Вернутся к фанфику

9. Как Его Величество давал бой бандитам

30 июня 2025, 21:37
Дань с Глушицы бандиты взимали не в первый раз и никогда еще не встречали сопротивления. Ожидая легкую добычу, они шли расхлябанным строем и не озаботились основательной разведкой. На самом деле не все тут были эльфами, просто ограбленные крестьяне редко хотели разбираться, кто именно отобрал у них все нажитое честным трудом добро. В эту банду сбилось самое разное отребье, подчинявшееся единственному нехитрому правилу – верховенству сильного. На зиму они разбредались кто куда, снова собираясь когда сходил снег. Не придумав себе подоплеки поизящнее, вроде стремления отстоять место Старой Расы под солнцем, они грабили и резали крестьян, потому что этот заработок проще, нежели ремесленничать, и старались держаться забытых богами медвежьих углов, чтобы не попасться под руку королевским воякам. Стратегия доселе не подводила. Ровно до того момента как им навстречу выехал всадник на черном коне. — Это вы, значит? – уточнил он, придерживая поводья. — Ты что еще за хер? – спросил вожак бандитов, рослый загорелый эльф, носивший вороново перо в длинных волосах. — Тот самый хер, который весьма тесно был знаком с вашими мамашами, — с улыбкой отозвался всадник, а затем из его рта хлынула такая грязная площадная брань, что даже видавшие виды бандиты ненадолго утратили дар речи. Лучники только взялись за колчаны, как всадник свистнул, хлестнул коня и погнал его прочь. Всего один, не очень-то вооруженный и без брони. Не броситься в погоню за наглецом верховые просто не могли! *** Прыть Олега сделала бы честь и лучшему скакуну из королевских конюшен. Нет, не врал его предыдущий хозяин – и самого короля на подобного не стыдно усадить. Слушая топот безнадежно отстающих преследователей, Фольтест подумал, что Талер по достоинству оценил бы высоту полета словесности! «Выебать поперек и вдоль добавить», отлично же вышло! Задержав дыхание промчавшись мимо смердевшей селитряницы, Фольтест придержал коня и, достав обмотанную промасленной ветошью стрелу, потянулся за огнивом. Удар, еще один – ничего. — Сучий потрох! – матерился Фольтест, пытаясь выбить искру. – Да чтоб тебя! — Бандиты нагоняли его, что, конечно, было частью плана, но он не может упустить время для выстрела и не успеть убраться подальше. В груди искрило от жаркого азарта грядущего боя. Если бы только это могло зажечь ветошь! Стрела выскользнула и упала под копыта Олега, Фольтест выхватил новую и с большим ожесточением забил огнивом. Гневные крики раздавались всё ближе. — А ну иди сюда, подонок! Сноп искр вырвался из-под огнива, ветошь ярко вспыхнула и Олег, углядев краем глаза пламя, тревожно всхрапнул. Взяв лук и быстро прицелившись, Фольтест спустил тетиву. Стрела взмыла по большой дуге, но Фольтест на это уже не смотрел, — он уносился подальше от селитряницы, самым безжалостным образом подгоняя коня. Громыхнуло так, будто настали последние дни и рухнули подпорки, державшие небесный свод. Взрывная волна смела с ближайших деревьев листья, ряд особенно ветхих соломенных крыш Глушицы просто сдуло. Олег, почти взвизгнув, припустил с такой скоростью, на которую, как считалось прежде, лошади не способны, а на окрестности пролился дождь весьма омерзительного содержания. Бандиты кто попадал с коней и попал под копыта, кто попадал вместе с конями – все как один были оглушены взрывом и окатившей их волной забродивших помоев. Фольтест пожалел о том, что в кустах не засел ни один брехливый бард! Какая вышла бы история, а! *** Будь у Роше в распоряжении солдаты — то было бы другое дело. На этих ребят он не мог положиться полностью и не был уверен, что они не дрогнут, когда дело примет по-настоящему серьезный оборот. Разве что Матеуш мог бы стоять до последнего, но надо быть объективным: старик может разве что осыпать проклятьями. — Не робейте, мальчишки! — напутствовал их Матеуш, когда ему помогали забраться на «наблюдательный пост» на одной из крыш. — Покажите сукиным сынам, где их место. Прибежал запыхавшийся Янек Худой, сообщив, что разбойники наступают и уже вот-вот выйдут к Глушице. Вскоре послышались проклятья и топот копыт, а значит Фольтест уже принялся за первую часть плана. Теперь оставалось сделать всё, от их зависящее, так что Роше намеревался стоять насмерть, как если бы за ним было не какое-то богами забытое село, а минимум ворота столицы. В самом факте существования подобной обнаглевшей без меры банды Роше видел упрек как в свой адрес, так и в адрес своего капитана. Ведь можно было лучше разведывать такие вот медвежьи углы! Но, положа руку на сердце, кому есть дело до Глушицы, когда есть большак и необъятная граница? Бандиты не имели понятия о боевом порядке и наступали беспорядочной толпой, решив задавить количеством. Роше на их месте начал бы с поджога, но они не ожидали сопротивления и не задумывались о подобных тактических тонкостях. Взрыв селитряницы смешал и без того расстроенные ряды разбойников, вожак уже не приказывал, да его никто и не послушал бы. Заслышав топот копыт, бандиты, кажется, решили, что это возвращаются их же соратники, а потому не стали перестраиваться — и Фольтест с громким «За Темерию!» влетел в их тылы. Несколько сотен фунтов дурной конины сбивали с ног, тяжелые копыта крушили черепа и ломали конечности — а Фольтест добавлял мечом и напоминал в эти мгновения не иначе как самолично Креву. Зажатые между молотом и наковальней бандиты растерялись, дрогнули. Они бы убежали, но Фольтест не предоставлял им такой возможности — только раздавал мощные удары. Олег, полностью вжившийся в роль боевого коня, метался как одержимый и яростно кусался. Роше проникся к нему особенно глубоким уважением, когда конь впился зубами в лицо одного из бандитов и так швырнул его, что тот дважды перекувырнулся в воздухе прежде чем упал на землю, ломая себе шею. Селяне, услышав победный крик Матеуша и поняв, что «паломники» сотворили настоящее чудо, отражая нападение непобедимой с их точки зрения орды, резко забыли о прежнем страхе и повысыпали из хат. Они колотили и рубили всем, что только оказалось под рукой — колья, ухваты, топоры — и обезумевшая от гнева толпа была страшна. Ни Роше, ни Фольтест не попытались призвать крестьян к порядку — какой смысл вставать между неистовствующей оравой и преступниками, защищая последних, когда участь их предрешена? *** Фольтест, скрестив руки на груди, наблюдал как крестьяне «прикапывают» связанных бандитов — подрубив корни большого дерева, они рычагами чуть приподняли его от земли и швырнули всех пленников в образовавшуюся яму. — Не будь они такими ублюдками, я бы их даже пожалел, — негромко произнес Фольтест. Рычаги убрали и дерево всем чудовищным весом ухнуло на бандитов. — Ужасная смерть. Но людям надо отыграться за свои страдания. Жители Глушицы были счастливы и как никогда укрепились в вере. Посудите сами – набожным паломникам благоволит удача, а тех, кто приютил их и накормил, также озаряет благодатью. Столько оружия с трупов сняли — это ж какой несусветный барыш за него выручить можно! Не придется зимой голодать. Да еще Янеки смогли поймать двух уцелевших лошадей бандитов — экое подспорье в хозяйстве будет! Что это как не свидетельство милости Мелитэле? Кто-то уже предложил «сделать тут для господина заимку», чтобы тот мог приезжать на охоту, когда только пожелает. Хитрость была шита белыми нитками – ведь подобное не только укрепит хорошие отношения с матушкой-заступницей, но и отпугнет бандитов, а это никогда не лишнее. Фольтеста предложение развеселило, однако он попросил сначала заниматься своими домами – взрыв селитряницы основательно попортил крыши. Пусть он и не отказывался от празднования и не принижал в притворной скромности свои заслуги, Роше видел, что внимание и восхваления начали утомлять короля. Всё-таки Фольтест отправился «паломничать» не для того, чтобы оказаться окруженным почестями (пусть и за вполне заслуженную доблесть в бою). В то же время на сельскую жизнь Его Величество, похоже, насмотрелся, научился отличать лемех от бороны, капусту от редьки, а пшеницу от пшена – и хватит с него. Возвращаясь в село от места расправы, Куба в красках расписывал односельчанам, как он «его вот этак, а того — вот так». Старики одобрительно кивали, дети с горящими глазами ждали самых кровавых подробностей. Дождавшись, когда Куба запыхается, Роше ткнул его локтем. — А ты, парень, не думал в армию податься? Я знаю офицеров в столице, замолвлю за тебя словечко, чтобы не пехотинцем в первые ряды попасть, а куда получше. Доспехи казенные выдадим, оружие, грамоте да счету обучим, может даже в артиллерию попадешь. Сам смотри: раздолье, жалованье и житье на армейских харчах. — И, видя, что Куба еще колеблется, добавил, понизив голос. — Легких на подъем девиц в столице опять-таки полно. Не будешь же до конца дней бобылем сидеть и по сбежавшей невесте убиваться? – Куба скривился от неприятного напоминания. — Да ну её! — На случай если всё же надумаешь сочиню тебе письмецо. С ним можно сразу к страже замка, дальше объяснят. Конечно Роше допускал, что, оказавшись в замке, Куба может и узнать, кем на самом были паломники, ну и что с того? Парень показал себя неплохим рубакой, способным не просто бить, но и получать удовольствие от лихого сражения, такие в армии всегда нужны. Лучше находиться под присмотром офицеров, нежели уйти на большую дорогу за приключениями. Фольтест не очень внимательно слушал топорную вербовку с неприятно отстраненным выражением лица, которое лишь укрепляло Вернона в его догадке: королю хочется снова скрыться под личиной паломника. И кем бы был Вернон Роше, если бы не вызвался помочь господину развеяться. Потому он и напомнил Фольтесту, что неподалеку есть эльфские руины, а теперь, когда над деревней не висит больше угрозы разорения и голода, можно и посмотреть, что от них осталось. *** «По сей день жалею, что не присутствовал при той славной битве. Размах, конечно, невелик, да и пахло там явно не розами, но как же, должно быть, хорошо жахнуло! А Глушица, как понимаете, потом поднялась — моё почтение. Продали все, что с трупов сняли, и зажили. Песню сложили, кстати, про милость Мелитэле, которая с сиськами наперевес встает защищать дитятей в трудный час.»

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!