Часть 3

      Его руки были в крови. В буквальном смысле.       А ещё в руках был скальп с до ужаса знакомыми рыжими волосами.       Подняв глаза, Олег с ужасом увидел… самого себя, с ухмылкой и держащего в руке зажжённую зажигалку. Рядом с крестом, к которому был прикован Серёжа, облитый бензином.       Через секунду «Олег» кинул зажигалку к основанию кресту, который вспыхнул вместе с Серёжей, который стал издавать жуткие нечеловеческие крики и вяло сопротивляться.       Олег, пытаясь кинуться вперёд и хоть что-то попытаться сделать, с ужасом обнаружил в своих руках… ту самую зажигалку.       Нет… нет-нет-нет, это не я! Я не убивал Серёжу, я этого не делал!              — Неужели, Волче? Ты так в этом уверен?              Новак, вышедший из ниоткуда, встал перед ошеломлённым и обречённым Волковым, и злобно усмехнулся.       — А может, ты подумаешь хорошенько и поймёшь, что это действительно так, мститель недоделанный?              

***

      Почувствовав сильное давление в груди, Олег всё-таки смог проснуться.       Находясь на грани панической атаки, он с трудом начал глубоко дышать, пытаясь предотвратить приступ, пока сквозь пелену не услышал взволнованный Серёжин голос:       — Олег! Олег, это просто кошмар! Я здесь, я в порядке!       Точно. Серёжа был здесь, живой. И абсолютно невредимым.       

***

      — Олеж, я в порядке, правда. Пожалуйста, не вини себя, это был всего лишь кошмар.       Серёжа не был уверен, что его слова были правда. Олег тоже не сильно верил, продолжая всхлипывать и прижиматься к своему любимому.       — Я знаю, Серёж. И всё равно… лучше бы я этого всего не делал.       Глубокий вдох.       — Когда я узнал, что Новак и Фишкин сделали с тобой… когда ты лежал в коме и было мало шансов, что ты выйдешь из неё… я был в ярости. Я был настолько зол, и… я понимаю, это меня не оправдывает. Но я понял, что просто не смогу жить, зная, что твой мучитель кайфует на зоне или в психушке или вообще избежать заключения, ведь он вполне смог бы это себе позволить.       Снова всхлип.       — Мне даже приснился кошмар, где тебя похоронили и я стоял возле твоей могилы, не зная, что делать и как жить дальше. Я просто… не мог, понимаешь?       Серёжа, тихо выдохнув, ответил:       — Я могу понять, что ты чувствуешь. То самое сильное чувство вины, которое пожирает тебя изнутри с момента моего похищения. И… так всё оставлять нельзя, понимаешь?       Он легонько похлопал Волкова по плечу, и тот грустно усмехнулся.       — Понимаю. И всё же… трудно рассказывать об этом, и я думаю, ты сам это отлично понимаешь.       Разумовский на этот раз лишь промолчал.       

***

      Следующее утро не предвещало никакой беды.       Серёжа и Олег, с трудом проснувшись после ночного происшествия, принялись к утренним процедурам и приготовлению завтрака. В какой-то момент, когда Олег, включая кофеварку, случайно коснулся рукой Серёжиного бедра, тот обернулся и игриво улыбнулся, подавая очень очевидный знак.       За считанные секунды они снова оказались в спальне и рухнули на кровать, попутно целуя и обнимая друг друга.       С интимной… составляющей было непросто. И хоть был маленький, но прогресс, всё же Олег и Серёжа пока что не могли зайти дальше обозначенной ими же линии.       Но даже это не могло гарантировать отсутствие разного рода… казусов.       Когда Олег лишь самую малость куснул Серёжу за шею — вполне разрешённое действие — то в какой-то момент Разумовский почувствовал себя… странно.       Какого?..       В одну секунду мир будто бы поплыл. Звуки стали слышны словно сквозь вату, тело стало легче лёгкого, а пространство вокруг перестало ощущаться физически. Он не мог понять, что и почему происходит и почему.       Как и не смог услышать, как Олег, одновременно выкрикивая его имя и звоня в скорую, пытался достучаться до него и тряс за плечи.              

***

      — Это… можно вылечить?       Документ с диагнозом прожигал руки Сергея словно раскалённые угли, отчего они дрожали, а в глазах стояли слёзы.       — Это можно контролировать, если будете следовать моим советам. И вообще — вы молодцы, что вы не стали игнорировать эти симптомы и обратились к нам.       Олег замотал головой:       — Но как это возможно? Максимум, что было всё это время — это небольшие панические атаки, и то, мы научились с ними справляться! А это… это… как его… диссоциативное расстройство идентичности, оно ведь-       — Это диссоциация, а не ДРИ, и как я уже сказал, её можно контролировать — поправил его врач. — И очевидно, если этому не следовать, то могут быть тяжёлые последствия. Но мы же этого не хотим, верно?       С этим Олег и Сергей не могли поспорить.       

***

      Спустя несколько часов, проведённые в больнице, когда Серёжа и Олег, наконец вышли на улицу. Где Серёжа, наконец, дал волю слезам.       — Серёж?       Олег чувствовал себя бессильным, понимая, что Серёжа теперь не скоро успокоится, поэтому ему просто оставалось его обнимать и легонько поглаживать по голове.       — Я… я такой слабак, Олеж…       Тут Волков немного офигел:       — Почему?       — Я… ты ведь видел многие ужасы, происходящие у тебя на службе. Видел, чувствовал и… всё равно оставался в сознании. А я меня всего лишь похитили и-       Олег тут же офигел вдвойне:       — Серый… ты сейчас серьёзно?       Отстранившись от Серёжи, он взглянул ему в глаза:       — Ты сейчас серьёзно сравниваешь мою… ситуацию со своей? Размер увиденных и испытанных ужасов? Только не говори, что ты винишь себя в этом и загоняешься из-за этого!       Серёжа, опустив глаза, тихо произнёс:       — Я… я к тому, что у тебя не было всяких диссоциаций и прочего, а я аж из реальности выпадаю, и поэтому…       — А у меня был тяжёлый ПТСР с агрессией, тревожностью и депрессией! И надеюсь, тебе не стоит напоминать, чем это чуть не обернулось! А знаешь, почему не обернулось?       Ответ был вполне очевиден, и тем не менее, Волков ответил:       — Ты не дал этому случиться. Благодаря твоей упорности и любви ко мне. И ты не стал обвинять меня в моём состоянии и последствия от него. Ты не называл меня слабаком или что-то вроде того. А это значит две вещи: ты не имеешь права обвинять себя в такой, прости Всевышний, херне! Все люди справляются со своими травами по-разному, и тот факт, что ты немного, но признал проблему и не отказываешься от помощи, — это достойно и хорошо! А второе — пришло моё время отплатить тебе тем же, чего бы мне этого не стоило, и всё ради того, чтобы ты больше не страдал из-за этого!       Слёзы снова полились из глаз, на этот раз, это были слёзы счастья.       Несмотря на то, что солнце садилось и на улице постепенно начинало темнеть, в их сердцах огнём загоралась надежда на исцеление от этого кошмара.