I - "CHURCH"

XIX век 1868 год. Миланский собор, Италия. Ночь была яркой. Луна полная, занимала место на небесном своде, такая яркая, среди миллионов звезд. Высокие шпили, из-за которых потолок казался нескончаемым, сверху будто была темнота, и колонны, множество колонн. Витражные окна, высокие, красивые. Пол из разномастного камня с узорами. Холод был ощутим, только недавно отступила зима. Сквозняк бродил по храму, заставляя тусклый огонь лампад покачиваться. Поджигая последнюю свечу, молодой священник подходит к алтарю, раскрывая божественную книгу. Дуэ-Реймс был старым, хрустящим на ощупь. Находя нужную молитву, парень соединяет руки на груди, начиная читать вслух. Молитва лилась из его уст как мед, сладко, легко и нескончаемо. Губы дрожали, сливаясь с готическим безмолвием собора. Одежда на нём была скудная. Обычная серая ряса, с черными орнаментами по контуру, будто обрамляя широкие рукава, и длинные пола одеяния. Фитиля свечей тихо потрескивают, некоторые половицы поскрипывали под светловолосым парнем. Он молится, и закрывая глаза, в перерывах между абзацами, чувствует что кто-то, или же что-то тут, с ним. Он верил, что это был Бог, что всевышний видит его старания. Парень чист перед ним, ничего не скрывает. Желание служить под покровом ночи было из чистых побуждений. Парню всегда больше нравилась ночь. Она имела свой особый шарм. Руки, сухие, после ежедневного труда, сжимались, пока он продолжал читать. Дверь в храм еле слышно, почти что нежно скрипит. В проходе виднеется силуэт, полностью облаченный в черный. В руках зонт, слышится постукивание мелкого дождя по брущадке. Лица не видно, лампады не настолько сильно освещали коридор. Проходя дальше, человек стучит каблуками по полу, звук разносится эхом. Руки сцеплялись сильнее, чем ближе подходил человек. — Доброй ночи. Служба уже началась, — глотая вязкую слюну, светловолосый произносит слова, стараясь что б голос не дрожал. Единственный человек который за всё время заглянул к нему на богослужение. Садясь на самую ближнюю к алтарю лавку, мужчина поднимает глаза на служителя. У него были очень четкие черты лица, острые скулы и челюсть, глаза, которые первому показались полностью черными, и эта улыбка. Ровный ряд белоснежных зубов, еще и острые клыки. Аура показалась парню очень… Темной. Был какой-то необъяснимый мандраж перед незнакомцем. — Доброй ночи, — этот голос, низкий, похожий на утробное рычание, вырывается, вызывая диссонанс. Как человек с такой улыбкой, мог иметь такой голос? — Я здесь не ради службы. Увидел свет, пока прогуливался дождливым Миланом. Вставая, человек подходит к алтарю почти что вплотную. — Редко встретишь такого молодого священника… Вы выглядите очень молодо. Что-то внутри подсказывало что это не просто странный незнакомец. Он был очень… Необычным. Как не от мира сего. Это даже не в одежде, или же голосе. Взгляд. Он был цепким, будто с тебя стягивают кожу, и острым как кинжал. — Вы местный? — Отрываясь от наблюдения, наконец произносит священник. Всё-таки он решился на еще одно откровение. — Я временный священник Кай, провожу ночные службы по вторникам и четвергам. — Да. А вы видимо нет. Слишком искренний и светлый для этих мест, — звучит будто издевательство, даже как какой-то вызов. Парень и не знает как ответить. Разве что подходит чуть ближе к краю алтаря. Незнакомец произносит почти что нежно. — Я Люсьен. Буду заходить к вам на службу. Если вы не против, конечно. Разворачиваясь на пятках, парень в черном спешит удалиться. Почти возле выхода, останавливается что б сказать через плечо. — Твой свет видно издалека, отец. Береги его. А то вдруг кто-то захочет потушить. Он исчез в темноте за порогом, не обернувшись.