II - "SIN"

Собор пуст. Все, как обычно: высокие окна, разрисованы и собраны из малейших кусочков разноцветного стекла. Библия на месте: под стеклом. Вот только что-то не так. Не как обычно. Свечи горят тускло, чуть ли не отдавая черным цветом. Камень под ногами был мокрым. Дождь не мог сюда попасть, тогда что же это?.. Иконы, хоть их и не много, но обезличены. Надписи размыты, а некоторые вообще стерты. Парень был повернут к алтарю спиной, и за ним будто тишина – она ждет его, будто. Он медленно поворачивается, стараясь не подскользнутся и сцепляется руками с подрясником. Когда он поворачивается то, видит его. Люсьен. Стоит на алтаре. Волосы, почти до ушей, с них, свисая, капает вода. Парень облачен только в строгие, черные брюки. Которые тоже мокрые и прилипли к коже, обтягивая его ноги. Верха не было. Тело будто только из-под молотка. Мышцы перекатывались под кожей, сила чувствовалась даже на расстоянии. Хотелось протянуть руку вверх что бы дотронутся, но парень одергивает себя в мыслях. “Это грех, нельзя. Помни об этом.” – крутится в мыслях на повторе. Глаза такие же черные, как и в прошлый раз, но сейчас они будто живые. И не пошевелится. Молитвы не идут, хотя губы дергаются в попытке произнести хоть что-то. – Ты звал меня, Кай, – говорит Люсьен, и голос звучит внутри, а не снаружи. Он наклоняется ниже, садясь на алтаре на корточки, ставя локоть на приподнятое колено, и раздвигает ноги шире. Слишком раскрепощено. Слишком открыто. Слишком. – Я... Я не звал... – голос дрожит, и светловолосый даже не уверен верит ли в это сам. Люсьен спрыгивает с алтаря, и подходит ближе. Ближе. Укладывает свою ладонь на чужую щеку, и произносит. Нежно, медленно. – Ты молишься так искренне… – шепчет он. – Мне стало интересно как ты выглядишь когда молчишь. Черноволосый нагибается над парнем и шепчет на ухо, прикусывая за мочку. – Хочешь покажу тебе, как это, по-настоящему верить? Он целует в щеку, легко касаясь кожи губами. Даже не похоже на поцелуй. Скорее как какой-то знак. Он касается рукой груди служителя, и светловолосый чувствует, будто ткань и тело под этим прикосновением горят адским пламенем, одежда плавится. В следующее мгновение всё вспыхивает огнем. Иконы, окна, лавки. Огонь подбирается к ним, облачая в круг. И вдруг, Люсьен отходит, с хищной полуубкой и раскрывая руки по сторонам, падает спиной прямо в пожар. Кай просыпается, и чувствует как холодный пот течет с него. Что это было? Он чувствовал страх и необъяснимое… Влечение? Парень качает головой и срывая с себя одеяло, видит что на том месте где его во сне касался человек осталось красное пятно. Он прикладывает руку, и чувствует как кожа горит. Смотрит на часы. Время раннее, только утро. Взмахнув головой, парень взъерошивает пальцами волосы, и одевается. Нужно было выйти на базар, купить больше свечей.

***

Стоя на базаре, голова раскалывалась. Голоса и лица казались размытыми, неточными. В мыслях засела только одна фраза, и крутилась она постоянно. “Хочешь покажу тебе, как это, по-настоящему верить?”. Уронив одну из свечей, парень поворачивается что б поднять ее, и поднимаясь он видит. Человек, в белой рубашке, те же черные волосы, и глаза, осматривающие ткань. Сердце забилось быстрее, и парень поспешил быстрее удалится. Скорее в храм.

***

Подходя к алтарю, парень чувствует запах копоти. Осматривая зал, всё, как и было до этого. Всё нормально. Он пытался успокоить себя. Свечи не хотели зажигаться нормально. Пришлось потратить 3 спички, что б зажечь хоть одну свечу. Огонь сбивался и постоянно колыхался. Подходя к книге, он дрожащими пальцами раскрывает молитву. Он знал ее наизусть, но сейчас слова в голове путались, выходили скомкано и вечно сбивался с темпа. Сжимая руки в кулаки, костяшки побелели, и он закусил губу, что б передохнуть. Оперевшись на алтарь, парень даже не заметил как в храм зашли. С прокушенной губы капельками стекала кровь по подбородку. – Добрый вечер, отец. Я сегодня надеюсь вовремя? – Парень снимает шляпу, кладя рядом с собой, и усаживается поудобней. – Добрый вечер, Люсьен. Да… Служба только началась. Вам выдать экземпляр молитвы? – вытирая струйку, парень принимает серьезное выражение лица, собираясь сходить с алтаря, чтоб принести мини сборник для посетителей. – Нет, благодарю, отец. Я пришел посмотреть на вас. Как вы молитесь. Одно удовольствие. Останавливаясь на полпути, парень застывает на месте, стараясь не выдавать страха. Он медленно возвращается на место, начиная снова зачитывать молитву, и чувствует на себе взгляд.

***

Так прошел месяц. Вечные сны с участием Люсьена преследовали его. Да и сам Люсьен не отставал. Он приходил к нему на службу, как и обещал, они виделись на базаре. Да и в целом в городе, парень будто преследовал его. Кай чувствовал что в нём зарождается что-то, чего он не мог объяснить. Это было тяжело для него. Он просыпался от снов, в которых каждый раз творилось всё новое и новое. С каждым разом они были горячее, и просыпаясь, парень чувствовал тягучий жар внизу живота, и его член был напряжен. Он шел купаться после этого, пытаясь не поддаваться рукоблудию, ведь это грех. Но становилось сложнее. Молитвы давались всё хуже, каждый раз парень не мог сосредоточиться и губы сбивались. Хоть он и старался это контролировать и не подавать виду, Люсьен пристально смотрел всегда, и это тоже не уходило из под его глаза. Он прыскал в кулак когда замечал что тот теряется, и уходил всегда с добрыми словами и опасной улыбкой. Но в этот раз всё было по другому. Кай в чем то подозревал его, но не мог понять в чем. И решил спросить напрямую. Тот же храм, тот же алтарь, те же свечи, и тот же светловолосый священник. Из раза в раз. Он уже не читал текст, он ждал пока придет Люсьен. Когда дверь заскрипела — он не удивился. — Я знал, что ты придёшь, — сказал он, не оборачиваясь. Голос сорвался, и он прохрипел почти на выдохе. — Конечно, — Люсьен подходил все ближе. Его шаги были мягкими, почти бесшумными. — Я ведь обещал. Я не кидаю обещаний на ветер. Он подошёл вплотную. Кай чувствовал, как воздух рядом с ним дрожит. Он начал спускаться с алтаря. Он сам старался не дрожать, пока шел, пока говорил. Хотелось сжать кулаки и прикусить губу. На ней уже не осталось живого места. — Кто ты? — спросил он, глядя в черные как смоль глаза. — Скажи, только честно, – затяжное молчание. Затем — смех. Тихий, низкий, недобрый. — Ты ведь уже знаешь. — Скажи. — Зачем? Чтобы ты сказал «отойди от меня, демон»? Чтобы ты начал плевать, метать в меня кресты и проклинать? Облил меня святой водой? Это всё не работает. У Кая в глазах — паника, сбитое дыхание, внутренний разрыв. Он не понимает, что с ним не так и почему этот дьявол, так чертовски красив. Светловолосый медленно смирялся с тем что, скорее всего, больше не попадет в рай. — Кто ты? Люсьен склонил голову. Его лицо стало почти нежным. Почти. Капелька жестокости проглядывалась в этих ониксовых радужках. — Я — тот, против кого ты молился. Я — тот, кого ты просил изгнать из мира, – в ответ молчание. Светловолосый тупит глаза в пол, чувствуя как часть его самого крошится. — Но я пришёл не разрушать. Я пришёл, потому что ты зовёшь меня каждый раз, когда задыхаешься в своей вере. Кай сделал шаг назад. Споткнулся о ступень. Сердце билось в горле. Было ощущение, что его сейчас стошнит. Ком стоял в горле неподвижно. — Ты… демон?.. — в ответ еле заметный кивок. Выражение его лица сменилось на более серьезное. — Но почему я?.. — Потому что ты вкуснее всех, – демон облизывается, но через секунду начинает смеяться. — Потому что ты светишь, Кай. И мне стало скучно в темноте. Он протянул руку. Не касаясь — просто предложив. У Кая всё еще был выбор, погрязнуть в темноте, где Бог больше никогда не примет его, или же остаться и быть светлим. Хотя он уже никогда таким не будет. Кай смотрел на него, как человек, стоящий над пропастью. Он дрожал. Губы шевелились — молитва? Отчаяние? Невозможно разобрать. Все ощущения будто сплелись в один большой комок. — Это… это неправильно, – священник съеживается, пытаясь осознать всё происходящее. Слезы так и норовят вылиться из глаз. — Всё, что ты ощущаешь сейчас — неправильно. Всё это ты должен отвергнуть, – Люсьен стоит с, до сих пор протянутой рукой, и ждет его. В глазах мелькает еле заметная надежда. — Но ты ведь не можешь. И тогда Кай подошёл. Сам. Положил свою ладонь в его. Глаза у него дрожали. В груди всё ломалось. Он хотел кричать. Убежать или ударить, а может закрыться. Но он сделал шаг и остался. — Возьми меня, — выдохнул он. — Если я уже проклят — пусть будет по-настоящему. Кай дрожал. Не от страха. От осознания, что сейчас всё неверно, и всё невыносимо правильно. Он уже сказал это — «возьми меня» — и ничего нельзя было вернуть. Люсьен взял его за подбородок. Поднял лицо. Смотрел в глаза — и Кай не мог отвести взгляд. — Перед тем как ты окончательно согрешишь, — прошептал он, — я хочу, чтобы ты знал правду. Меня зовут не Люсьен. Кай моргнул. Он почти не понял. — Моё имя — Майс. Он произнёс это легко, будто ласку. Кай хотел отступить — но не смог. — И ты… Демон, – стоя с его рукой в своей говорил священник. — Да, — мягкая улыбка разливается на его устах. — И ты всё равно хочешь меня. Не так ли? Он приблизился. Тело Люсьена — нет, Майса — тёрлось о рясу Кая, пока тот стоял, забыв, как дышать. Майс провёл пальцами по его животу, медленно. Губы его коснулись уха. — Хочешь почувствовать мой ротик своим хуем? Хочешь? У Кая перехватило голос. Он буквально застонал. Тихо, глухо, как молитву, которой не суждено было быть. Он не ответил, он не мог. Только кивнул. Майс опустился на колени. Движения плавные, точные. Он раздвинул ткань рясы, и Кай инстинктивно попытался прикрыться — но руки были перехвачены. Ладони Майса легли ему на бёдра, крепко. — Не прячься, святой, — шепнул он. — Это не грязь. Это ты настоящий. Когда губы сомкнулись вокруг его головки, Кай запрокинул голову, ударившись затылком о колонну. Он не чувствовал боли. Он чувствовал язык. Губы. Тепло на своем члене. Майс двигался с ритмом, слишком искусным, чтобы быть человеческим. Сосал глубоко, медленно, с нарастающей настойчивостью. Взгляд его был поднят — он смотрел в глаза, пока Кай горел. Слова из горла Кая вырывались сдавленно. — Пожалуйста… — Ты хочешь больше? — голос Майса, будто издевается, хриплый, вкрадчивый. — Да. — Скажи. Скажи это. — Войди в меня, — прохрипел Кай. Он чувствовал что уже нечего стеснятся. Ему уже не светит нимб над головой и белоснежные крылья. — Пожалуйста. Сделай это. Майс встал. Его тело — горячее как пламя. Он развернул его, подталкивая к полу, тот лег на спину, сводя колени. Он провёл пальцами между ягодиц Кая — чуть давя, проверяя. А потом — влажно, смело, сильнее надавливая. Он подготавливал его к себе. Когда вошёл — не было боли. Только жжение и наполнение. И полная потеря контроля. Он чувствовал что больше не принадлежал себе, он принадлежал ему. Олицетворению зла, похоти и ужаса. Кай сжимал его, стонал в губы, цеплялся за плечи. Майс трахал его медленно, глубоко, с особой тягой, будто вырезал на нём своё имя. Он хотел оставить частичку себя на нем. Он целовал и кусал шею, под высоким воротником рясы, что всё время скрывала его молочную кожу. Его член доставал простаты, и Кай просто терялся в ощущениях. Его будто разрывали на части, крики отдавались эхом, а внутри всё горело. Будто его и правда подожгли адским пламенем. — Ты всё равно мой, — шептал он. — Даже если завтра будешь на коленях, ты будешь помнить, как я трахал тебя здесь. На твоём святом полу. И Кай стонал. Громко, уже без стыда. Он кончил первым — судорожно, резко, выдыхая молитву, которой не существовало. Толчки продолжались внутри него, и он чувствовал как его тело чуть ли не шманало во все стороны от перевозбуждения. Майс кончил позже, внутрь. Не спрашивая, не останавливаясь. Богослужитель, уже походу бывший, чувствовал как внутри него разливалась горячая сперма, и это возбуждало еще больше, хотя казалось бы — куда? Когда всё закончилось, Кай не мог говорить. Майс прижал его к груди и шепнул: — Светлый ты мой. Я тебя не отпущу. — Это что у меня, теперь свой демон есть? – немного отходя от оргазма спрашивает зеленоглазый. Демон же утробно посмеивается, собирая чужое семя на животе, и слизывает с пальца. – Получается так. И утягивает его в поцелуй, самый чувственный за жизнь обоих. За эти 422 года в сумме. – Я видел как рушатся империи, видел войны, видел много женщин за свои… 400 лет. Но я не видел никого краше тебя, – и задумываясь над своими словами, сразу же произносит. – Надеюсь ты не убежишь, узнав сколько мне лет.