Вернутся к фанфику
Чжун Хи, Мëн Ги, Дэ Хо, Хён Джу. — поцелуй.
2 июля 2025, 11:54Чжун хи (222)
Тишина воцарилась гнетущая. Такая, что в ней отдавался лишь стук твоего сердца. Все звуки за стенами комнаты казались теперь чужими. В этом замкнутом пространстве, четырех стенах, находишься только ты, Гым Джа и Чжун Хи. Она лежит на спине, содрогаясь мелкой дрожью, до ужаса бледна. Капли пота, холодные и липкие, выступили у нее на лбу и висках. Дыхание ее было рваным, прерывистым. Медленно, через боль, она свела вместе колени, пытаясь прийти в себя после только что пережитых родов. Ты подвинулась к ней ближе, нежно проводя тыльной стороной по ее лбу, отчего девушка прикрыла глаза, и всхлипнула. Гым Джа (149), стоящая над вами, осторожно, с непривычной нежностью в грубых, мозолистых и старческих руках, покачивала новорожденного. Чжун Хи сделала над собой усилие, поднялась на ноги, шатаясь, с помощью тебя, опираясь на твое плечо, и хватая за ладонь. Гым Джа прошептала дрожащим голосом: — Побудьте здесь ещё минут пять, чтобы ты, Чжун Хи начала приходить в себя. Знаю, тяжело. Но у нас не выбора. Держитесь, мои девочки, — последние слова слетели с сухих губ дрожаще, и совсем хрипло. Она скрылась за дверью, прикрыв её так тихо, что нельзя было услышать даже щелчка Ты повернула голову и встретилась глазами с девушкой. Она плотно сжала губы, смотря на тебя с болью в глазах, с мольбой унять её мучения. Она открыла рот чтобы что-то сказать но не смогла, только крепче вцепилась в твою руку. Ты так часто смотрела в эти глаза, но сейчас они изменились будто, стали стеклянными… словно потеряли огонь жизни. — Чжун Хи? — Я… в… п-порядке. Её губы приоткрылись, она потерлась носом об твое плечо, надеясь, что боль и усталость исчезнут. Ее рука, холодная и липкая от пота, вцепилась в грубую зелёную ткань твоей кофты на груди. – Она сделала глубокий, прерывистый вдох. — Посиди ещё чуть-чуть. Прошу, я боюсь ты не дойдешь. Я не могу тебя понести, даже если очень сильно захочу, Чжун Хи. — твой голос прозвучал сдавленно, сипло. От своих же слов стало тошно. Но девушка вмиг перебила тебя, приложив тонкий палец к твоим губам. Она приподнялась на цыпочки, движение вышло неуверенное, шаткое. Чжун Хи убрала палец и наклонила голову чуть вбок. Ее губы, бледные и сухие, коснулись твоих губ. Это был не страстный поцелуй, а молчаливое выражение… любви? Прикосновение, в котором слились благодарность, — за то, что ты не бросила ее. Потребность в подтверждении жизни, — словно она и вправду выжила, и все еще находится в этом убогом месте, где на каждом шагу смерть. В тепле, — исходящем от тебя, которое так грело её в предыдущие ночи, когда вы прижимались друг к другу на одной койке, ведь было страшно и холодно. Длился поцелуй лишь мгновение – просто касание губ, смазанное, влажное, — от тебя. У Чжун Хи не хватило сил на большее, но если бы могла, она бы целовала тебя сейчас как в последний раз. И на секунду в ее голове отчаянно промелькнула мысль: «Почему я не сделала это раньше?» Мягко оторвавшись от тебя, девушка встала на ноги, и опустила глаза в пол. — Нужно… идти. — Опирайся на меня, сколько можешь, я выдержу. — Ты шепчешь ей на ухо, открывая дверь, выглядывая первой, крепко обвивая девушку за талию. Это ночь в лабиринте, — не стала последней. Она стала продолжением чего-то нового для вас, но как жаль, что следующая игра, выбила землю из под ног одной из вас, разорвав вашу нить близости, оставляя сердце треснутым.Мëн Ги(333)
— Думаешь, мне легко? — низко прорычал Мен Ги, грубо стаскивая одеяло с твоих колен, обнажая твои ноги. Сам не понимая, зачем он это делает, но его движения вышли резкими, почти агрессивными. Но одно он понимает: он не хочет делать тебе больно, однако раздражение внутри него нарастает все больше. Голос звучит его сдавленно, хрипло, нарочито тихо. Его ладонь, горячая и шершавая легла тебе на голень, ощущая гладкую кожу. Он продолжил, не дав тебе и рта раскрыть для возражений: — Да я весь извёлся, только и делаю, что пытаюсь угодить всем подряд! — Ты? Всем? — вырвалось у тебя невольно. Брови резко взметнулись вверх от удивления и уже закипающего гнева. Ладони рефлекторно сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу. Именно сейчас, в этот миг, Мен Ги стал действует на нервы с невыносимой силой. В тебе вспыхнуло ответное раздражение. — Да, да, представь себе! — воскликнул он с горькой иронией, всплеснув руками. Его взгляд внезапно стал жестким, остекленевшими, и он пристально уставился тебе прямо в глаза. Ты сжала губы, и рука резко взметнулась в воздухе, ударяя Мён Ги наотмашь по лицу с глухим, звонким шлепком. Он ахнул, больше от неожиданности, чем от физического боли, — но она все равно пронзила его, — он инстинктивно сдвинулся к краю кровати, прижимая к пылающему следу ладонь. Тишину комнаты прорезал твой голос – низкий шепот, но наполненный острым гневом: — Кому ты помог, Мён Ги? Своей бывшей-беременной? Гым Дже, которая едва ноги волочила под тяжестью твоего ребенка? Или, может, Таносу, которого отправил прямиком на тот свет?! Кому в итоге-то?! Каждое слово било по нему, как плеть, как тяжелый удар под дых. Он поднял на тебя взгляд – усталый, с глубокими тенями под глазами, от недосыпа, стресса. Он медленно провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть не только боль от твоей пощечины, но и горечь твоих обвинений, которые неприятно кололи внутри. — В твоих глазах я всегда буду ничтожеством, да? Никчемным? — Его голос сорвался, став хриплым. Он криво улыбнулся дрогнувшим уголком губ. — При чем тут это? — выдохнула ты. — Ты так яростно пихаешь мне вину… Как будто я обязан был помогать… А кто поможет тогда мне? — Он внезапно двинулся вперед, снова к тебе. Его пальцы мягко перехватили твои запястья, обездвиживая, на случай если ты снова захочешь его ударить. А тебе хочется это сделать, — ведь он отчасти заслужил. Но с другой стороны? В таком месте, где деньги буквально над тобой, ты их видишь, в таком количестве, а кругом ещё больше сотни таких же как ты бедных, которые делают заполучить их, вряд ли будет царить совесть и человечность. Жадность — сильнее. Она убивает внутри все живое: делает животным. И глупо было бы осуждать Мëн Ги за его поступки, но когда ты видела как другие опекают его бывшую, и как некоторые держатся друг за другу, ты невольно подумала: Мëн Ги сам выбрал такую роль. И то, что ему никто не помогает, это справедливо. Ведь он — видит только цель победы, и какой ценой? — Мëн Ги, не трогай меня сейчас. Я злюсь на тебя. — вернее, на себя. Внутри тебя вдруг прорвалось странное чувство, словно ты ошиблась в своём выборе, подпустив этого парня так близко к себе, ведь знала, как он поступил с Чжун Хи. Все это слишком сложно. Но видеть его глаза, его слова о помощи… Это как быть на краю пропасти, и ждать надежду, которая должна все исправить, но никогда не коснется тебя, перед прыжком в бездну. Парень придвинулся к тебе вплотную, его горячее неровное дыхание коснулось твоего лица. Он впился в тебя прямым взглядом, и ты увидела, как на ресницах заблестели предательские капли слез. — Прошу не отталкивай меня. Почему… почему никто не подумал, каково мне? Никто не кинулся на помощь, когда Танос сжимал мне горло, и я чувствовал холод плитки, пока вокруг стояла толпа мужиков? Никто не спросил, как я после этого… — Голос его окончательно прервался. В его глазах – боль, обида, гнев и что-то еще, невысказанное, но рвущееся наружу. — Даже ты. Ты не подошла ко мне. Я не услышал от тебя ни слово, ты только бросила на меня тот взгляд. И мне стало холодно до дрожи в теле, даже холоднее, чем пока я лежал на плитке и меня душили. Внезапно его взгляд изменился. Он перестал говорить. И прежде чем ты успела понять, осмыслить этот взгляд, он резко рванулся к тебе, грубо и быстро раздвигая твои бедра, вставая на колени между ними, целуя тебя. Это была не просьба, — он бы никогда не стал умолять. Не вопрос, — никогда бы не спросил разрешения. Поцелуй грубый, как и его руки, почти болезненный, — он забыл про нежность, когда внутри бурлит только отчаянная волна отрицательных эмоций. Он сделал это чтобы заглушить все слова, все обвинения, — в особенности твои. Ведь он впервые испугался: ни жестоких игр, а то, что после его реплики ты окончательно оттолкнешь его. Ты замерла, растерявшись, пока его губы двигались против твоих, — тело напряглось как струна. — М-м… прошу прости меня за это, но я так больше не могу. — рвано, сбивчиво прошептал Мëн Ги в коротком перерыве, тебе в рот. Грубость сменилась глубиной, ему стало мало только губ. Нужно сильнее, глубже, так, чтобы колени дрожали, и так, чтобы помнить еще после, твой вкус. Его руки медленно отпустили твои запястья, пальцы вцепились в твои волосы на затылке, притягивая ближе, другая поползла по внутренней стороне твоего бедра, касаясь края коротких шортиков. От этих движений, у тебя по коже побежали мурашки, а внизу живота предательски зашевелилось приятное чувство блаженства. Поцелуй превратился во влажный, горячий, требовательный. Ты вдруг почувствовала вкус соли – его слезы или твои? Дыхание спуталось, стало общим, прерывистым, таким от которого мысли спутались, и понеслись в грязные умыслы. Стало жарко: тело Мëн Ги буквально с каждой секундой стало наваливаться на тебя все больше. Твои пальцы впиваясь в ткань его кофты, чтобы удержать на месте, и на миг, ты даже позабыла про гнев, обиды, про все, кроме этого шквала чувств, и его теплых и мягких губах. Но это не может продолжаться так долго. Как только пальцы Мëн Ги оттянули край твои шорт, и полезли внутрь, ты резко прервала поцелуй, и вцепилась ногтями ему в запястье. — Нет… — сипло прошептала ты, и выдохнула ему на губы, прикрывая глаза. — Почему, нет? Нам же хорошо вместе. — Не сейчас. — ты слегка наклонила голову вбок, и оттолкнула его. — Не зли меня еще сильнее. — Что мне сделать чтобы ты перестала на меня злиться? — его голос надорвался, он убрал руки за спину, но не удержался, и снова наклонился, забирая твой томный вдох ртом, едва ли сам не начиная низко стонать, от того, как ты кружишь ему голову. — Уйти. Оставь меня пока. Мне нужно подумать. Возможно это ложь. Потому что если бы Мëн Ги понял свои ошибки, ты бы разрешила ему остаться. Но он просто обрушил на тебя злость, и залатал сладким поцелуем. Это не решение ситуации. Это временная отсрочка. К чему-то большему, к какому-то масштабному выяснению отношений. Где каждое слово будет иметь вес, а каждый последующий поцелуй — только горечь.Дэ Хо(380)
Дыхание сбилось до предела. Ты мчишься по лабиринту, из травяных кустарников, со множеством дверей и комнат. Давно потеряв нож, ты осталась совершенно безоружная. В ушах стоял назойливый звон, а пальцы предательски мелко дрожали. Оборот голову назад, на миг – проверить, не настигает ли опасность в виде игрока, готовый растерзать, – и… ты вдруг оступилась и врезалась во что-то твердое. Сдавленный крик вырвался одновременно с двух сторон. Ты резко отпрянула, больно ударившись спиной о сплетение колючих ветвей, поднимая глаза на стоящего напротив Дэ Хо. Его глаза были широко раскрыты, словно он увидел много ужасов. Он сгорбился, выставив вперед ладони – жест одновременно защиты и мольбы: «Я не враг!» — Дэ Хо! Боже… ты меня напугал! – выдохнула ты, прикладывая ладонь к груди, чувствуя как сердце бешено колотится. Он нервно озирался, словно тени вокруг вот-вот оживут и и нападут на него. — Я… я не хотел… — зашептал он, приблизившись к тебе и резко хватая твою руку – его большая, холодная ладонь намертво сомкнулась вокруг твоей маленькой дрожащей кисти. Возмущаться было некогда, да и ты не хотела. Куда лучше быть вдвоём, чем одной. Дэ Хо рванул вперед, увлекая тебя за собой. Твои ноги подкосились, силы были на исходе. Дэ Хо, словно почувствовав это, замедлился, развернулся к тебе вполоборота – он подхватил тебя на руки, крепко прижав к груди, и снова помчался сквозь зеленые стены лабиринта, его дыхание хрипело у тебя над ухом. Ноги его тоже не слушались, но адреналин и страх были сильнее слабости в мышцах. Вокруг вдруг наступила темнота — густая, но с небольшими просветами, чтобы игроки хоть как-то могли ориентироваться. Воздух стал тяжелым, влажным, пахнущим землей, которая была под ботинками. До ушей доносились звуки, от которых стыла кровь: дикие, нечеловеческие вопли, когда кого-то убивали. Твоя правая рука, инстинктивно вцепилась в плечо парня, и невольно соскользнула вверх. Ты коснулась пальцами его шеи. Кожа под ними была напряжена, горячая и влажная от пота. Дэ Хо замедлил шаг и через пару секунд резко прижал тебя к стене в углу, который был плохо, но скрыл зарослями. Его тело плотно прижалось к твоему, но взгляд был устремлен в сторону, напряженно высматривая других игроков. Внезапная близость, смешанная с адреналином, перехватила дыхание, и выглядело все это нелепо. Ты почувствовала, как его сердце бешено стучит о твою грудь, смешиваясь с собственным. Сейчас вы оба боитесь, и не знаете, что будет дальше. — Дэ Хо? — Шепчешь ты. Парень сначала не смотрит на тебя, но когда ты повторяешь его имя, он все же переводит внимание на твое красное лицо. Не думая, словно действуя по инерции, повинуясь внезапному порыву, ты приподнялась на цыпочках, ухватившись за подрагивающие широкие плеча Дэ Хо, ты мягко, неуверенно, коснулась губами его скулы. Он замер. — Что ты делаешь? — шикнул парень. Его брови сдвинулись на переносице, но не отошёл. Невольно сам прижал тебя сильнее к стене позади. — Я, конечно уже понял, что ты настолько отчаянная, раз лезла ко мне уже на кровать, ночью, и… — он замялся, делая из этого двусмысленный смысл, но на самом деле ты тогда пришла к нему, потому что было страшно, и просто сидела рядом с ним. — Разве делать это в такой ситуации… нормально? — Вот именно, что в нашей ситуации нет правильного и неправильного, Дэ Хо. Он не стал продолжать спор. Промолчал. Его згляд, еще секунду назад острый и настороженный, с полным чемоданом страха и тревоги, неожиданно потемнел. Он наклонился к тебе и грубо захватил твои губы своими, с непристойным причмокиванием. Его размашистые ладони резко обхватили твои бедра, крепко сжав пальцами, приподнимая тебя на весу, так, чтобы ты обхватила его талию ногами. Когда ты только начала с ним общаться, среди всех тех людей в начале, ты думала, что он буквальной невинный цветок, который делает из себя клоуна и пытается понравится другим. Но его поцелуй, властный требовательный, лишенный прежней осторожности доказал обратное. Чувствуя его внезапную, почти яростную реакцию, и влагу на губах, ты невольно вскрикнула, но Дэ Хо быстро поглотил твой крик, и это лишь подстегнуло его. Он сделал пару резких, инстинктивных толчков бедрами, притираясь к тебе всем телом, его дыхание стало горячим и прерывистым, когда он прервал поцелуй, скользнув к твоему уху. Все это походило на дикое, животное сближение, словно пламя, поглощающие все на своем пути. Вы вспыхнули также быстро как и погасли, когда услышали приближающиеся шаги. Дэ Хо провёл языком по твоей линии челюсти и опустил на землю, но руки с твоей задницы не убрал, все также стоя к тебе слишком близко. Игра должна кончится. Но вот между вам все только нарастает, если конечная смерть не поглотит своим ядом.Хëн Джу(120)
Возможно, это неправильно. А быть может, и вовсе запретно. Но сердцу — не прикажешь. Его не заставишь полюбить по выбору. Оно избирает само. И твое сердце, словно загнанный зверек, вцепилось жалкими клешнями в Хён Джу. Эта женщина взорвала все твои прежние представления о том, каким должен быть любимый человек, перевернула твои приоритеты с ног на голову. И вызывала дрожь, когда она стояла слишком близко к тебе. Поначалу ты ее не замечала. Просто еще один игрок в толпе таких же загнанных, готовые делать, что угодно ради денег. Но все изменилось в третьей игре – в тот момент, когда нужно было прятаться в комнатах по выбранному количеству человек. Ты замерла посреди хаоса, растерянная, брошенная, никому не нужная. «Три человека». А ты – одна. И тогда появилась Хён Джу. Без лишних слов, без вопросов, без принуждения – она просто стремительно подлетела, схватила тебя за руку и потащила за собой. Именно тогда что-то переключилось у тебя в голове. Ты стала ловить себя на том, что бросаешь на нее короткие, но томные взгляды. Старалась держаться ближе, будто ее присутствие давало опору, и так было спокойнее. Рассматривала резкий профиль ее лица, темные пряди волос, падающие на лоб, сильные руки, которые так спасительно сжали твою в тот день. Но ощущение её горячей ладони давно растворилось. Позже ты услышала ее историю, от её же лица. Историю о боли, о трансформации тела, но не до конца, и именно поэтому она пошла на эти игры. И вместо ожидаемого отвращения в тебе вспыхнуло лишь еще более жгучее восхищение и восторг перед ней. Но этот мир так не справедлив. Каждая новая игра – для тебя становится все сложнее. И ты все чаще ловишь себя на мысли, что становишься ближе к смерти, чем к ней. К той, чье имя шепчешь в беспокойном сне, на чью фигуру неотрывно смотришь во время испытаний, сжимаясь от ужаса при мысли, что ее может тоже не стать. Однако вот, в ночь перед новой игрой, тебе нужно было выйти в туалет. Охранник в треугольной маске неохотно, скрипя зубами, отпустил тебя. Но ты не ожидала, что за тобой последует и Хён Джу. Пока вы шли по холодному, ярко освещенному коридору под бдительным вниманием треугольника, ты чувствовала ее взгляд, тяжелый и пристальный, буквально прожигающий твою спину, от которого мог остаться след. Оказавшись в туалете, Хён Джу сразу же направилась к раковине. Она ловко собрала свои темные волосы в небрежный хвост, обнажив шею. Плеснула холодной воды на лицо, смывая следы усталости и напряжения. Капли стекали по ее скулам, цеплялись за ресницы, за губы… Она умывалась почти резкими, грубыми движениями. Ты замерла у двери, будто вкопанная, совсем забыв, зачем ты сюда пошла, и почему просто не легла спать. Ты стоишь, нервно теребя край футболки, не в силах оторвать от неё взгляд. Смотрела, как мышцы ее спины играют под тонкой тканью рубашки. В этот момент она показалась тебе одновременно невероятно сильной и ещё больше красивой. Такой, что уголок твоих губ невольно дернулся в кривой ухмылке, которую ты не контролировала. Ты стояла, там, в трёх шагах от неё, словно потерянный щенок, влюбленный до беспамятства, боясь сделать лишний вдох, чтобы не спуговать это мгновение тишины и странной, тревожной близости... — Что с тобой? — хрипло спросила девушка, поймав твой взгляд через отражение грязного зеркала. Ты вздрогнула, и поспешно опустила глаза в пол, и прошла в кабинку, букркнув себе под нос тихое: «ничего» Ты села на закрытый унитаз, нервно кусая кожу вокруг ногтя на указательном пальце, смотря на белую дверь перед собой, зная, что Хён Джу стоит за ней. С мокрым лицом, хриплым голосом, и этим взглядом. «… вот бы она мне этим голосом на ухо…» — абсурдная мысль стала скользить у тебя в мыслях, пока ты прикусила свою нижнюю губу, думаю о девушке в таком ключе, пока не услышала короткий стук костяшками в свою кабинку и ее вопрос, тихий, но с ноткой волнения: — Эй, ты там в порядке? – Голос Хён Джу, мягкий, но с ноткой беспокойства, прозвучал из-за двери. Ты резко подскочила с крышки унитаза, сердце вдруг забилось быстрее. Нервно проведя ладонями по вискам, пытаясь пригладить непослушные пряди, ты сглотнула комок волнения и неловко кашлянула в кулак, натягивая улыбку: — Да, да… Всё в порядке, выхожу. Поворот ручки, толчок – и ты распахнула дверь, не рассчитав силу. Хён Джу, не успевшая отступить, оказалась вплотную к тебе. Вы буквально столкнулись нос к носу, едва не ударившись лбами. Ты замерла, застигнутая врасплох ее внезапной близостью, — дыхание перехватило, а твоя ладонь просто повисла в воздухе, между вами. Хён Джу не отпрянула. Хотя должна. Но что-то её остановило. В голове прошелся вихрь мыслей. Ее взгляд, такой какой ты всегда любила, каким она на тебя иногда смотрела, сейчас более пристально скользнул по твоему лицу – сверху вниз, медленно, оценивающе, задерживаясь на твоих широко раскрытых глазах, дрожащих губах. Ее пальцы, мокрые ещё после воды, но уверенные, нашли твою руку. Ту самую, что была между вами пару секунд. Она осторожно взяла ее, только ладонь, и сжала в своей. — Успокойся, – прошептала она, голос ее был низким, бархатистым, а на губах растянулась лёгкая улыбка. – Ты вся дрожишь. Все же хорошо? Ее прикосновение, ее слова, этот пронизывающий взгляд – все это смешалось в голове, — и ты внутренне уже растаяла перед ней. — Да. — только и смогла выдавить ты. Хён Джу не отвела взгляда, слегка прикрывая веки. Между вами повисла странная тишина: но она не давила, она мягко подталкивает вас двоих ближе. Хён Джу наклонилась, опередив тебя. Но замерла в жалком сантиметре. Воздух вдруг сгустился. Стало не так прохладно, как было до. Ты невольно встала на цыпочки, другой рукой хватаясь за талию девушки. — Ты такая забавая. — шепчет Хён Джу, и до твоих ушей доносится ее хриплый, почти беззвучный смех. — А еще, ты совсем не умеешь скрывать, то, что у тебя внутри. Вот здесь, — ее тонкие, длинные пальцы коснулись твоей левой груди, чуть снизу. Ты опустила глаза, но не успела даже и слово сказать, а губы Хён Джу уже нашли твои – сначала осторожно, нежно, почти вопросительно, — словно если ты сдвинешься хоть на миллиметр, она отступит. Но ты наоборот схватила ее крепче, ткань смялась под твоей ладонью. Девушка резко вжала тебя в дверь с глухим стуком. Поцелуй стал влажным, теплым. Ты ответила сначала робко, ощущая как все вокруг растворяется кроме тебя и неё. Но нежность от Хён Джу длилась лишь мгновение. Что-то щелкнуло у нее, и она одним сильным движением подхватила тебя под бедра, легко приподняв. Ты рвано простонала ей в губы, от неожиданности, инстинктивно обвив ее шею руками, а ногами ее талию. Она не стала медлить, и держать тебя на весу, – повернулась и опустила тебя на холодную гладь раковины, чтобы было удобнее, ближе. Хен Джу встала у тебя между ног, впиваясь пальцами в твои ягодицы. Поцелуй плавно превратился в совсем другим – жадный, требовательный. Девушка вновь и вновь находила твои губы, не давая тебе секунды вдохнуть воздуха, ее язык смело вторгался в твой рот, скользил по твоему. Из твоего горла стали все чаще срываться стоны. А от Хён Джу рваное дыхание и тихое рычание, от того, что ты не прижимаешься к ней сильнее. Ей нужно чтобы ты была настолько близко, чтобы ощущать стук твоего сердце, и пульсацию между твоих ног, знать, какую реакцию она у тебя вызывает. — Твоё молчание, сделало наш первый поцелуй слишком жадным, дуреха, — она усмехнулась, перемещая ладонь тебе на волосы, выдыхая тебе в рот, наконец-то остановив этот порыв, чтобы вы обе отдышались. — Я боялась. — Меня? — Твоего отказа. — Жаль. Если бы сказала раньше, я бы могла целовать тебя и до сна и после. И перед игрой и после. — она откашлялась и резко стянула тебя с раковины. Положила ладони тебе на талию, слегка играясь с тканью то поднимая её, оголяя полоску твоего живота, то опуская. Ты улыбнулась, по глупому, но искренни. Хён Джу наклонилась и чмокнула тебя в щеку, провела кончиком носа по твоей щеке. — Охранник нас убьет. — шепчешь, но твой голос тут же стихает, когда девушка снова целует тебя. Рвано, мокро, и разворачивает тебя лицом к двери, не давая опомниться. — Знаю. Поэтому не стоит больше задерживаться. — её голос касается твоего уха, и по коже несутся мурашки, а низ живота предательски скручивается, желая продолжения. Вы вернулись в комнату. Но не разошлись по другим кроватям. Залезли на самую высокую, Хён Джу накрыла вас одеялом, и как можно тише стала целовать тебя, зарываться носом тебе в шею, залезая рукой тебе под футболку, чтобы пощекотать, а может и случайно коснуться груди.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!