Вернутся к фанфику
Ки Хун, Танос и Намгю - поцелуй.
3 июля 2025, 15:47Ки Хун(456)
Спина Ки Хуна дважды спасала тебя от пуль. Единожды он брал тебя за руку и бежал, чтобы спрятаться в комнате. Трижды его объятия, крепкие и мимолетные, становились наградой за общую победу в командных играх. Но ни разу его взгляд не ответил на твой, полный немого обожания. И дело не в разнице возраста, что лежит между вами, как пропасть – хотя ты и пыталась сама прикрыться этим жалким оправданием. Но все без толку. Ки Хун… он совсем другой. Никто тебя так не зацепил как он. В этом месте, где каждый выдох может стать последним, каждый шаг смертельным, — нет места для «любви». Для глупостей, для томных вздохов. Ки Хун вернулся сюда во второй раз, в этот кошмар, не за романтикой. Но мысли о нем – слишком навязчивые, сладкие и одновременно горькие. Твое сердце предательски сжимается каждый раз, когда ты видишь, как он бросается в самое пекло, прикрывая собой других, готовый спасти как можно больше людей. Его дух, железная воля, стойкость, и мужественность, что исходит от каждого движения… Все это вызывает в тебе трепетное, мучительное восхищение. И с каждой минутой ты желаешь быть к нему ближе. Даже если ответ всегда будет - нет. Тебе дозволено лишь смотреть. Прикосновения – запрет. Слова любви – роскошь. Но мысли… мыслям нет запрета. Однако разве тебе этого достаточно? Нет. Тысячу раз нет. Миллион. Тишина от него к тебе и дистанция между вами хуже чем те же долги, что у тебя давно накопились. Тебе нужно больше. Хотя бы каплю его внимания, долгий взгляд, не говоря уже о каких-то обжиманиях. Одним вечером, когда игроков осталось всего десять — остальные умерли, это был для тебя как удар под дых, ведь с некоторыми ты очень хорошо сблизилась. А теперь среди оставшихся ты видишь только Ки Хуна в дальнем углу большой комнаты. С другими, живыми, ты не нашла общий язык, да и к тому же они слишком жестоки. И подойти к ним — означает сразу умереть. Ты неловко топчешься у своей кровати, чуть поодаль от мужчины не сводя с него пристального взгляда. Ки Хун, даже не видит тебя, прижимая к своей груди маленький сверток в кофтах, — ребенка 222. Ты своими глазами видела, как она упала. Оставила свое дитя Ки Хуну, слепо доверяя ему. Тебя это задело, внутри что-то свело, от того, как Чжун Хи доверилась незнакомому мужчине. Ты бы тоже ему доверилась, если честно. Потому что видишь сейчас он трепетно и осторожно прижимает ребенка к себе, словно боится, что лишнее движение навредит ему.Его обычно напряженные плечи слегка опустились, огромная рука медленно, почти невесомо, гладила по спине малыша, успокаивая его. Сердце забилось чаще. Ты наконец решилась, и подошла ближе, стараясь двигаться бесшумно. Никто не обратил на тебя внимания – другие игроки были заняты своими мыслями и обсуждали следующую игру, образовав полукруг в другом конце комнаты. Ты опустилась на койку рядом с Ки Хуном, натягивая мрачную, скудную улыбку. — Как он? – ты кивнула на ребенка. — Дышит. Спит. — Шепчет мужчина и его голос неожиданно дрожит. Он смотрит на тебя. Прямо, не отводя глаз. И слабо улыбается. — А ты как? Такой простой вопрос, но звучит намного сильнее, к тому же, от самого Ки Хуна. Ты поймала себя на мысли, что теперь, когда игры подходят к концу, ты все ближе к проигрышу, а в глазах Ки Хуна глубокая усталость, тень боли, и мешки под нижними веками — ты понимаешь, все кончено. Нет смысла больше так мечтать о нём. Нет, это не чувства погасли. Это смерть медленно крадется, и напоминает, что иногда стоит пойти другим путём, чтобы остатки времени побыть одной. — Эй? — Ки Хун выпрямился, слегка скривившись в лице от боли в пояснице. Он наклонил голову чуть вниз, словно пытаясь найти ответ на твоем усталом лице и жалкой улыбке. — Тебе нехорошо? Странный вопрос. Нам всем тяжело. — Да. Очень. — признаешься ты. А затем молчание. Словно натянутый тонкий канат между вами, готовый порватся в любой момент. Прошло пять минут, десять, пятнадцать… И без слов, словно так и надо, Ки Хун продвинулся к краю, освободив узкую полоску места рядом с собой. Его взгляд, усталый, с такой горечью, поймал твои глаза, уголок его губ дернулся, но он так и не смог больше улыбнуться. Одновременно его рука, на свертке с малышом, непроизвольно сжалась сильнее, прижимая к себе. А другую он вытянул в сторону: приглашая тебя. На секунду тебе показалось, что это мираж. Сон. Глупое наваждение. Но когда ты несколько раз моргнула, тряхнула головой и ещё раз посмотрела на мужчину, он сидел все так же, ожидая пока ты послушаешься его. Ты легла на бок, лицом к нему. Сперва только плечо коснулось его плеча, бедро – бедра. Ты почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань одежды, напряжение в его мышцах. Его рука легла тебе на плечи, пальцы впились в кожу. Теперь он оберегал не только малыша, но и тебя. Временно. Пока еще может. Ты прикрыла глаза и уткнулась лбом в основание его шеи, ниже подбородка, где бился пульс, где кожа была влажной от пота, но не вызывало у тебя отвращение. Твоя рука осторожно легла поверх его руки, обнимающей ребенка, не отнимая, а лишь присоединяясь к защите. Ки Хун вздрогнул, судорожно выдохнул. Ты подняла на него свои глаза, огромные и темные, ища его взгляда. Не говоря ни слова, — понимая, что первый и последний шанс, выпавший тебе, то отступать нельзя, но можно взять от последних часов жизни, то, что так нравится. Медленно приблизившись к нему, ты сначала нашла губы, теплые и чуть шершавые, но коснулась пока уголка его рта – вопросительное прикосновение, мимолетное, чтобы понять, можно ли двигаться дальше. От Ки Хуна пахнет потом, безопасностью, и каким-то ещё запахом, который только его. Он замер, дыхание перехватило. Это было... неправильно. Так глупо. Здесь, сейчас, с ребенком между ними, после всего, что было. Он стремительно отвел глаза, его челюсть напряглась. — Давай не будем. Это плохая идея. — прошептал он, но на миг поймал себя на том, что это было приятно. Что ты так ластишься к нему, несмотря ни на что. Но ты не отступила. Не стала слушать его. Повторила первоначальный жест, и рука мужчины мягко, всего на сантиметр дернула тебя назад. Ты сделала вид, что не обратила на это внимание. Твой голос, тихий, дрожащий, едва от сдерживаемых слез прозвучал у него под ухом: — Ки Хун... Пожалуйста мне это нужно, сейчас. Потому что в следующей игре... я умру. — Голос сорвался. — Я не справлюсь. Я... я не смогу… слишком слабая. — Нет-нет, ты сильная, и со всем справишься. Я помогу. — Он вдруг заговорил быстро, сбивчиво, поднимая твое лицо двумя пальцами. — Кто тогда останется еще со мной? — Прости. Слова повисли, тяжелые и леденящие. Страх в них был настоящим, животным, с двух сторон. И тогда его сопротивление рухнуло. Ужас, шепот, признание в немощи, был сильнее всех доводов разума о неуместности, и собственных приоритетах. Медленно, почти робко, он наклонился. Поцелуй стал ответом на твое прикосновение ранее – таким же легким, вопросительным. Губы коснулись губ, чуть влажные от твоих слез, которые ты уже не сдерживала. Сердце забилось быстрее: скоро оно совсем перестанет биться, даже тихо. Никакого давления со стороны Ки Хуна нет, и не будет, только тепло и влажность соприкосновения, обмен дыханием, смешанным со страхом и солью, его гортанный стон, который он выдохнул тебе в рот. А потом что-то переключилось. Его рука, та самая, что крепко держала ребенка, ослабила хватку, лишь чтобы приподняться над тобой повыше. Теплые, шершавые пальцы поднялись с твоего плеча и коснулись щеки, смахивая слезу большим пальцем. Его пальцы скользнули выше, в твои волосы у виска, запутались в прядях, мягко, но властно притягивая твое лицо ближе, не давая отстраниться. Поцелуй углубился. Он перестал быть вопросом, — это был рывок в пропасть, но зато с каким порывом. Нежный, но настойчивый, влажный от ваших слюн и дыхания. Его губы двигались мягко, но уверенно, пытаясь взять больше, запомнить твое тепло рядом, забыться хотя бы на пару минут. Пальцы Ки Хуна в твоих волосах мягко массировали кожу у виска, а большой палец все так же нежно лежал на твоей щеке. Ты непроизвольно застонала, выгнулась в спине, жадно отвечая на поцелуй, становившийся грубым, быстрым, с языком. Ребенок вдруг всхлипнул. И Ки Хун в последний раз провёл языком по твоей нижней губе, собирая влагу, и невольно облизываясь, отворачивая голову обратно к малышу, который стал плакать, начиная его успокаивать. Ты рвано втянула воздух ртом, и прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь в теле, и руках, которые вспотели. Мысли метались хаотично, но каждая была отдана только Ки Хуну. Сейчас и перед смертью.Танос и Намгю(230 и 124)
В самом начале, на первой игре, ты была совершенно одна. Каждое решение, каждый шаг, каждый толчок страха – всё переживалось внутри тебя в одиночестве. Ты не подпускала к себе никого близко, да и игроки к тебе тоже не желали подходить, словно тебя и не было. Ты выживала с чувством сильного страха, и тревоги. Однако накануне второй игрой, пока ты сидела, прижавшись к стене на самой верхней кровати в общей комнате смотря на всех с интересом, а на некоторых с осуждением. К тебе, словно торнадо, неожиданно подкатил Танос, ловко карабкаясь по лестнице вверх. Парень с фиолетовыми волосами, который был слишком вспыльчивым «репером» Его «ухаживания» к твоей персоне начались, и были, неуклюжими и вызывающими: поток грубых, зачастую пошловатых комментариев, приправленных нелепыми слащавыми прозвищами вроде «малышка» или «детка». Это было глупо, не к месту, откровенно стыдно слушать, так что у тебя частенько горели уши и щеки, но… при всей этой неловкости, твои губы невольно растягивались в улыбку, едва он открывал рот, чтобы снова начать нести свой бред сумасшедшего, чтобы разбавить давящую обстановку вокруг. Зла он тебе не желал, это было ясно. Просто Танос в неожиданный момент поймал себя на мысли, что ты ему приглянулась. И не только ему. Намгю частенько стоял чуть поодаль от тебя, — в первое время. В отличие от своего шумного болтливого дружка, он не говорил тебе всяких дурацких комплиментов. Он просто стоял. Молча. Его улыбка была широкая искренняя, и он просто насмехался над Таносом, с его попытками понравится тебе. Но взгляд Намгю… он открыто пялился на тебя, вместо слов, не пытаясь скрыть интереса. Он мог медленно опустить глаза ниже твоего лица, изучая фигуру, под футболкой и штанами, зная, что ты очень красивая и там, и на личико, и при этом он ни капли не смущался – в его взгляде читалось лишь откровенное любопытство и скрытая, но рвущаяся похоть. Именно после этих неловких коротких времяпровождений они вдруг «приняли» тебя в свою команду, — идеальное трио. Однако по мере общения, они стали вести себя странно, всячески пытаясь отобрать твое внимание только на себя, чтобы не делиться. И когда была игра, правила которой требовали прятаться в комнатах строго по выпавшему числу на циферблате, — выпало число два, — между Таносом и Намгю едва не вспыхнула драка. Они яростно спорили, кто из них пойдет в комнату с тобой, не уступая друг другу. Кулаки были сжаты, в воздухе висело и без того сильное напряжение. Остановила их ты. Не силой, а отчаянием. Времени оставалось критически мало, а на твоем лице, искаженном страхом едва ли блеснули слезы. Увидев это, Танос резко махнул рукой, отступил, но не без вызова. Внутренне он злился, но не хотел чтобы ты умерла быстрее от страха, чем от пули. Он показал Намгю средний палец, затем на ходу бросил тебе через плечо, стараясь казаться беззаботным: «Не парься за меня, малышка! Щас найду себе какую-нибудь убогую пару!» Его голос дрогнул лишь слегка, а знаем он скрылся среди других игроков. Последующее время, ты частенько стала ловить себя на мысли, что… эти двое до безумия странных парней вдруг запали тебе в сердце. Ты прикипела к ним, что было плохо, в таком то месте. Сейчас, перед тёмной ночью, и отбоем ко сну снова забралась на свою верхнюю кровать, но не для того чтобы спать. Ты просто сидела, обхватив колени, подбородок уткнув в колени. Как вдруг твое укрытие перестало быть неприступным, и тихим уголков. С двух сторон кровати возникли знакомые тени. Танос и Намгю ловко, почти беззвучно, взобрались наверх и уселись рядом, прижав тебя между собой с двух сторон. До тебе дошёл запах их смешанного пота, и корицы, от булочек которые раздавали совсем недавно, чтобы игроки перекусили. — Эм… Привет? — тихо сказала ты, посмотрев сначала на одного, затем на другого, медленно опуская ноги, так, что ступни свисали вниз. Их плечи коснулись твоих. В полумраке ты различила их лица, повернутые к тебе. Они оба улыбались. Но это была не прежняя глупая ухмылка Таноса или спокойная улыбка Намгю, — от которых иногда у тебя скручивало живот, и потели ладони. Их улыбки были хитрыми, знающими что-то, чего не знаешь ты. Они явно что-то задумали. Ты напряглась. Появилось необъяснимое желание отползти от них. — Как дела? — протянул Намгю, наклоняясь чуть вперёд к твоему лицу. Ты кивнула и прошептала тихое: — Нормально. «… вы меня пугаете» — следом пронеслось у тебя в голове. Танос медленно протянул руку, едва ли коснувшись тыльной стороной ладони твоего колена. В его крупных, грубоватых пальцах, с накрашенными ногтями, что-то блеснуло. Он открыл кулак, и ты увидела маленький металлический крестик на цепочке – дешевенький, потертый. Крестик был открыт. Внутри, отделениях, обычно предназначенных для щепотки земли или капли святой воды, лежали таблетки. Разные. Намгю наблюдал за твоей реакцией, его хитрая улыбка казалась еще шире в темноте. Его широкая ладонь легла тебе на колени с его стороны, — слегка сжал, услышав твой рваный вдох. Тёплое дыхание Таноса коснулось твоего уха, и его шёпот, заставил мурашки пробежать по коже: — Хочешь попробовать? — Его слова тяжело повисли в воздухе, тягучие и соблазнительные. Ты замерла, не в силах оторвать взгляд от креста. Намгю, наблюдавший за твоей реакцией, с лёгкой улыбкой протянул руку. Его пальцы, уверенно и легко извлекли одну маленькую пилюлю из общей массы. — Раз уж ты теперь с нами, — его голос звучал мягче, но не менее убедительно, — попробуй. Одна не повредит. Но зато какие ощущения потом… Он медленно поднес таблетку к твоим губам. Ты почувствовала её гладкость на нижней губе. Намгю невольно наклонился. Его свободная рука мягко, скользнула под твой подбородок, к шее, поднимая твою голову повыше. Ты встретила его взгляд на мгновение – в нём читалась жажда, восхищение и голод. Ты не успела даже ничего сказать или сделать, как его губы коснулись твоих в коротком, но влажном и настойчивом поцелуе, — и быстрым движение он протолкнул таблетку тебе глубже. Ты тяжело проглотила её, и Намгю снова поцеловал, — со стоном, сам от себя такого не ожидая. Он оставил после себя свой вкус и горьковато-металлический привкус от таблетки. Ты судорожно вздохнула когда Намгю слегка отстранился от тебя, и у тебя появилось возможность вдохнуть полной грудью. Все внутри смешалось от новых ощущений и теплоты двух тел рядом. А страх, от того, что вас троих могут заметить другие игроки отчаянно вмешался с накатившим возбуждением. Танос, державшийся в стороне это время, хрипло усмехнулся, давая о себе знать. Он взял ещё одну таблетку, подбросил её в воздухе и ловко поймал сглотнув без особых усилий. Его глаза, темные и неотрывные, были прикованы к тебе. — Не оставляй меня в сторонке, девочка моя. — он резко развернул тебя к себе лицом. Его руки грубо схватили твои бока, а голова наклонилась, он навис над тобой. Его поцелуй был полной противоположностью поцелую Намгю – жёсткий, требовательный, почти агрессивный. Не было нежности, перерыва, и медлительности. Его язык властно вторгся в твой рот, смешиваясь с горьким привкусом таблетки. — Осторожнее, Танос, черт бы тебя побрал… не будь с ней таким жестоким, — Намгю прижался к тебе сзади, обнимая за талию, чуть выше рук Таноса, который рыкнул тебе в поцелуй, от командования друга. Его рука скользнула вниз по твоему животу, он легонько задрал твою футболку, коснулся голой кожи, поймав твой рваный вдох-полустон. Он не задержался там долго, его пальцы бесцеремонно нащупали линию твоих штанов, обводя не резинку, отодвигая и резко отпуская, так послышался глухой звук. — Черт, Танос, больной ублюдок, будьте тише, я не хочу чтобы на нас кто-то пялился. — недовольно пробормотал Намгю, но это скорее прозвучали как скрытый намёк на то, что он ревнует. Ему тоже хочется тебя поцеловать. Ему мало того чмока который он сделал первый. Танос пропустил его слова мимо ушей, продолжая целовать тебя, проводить языком по твоей нижней губе, срывая вздохи и стоны. Его рука резко двинулись вниз, петляя между твоих ног, в один миг раздвигая их чуть в стороны, чтобы прижать три пальцы к твоей промежности, где тепло и так приятно. Воздух вокруг вас троих заметно сгустился, наполненный духовной, от такой близости, мускусным запахом, и лёгкой горечью от таблеток, крестик который уже валялся где-то за спиной Таноса. Ты едва успевала дышать под натиском Таноса, и думать о том, что сейчас происходит. Но таблетка уже начала действовать. Ты вытянула руки вперёд, упираясь ладонями в грудь парню, чтобы взять передышку, но Намгю опередил тебя, грубо пихнув Таносу ладонью в плечо, с такой силой, что тот сам оторвался от твоих губ. Его лицо мгновенно исказила ярость: брови сошлись над переносицей, глаза, еще секунду назад мутные от желания, вспыхнули злостью. Губы растянулись в оскале, обнажив сжатые зубы. Казалось, Танос вот-вот оттолкнет тебя полностью, и бросится на Намгю. — Эй, придурок, не жадничай, — Намгю произнес спокойно, посмотрев на друга с презрением. — Твое время вышло, имей совесть, которой у тебя и так нет, но ты хотя бы будь человечнее, идиот. И прежде чем Танос успел что-то ответить или двинуться, чтобы заткнуть парню рот, Намгю снова прижался к тебе, только уже ближе, так, чтобы чувствовать твое тепло. Его руки скользнули по твоим бокам ниже, слегка сжимая пальцами мягкую плоть. — Парни, а давайте возьмем передышку. С чего вдруг вы так налетели на меня? — Тише, я не такой как этот… — зашептал Намгю, бросив недовольный взгляд на друга, не договорив унизительное слово. Вместо этого он тяжело выдохнул тебе в затылок, и одной рукой резко просунул под твою футболку, его ладонь, горячая и влажная, грубо сжала одну твою грудь, большой палец нашел и стал тереть тугой сосок. — Я намного лучше, кошечка. Ты открыла рот, и с твоих губ едва ли не сорвался громкий стон, но Танос снова пропал к твоим губам, и тебе оставалось только сдавленно промычать. Намгю рыкнул и прижал губы к твоей шее, прямо под ухом, зубы чуть сцепили чуватвительную кожу, а язык влажно и медленно провел линию от ключицы до мочки уха, так что ты задолжала, впиваясь пальцами в колено Намгю, ища точку опору, чтобы не затеряться в приятных ощущениях. — Парни, пожалуйста, а если кто-то увидит? Но твои слова просто повисли в воздухе без ответа. Глаза Намгю холодные и насмешливые, были прикованы к Таносу поверх твоего плеча. В них читался вызов, владение и явное удовольствие от того, что он трогает тебя за те места, которые не касался ещё Танос. Тук. Тук. Глухие удары снизу заставили вас троих замереть. Танос первым отстранился от тебя, делая вил, что он ни к чему не причастен. Он опустил голову вниз, видя бабушку, под номером 149. Она махнула в вашу сторону кулаком, и что-то сказала, но не ты, не парни не расслышали. Намгю медленно отпустил тебя, в последний раз ущипнув за набухший сосок. Ты сжала челюсть, подавив стон, и прикрыла глаза, поправляя на себе одежду. — Ладно, детка, я прощаюсь, но это не значит, что мы закончили. — Танос бережно провёл ладонью по твоей щеке и ловко стал слезать с твоей кровати. Ты посмотрела на Намгю. Он криво улыбнулся, отсалютировал тебе, и резко приблизился перед тем как уйти, прошептав в губы: — Забудь поцелуи Таноса, лучше помни меня. Он чмокнул тебя в губы, и тоже спрыгнул вниз. До твоих ушей донеслись их смешанные голоса, и они очевидно снова начали ссориться. Ты повалилась на спину, приложив два пальца к губам, пытаясь вернуть сбивчивое дыхание в норму.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!