Вернутся к фанфику
Глава 1. Шалость удалась
26 июля 2025, 18:44Весь Асгард всполошился, словно улей, заслышав рёв золотого рога.
Открылись врата Вальхаллы, эйнхерии и валькирии, в доспехах и с оружием в руках, бросились на ещё незримого, но долгожданного ими врага. Другие асгардцы тоже не стояли в стороне: однорукий Тюр, схватив топор, помчался к толпе воинов, Форсети, довольно смеясь, приготовил клинки и копья для последнего суда, грозный Вали, вооружившись кнутом и дубиной, присоединился к суматохе, даже вечно пьяный Браги, отложив в сторону арфу и нацепив шлем, рвался в бой, как бы его не уговаривала Идунн.
— Оставь меня, женщина! — кричал он, — я воевать хочу!
— Одумайся, милый, — взывала к нему Идунн, — тебя ж там убьют, ты поэт, музыкант, сказитель, а не воин.
— Лучше уж умру в славной битве, чем до конца дней буду считаться трусом! — заявил Браги, — чтоб ни один безбородый ётун не смел пенять мне, что я самый боязливый и схваток страшусь!
Уж кто не страшился схваток и битв, так это Тор, гроза великанов, изнывающий от безделья в последнее время. Едва заслышав звук Гьяллахорна, он сразу же схватил Мьёльнир, подвёл глаза углём и надел свою самую лучшую боевую юбку, а затем, издав грозный боевой клич и сев на колесницу, возглавил эйнхериев.
— За Одина!
— Надерём великанам задницы!
— Пусть эту битву запомнит весь свет!
— Чур, я бью Фенрира!
— А мне оставьте Ёрмуганда!
— Каждому не более десяти противников, не жадничать!
— Кто последний — тот медвежья отрыжка! — кричали возбуждённые воины, которым успели надоесть битвы друг с другом. О, как долго они ждали того момента, когда их клинки, топоры, копья, стрелы, дубины, булавы и кистени в кои-то веки напьются вражеской крови.
Вся эта армада направлялась к Химинбьёргу, дворцу, расположенному неподалёку от Биврёста, радужного моста. С помощью стража они хотели оказаться рядом с вражеской армией и вступить в грандиозное сражение. Однако их путь преградила женщина в золотых доспехах. Её голову украшал шлем с закрученными рогами, а из-под него выбивалась светлая небольшая коса. Воительница опиралась на огромный двуручный светящийся меч.
— Остановитесь! — громко крикнула она. Эйнхерии, асы и валькирии притормозили, недоумённо смотря на деву.
— Сестра! — вышел к ней Тор, — почему ты нас останавливаешь? Наступил же Рагнарёк, славный день, к которому мы готовились все эти годы. Не ты ли протрубила в Гьяллахорн, взывая к нам?
— Не я. Кто-то украл Гьяллахорн из моего дворца, — заявила Хеймдалль, — а кто — не знаю. Но Рагнарёк ещё не настал, и, по счастью, его слышали лишь в Асгарде. Так что расходитесь, а вы, братья, помогите мне найти вора.
— Что ж за ним не уследила, а? — усмехнулся Тор, — а ведь клялась своей девичьей честью, что следить за рогом будешь так, как медведица за своими медвежатами. Неужто с подругами заболталась или тебя бусами красивыми подкупили?
— Молчи, брат, — яростно заявила Хеймдалль, — а то я расскажу Сиф, что ты тайком примеряешь её наряды.
Тор на это лишь усмехнулся — сейчас ему хотелось хорошей драки, а потому он провоцировал сестру не хуже Локи.
— И что? Мне и свадебное платье подошло, и ко мне даже ётуны пытались приставать. А уж к тебе даже тролль не подойдёт с твоими-то мужскими нарядами.
А вот это задело Хеймдалль за живое. Отбросив меч, она накинулась на брата, вцепившись тому в бороду. Тот в долгу не остался, откинув Мьёлльнир и начиная бой с сестрой.
— Ура, драка, врукопашную! — заорал один из эйнхериев, бросив меч и щит, чтобы тут же получить локтем в нос от соседа. Уже было расстроенные воители, получив повод для драки, вновь воодушевились, с криками начав мутузить кулаками и ногами друг друга. Даже Браги пытался хоть кого-то побить, но получил ногой в живот от какой-то разбушевавшейся валькирии, а после его за шкирку оттащил Тюр.
— Не лезь в бой, Браги, — рявкнул он на музыканта, — зашибут, ты лучше сыграй нам что-нибудь весёлое.
— А? — спросил приходящий в себя скальд, — это можно. Сейчас.
Он достал флейту, начав наигрывать задорную мелодию.
— Вот теперь можно и разгуляться. С дороги! — проревел Тюр, мощным ударом кулака отправив одного из эйнхериев считать звёзды.
Баталия и не думала останавливаться. Летели выбитые зубы, падали тела, спотыкаясь об обронённое оружие и об упавших товарищей. Однако всем было весело — эйнхериев хлебом не корми, дай с кем-нибудь подраться, валькирии, девы войны, тоже были не прочь размять кулаки, некоторые даже заявляли, что проведут ночь с теми, кто сможет уложить их на лопатки. С такими мужчины обходились осторожнее, стараясь не бить их по лицу. Да и асам было весьма весело, за исключением лишь Хеймдалль, сцепившейся с Тором. Вполне возможно, что битва продолжилась бы до самой ночи, но хриплое воронье карканье и волчий вой тут же заставили бравых воителей прекратить веселую баталию.
— Что за шум тут происходит? — обратился Один к своим воинам. Те мигом поднялись на ноги, за исключением тех, кого успели отправить в глубокий нокаут. Перестал играть и Браги, поспешивший скрыться. Остановили своё сражение и главные зачинщики — Хеймдалль, у которой из носа шла кровь, прекратила душить брата, а Тор выпустил из рук косу сестры.
— Отец, — обратилась к нему Хеймдалль, — это моя вина. Я не справилась с возложенной на меня задачей хранить Гьяллахорн. Я готова принять любое твое наказание.
Но Один лишь усмехнулся.
— Успокойся, дитя моё, — произнёс он мягко. — Мы обсудим всё это позже. Сейчас нам нужно выяснить, кто украл рог и использовал его. Форсети, Вали, Тор, Тюр, Хеймдалль, останьтесь. Остальные могут расходиться.
Никто не стал оспаривать приказ Всеотца. Эйнхерии подняли тех, кто лежал без сознания, и отправились в Вальхаллу, чтобы залечить свои раны. Некоторые из них, особенно ловкие, несли на руках или даже на плечах валькирий — им удалось уложить воительниц на лопатки, и те не стали нарушать своё слово.
— Я бы подумал, что это дело рук Локи, — хмыкнул Форсети. — Но даже он не опустился бы до такого. Впрочем, его наказание все еще не окончено. Вали, ты уже придумал, что делать с вором?
Грозный мститель кивнул.
— В жестокости нет необходимости, — заявил Один. — К тому же у меня есть предположение, кто виновен в этом проступке.
Асы переглянулись.
— Мы слушаем, отец, — сказал Тюр.
— Когда я покинул свой дворец, ко мне подбежал разгневанный Квасир. Он жаловался на учеников, которые, услышав звук золотого рога, покинули его и бросились в битву. Хермод и я помогли Квасиру поймать беглецов, среди которых были и твои дети, Тор: Магни и Моди.
— Погоди, отец, — нахмурился Тор. — Неужели?..
— Квасир также жаловался на другого своего ученика. Точнее, ученицу. Рыжеволосую, с зелёными глазами и крайне дерзким нравом, — закончил Один.
Услышав эти слова, Тор сжал кулаки и заревел, словно разъярённый бык:
— ТРУУУУУУУУУД!
***
Тем временем Труд, потирая руки, довольно рассмеялась. Её лучшая проделка, к которой она готовилась месяц, прошла на славу. Суматоха поднялась по всему Асгарду, а уж как смешно ползал на четвереньках нудный Квасир, когда его едва не затоптали ученики. Конечно, стоило вернуть рог на место, а потом принести маме красивое украшение и помогать ей ткать. А если кто спросит — ну, прогуляла школу, про рог знать не знаю, вот, маме помогаю. Самой Труд по людским меркам было уже лет двенадцать, и когда она родилась, то Идунн заявила, что девочка будет маминой помощницей и одной из главных красавиц Асгарда. — Ох, девочки, — улыбнулась она присутствующим Сиф, Фрейе, Хеймдалль, Снотре, Вар и Фригг, — прям представляю, как она сидит на стуле, прихорашивается, волосы свои длинные в косу заплетает. Что ж, еще никогда дочь Ивальди так сильно не ошибалась, как в случае с Труд. Девочка характером пошла в отца — когда девочка встала на ноги, то не пошла, а побежала так, что даже потеряла сознание. Она не желала прясть и ткать, готовила так, что даже волки Одина не хотели есть её стряпню — Сиф с большим трудом научила дочь жарить на огне мясо, чтобы оно не сгорало, а к украшениям Труд была равнодушна. Больше всего она желала отправиться в поход с отцом, бить великанов, на что отец ей вежливо отказывал, но на охоту брал дочь с большим удовольствием. Когда Труд минуло семь лет, её отправили на учение к Квасиру, что для задиристой девочки было самым худшим событием в жизни. Училась она без особого энтузиазма, особенно по тем предметам, которые ей либо не давались, либо не были интересны, ей куда больше нравилось быть в Вальхалле, где она проводила время с эйнхериями и валькириями, которые развлекали дочь Тора рассказами о минувших битвах, а иногда учили её, как надо сражаться. Труд не раз сбегала от нудного для неё учителя, и её не раз притаскивали обратно. Тем не менее Труд не сдавалась, своими шалостями заявляя самый решительный протест. Кульминацией всего этого стало похищение золотого рога — девочка неоднократно приходила к Хеймдалль, помогая ей по работе, а сама тайком подсматривала за тётей, пока не выведала, как можно открыть ларец с заветным рогом. Тогда она, выждав момент, пока Хеймдаль подглядывала за купающимися на земле людскими воинами, и вскрыла ларец, решив не самую простую головоломку при этом. Когда суматоха чуть поулеглась, Труд, держа подмышкой золотой рог, осторожно кралась к дворцу тети, чтобы вернуть украденное, но тут чья-то рука легла ей на плечо. Она обернулась — за её спиной стоял хмурый Видар. — Дядя? — нервно улыбнулась Труд, поняв, что сейчас она влипла по полной программе. — Это не я в рог дула… А я его нашла. Шла, значит, в школу, смотрю — а его кто-то бросил. Вот, возвращаю сейчас. Судя по взгляду Видара, тот ей не поверил. Закинув девочку на плечо, он быстро помчался, не обращая внимание на отчаянные попытки племянницы освободиться. — Дядя, ну пусти! — вырывалась Труд. — Я не буду больше, пусти! С тем же успехом она могла просить скалу, впрочем, и то камень бы сжалился над мольбами девочки быстрее Видара. Тот вскоре прибыл на место, коим была главная площадь Асгарда, поставил племянницу на ноги и развернул её, держа за плечо. — Да правда, я хотела… — начала было Труд, но притихла, заметив недовольных дядь, тёть, отца и маму. Последние были особо недовольны — у Тора были сжаты кулаки, а Сиф скрестила руки на груди. — Э… Это не я, — нервно улыбаясь, сказала рыжая. К ней подошла Хеймдалль, забрав из рук племянницы Гьяллахорн, а после рукой поманила Тюра, собираясь спрятать рог понадежнее. — А кто? — рыкнул Тор. — Ты хоть понимаешь, что золотой рог — не игрушка? Он звучал лишь один раз до этого дня, и прозвучать должен лишь при Рагнарёке! Дома тебя ждет серьезный разговор! Труд стушевалась. Словосочетание «серьезный разговор», как правило, ничего хорошего для неё не предвещало. Но тут выступил Форсети. — Боюсь, дядя, — сказал судья асов, — что серьезным разговором твоя дочь не отделается. Гьяллахорн — священный рог, никому, кроме Хеймдалль, не дозволено его трогать. И наказание за это — смерть! При этом слове Труд побледнела, Тор выхватил Мьёлльнир, а волосы Сиф угрожающе поднялись. — Даже не думай, сын Бальдра, — заявила Сиф, — вздумаешь казнить мою дочь — и я покину Асгард со всеми моими детьми навсегда! — А я забью тебя молотом до смерти! — крикнул Тор, потрясая своим оружием. — И твой дворец я разломаю до основания! Впрочем, не только златовласая дева и погибель великанов были против слов Форсети. Видар убрал племянницу за спину, Браги и Идунн крикнули: «Это безумие!» Квасир, размахивая тростью, тоже возражал, заявляя, что после такого решения он лучше пойдет к ванам, нежели будет жить в таком месте. — Тише! — крикнул Форсети. — Разумеется, казнь для Труд — деяние несправедливое и чрезмерное, и я не собираюсь отдавать приказ Вали, так что успокойтесь. Тор нехотя убрал молот, да и остальные притихли. Но волосы Сиф все же были готовы опутать горло судьи асов. — Форсети всё же прав, — на площадь ступил Один, до этого отлучившийся, чтобы дать кое-какие указания Хермоду, — и есть подходящее наказание для Труд. За свою шалость она будет сослана в Мидгард до своего взросления. Бледная, как покойник, Труд сглотнула. Деда она побаивалась и понимала — сейчас она влипла по самую макушку.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!