Вернутся к фанфику
Глава 2. Прибытие в Мидгард
26 июля 2025, 18:44Еще едва поднялась заря, как по снегу на деревянных лыжах умело заскользил закутанный в кабанью шкуру охотник, на плечах которого была надета большая мешковидная сумка, в которой кто-то дрыгался. Охотником был Улль, прославленный сын Сиф, великий лучник и следопыт, в отличие от других асов он предпочитал жить среди лесов и полей, занимаясь в основном охотой. Иногда он помогал заблудившимся людям, иногда занимался распоясавшимися троллями, ётунами и разбойниками, в Асгарде Улль почти что не появлялся — так, навещал маму временами, дарил братьям и сестре всякие трофеи с охоты, а после уходил. Другие асы, включая приёмного отца, с Уллем особо не общались — перебрасывались парой слов, приветствовали друг друга, и на этом всё. Даже Один давно не отдавал Уллю поручения, он был сам по себе вплоть до сегодняшнего дня.
Выходка Труд в этот раз была из ряда вон выходящей. Сейчас она была в его заплечной сумке, пытаясь выбраться из неё, пока Улль петлял между деревьями, направляясь к новому дому сосланной сестры. Про себя он напевал какую-то песню, чтобы не заскучать. Спустя время дрыганье в сумке прекратилось, Труд уже явно подустала в столь бессмысленной борьбе. Но вскоре лес поредел, и лыжник подъехал к деревянному дому, окружённому большим забором из брёвен.
— Ну вот и приехали. Добро пожаловать в новый дом, — с этими словами Улль поставил сумку на снег, наконец-то выпустив сестру из плена. Впрочем, подниматься на ноги Труд не спешила — скрестив руки на груди и надувшись, она продолжила сидеть в снегу. Причины для такого поведения у девочки были серьёзными — ей не дали толком попрощаться с родителями и братьями, сунули в тесную сумку, а после везли непонятно куда.
— Вставай давай, замёрзнешь тут, — с усмешкой сказал Улль, открывая дверь.
— Ну и пусть! — упрямо заявила Труд.
— А ночью звери дикие придти могут.
— Ну и пусть!
— А я ещё Одину скажу, что ты тут артачишься, — Улль скрестил руки на груди.
Труд тут же поднялась, отряхнулась и всё же прошла в ворота под смешок брата, правда, не удержалась от того, чтобы скорчить Уллю рожицу. Честно говоря, ей не понравился дом, в котором ей предстояло жить несколько лет — она больше привыкла к роскошным дворцам с кучей залов и множеством слуг. Не сказать, что дом был таким уж и плохим — в нём вполне бы мог остановиться на ночь и сам конунг, что уж говорить про простых бондов-земледельцев.
— Не куксись, жить в нём можно, — сказал Улль, — он хоть и старый, но уютный. Пару раз в нём ночевал.
— Всё равно он отстойный, — фыркнула Труд.
— Эх ты, принцесса, — вздохнул охотник, — слышал бы тебя Тор… Между прочим, это дом его верных слуг, Тьяльви и Ресквы. Неужели он про них не рассказывал?
— Говорил, — сказала всё ещё хмурая девочка, — как они в Утгард отправились и как там Скрюмир их разыгрывал иллюзиями. Отец ещё говорил, что предлагал им переселиться в Асгард, но они почему-то отказались, что по мне глупость.
— Они никогда не желали быть воинами, — сказал Улль, усмехнувшись, — У них была вина перед Тором, и они её искупили. Ресква вышла замуж за конунга и родила ему девять сыновей и девять дочерей, Тьяльви же умер в своей постели, в окружении детей, внуков и правнуков, прожив долгую и счастливую жизнь.
— И по итогу он окажется в Хельхейме, где вечно холодно, — буркнула Труд.
— Не обязательно, Хель далеко не вездесуща. Ладно. Ты тут обустраивайся, а у меня дела. Буду навещать, привозить еды, ну и приглядывать за тобой. Даже мягко наказали, а то бывали случаи и с Локи, и с Хёдом…
— А расскажи про Локи, — Труд дёрнула Улля за руку, — отец про него ничего не говорит и даже морщится при упоминании этого имени. Да и другие ничего не говорят, только то, что мала ещё знать про него.
Улль вздохнул.
— Я сам не особо знаю, что именно случилось, но Локи… как бы это сказать… он для жителей Асгарда изгой, причём самый проклинаемый. Локи не был ни асом, ни ваном, и вообще никто не знает, откуда он родом — сам говорил, что из Утгарда, но проверить это никто не смог. Точно знаю, он был ётуном, при этом очень хитрым. И всякие каверзы любил.
— Про каверзы знаю, как и то, что он маме волосы отстриг, а отец его потом гонял по всему Асгарду. Но за что его изгнали?
— Я не знаю. Правда, слышал, что он связан с каким-то случаем с Бальдром. То ли убил его, то ли подставил — увы, не знаю, что там именно случилось. Там надо у других спрашивать. Только даже мне ничего не говорят. Да и Бальдра я давно не видел. А ты его помнишь?
Труд пожала плечами. Случившееся с Бальдром она лично не застала, поскольку тогда была слишком мала, чтобы осознавать мир вокруг себя. Да и её не особо интересовала вся эта история до недавнего дня. Эх, стоило ещё тогда, в Асгарде, кого-нибудь из старших спросить, а в этой дыре…
— Будет возможность — спрошу Тора или кого-нибудь ещё, — добавил Улль, — а пока я должен тебя оставить, дела. Только никому из людей не говори, что ты дочь Тора, и вообще не говори никому ничего про Асгард и прочие миры.
— Это ещё почему? — удивилась Труд, — отец никогда не скрывал от людей, что он ас.
— Потому что Тор очень сильный и никто не рискнёт на него напасть, — вздохнул Улль, — в Мидгарде всякое водится — и ётуны, и тролли. Да и люди всякие бывают, в последнее время появились и те, кто нас, асов, терпеть не могут, злом считают.
— Ну и пусть лезут, я тоже сильная! — Труд тут же ударила по воздуху несколько раз, рукопашному бою она давно научилась от отца.
— Труд, я прошу тебя, будь осторожна, — произнес Улль с серьезным видом, — иначе Один может рассердиться. Если ты раскроешь какую-нибудь тайну замаскированному ётуну, это может поставить под угрозу весь Асгард.
— Ну ладно, я поняла, — произнесла дочь Тора, немного смутившись. — Я буду держать язык за зубами, я не ас, я простой человек.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Улль. — И если ты заметишь у кого-то крест на груди, то знай, что ему не стоит знать о твоей истинной природе. Это может вызвать проблемы. Что ж, мне пора идти, дела не ждут, а вечером я приеду и проведаю тебя. Будь умницей.
Дверь за Уллем закрылась, оставив Труд наедине с собой. Она с досадой пнула стену, а затем вздохнула. В этой ситуации она сама была виновата. Первым делом дочь Тора осмотрела свое новое жилище и была приятно удивлена. Кто-то успел наполнить поленницу дровами до самого потолка, в погребах хранилась свежая еда, а в бочке была вода, словно её только что наполнили.
— И когда они только успели? — удивилась Труд, но в целом была довольна таким положением дел. Решив позавтракать, она с трудом, но всё же растопила печку при помощи огнива. Оставался только один вопрос — как приготовить мясо? Однако острый ум девочки быстро нашёл решение: она нашла острую железную палку, пронзила ею кусок мяса и сунула его в печь. Мясо на шампуре начало поджариваться, издавая такой аромат, что Труд не могла стоять на месте — ей хотелось поскорее попробовать этот нежный кусочек. И когда незамысловатая трапеза была готова, юная асиня, дав мясу немного остыть, мигом его умяла.
После завтрака Труд решила прогуляться и осмотреть окрестности своей хижины. Она не боялась заблудиться и не собиралась уходить далеко. Надев шубу, теплые штаны, сапоги и шапку, дочь Тора вышла во двор, открыла ворота и направилась прямо в лес.
Её дом находился недалеко от небольшого городка, окруженного высоким частоколом. К этому поселению Труд вышла случайно, но проходить мимо не собиралась — тем более, что городские ворота были открыты. За ними перед девочкой предстала обычная жизнь: по своим делам бродили люди, лавки ремесленников принимали заказы и продавали созданные ими предметы. Где-то женщина, вооруженная скалкой, ругала подвыпившего мужа, который всё же умудрился под хохот зевак поцеловать жену и даже поднять её на руки. Правда, до дома они не дошли — ноги у мужчины подкосились, и он с любимой рухнул прямо в сугроб под очередной взрыв хохота. Сама Труд тоже смеялась, наблюдая за этой сценой, но разрешилось всё мирно — пара мужиков помогли подняться и жене, и мужу, после чего те двое скрылись в своём доме.
Поодаль же компания детей устроила снежную битву, забрасывая друг друга снежками. Некоторые, особенно раззадоренные, даже пару раз бросали снежные шары в проходивших взрослых, и тогда ребятня разбегалась, не желая получать стандартное в таких случаях внушение. Труд и с ними повеселилась, пока за мелкими засранцами не пришли родители, и ей пришлось скрыться.
Она уже собиралась возвращаться домой, как вдруг её внимание привлекло высокое окруженное надгробными камнями бревенчатое здание со шпилем в виде креста на крыше. Девочка никогда раньше не видела таких домов и, охваченная любопытством, решила зайти внутрь. Ведь Улль рассказывал только о людях с крестами, но не упоминал о зданиях.
Дубовые двери легко открылись, и она оказалась в просторном помещении, где вдоль стен тянулись лавки, обращённые к какому-то столу. Стены были украшены картинами, нарисованными маслом и изображающими странных людей. Самым большим было изображение полуобнажённого мужчины с бородой, распятого на кресте. На его голове был терновый венец, а тело было прибито к кресту гвоздями. Это явно был храм, но он сильно отличался от тех, где молились её родственникам.
— Что привело тебя сюда, дитя? — раздался голос, и она обернулась, заметив пожилого лысого мужчину с седой бородой, одетого в тёмную мантию. — Ты ищешь утешения или желаешь исповедаться?
— Нет, — почесала голову Труд. — Я просто хочу понять, кто эти люди, изображённые на картинках?
Мужчина лишь снисходительно улыбнулся.
— Это не картинки, это иконы. На них изображены святые, апостолы, Богоматерь и Иисус Христос, — он указал на распятого бородача.
— А кто он? — спросила Труд.
— О, это весьма увлекательная история. Присаживайся, я расскажу тебе всё об Иисусе Христе, — они сели на лавку, и священник начал свой рассказ. — Для начала, как тебя зовут?
— Меня зовут Труд, — ответила девочка, решив, что её настоящее имя вряд ли что-то скажет этому странному жрецу.
— Меня же зовут Христианом, — представился жрец. — В честь Христа, увековеченного на этой иконе. Иисус, сын божий, жил в далёких южных землях, где творил чудеса: он мог ходить по воде аки посуху, однажды пятью хлебами и двумя рыбами насытил пять тысяч людей, а также изгонял бесов, исцелял прикосновением и…
— У него был меч? — вдруг перебила Христиана Труд.
— Меч? — удивился жрец. — Зачем?
— Злых духов изгонять.
— Что ж, думаю, тут стоит рассказать одну историю. Однажды, когда он был в земле Гадаринской, ему встретился одержимый человек, которого терзало множество бесов. Иисус пожалел его и решил помочь, и тогда…
— Вызвал их на бой? — спросила Труд. — Заявил злым духам, что вызывает их на смертный бой, и если победит — оставят они несчастного в покое, а если проиграет — то позволит им забрать своё тело? А они такие: «Глупый человечишка, мы тебя в порошок сотрём», а он им: «Это кто ещё кого сотрёт». И вышли все злые духи, а он схватил дубину, меч, топор или что там у него было… Нет, голыми руками их мутузил. Мял он их, ломал, в бараний рог скручивал, а главному бесу руки оторвал и ими же его же воинов бил, пока всех не перебил. И был спасён тот несчастный, стал его верным товарищем, и они потом ещё немало ратных подвигов совершили. Так всё было?
Христиан не сразу ответил, поражённый богатым воображением девочки, которая даже драться с воздухом начала.
— Ну… — спустя время он всё же собрался с мыслями. — Нет, дитя. Он сказал ему: «Выйди, дух нечистый, из сего человека». И спросил его: «Как тебе имя?» И дух сказал в ответ: «Легион» — «имя мне, потому что нас много». И не бился он с бесами, а…
— Скорчил самую свирепую гримасу и запугал их так, что они трусливо сбежали, громко визжа, как перепуганные свиньи? — перебила его Труд.
— Почти, — сказал священник. — Бесы попросили у него разрешение войти в стадо свиней, и он разрешил. А потом бесноватые свиньи сбросились со скалы в море и там же разбились все.
— А почему он не мог их прогнать навсегда? — последовал ещё один вопрос.
— Насколько мне известно, после свиней эти духи ни в кого не вселялись, — поспешно ответил Христиан, поспешив сменить тему. — Но главное его чудо не в этом. Иисус, как ты можешь видеть, был распят, но спустя три дня он воскрес.
— И пошёл мстить тем, кто его казнил? — загорелись глаза у Труд. — Явился к ним, когда они праздновали победу, и их всех распял, а кого не распял, тех повесил?
— Дитя… — перекрестился священник. — Как можно быть такой кровожадной? Иисус никого не убил, он даже простил предателя, что выдал его убийцам, и убийц своих простил, и нам завещал прощать обидчиков наших.
— Так обидчика простить легче, когда ты его уже проучил, — сказала Труд. — Ведь если обида отомщена — то зачем за неё мстить?
— А мстить никому не надо. Ведь сказано: «Как хочешь, чтобы с тобой поступали, так поступай и с другими».
— Но если я накормлю собой кабана, то будет ли потом кабан собой кормить меня? — задала неожиданный вопрос Труд.
— Кабан — не человек, дитя. Но если ты накормишь человека, то тот потом накормит тебя, — улыбнулся Христиан.
— Лааадно, — протянула Труд, развалившись на лавке, сейчас этот священник напомнил ей Квасира. — А что ещё делал Иисус? И кем был тот предатель? И почему он его предал?
— Предателя звали Иудой, и он был одним из учеников Иисуса. И сдал он его за тридцать серебряников, ибо жаден был очень. Он даже подворовывал из ящика для подношений.
— А почему его не казнили прочие ученики? — спросила Труд, поднявшись на ноги. — Могли бы схватить и залить бы ему в глотку эти монеты, перед этим расплавив. Или повесить его на дереве, перед этим загнув ему рёбра. Или они так и поступили?
Священник выглядел так, будто он подавился.
— Нет, Иуда сам наложил на себя руки, повесившись на осине, — спешно сказал он. — По искушению дьявола, врага рода человеческого.
— А кто он такой, этот самый дьявол? — спросила Труд, услышав незнакомое имя. — Повелитель этих самых бесов?
— Можно сказать и так. Однажды он хотел искусить Христа, когда тот сидел в пустыне. И он говорил Иисусу: «Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами».
— А Иисус, — вновь перебила священника Труд, — заявил ему: «Зачем мне есть этот хлеб, когда на пиру в Вальгалле я могу каждый день вкушать мясо великого вепря Сехримнира?» И затем как следует отдубасил дьявола за всё хорошее!
— Погоди, дитя, — привстал священник. — Сехримнир? Впервые слышу это имя.
— А разве Иисус не Один? — спросила Труд. — Или его сын, о котором он никогда не говорил? Иисус же сын божий, так?
— Да, — кивнул Христиан. — Но Бог один, и он не Один. Тот, кого вы называете Всеотцом, на деле мерзкий бес, который хочет отвратить людей от истинного Бога и сына его, а потому…
Священнику не дали договорить. Возмутившись его словами о родном деде, Труд со всей силы наступила ему на стопу.
— Дитя, ты что делаешь? — крикнул Христиан, схватившись за пострадавшее место, но девочка лишь показала ему язык, а после выбежала из храма. Она не знала, что потом этого священника причислят к лику святых, а в его житии будет эпизод о том, как его пытался искусить дьявол в облике рыжей девушки и, потерпев неудачу, избил святого за отказ отречься от христианства.
После посещения храма Труд помчалась домой, тем более что уже начало вечереть. В хижине девочка, отряхнувшись от снега, быстро затопила уже погасшую печь и перекусила мясом, дожидаясь возвращения брата. Было скучновато, потому она вышла во двор, где в основном сражалась с воображаемыми врагами, пока не услышала громкий стук в ворота и очень знакомый голос:
— Открывай, Труд! Это мы к тебе пришли! — звучно крикнул Тор, распугав птиц.
Рыжая тут же бросилась встречать гостей. Она была очень рада видеть отца, маму, братьев — ведь ей даже толком не дали проститься с семьей. Вместе с Тором прибыла златокудрая Сиф с корзинкой в руках, позади неё стояли гигант Магни и несколько щупловатый Моди, держащие в руках большие мешки.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!