Вернутся к фанфику
Глава 13. Загадки тролля
8 ноября 2026, 18:42В тот день Браги и Идунн хранили скорбное молчание. Те, кто знал их близко, понимали причину: отец Идунн, Ивальди — великий кузнец, чье имя гремело во всех девяти мирах, создатель самого Свартальвхейма, — бесследно исчез. Его искали и асы, и свартальвы, но поиски не дали результатов. Эта трагедия едва не развязала войну между Альвхеймом и Свартальвхеймом.
Для Идунн и её братьев, Синдри и Брокка, исчезновение отца стало тяжелым ударом. Несмотря на разлуку, они договорились ежегодно встречаться в Мидгарде в день его пропажи, чтобы почтить память родителя. Облачившись в траурные одежды, Браги и Идунн прибыли к скрытому от посторонних глаз алтарю, где их уже ждали двое свартальвов.
— Здравствуй, сестра, — кивнул Брокк. Как и все его сородичи, он обладал темной кожей, вытянутым лицом и заостренными ушами. По меркам своего народа Брокк считался пухлым, хотя для других рас эта полнота была почти незаметна. Он был облачен в доспех, искусно замаскированный под обычную одежду, волос у него не было. — И тебе, Браги.
Синдри, что был более стройным, имел бороду и закрученные усы, даже не удостоил зятя кивком. Братья недолюбливали аса: они считали, что Идунн должна была остаться в Свартальвхейме, и из-за этого между ними не раз вспыхивали ссоры.
— Я тоже рад вас видеть, — ответил Браги, стараясь сохранять радушие ради жены. Он не хотел портить этот день конфликтами.
— Все еще не надумал стать лучше? — Брокк подался вперед, и его рука на глазах трансформировалась в острое лезвие. — Наши конструкты могли бы сделать твой голос куда совершеннее.
— Предпочитаю оставаться собой, — Браги с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Свартальвы славились своей одержимостью «улучшать» тела конструктами: заменить пальцы на огнеметы или встроить в позвоночник резервуары с целебными эликсирами для них было в порядке вещей. Подобные метаморфозы шокировали всех, особенно чопорных альвов.
— Брокк, Синдри, хватит, — прервала их Идунн. — Я принесла вам дар. Держите.
Она достала из корзинки два яблока.
— Мне запрещено делиться ими, но ради вас я сделаю исключение, — сказала она, вручая плоды братьям. — Но съесть их нужно здесь, сейчас.
— Мы тоже не с пустыми руками, — отозвался Синдри, извлекая из нагрудного кармана небольшой ларец. — Нашли в мастерской отца. Он делал это ожерелье для мамы и, видимо, хотел передать тебе. Мы немного доработали его — теперь оно твое.
Идунн бережно приняла ларец, и её пальцы дрогнули, коснувшись холодного металла. Она подняла взгляд на Синдри, в котором читалась невысказанная мольба.
— Вы ведь искали его в последний раз, когда были в глубинных кузнях, — тихо произнесла она. — Скажите правду… вы нашли хоть что-то, кроме этого ларца?
— Ничего, сестра. Никаких намеков, — отозвался Синдри, более сдержанный, чем брат и сестра, — а что смогли найти вороны Одина?
— Всеотец тоже не смог его отыскать, — печально сказала Идунн, — а сейчас уже не до этого. Труд пропала, сейчас ищут её.
— Труд… дочь Тора? — поднял бровь Синдри, — вполне себе это могли сделать ётуны.
— Не исключено, но нет никаких доказательств. А отца… мы не найдем его. Я уже смирилась.
Синдри в ответ промолчал.
— Давайте лучше за стол, — бросил Брокк.
Деревянный стол уже был накрыт, и к сожалению Браги там находился свартальвхеймовский излюбленный напиток — если это можно было назвать — черное вино. Созданный из смолы местных деревьев, он был очень вязким, что его можно было есть ложкой. Да и вкус у него был маслянистый, непривычный для аса.
— До дна давай, — сказал ему Брокк, — или ты не уважаешь Ивальди? Батя в свое время мог целую бочку черного вина вы…
— Брокк, — прикрикнула на него Идунн, — твои шутки хоть и бывают смешными, но сейчас они очень не к месту.
— Она права, — фыркнул Синдри.
— А батя бы оценил, — буркнул Брокк.
Видя, что атмосфера за столом начала накаляться, Браги тут же достал арфу.
— Друзья мои и возлюбленная, — обратился он к присутствующим, — давай те не будем браниться. К этому дню я сочинил песню об Ивальди. Лучше уж выслушайте её.
Как бы Брокк и Синдри не жаловали Браги, но они не могли отрицать то, что скальд Асгарда умел сочинять и петь песни. Вот и сейчас он запел куплет о деяниях Ивальди. О том, как он заключил союз с Асгардом, как он женился и растил сыновей, уча их кузнечному ремеслу. О том, как родилась Идунн, и как при родах погибла мать. Тут даже Брокк пустил скупую слезу, вспоминая этот день.
— За душу берет, — прошептал Синдри, — сукин ты сын, Браги.
А скальд продолжил петь хвалу Ивальди, продолжая играть себе на небольшой арфе. Мелодия завораживала, песнь убаюкивала, напоминая прекрасные дни ушедшего прошлого, которого уже нельзя было вернуть. Идунн рассказывала мужу всякие истории из своего детства, и Браги использовал эти рассказы в этой песне. Он уже подходил к кульминации, что должна была тронуть всех за живое, но вдруг его пальцы дернулись по струнам, а сам Браги громко крикнул.
— Идунн, пригнись!
Свартальвийка на инстинктах опустила голову, над ней пролетел метательный нож. Не успей Браги крикнуть, и его жене бы пробили затылок.
— Враги! — крикнул Брокк, резко активируя доспех. За секунду на месте пухлого свартальва вырос рыцарь, облаченный в шипастые доспехи, что полностью скрывали его тело. Одна из рук стала молотом, другая обратилась в щит, — Идунн, мы тебя защитим.
— Я тоже могу… — начала было она, но тут же поднялся Синдри, что тоже облачился в доспех. Он быстро закинул на плечи Браги и сестру, из его ног вырвалось пламя и он полетел прочь, оставив супругов в безопасном и отдаленном месте.
— Сидите тут, мы разберемся, — сказал он, полетев обратно.
— Эй, я могу сражаться! — потряс кулаком Браги, — я тоже ас. Тоже воин.
— Браги, не надо! — Идунн попыталась остановить мужа, но тот, дернув одну из струн, резко помчался вперед, вслед за Синдри, — почему меня никто не слушает?
Тем временем Брокк, держа наготове щит, оценивающе смотрел на врага, что решил не прятаться в тенях. Это была высокая фигура в плаще и капюшоне, что скрывал лицо. В руках у незнакомца были два кинжала, напоминающие короткие мечи.
— Трусливое отродье, — прорычал Брокк, — за нападение на сестру я тебя в такие шахты отправлю, что тебя другие рабы презирать будут!
В ответ на угрозу из-за спины Брокка вырвалось пламя, и он рванул навстречу врагу. Молот в его руках ярко вспыхнул — свартальв уже занес оружие, готовясь вбить дерзкого нападавшего в землю. Но тот лишь прыгнул за мгновение до удара, пролетая над головой свартальва, а в следующую секунду Брокк ощутил чужие ноги у себя на плечах.
— Слезай, тварь! — рявкнул он, но незнакомец лишь вогнал нож в узкий зазор между шейными пластинами.
Тело Брокка мгновенно обмякло, скованное параличом. Гаденыш знал, куда бить — знал слабое место доспеха.
— Скотина, ублюдок, урод, троллья блевота! — орал Брокк, не в силах пошевелиться и чувствуя, как холод смерти подбирается к горлу.
В этот миг промелькнула вспышка: врага сбило с ног магическим снарядом, выпущенным подоспевшим Синдри.
— Помощь нужна? — невозмутимо поинтересовался тот.
— Я не могу двигаться! Он повредил доспех, — прорычал Брокк.
Синдри бросил взгляд на нож, торчащий из плеча брата. Не теряя ни секунды, он вырвал клинок — как раз в тот момент, когда убийца начал подниматься. Враг тут же рванулся вперед, пытаясь сократить дистанцию и помешать свартальвам, но Синдри предвидел этот маневр. Подхватив Брокка, он резко взмыл в воздух.
— Давай «падающую звезду», брат! — выдохнул Брокк.
— Двигаться можешь?
В ответ Брокк лишь коротко дернул рукой-щитом.
— Тогда погнали.
Синдри с трудом набирал высоту: лишний вес тянул вниз. Когда молот Брокка вспыхнул, Синдри оттолкнул брата, выпустив из ладоней мощную воздушную волну, чтобы придать ему ускорение. Брокк ответил выбросом пламени из-за спины, и огонь его молота сменил цвет на ослепительно-синий.
Незнакомец даже не думал бежать. Когда Брокк с грохотом приземлился, обрушив молот на землю, враг легко подпрыгнул и уцепился за ветви ближайшего дерева. От удара почва пошла трещинами, из которых тут же вырвались столбы синего пламени.
— Знай мощь сынов Ивальди! — Брокк с довольным лязгом ударил молотом по щиту.
В ответ незнакомец метнул кинжал. Брокк прикрылся щитом, и этой секунды хватило врагу, чтобы исчезнуть в листве.
— Сбежал! — рявкнул Брокк. — Как последний трус!
Синдри опустился на землю, озираясь по сторонам. Он никак не мог взять в толк, как враг умудрился скрыться так быстро.
— Думаешь, это был Локи? — спросил он.
— Хрен его знает, — фыркнул Брокк. — Локи, Флоки… если он посмел тронуть сестру, ему не жить.
— Локи — мастер обмана и иллюзий, — напомнил Синдри. — Я не уйду, пока не увижу его труп…
Внезапный толчок сбил свартальвов с ног. Земля с грохотом разверзлась, и из бездны показалась колоссальная рука, сжимающая рукоять исполинского ножа. Лезвие с лязгом вонзилось прямо у ног Синдри, едва не лишив его жизни. Следом из пролома поднялся гигант, чья фигура пугающе росла, с каждой секундой становясь всё массивнее.
— Локи, — выдохнул Синдри, в ужасе глядя на происходящее. — Брокк, это иллюзия!
Молотобоец лишь оскалился: такой банальности от врага он не ожидал.
— Это всё, на что ты способен? Просто великан? — крикнул он. — Да даже у берсгро фантазии побольше!
Казалось, врага задело это сравнение. Он вновь полоснул ножом, пытаясь обезглавить братьев, и тем пришлось спешно отпрянуть. Иллюзии искажают восприятие, но это не делает их безвредными: трудно подавить инстинкт самосохранения, когда все органы чувств кричат об опасности. Нужно обладать либо железной волей, чтобы игнорировать морок, либо острым умом, чтобы отличить пустую угрозу от той, что скрывается за ней. Свартальвы продолжали защищаться: даже зная правду, глупо подставляться под иллюзорное лезвие.
Вскоре братьям удалось перехватить инициативу. Брокк яростно отвлекал гиганта, пока Синдри осыпал его градом снарядов. Даже если под личиной великана скрывались лишь ожившие камни и древесные стволы, всегда оставался шанс задеть настоящего врага. Однако Синдри вдруг пронзила ледяная догадка: что, если этот гигант — лишь приманка?
— О нет, Идунн! — ужаснулся кузнец. — Брокк, задержи его!
Незнакомец, скрывавшийся за пеленой иллюзий, действительно намеревался добраться до Браги и Идунн. Услышав крик, он замер, осознав, что раскрыт. Мгновенно взлетев на ветви дерева, убийца метнул нож прямо в лицо парящему Синдри. Но он недооценил рефлексы свартальва: тот на чистом инстинкте перехватил лезвие в воздухе.
— Он здесь, Брокк! — крикнул Синдри.
Однако знание мало помогало: враг оставался невидимым, превращая бой в слепую схватку. Внезапно воздух прорезала мелодичная трель, и образ гиганта начал искажаться. Зрение свартальвов прояснилось, морок таял. Братья замерли, узнав эту музыку.
— Он что, оставил Идунн?! — взревел Брокк, сжимая кулаки. — Я ему шею сверну!
— Тихо, Брокк, — одернул его брат. — Пусть играет.
Сам скальд, не переставая перебирать струны, плавно опустился на землю рядом со свартальвами, словно не замечая смертельной опасности.
— Друзья мои, — произнес Браги, глядя на шуринов, — трусом я не буду. Я развею эти чары, но мне нужно время. Прикройте меня!
Синдри коротко кивнул, наконец заметив едва уловимое движение в воздухе.
— Вот ты где! — Свартальв выпустил огненный снаряд, заставив врага отпрыгнуть в сторону.
Теперь убийца сменил цель, бросившись на скальда, чья музыка неумолимо разрушала его маскировку.
— Идунн говорила, что ты песнями способен отдавать приказы! — крикнул Брокк. — Заставь его свернуть себе шею!
— Я не могу играть две мелодии одновременно, — отозвался Браги, не сбиваясь с ритма. — Дальше действуйте сами.
Брокк что-то яростно прорычал, но спорить не стал. Он бросился на врага, на ходу сменив навершие молота на навершие палицы. Тем же навершием Брокк выстрелил в убийцу: оно взорвалось, разметав во все стороны острые шипы. Однако незнакомец успел уйти, с невероятной ловкостью увернувшись от всех атак. Он бросил себе под ноги дымовой снаряд, растворившись в клубах дыма, а в следующий миг в ладонь Браги вонзился нож. Скальд вскрикнул от боли, и почти сразу в его рот влетела какая-то сфера. Синдри попытался перехватить её, но не успел. Сфера разбилась о зубы барда, и из неё вырвался золотой дым.
— Сжиженный эликсир немоты! — быстро опознал вещество Синдри, поняв, что они лишились возможности рассеивать иллюзии.
Однако Браги продолжал играть и петь, не сбиваясь с ритма.
— Меня нельзя заглушить, — скальд показал язык, на котором была вырезана особая руна. — Никому и никогда.
— Пой давай! — Брокк отразил щитом метательный кинжал. Тут же Браги заиграл другую мелодию, которая подняла камни вокруг него
— Мне нужно увидеть нашего врага, — пропел скальд.
Неожиданно убийца выпрыгнул из кустов, словно желая убиться об свартальвов и асов. Браги тут же направил на него камни, стремясь раздавить, Синдри выстрелил из рук, но незнакомец кинул какой-то светящийся камень, выхватив тот момент, когда все трое оказались ближе всех друг к другу.
— Что за… — только и успел сказать Синдри, как вдруг камень разорвался с громким, оглущающим звуков и ослепительно-яркой выспышкой. Все трое оказались дезориентированы, чем смог воспользоваться незнакомец. Уворачиваясь от камней и снарядов, он быстро сократил расстояние до жертв, первым делом полоснув Браги по горлу. Скальд схватился за рану, упав на землю, его хрип услышал Брокк. Он попытался молотом ударить вслепую, но убийца рукоятью кинжала ударил его по лицу, а после прыгнул к Синдри, которого посчитал вторым по опасности. Но тут его отбросило другим магическим снарядом в форме золотого яблоко.
— Не смей трогать их! — крикнула Идунн, облаченная в броню свартальвов. Её рука была превращена в небольшую пушку.
— Идунн, — крикнул Синдри, — быстро прочь отсюда!
— Я вас не оставлю, не после того как потеряла отца и мой муж ранен! — она бросилась к Браги, — помоги лучше Брокку, брат!
Синдри бросил взгляд на Брокка, что приходил в себя, и на незнакомца, который успел вскочить на ноги. На его пальцах зажглось пламя, он пустил огненную волну, создав стену между братом и врагом.
— Не пройдешь! — крикнул Синдри, однако незнакомец прикрылся плащом, по которому разрослись морозные узоры, защитившие его от жара.
— Ублюдок! — прорычал свартальв, тут же открыв огонь по убийце. Тот с легкостью уклонялся от снарядов, однако добраться до Брокка не успел — тот успел придти в себя, а после откинул от себя врага взрывом молота.
— Не уйдешь, ублюдок! — рыкнул он, вновь зажигая молот.
— Синдри, уводи нас, — крикнула Идунн, что пыталась залечить рану Браги — моему мужу нужна помощь, я одна не справлюсь. Лезвия ядовитые!
Синдри остановился. Зятя он хоть и недолюбливал, однако если этого аса не станет…
— Лети давай! — рявкнул Брокк, кружась в танце смерти с незнакомцем, — я справлюсь с ним.
— Брат…
— ЖИВО! — крикнул Брокк.
— Хорошо, я постараюсь прибыть быстро, — кивнул Синдри. Он подхватил затя и сестру, а после отправился в полет.
Сам же Брокк, смерив противника взглядом, нажал на кнопку на своей броне. Детали зашевелились, доспех увеличился в размерах — теперь перед незнакомцем стоял трехметровый гигант, из доспеха которого росли шипы. Брокк тут же выпустил их, они навелись на убийцу, которому пришлось проявлять чудеса акробатики, чтобы пережить такое нападение. Молот сменился на кистень, которым свартальв пытался поразить врага.
— Это за Идунн! За брата! За Браги! — кричал Брокк, замахиваясь оружием, чьи удары вызывали взрывы магии. Однако сын Ивальди не учел, что скальда с его умением рассеивать иллюзии, рядом не было.
Пока свартальв махал кистенем направо и налево, уверенный, что загоняет врага в угол, настоящий убийца спокойно обошел его сзади. Одним прыжком он оказался на теле Брокка, вытащил нож, и точным движением ударил в уязвимое место на плече доспеха, обездвижив врага. Не теряя времени он достал камень с руной — единственный экземпляр, который он приберег на всякий случай. Его незнакомец прикрепил к спине.
Все это было сделано с хирургической точностью, ровно в тот момент, когда Брокк ударил кистенем по иллюзорному врагу. Свартальву казалось, что он победил, он даже рассмеялся от радости, не сразу осознав, что не способен двигаться.
— Ты не на тех напал, доходяга! — крикнул Брокк.
— Ты. Уже. Мертв, — вдруг раздался искажённый голос.
— Чего? — не понял Брокк.
Раздался взрыв. Незнакомец прикрылся плащом от ударной волны, после которой от свартальва остались лишь деформированные доспехи. Убийца глянул в сторону, куда улетел Синдри с Браги и Идунн. Печально, что закончить дело до конца не удалось, однако все шло по плану. Пусть выжившие, они уже сунули голову в ловушку.
Незнакомец подошел к зарослям, достав оттуда несколько фиолетовых шаров, из которых выходил прозрачный дым. Они сослужили хорошую службу, не давая понимать свартальвам где реальность, а где иллюзия.
***
Сон не шел. Труд, как и подобает асам, могла обходиться без него сутками, и сейчас решила воспользоваться этой особенностью. Повертевшись в неуютной землянке, где сыпалась земля и забивалась в обувь, она поняла, что сон не придет. Атли, как всегда, где-то пропадал, даже не предупредив. Девочка обиженно фыркнула — его скрытность вызывала злость. Через полчаса Атли вернулся, тяжело дыша и неся за спиной мешок, а в руке — окровавленный нож. — Ух, пришлось повозиться, — пробормотал он, заметив отвернувшуюся Труд. — Ты чего не спишь? — А ты сам-то? — парировала она, не оборачиваясь. — Куропаток ловил для твоего бездонного живота, — Атли сбросил мешок. Десятки тушек предстали перед ними. — Не понимаю, как в тебя столько влезает. — А ты для аса ешь подозрительно мало, — парировала Труд. — Даже моя мама ест больше. Атли присвистнул: — Тю… Один тоже немного ест. Его ты за аса не считаешь? — Дедушка — это другое… — Другое не другое, а есть тебе надо. Ты голодна? — Нет… — девочка смутилась, обида мгновенно улетучилась. — А я вот не откажусь, — признался Атли. — Ни крошки во рту не было. Помогай ощипывать. Вскоре снаружи запылал костер. Аппетитный запах жареной дичи пробудил в Труд зверский голод. — Атли, можно… — начала она, глядя на тушки на вертелах. — Хочешь есть — ощипывай и на костер. Мои не трогай, — отрезал одноглазый. В итоге от запаса, рассчитанного на неделю, остались лишь три тушки, не влезшие ни в него, ни в Труд. — Эх… в следующий раз надо брать кабанов, — сытно икнул Атли. — И не говори, — Труд погладила набитый живот. — В них жиру больше. Пир заставил их задержаться в землянке дольше, чем планировалось. Лишь к вечеру следующего дня спутники смогли продолжить путь, который вскоре привел их к озеру с кристально чистой водой. — Ура! — Труд блаженно улыбнулась. — Наконец-то можно искупаться. Я уже и не помню, когда в последний раз была в воде. — Только не заплывай далеко, утонешь — спасать не стану, — буркнул Атли, хотя сам признавал, что освежиться не помешало бы. — Да я плаваю как рыба, — отмахнулась Труд. — Отец учил. Атли приподнял бровь: — Дай угадаю: просто бросил тебя в воду? Труд удивленно округлила глаза: — А как ты узнал? — Меня учили точно так же, — ответил Атли, — как и моего братца. Правда, он в итоге стал кормом для рыб. — Ну тебя, — отмахнулась она, хотя в глазах мелькнула тень. — Зато я рыбу поймаю, даже без удочки. Труд вонзила посох в песок и подошла к берегу. — Отлично. Будет достойной платой за то, что я в очередной раз тебя спас, — хмыкнул одноглазый, вглядываясь в водную гладь. Что-то в этом озере его смущало. Уж больно знакомым оно выглядело. — Да не утону я, — закатила глаза девочка, готовясь раздеться. — Может, не будешь на меня смотреть, пока я купаюсь? Атли фыркнул. — Пожалуйста, — ответил он, отворачиваясь. — Для меня ты все равно слишком мелкая. Будь бы там твоя мама… — Атли! — От возмущения у Труд даже уши покраснели. — Молчу, молчу, — махнул рукой Атли, позволяя Асинье наконец сбросить одежду и повесить ее на шест, чтобы прыгнуть в озеро. Хоть вода и была ледяной, Труд была довольна возможностью наконец-то вымыться. — Эй, Атли, а ты купаться будешь? А то пахнешь какой-то мертвечиной… — Труд обернулась, но одноглазого аса и след простыл. — А ведь я не говорила ему уходить… Сам Атли нашел укромное место, где тоже мог отмыться, скрывшись от посторонних глаз. Конечно, он мог бы остаться на берегу, присматривая за Труд, и ему это нравилось, но искупаться было нелишним. От него уже так разило, что даже иллюзии не всегда могли скрыть его запах. Он сбросил одежду, сорвал бинты с лица и на миг замер, вглядываясь в свое отражение в воде. Затем, сдавленный крик ярости вырвался из его груди, когда он с силой ударил по поверхности обеими руками. Увы, вода была кристально чиста. Даже в сгущающихся сумерках отражение показало ему уродство, в которое превратился Атли. Ему хотелось поднять со дна всю муть, осушить озеро до последней капли, лишь бы не видеть это лицо — мрачное клеймо прошлого. Напоминание о том, как он потерял всё: дом, семью, детей, даже своё место в мире. Теперь он был изгоем, пленником чужого ужаса. Внезапно пронзительный визг Труд вырвал Атли из пучины отчаяния. Он вздрогнул. Как она могла? Всего пять минут назад он оставил её одну… Глупое дитя. В спешке натягивая одежду и снова перевязывая лицо, одноглазый ас бросился к девочке, выхватывая ножи, на которых уже разгорались руны. Сама Труд, ещё не успевшая одеться, юркнула за огромный камень, указывая пальцем в сторону озера. — Там кто-то схватил меня за пятку и пытался утопить! — выпалила она, задыхаясь. — Я вырвалась! Там была лапа! Большая! Волосатая! С когтями! — Одевайся, — скомандовал ас, — если придётся сражаться, а ты не готова. — Брось мне мой посох, на нём моя одежда, — попросила Труд. — И можешь посмотреть, что там прячется в озере? Атли фыркнул, швырнув дочери Тора одежду. Наверняка водоросль за ногу ухватилась, а ты, Труд, восприняла это как угрозу. Страх, как известно, имеет большие глаза. К Асу потянется либо полный идиот, либо действительно серьезная угроза. Но такие бы не стали так глупо пугать маленьких девочек. Тем не менее, Атли снял ботинки, задрал штанины и шагнул в ледяную воду. — Ну, что там? — спросила Труд, уже одетая и с посохом наготове, готовая к любой опасности, — Есть кто-нибудь? Атли в ответ ткнул ножом в воду, вытащив пучок водорослей. — Только это. Ты прямо как твой отец. Тоже пару раз пугался зай… — он не успел договорить. Под водой огромная рука схватила его за лодыжки. — Твою мать… — только и успел выдохнуть Атли, как его резко подбросило в воздух. Его раскрутили, а затем с силой швырнули на берег. Из воды, словно из ниоткуда, выскочил здоровенный тролль с каменной дубиной в руках. — Я же говорила… — произнесла Труд, но в её голосе не было ни тени удовлетворения. Атли мгновенно вскочил на ноги, стряхивая с себя песок. Перед ним, по пояс в воде, возвышался тролль — исполин, не меньше пяти-семи метров ростом. Из одежды на нем были лишь грубые штаны, за которыми гневно подергивался хвост с кисточкой. Его тело покрывала густая шерсть, нос был огромен, а из пасти торчали острые клыки. Уши заострялись кверху, а пальцы заканчивались внушительными когтями. — Это мое озеро! — прогремел тролль, его голос был подобен раскатам грома. — Нарушителей ждет смерть! — Может, табличку повесил бы, что озеро твое? — крикнул в ответ Атли. — Мы бы и обошли. — Они на том берегу! — рявкнул тролль, надвигаясь на асов. — А как нам тогда было понять, что озеро занято? — спросила Труд, ее голос звучал спокойнее. — Логика троллей — загадка для всех смертных, — прошептал Атли, — давай просто уберемся отсюда, а? Внезапно земля под ногами затряслась. Асы с ужасом увидели, как берег озера начал исчезать, уступая место бездонной пропасти, которую им было не перепрыгнуть. — Ну, я же хотел по-хорошему… — Атли развернулся, но тролль уже был рядом, занося над ним свою массивную дубину. Не успел одноглазый среагировать, как в дело вмешалась Труд. Опираясь на посох, она оттолкнулась от земли, взлетела на дубину и, не теряя ни секунды, вновь прыгнула, целясь посохом в глаз тролля. Но тот еще в воздухе схватил ее другой лапой, сжимая с неимоверной силой. — Не стоит недооценивать троллей, — крикнул Атли, увернувшись от удара. — Они первые жители миров Иггдрасиля, а этот сильнее тебя. Одна из рун на ножах аса вспыхнула. Лезвие начало странно вибрировать, и Атли провел им по дубине врага. Дубина тоже задергалась, а затем взорвалась, заставив тролля разжать ладонь, в которой была Труд. Она рухнула на илистое дно. — Ты хоть что-то про них учила? — спросил Атли, подходя к ней. — Эти твари не так просты. Ты с ними только под присмотром отца сражалась и то с куда более слабыми. Тебе так легко не… Но Труд уже не слышала. Из ее рта вырвался глухой рык, а по телу пробежали молнии. — Вся в отца! — воскликнул Атли. В тот же миг Торсдоттир, став быстрой, как комета, вновь бросилась на оглушенного взрывом тролля. Ее рука метнулась к подбородку косматого врага, но хозяин озера уже пришел в себя, успев сделать свою кожу тверже камня. Удар асиньи не причинил ему вреда, даже не заставил отшатнуться, но Труд это не остановило. Она принялась осыпать тролля ударами рук и ног, и, как заметил Атли, рисковала переломать себе все конечности. — УНИЧТОЖУ! — взревела Труд, обрушивая на тролля потоки молний. Но они лишь бессильно рассеивались, не причиняя ему вреда. Атли, проворчав что-то о том, что нет ничего страшнее женщин, особенно таких мелких, выхватил веревку. Тем временем тролль, поняв, что его противница видит лишь врага, превратил свое тело в вязкую глину. Труд, бросившись в атаку, увязла бы в этой жиже, если бы Атли не успел обхватить ее веревкой и резким рывком выдернуть из смертельной ловушки. Оказавшись на берегу, Труд наконец пришла в себя. — Что это было? — спросила она, чувствуя, как голова идет кругом. — Ты потеряла голову, и чуть не оказалась в объятиях мужского тела, если бы не я, — гордо ответил Атли. Труд почувствовала, как желудок скрутила тошнота. — Какой… Ужас… — прошептала она, бледнея. — Не переживай я успел вытащить тебя от него. Теперь давай без превращений в тучку и с умом. Повторю. Тролли не так просты. Сила против них не всегда решает. Но люди то с ними спрявляются как-то. Труд тут же осенило — Моди ведь рассказывал ей историю о том, как одна человеческая девочка удерживала тролля до рассвета загадками — по неизвестной причине тролли любили подобного рода игру, зачастую не замечая приближения губительного для них света. А уж по загадкам дочь Тора все же была поднатаскана — мама часто любила загадывать ей загадки, особенно когда Труд хотела умять лишную медовую плюшку, и одну из них она помнила. — Эй ты! — крикнула она троллю, что уже успел себе создать новую дубину из камня, — А сможешь ли ты разгадать такую загадку: Конь железный, серой масти машет мне льняным хвостом. Мальчик странный, оловянный, на коне сидит верхом. Тролль остановился. Он провел языком по зубам, почесал затылок, а после ответил: — Железная серая лошадь — иголка. Льняной хвост — нитка. Оловянный мальчик — наперсток, — сказал он, положив дубину и сев в воду, — не сможешь ответить на мои загадки — станешь моей рабыней. А этот одноглазый пойдет мне на суп. — Справедливо, — согласился Атли. — И ты согласен стать супом? — удивилась Труд. — Это всяко лучше, чем быть в рабстве у тролля, — парировал Атли. — У семерых братьев по одной сестрице. Много ли всех? — тут же сказал тролль. Труд почесала голову, бросила взгляд на Атли — тот жестом показал, что помогать не будет — а после снова почесала голову. Считать она умела, но не сказать, что хорошо, всяко лучше, чем Магни… тут её осенило. — Их же восемь! — сказала она. Тролль лишь шлепнул ладонью по воде, глухо зарычав. — Не увидать ее корней, Вершина выше тополей, Все вверх и вверх она идет, Но не растет, — продолжила Труд. — Гора, — ответил тролль, — а когда дверь перестаёт быть дверью? — Э… — задумалась Труд, — когда она открыта? Тролль вновь зарычал. — Какой мост высокий и широкий, желтый, красный, зеленый и синий? — услышав эту загадку, Атли вскинул бровь. — Ты серьезно? — спросил он. Тролль же эту загадку разгадал легко. — Радуга, — фыркнул он, — а мою ты не отгадаешь. Что есть у всего, но никто и ничто не может его потерять. Тут Труд задумалась — о подобном она никогда не слышала. Она вспоминала мудрости Квасира, который рассказывал ей о каждом из миров Иггдрасиля, но и он про такое никогда не говорил. Ни дед, ни мать, ни отец — никто ничего не говорил о том, что есть у всех. — Не можешь отгадать? — улыбнулся тролль. — Погоди, — сказала Труд, — дай еще подумать. — Думай, думай, — фыркнул тролль, — а я пока буду бросать камни в воду. Как только упадет двадцать, то вы оба проиграли. Плюх! От этого звука Труд сглотнула и бросила взгляд на Атли — но тот лишь пожал плечами, прислонившись спиной к камню, что заставило Труд разозлиться на него. В голову ничего дельного не приходило. Руки, пальцы, ноги, глаза — все это можно было потерять. А тролль неторопливо бросал камни в воду — уже девятый, десятый… времени было мало. Атли тем временем достал один из ножей, начав подкидывать его в руках. Вдруг на его лезвии засветилась руна, и нож вспыхнул, словно факел. — Ты что делаешь?! — взревел тролль. — Упс… я случайно. Скучно мне, — фыркнул Атли, гася нож, но у Труд тут же раскрылись глаза — она нашла ответ на загадку. — Это ж тень! — выпалила она. — Нечестно! — взревел тролль, — ты подсказал ей! — Я? — изумился Атли, — да эти ножи очень легко воспламеняются от любого неосторожного движения. Сам попробуй. Он кинул троллю в лапу свой кинжал, монстр осмотрел оружие, случайно надавил пальцем на рукоять — и лезвие вновь вспыхнуло. — Ладно, поверю, — рыкнул он, — но если еще раз такое учинишь или вообще достанешь нож — пеняйте на себя! — Ладно-ладно, больше не буду. Ножик то верни. Дальше Труд загадала загадку, потом тролль — так они еще долго пытались поймать друг друга на незнании ответов. Дочь Тора уже успела сорвать голос, да и тролль выглядел сильно уставшим, пока Атли спокойно стоял, смотря в одну точку, поскольку успел к этому времени заснуть стоя и с открытым глазом. У Труд уже кончались загадки. Она напрягала память, вспоминала задачи Квасира, шутки отца и Магни, которые тролль очень быстро разгадывал. Пока ей на ум не пришел вопрос, которым вредный Моди часто любил задавать сестре, чтобы запутать её. — У берега стоят двое. Нужно переплыть реку. Лодка может выдержать только одного человека. Тем не менее и первый, и второй смогли перебраться на другую сторону. Как у них это получилось? — спросила она. Услышав загадку, Атли вдруг встрепенулся. — Один из них переплыл сам? — рыкнул тролль. — Нет, река была бурная и полна утопленников, — сказала Труд, чувствуя, что побеждает. — Они сделали еще лодку? — А как? — спросила Труд, — берег то без деревьев. И да, они обычные люди. Руны не умеют чертить. А река широкая. Тролль в ответ зарычал, успевший устать от загадок. К тому же уже приближался рассвет. — А пес с вами двумя, проваливайте! Живо! — рявкнул он, топнув ногой прямо по дну озера. Земля затряслась, Атли заметил, что бездна вокруг озера исчезла, позволяя им пройти. — Так какой ответ на эту загадку? — спросил одноглазый, когда они ушли от озера на достаточное расстояние. — А понятия не имею. Моди мне никогда его не говорил. — А если бы тролль спросил тебя насчет ответа? — прищурился Атли. — Так ведь он не спросил, — пожала плечами Труд. — Я даже не знаю, мне плакать или смеяться, — задумчиво сказал Атли, — ладно, тролля ты одолела, так что… Вдруг Труд схватилась за живот, который издал громкое урчание. — Ой… я есть хочу, — сказала она, — кабанчика бы… с мёдом… — Где я тебе тут кабана найду? — воскликнул Атли, — ладно мед, есть немного, а мясо ты уже давно все съела. — Кабанчика поймать можно… к примеру на живца. Я готова выступить приманкой, — заявила Труд. — Тихо! — вдруг приказал Атли, да так, что Торсдоттир на него испуганно взглянула, — прислушайся лучше. Труд послушно кивнула — и ощутила странную, давящую лесную тишину. Ни пение птиц, ни шелест листвы, ни случайное шебуршание в траве. Только абсолютная, всепоглощающая тишина. — Опять? — выхватила она посох, — даже подкрепиться не дают. И кто на этот раз? — Может быть наш знакомый озерный тролль? — спросил Атли, выгнув бровь. — А он тут причем? — непонимающе посмотрела на него Труд, — мы его в загадках победили, и сейчас солнце… они ж на солнце каменеют. — А ты хоть раз видела в жизни окаменевшего тролля? — Нет, но так говорили… А, ладно, — Труд бросила взгляд вперед, — тролль или не тролль, но мы его одолеем, ведь так… Но стоило ей обернуться, как Атли внезапно исчез. — Да куда ты всё время пропадаешь?! — крикнула девочка в пустоту, — хватит уже меня бросать! Пнув камень, попавший под горячую ногу, она, надув щеки от обиды, пошла одна, не собираясь искать Атли. Но стоило ей лишь сделать шаг, как вдруг она услышала голос… такой знакомый и родной. — Труд! Ау! Где ты! — кричала где-то вдали Сиф. — Мама?! — первым порывом Труд было броситься на звук голоса и обнять маму, по которой она уже успела соскучиться. Однако в памяти все еще было свежо воспоминание о том, как её приманили мелодией флейты, да и присутствие врага… в голове были сомнения. — Труд! Доченька! Иди ко мне, — вновь раздался голос Сиф, — мы так рады, что ты жива! — Ты не видела Атли? — крикнула в ответ Труд, — высокий такой, худощавый, одет как оборванец, лицо в бинтах и глаз один! Он тоже ас. Меня выручил! — Нет, не видела. Иди же сюда, мы вместе его поищем! — крикнул голос Сиф. Она была уже ближе. — Нет… Атли тоже ас и он тоже должен попасть домой! Ас аса не бросает, ты сама мне говорила. — Он не друг тебе, — вдруг резко заявил голос, — ты его не знаешь. Мы не говорили ничего про аса с таким именем. И если он не привел тебя сразу в Асгард, то куда он тебя ведет? — К точке соприкосновения, — без задних мыслей сказала Труд, — и он меня выручал. Мама… ты ведь говорила, что нельзя оставлять семью в беде. А ведь Асгард — не просто мир. Это семья. — Я не думаю оставлять этого Атли. Просто тебе давно пора домой. А Тор и я уже сами поможем ему. Труд прикусила губу — домой и вправду хотелось, как и верить в то, что голос действительно принадлежит маме. Она ведь так скучала. — Мам… — тихо сказала Труд, — я подойду к тебе, только сперва ответь на один вопрос. Только ты дашь на него ответ. — Я готова, — голос стал звучать теплее. — Еще до инцидента с Гьяллахорном, — стала говорить Труд, у которой слезились глаза, — я совершила очень большую глупость. О ней знают только ты и я, и ты была так напугана, что не стала даже наказывать меня за это. А мне до сих пор стыдно, что я так поступила. Скажи… что я тогда такое натворила? — Я прекрасно помню этот случай. Тогда ты попыталась управлять колесницей Тора и… — Прочь! — резко крикнула Труд. — Доченька… — голос стушевался. — Я сказала, иди прочь! — крикнула она громче, по её телу прошлись молнии, — мама дала слово никогда не вспоминать об этом инциденте и даже сейчас она бы не стала о нем говорить! Уходи, мерзкий притворщик! Она пустила поток молний в сторону голоса. Он стих, а сама асинья рухнула на колени, принявшись громко рыдать. Ей ранили так больно, как не мог ранить ни один острый клинок. Дав волю слезам, и вдоволь наплакавшись, Труд, шмыгая носом и вытирая лицо рукавом, все же взяла себя в руки. Поднявшись, девочка, вспоминая уроки покойного Квасира, прикрыла глаза. Сконцентрировавшись, она начала пальцем в воздухе чертить руну направления, держа в голове образ Атли. Сначала магический знак словно сошел с ума, показывая все направления, а затем все же начал указывать на конкретный путь, куда же Труд сразу помчалась — в конце концов других вариантов все равно не было. Руна вывела Труд на поляну, посреди которой возвышалось большое дерево. Именно на него указывал символ. — Атли, ты там что ли? — спросила Труд, без какой либо радости или веселья, а после, не получив ответ, пнула дерево. — Да-да, я тут, — раздался голос из ствола, — выпусти меня отсюда, у меня все руки и ноги затекли. Труд молча со всей силы стукнула по дереву, разрушая кору и освобождая одноглазого аса. — Знаешь, что я скажу, — произнес Атли, высвобождаясь из плена, — когда я был в паучьем коконе, то там было намного комфортнее, чем в этом дереве. — Угу, — буркнула Труд. — Эй, ты чего такая мрачная? — тут же спросил одноглазый. — Меня хотели обмануть моей мамой, — сказала Труд, — и она была… словно настоящей. Я так не могу, Атли. Я домой хочу! Она прижалась к ему, обхватив и уткнувшись ему в ноги к его растерянности. Атли замер, словно его впервые обняли. — Эй, Труд? — спросил он, положив руку ей на голову. Та в ответ шмыгнула носом. — Точка соприкосновения совсем рядом, — вдруг сказал Атли, — ты скоро вернешься домой. — Правда? — печаль тут же смело рукой, Труд подняла голову, на её лице возникла улыбка. — Да, — кивнул Атли, — так что скоро ты встретишься с мамой. Только есть одно дело… Грендель, тащи свой хвост сюда! — Г… Грендель? — побледнела Труд, попятившись назад, — то чудовище, с которым сражался Беовульф? — Ну, не красавец, что сказать… — начал было Атли, но Труд уже словно ветром сдуло, — эй, ты куда?! Вернись! Но Труд уже не слышала. Помчавшись со всех ног, она стремилась вырваться из леса, который теперь был для неё враждебной средой. Лишь спустя два часа она остановилась перевести дух, укрывшись в овраге. — Что случилось, дитя? — вдруг раздался голос, от которого Труд вздрогнула, выхватила посох и резко обернулась, — почему ты убегала? Перед ней стоял небольшой человечек, чуть выше Труд. Он был волосатый, из спины рос хвост, на голове небольшие рожки, чуть выступающие клыки, большой нос — выглядел он всяко симпатично, хоть и несколько причудливо. — Ты еще кто такой? — спросила она, не убирая посох. — Грендель я, — ответил он, несколько причмокивая губами. — Кто… — Труд от удивления аж присела, — Грендель? Первым делом она посмотрела на его руки — все были на месте. — Но ты ведь… — С Беовульфом у меня были некоторые… разногласия, — кивнул Грендель, — правда руку он оторвал… не совсем мне. Тело Гренделя вдруг начало меняться. Он резко вырос, шерсть стала более косматой, клыки длиннее, тело мускулистее, во взгляде появился безумный блеск. Труд тут же узнала озерного тролля. — Так это был… — Да, — кивнул Грендель, — это секрет всех троллей. Мы… умеем менять свое обличие. И в основном мы показываемся перед другими туповатыми, неуклюжими и кровожадными громилами. — А зачем? — спросила Труд. — Так проще, — ответил Грендель, — кому есть дело до тех, кого интересуют лишь битвы и мясо, и чья магия очень примитивна. Мы хоть и первые жители Иггдрасиля, и у нас своя магия. Только вот это наша тайна. — Тебе придется меня убить? — ужаснулась Труд. — Зачем? Просто ты дашь клятву и все будет в порядке, — Грендель протянул ей лапу, — пожми её. Труд, пожав плечами, спокойно коснулась волосатой ладони тролля… и тут же перед её глазами возникла темнота. Она вздрогнула, выхватила посох одной рукой, готовая к нападению и продолжая держать ладонь, пожимая несуществующую руку. — Дитя… — раздался шепот. Жуткий и неестественный, он словно доносился повсюду. Неожиданно во тьме появились очертания фигуры, что напоминала сидящего человека, у которого светились зеленым светом глаза и пасть, — ты боишься меня? — Нет! — заявила Труд, хоть её сердце сильнее застучало. Однако показывать слабость или страх перед врагом не хотелось. — Забавно… — шепот усмехнулся, фигура расплылась в жуткой улыбке, — я ведь вижу тебя насквозь. Твои страхи, сомнения, тревоги. И твою слабость. У силуэта словно вытянулась шея, его «голова» приблизилась к лицу Труд. — Я вижу, как ты винила себя в смерти Квасира. Перед глазами девочки пронеслось воспоминание о том, как её учителя кромсали ножами, изрезав все его тело. — Ты чувствуешь себя слабой. Труд обнаружила себя в дупле, где она пряталась от Фьялара и Галара. — Ты заблудилась. Тебя обманывали. Перед ней возник Румпельштильцхен, что тянул к её лицо руки. — И все это путешествие — следствие твоей ошибки. Золотой рог Гьяллахорн возник перед ней. Когда она из любопытства решила в него подуть. По глазам покатились слезы. — Хватит! — крикнула она. Ответом ей служил зловещий смех. — Слабая! — Жалкая! — Бесполезная! — Глупая! — Раздался хор голосов. Труд закрыла глаза, сильнее сжав ладонь. — Нет! — сквозь зубы сказала она. — Что?! — тень улыбнулась шире. — Я сказала, нет! — рявкнула она, — как говорил мой отец — настоящий воин не слушает насмешки, как говорит мой папа! Да, я не смогла защитить Квасира, но мой учитель научил меня одному трюку. Посох уменьшился до небольшой палки, чье окончание начало светиться. Им Труд начала чертить в воздухе руну. — Достаточно, — тьма рассеялась. Труд ощутила на своем плече руку Атли, сама она крепко сжимала лапу Гренделя, что от боли упал на колени, — отпусти его, пока ты ему кости не переломала. — А что это было? — спросила Труд, все же разжав ладонь. — Ох… — простонал Грендель, — я хотел тебя испытать… только и всего. — А? — не поняла Труд. В ответ тролль указал на посох. — Это ветвь Иггдрасиля, — сказал тролль, — мало кому Иггдрасиль открывает свои тайны. Это непростое дерево… — Ну конечно, — фыркнула Труд, — это ж мировой ясень… — Не перебивай, — попросил Грендель, — я скажу, что твой отец, дочь Тора, так и не смог раскрыть потенциал этого посоха. Он видел в нем лишь прочное оружие, но на деле это связь с самим Иггдрасилем. И если он доверился тебе… я должен был проверить его выбор. Ты прошла все три испытания, и достойна стать его хранительницей. — Что? — удивилась Труд, смотря на свое оружие, — но я… — Уже поздно что либо менять, — ответил Грендель, — Иггдрасиль сделал свой выбор, и вы прошли испытания. С этими словами тролль исчез, словно растворился в воздухе, оставив Труд переваривать услышанное. — Что ж, пора нам поймать пару кабанчиков, что думаешь? — спокойно сказал Атли, словно ничего такого не произошло, — а то, чувствую, ты так проголодаешься, что и меня с потрохами съешь. — Я не ем асов, — тихо ответила Труд. --- А я тебе пока не верю.***
Давно никто не ступал на порог Фенсалира, как и Фригг давно не сидела под руку с Одином. Уединившись в своем дворце, подальше от других асов, она пыталась помочь несчастному Бальдру. Правитель Асгарда не хотел тревожить супругу, чья скорбь и так была велика, но скрыть от нее тот факт, что Локи снова на свободе, было невозможно. Отношения между женой и побратимом Одина складывались непросто. Фригг презирала розыгрыши и раздражающее поведение Локи, в то время как он находил ее чрезмерно скучной. Их ссоры достигали пика, когда Фригг ждала Бальдра. Тогда Одину приходилось отправлять Локи и Тора на задания, лишь бы первый не доводил жену до исступления. Что же до Бальдра, то полуётун любил выставлять его дураком и часто поддерживал Хёда, соперника Бальдра, чтобы тот не слишком возгордился. С этими мыслями Один постучался в дверь дворца, ему открыла женщина со светлыми волосами и шкатулкой за спиной. Одета она была в простое синее платье, сама она хитро улыбалась. — Здравствуй, Гна, — сказал Один, — Фригг может меня принять? — Госпожа у постели Бальдра. Вместе с Эйр, — ответила Гна, — и она долго будет не в духе. Предупреждаю, если тебе нужна её… — Ты знаешь, что Локи на свободе? — прервал её Один. — Вот как? — растягивая буквы, произнесла Гна, — конечно, я об этом знаю. Моя задача — приносить сплетни моей госпоже. Но сейчас я не могу ей это сказать. Мне приходится выбирать, какие сплетни рассказывать госпоже, чтобы не вызвать у неё гнев. Госпоже и так нелегко. — Потому я и скажу вместо тебя. Скажи, что я по очень важному делу. Служанка кивнула и, проводив Одина до гостевой комнаты, где были лишь стол и стул, удалилась. Сам же правитель Асгарда, усевшись, принялся терпеливо ждать. — Иди прочь! — вдруг раздался крик Фригг, — вон, чтобы глаза мои тебя не видели! Ты не целительница, ты хуже, чем бабка-шептунья! Вон! Мимо комнаты прошла Эйр, что скрыла лицо в ладонях, трясясь от плача. Сама Эйр была одета в простое, но украшенное платье, её русые волосы были заплетены в две косы. Сама целительница выглядела очень истощенной, а на руках виднелись синяки. — Фригг очень недовольна? — спросил её Один. — Оставьте меня! — не заметив его, крикнула Эйр, — я сделала все, что могла! Все, что могла! — Бедная девочка, — сказал сам себе Один. Какой бы талантливой целительницей не была бы Эйр, но исцелить Бальдра ей было не под силу. Фригг, не желая смириться с реальностью, требовала от Эйр невозможного, чем только ухудшала положение. И слушать мужа она не желала. — Что тебе нужно, Один? — Фригг подошла в окружению служанок. Это была дородная, крепкая женщина, из тех, кто медведя голыми руками задушит и в бущующую реку за ребенком войдет. Одетая в пурпурное платье (Один сам его приобрел у послов с южных земель), с золотыми браслетами, серебряными серьгами и прочими украшениями, сейчас она заметно похудела и осунулась. Под глазами были темные круги, сама Фригг была мрачнее тучи. Один вздохнул — он явно выбрал не лучшее время, но отступать было поздно. — Локи сбежал, — коротко ответил он. В ответ Фригг нахмурилась. — Как давно сбежал? — спросила она, сжав кулаки. — Не могу сказать, — солгал Один, — об этом я узнал от Хель, на совете миров. Еще умер Квасир. И пропала Труд. — Ты пришел только за тем, чтобы все это сообщить мне? — в её голосе не было гнева. Лишь усталость от нахлынувших бед. — И да, и нет. Ты поможешь мне найти Труд? — мягко сказал Один. Фригг долго молчала. — Гна, Глинн, Фулла, — скомандовала она, — подготовьте мои доспехи и колесницу. И позовите эту… Эйр. Пусть не отлучается от Бальдра, пока не вернусь. Глинн, девушка в темном плаще, чей капюшон всегда закрывал её лицо, и пышка Фулла пошли в конюшню и в гардероб госпожи. Гна тоже собиралась было за товарками, но вдруг Фригг её остановила. — Ты знала про Локи? — спросила она. — Фригг, ты бы хотела это услышать раньше? — спросил жену Один. Та мрачно на него взглянула, но отпустила девушку. — Кто-нибудь еще ищет Труд? — спросила Фригг. — Да, — кивнул Один, — на поиски отправилась Сиф, Тюр и Моди с Магни. А еще Хеймдалль, Форсети и Вали вместе с отрядом эйнхериев. Они действуют по отдельности. — А Тор? — Тоже пропал. В Ётунхейме, но Хюмир сам ищет его, поскольку ничего не замышлял. — Ётуны любят хитрить. Вспомни того же Трюма, — Фригг присела рядом. — Но не Хюмир. Он слишком боится Асгард, и особенно Тора, — ответил Один, — и для него лучше, когда Тор вдали от Ётунхейма. — Хюмир всегда был трусом, — фыркнула Фригг, а после вышла из дворца к своим конюшням, где уже была готова карета, а её служанки надели доспехи и сели на коней. Мать богов была готова помочь внучке.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!