~~~18 ~~~

7 декабря 2025 год

10:48

Серое декабрьское небо снова нависает над городом тяжёлым низким полотном. Дождь давно закончился, но мокрый асфальт всё ещё блестит, отражая редкие лучи холодного солнца. Полицейский участок живёт своей привычной жизнью. Кто-то торопливо проходит по коридорам с папками в руках, где-то звонят телефоны, хлопают двери кабинетов, глухо работает принтер. Кабинет следователя Намджуна ничем не напоминает образцовое рабочее место. Документы лежат стопками буквально везде. Одни покоятся на стульях, другие занимают половину подоконника, третьи опасно накреняются на краю стола. Между ними каким-то чудом помещаются кружки из-под давно выпитого кофе, несколько ручек без колпачков, пачка стикеров и старый настольный календарь, давно остановившийся на прошлом месяце. Сам Намджун, пытаясь найти нужную папку, случайно задел локтем высокий столбик бумаг. Листы медленно съезжают вниз. — Да чтоб… Он неловко пытается их поймать, но вместо этого сталкивает на пол ещё и степлер. Тот звонко ударяется о кафель. Намджун тяжело вздыхает, приседает, поднимает его и негромко бормочет себе под нос что-то явно не предназначенное для чужих ушей. Чимин, сидящий напротив, невольно улыбается. В последнее время его уже ничем не удивить. Намджун производит впечатление человека, у которого мысли движутся значительно быстрее рук. Именно поэтому вещи вокруг него постоянно оказываются не там, где должны находиться. Наконец найдя нужную папку, следователь кладёт её перед собой, но тут же обнаруживает, что ручка исчезла. Несколько секунд он молча осматривает стол. Потом поднимает лист бумаги. Ручка оказывается под ним. — Вот она… Он пишет несколько строк и только после этого смотрит на Чимина. Полмесяца прошло с момента обнаружения тела. Квартира до сих пор остаётся опечатанной. Эксперты закончили основную работу ещё пару недель назад, однако результатов оказалось до обидного мало. Следов взлома не нашли. Отпечатков, кроме принадлежащих самому Чимину и погибшему соседу, полно, а вот отпечатков предполагаемого преступника нет. Орудие убийства отсутствует. Соседи ничего подозрительного не видели. Камеры возле дома неисправны уже больше месяца. Будто кто-то заранее позаботился о том, чтобы после себя не оставить ничего. Намджун перелистывает несколько страниц. Фотографии. Заключения экспертов. Схемы квартиры. Результаты допросов. Одни и те же бумаги, которые он изучил уже, наверное, сотый раз. И каждый раз — в надежде увидеть деталь, которую раньше упускал. Но её нет. Намджун устало трёт переносицу. — Пока всё без изменений. Чимин лишь кивает. Этого ответа он и ожидал. Он машинально поправляет сползшие к запястьям рукава тёплого свитера, словно пытается занять чем-то руки. Чимин понимает, что расследование, скорее всего, никогда не приведёт к настоящему виновнику. Не потому, что полиция плохо работает. Просто искать человека там, где его никогда не было, невозможно. Мысль об этом на мгновение задерживается в сознании, но тут же исчезает. Поделиться ею Чимин даже не думает. Стоит произнести подобное вслух — и вместо ответов появятся лишь новые вопросы. В лучшем случае его сочтут человеком, переживающим сильный стресс. В худшем — начнут смотреть уже на него самого как на убийцу. Намджун закрывает папку, осторожно выравнивает лежащие на столе листы и некоторое время молчит, будто подбирает слова. — Есть ещё кое-что, — наконец произносит он спокойнее. — Можешь перестать переживать насчёт себя. Никто тебя не подозревает. Чимин поднял взгляд. Следователь продолжает уже увереннее: — Мы полностью восстановили твои перемещения в тот вечер. Подтвердилось, что домой ты действительно не возвращался. Есть записи с камер в других районах, показания свидетелей, данные с телефона. Всё совпадает по времени. Физически ты не мог оказаться в квартире в момент убийства. Чимин незаметно выдыхает. Только сейчас он осознаёт, насколько сильно всё это время внутри него жило напряжение. Он не боялся обвинения настолько, чтобы потерять сон, но где-то глубоко всё равно оставалась мысль, что одна ошибка, одно неверно истолкованное обстоятельство могут полностью изменить его жизнь. Теперь эта тяжесть становится немного легче. Он медленно кивает. Несколько секунд в кабинете слышится только глухой шум принтера за стеной да приглушённые голоса в коридоре. Чимин опускает взгляд на собственные ладони, ненадолго переплетает пальцы и, словно окончательно приняв решение, негромко произносит: — Мне… нужно на время уехать из страны. Намджун замер. Его пальцы, уже потянувшиеся к очередной папке, останавливаются в воздухе. Он внимательно смотрит на Чимина, стараясь понять, что скрывается за этими словами. В голосе Чимина нет ни паники, ни поспешности. Напротив, он звучит слишком спокойно, будто решение давно принято и неоднократно обдумано. Следователь медленно откидывается на спинку кресла, не сводя с него внимательного взгляда. В кабинете снова становится тихо. Даже привычный рабочий шум за дверью будто отходит куда-то далеко, оставляя между ними тяжёлую паузу, наполненную невысказанными вопросами. — Причину скажешь? Вопрос Намджуна звучит спокойно, без давления. Скорее как попытка понять, чем как желание что-то выяснить. Чимин молчит несколько секунд. На самом деле у него нет ответа, который можно было бы произнести вслух. Он и сам знает далеко не всё. Его просто поставили перед фактом. Сказали, что уехать необходимо и что времени на раздумья почти не осталось. Остальное осталось за пределами разговора. Даже если бы он захотел рассказать правду, она прозвучала бы настолько неправдоподобно, что не вызвала бы ничего, кроме недоверия. Что он должен сказать? Что собирается уехать в другую страну с альфой, которого знает совсем недолго? Что этому человеку несколько сотен лет? Что в прошлой жизни между ними было нечто большее, чем обычное знакомство? Что за ним охотится нечисть, существование которой невозможно объяснить? Нет. Этого не будет. После небольшой паузы Чимин всё же отвечает: — У моего близкого знакомого есть дом в Германии. После всего, что произошло… захотелось ненадолго сменить обстановку. Думаю, мне это сейчас действительно нужно. — Он говорит ровно, стараясь, чтобы слова звучали естественно. — Просто немного развеяться. Чимин ненадолго замолкает, затем добавляет: — Это ненадолго. Я никуда не пропаду. Телефон будет включён, и если понадоблюсь, сразу вернусь. Намджун внимательно слушает, не перебивая. Несколько секунд он ничего не говорит, словно обдумывает услышанное. По выражению его лица трудно понять, поверил он объяснению полностью или заметил, что Чимин о чём-то умолчал. — Понятно, — после недолгой паузы произносит Намджун. Он ещё несколько секунд смотрит на Чимина, затем едва заметно кивает. — Думаю, смена обстановки сейчас действительно может пойти тебе на пользу. — Следователь закрывает папку и спокойно продолжает: — Ты и так многое пережил за последнее время. Если есть возможность ненадолго отвлечься, воспользуйся ею. Только не исчезай. Оставайся на связи. Если в расследовании появится хоть что-то новое или возникнет необходимость с тобой поговорить, я сразу свяжусь. — Конечно, — без колебаний отвечает Чимин. — Я всегда буду доступен. Намджун удовлетворённо кивает. — Тогда не вижу причин тебя задерживать. Ким на мгновение замолкает, после чего на его лице появляется едва заметная усталая улыбка. — Хорошего отдыха, Чимин. Надеюсь, эта поездка поможет хотя бы немного прийти в себя. — Спасибо. Следователь протягивает ему папку с документами, которую до этого держал возле себя. — Если понадобится какая-нибудь справка по делу или подтверждение того, что ты проходишь как свидетель, сообщи заранее. Подготовим всё без лишней волокиты. — Хорошо. Спасибо. Чимин поднимается со стула. Несколько секунд они молча смотрят друг на друга, после чего Намджун коротко кивает на прощание. — Береги себя. — Постараюсь. Чимин направляется к двери, берётся за ручку и выходит в коридор. За его спиной кабинет снова наполняется привычными звуками работающего участка. Намджун открывает лежащую перед ним папку и возвращается к материалам дела, надеясь, что рано или поздно среди множества документов всё-таки найдётся зацепка, способная сдвинуть расследование с мёртвой точки.

17:37

Международный аэропорт Инчхон

Гул голосов не стихает ни на секунду. Где-то за панорамными окнами медленно движутся самолёты, по взлётной полосе тянутся огни спецтехники, над терминалом один за другим раздаются приглушённые объявления о начале посадки и регистрации на рейсы. Пассажиры непрерывным потоком проходят мимо. Кто-то торопится, катя за собой чемоданы, кто-то прощается с близкими, крепко обнимая их перед вылетом. Воздух наполняет лёгкий аромат свежего кофе, доносящийся из ближайшей кофейни. Чимин почти не замечает происходящего вокруг. Он стоит немного в стороне, крепче запахнув на себе тёплое пальто. Рыжие волосы аккуратно заплетены в две косички, выбившиеся пряди едва касаются щёк. Неосознанно он снова касается губ и привычным движением сдирает тонкую сухую кожицу. Почувствовав лёгкое жжение, тут же останавливается, но спустя несколько секунд пальцы вновь тянутся туда же. Плохая привычка. Она всегда возвращается, когда внутри поселяется тревога. И сейчас причин для неё более чем достаточно. Меньше суток назад он даже представить не мог, что окажется здесь. Ещё вчера он проснулся в загородном доме Юнги, пытаясь разобраться в происходящем и думая лишь о том, как пережить следующий день. А теперь стоит в международном аэропорту с билетом в Германию. Настолько быстро его жизнь ещё никогда не менялась. Чимин медленно выдыхает. В груди снова неприятно сжимается. Он улетает в чужую страну, где никогда раньше не был. Почти без денег. Без какого-либо плана. Не зная, сколько времени проведёт вдали от дома и что вообще ждёт его после приземления. Разум продолжает искать причины отказаться. Вернуться. Сказать, что всё это слишком рискованно.Что он совершает ошибку, соглашаясь на это. Но сделать шаг назад уже невозможно. Чимин медленно поднимает взгляд. В нескольких метрах от него Юнги спокойно разговаривает с сотрудниками аэропорта. Низкий уверенный голос почти не слышен среди общего шума терминала, но даже издалека видно, насколько собранно тот держится. На Юнги идеально сидящий классический тёмный костюм. Поверх него — расстёгнутое чёрное пальто, вокруг шеи свободно лежит тёмный шарф. Мин внимательно слушает сотрудника, коротко отвечает на вопросы, после чего кивает, словно заранее знает, что никаких сложностей не возникнет. Чимин сам не замечает, как задерживает на нём взгляд. Тревога постепенно отступает. Совсем немного. Но этого оказывается достаточно, чтобы дыхание стало ровнее. Рядом с Юнги всё происходящее перестаёт казаться таким пугающим. На душе становится неожиданно спокойно. В памяти сами собой всплывают недавние прикосновения. Губы, язык, тихий голос совсем рядом. Объятие, в котором впервые за долгое время не хотелось ни о чём думать. Щёки постепенно начинает согревать лёгкий румянец. Чимин едва заметно опускает голову, словно надеясь, что никто этого не заметит. Он вновь касается губ, но на этот раз вовремя отдёргивает руку. Юнги словно чувствует на себе взгляд омеги, поворачивается. Их взгляды встречаются всего на мгновение. Этого оказывается достаточно, чтобы сердце Чимина начало стучать быстрее, но не из-за страха, а из-за странного чувства, что согревает изнутри Чимин поспешно опускает взгляд и почти сразу замечает рядом с собой чужие ботинки. — У тебя слишком громкие мысли. Голос звучит совсем близко. Чимин вздрагивает и резко поднимает голову. Перед ним стоит Тэхён. На губах Кима играет лукавая улыбка, в глазах пляшут весёлые искры, словно происходящее забавляет его уже не первую минуту. Тэхён слегка наклоняет голову набок и, не переставая улыбаться, негромко продолжает: — Если так и будешь смотреть на Юнги, он среди тысячи чужих мыслей именно твои первым делом услышит. На несколько долгих секунд Чимин просто замирает. Слова доходят до сознания не сразу. А когда доходят… Его глаза становятся почти круглыми. — Он… что, умеет читать мысли?.. Голос срывается чуть громче, чем он рассчитывает. В груди всё холодеет. В памяти одно за другим вспыхивают воспоминания последних дней. Каждая мысль, которую он отчаянно надеялся оставить только при себе. Пак вспоминает, как он замечал сильные руки Юнги. Как украдкой любовался его спокойным лицом. Как снова и снова возвращался мыслями к недавней близости. К щекам мгновенно приливает жар. Хочется провалиться сквозь пол прямо здесь, посреди шумного терминала. Если всё это действительно было услышано… Нет. Нет. Нет. Чимин ощущает, как сердце начинает колотиться где-то в самом горле. Он медленно переводит ошеломлённый взгляд в сторону Юнги. Тот по-прежнему спокойно разговаривает с сотрудником аэропорта, время от времени коротко отвечая на вопросы. На его лице не появляется ни тени смущения, ни намёка на то, что несколько секунд назад он якобы стал свидетелем чужих самых сокровенных мыслей. Это совсем не успокаивает. Наоборот. Вдруг он настолько хорошо владеет собой? Чимин уже почти готов окончательно утонуть в собственном ужасе, когда рядом неожиданно раздаётся громкий смех. Искренний, совершенно не сдержанный. Тэхён смеётся так заразительно, что несколько человек неподалёку невольно оборачиваются в их сторону. Киму требуется несколько секунд, чтобы немного успокоиться. Он украдкой вытирает выступившие от смеха слёзы и, всё ещё улыбаясь, качает головой. — Нет… Юнги мысли читать не умеет. Чимин несколько раз моргает. Напряжение отпускает настолько резко, что на мгновение становится трудно понять, радоваться ему или сердиться. Тэхён делает шаг ближе. Весёлое выражение лица становится чуть мягче. — А вот я умею. — Он произносит это спокойно, словно говорит о чём-то совершенно обыденном. — Потому что я инкуб. Чимин молча смотрит на него. — Я не читаю мысли так, как ты сейчас себе представил. — Тэхён едва заметно пожимает плечами. — Но чувства, желания, смущение… Всё это ощущается почти сразу. Особенно когда человек переживает что-то настолько яркое. Или же хочет секса. — Улыбка вновь появляется на его губах. — А ты сейчас буквально светишься. Чимин чувствует, как лицо начинает гореть ещё сильнее. Кажется, даже уши становятся горячими. Он судорожно пытается вспомнить хоть одну мысль за последние несколько минут, которая не заставила бы его теперь испытывать стыд. Таких почти не находится. От этого становится ещё хуже. Тэхён, словно ощущая новую волну смущения, тихо усмехается. — Не переживай. Я давно привык к тому, что люди рядом со мной редко могут что-то скрыть. И, если честно, твои чувства сейчас гораздо красноречивее любых слов. Чимин опускает голову, как провинившийся ребёнок. Шум аэропорта вновь возвращается в сознание: объявления диспетчера, гул голосов, стук колёс чемоданов по гладкому полу. Тэхён наблюдает за смущённым Чимином ещё несколько секунд, после чего уголки его губ вновь медленно приподнимаются. В глазах снова появляется хорошо знакомый озорной блеск. Он делает полшага вперёд, наклоняется почти к самому уху Чимина и заговорщически шепчет: — Попробуйте в самолёте… Ощущения такие… Договорить он не успевает. — И о чём это вы там секретничаете? Низкий голос Чонгука звучит совсем рядом. Он появляется неожиданно, одной рукой поправляя ремень дорожной сумки, другой он убирает внутрь небольшую бутылку воды, купленную всего несколько минут назад. Судя по выражению лица, настроение его оставляет желать лучшего. Чон и без того не испытывает ни малейшего восторга от предстоящего перелёта. Долгие перелеты раздражают сами по себе, а мысль о том, что всё путешествие придётся провести рядом с Юнги, лишь сильнее портит настроение. Чонгук тихо ворчит что-то себе под нос, застёгивает сумку и переводит подозрительный взгляд с Тэхёна на Чимина. — Так о чём? Чимин вздрагивает. — Н… ни о чём. Ответ вырывается слишком быстро. Чимин даже слегка запинается, старательно избегая смотреть кому-либо в глаза. Тэхён лишь невинно улыбается, словно действительно не понимает, почему тот так смущается. В этот момент к ним подходит Юнги. Он спокойно окидывает всех взглядом, убеждаясь, что никто не отстал, после чего негромко произносит: — Пора. Можем идти на посадку. Чимин вскидывает голову так резко, будто только и ждал возможности сменить тему. — Отлично! Слово звучит заметно громче, чем следовало. Не дожидаясь остальных, Пак почти сразу делает несколько быстрых шагов вперёд, отчаянно стараясь скрыться от собственных чувств и возбуждения, которое начало давать естественную физическую реакцию. Также в голове появляются мысли о том, как он с Юнги в самолёте делают то, о чем не успел договорить Тэхён Правда, уже через пару секунд становится очевидно, что идёт он совсем не туда. Позади раздаётся звонкий смех. — Чимин! Не туда! Тэхён даже не пытается скрыть веселья. Чимин резко останавливается. Жар вновь приливает к лицу. Не оборачиваясь, он поспешно меняет направление, надеясь хотя бы теперь попасть куда нужно. Но спустя несколько шагов выясняется, что он снова ошибся. Тэхён смеётся уже совершенно открыто. Чонгук устало прикрывает глаза и что-то негромко бормочет себе под нос, явно не стесняясь выражать своё недовольство происходящим. Чимин готов провалиться сквозь землю. Кажется, ещё немного — и он действительно тихо застонет от досады. Не говоря ни слова, Юнги сокращает расстояние между ними, мягко, но уверенно перехватывает его под локоть. Тяжёлый вздох вырывается почти незаметно. Впрочем, в нём не чувствуется раздражения — скорее спокойное принятие неизбежного. — Нам сюда. Мин слегка меняет направление, ненавязчиво ведя Чимина за собой. Тот покорно следует рядом, уже не рискуя самостоятельно выбирать дорогу. Голова опускается всё ниже. Становится стыдно настолько, что хочется раствориться среди бесконечного потока пассажиров. За спиной ещё долго слышится заразительный смех Тэхёна. Ему вторит недовольное бормотание Чонгука, который, поправляя сумку на плече, всё ещё не может смириться ни с перелётом, ни с компанией, в которой этот перелёт предстоит провести. А Юнги, словно давно привыкший к подобному хаосу, молча ведёт всех к выходу на посадку, даже не сбавляя размеренного шага.

18:15

Салон постепенно заполняется приглушёнными голосами. Пассажиры раскладывают ручную кладь, пристёгивают ремни, устраиваются поудобнее. Над головами одна за другой закрываются багажные полки. Где-то впереди стюардесса с привычной улыбкой помогает пожилой женщине убрать небольшую сумку, чуть дальше тихо капризничает ребёнок, которого родители безуспешно пытаются отвлечь игрушкой. Чимин почти ничего не замечает. Он сидит у иллюминатора, не отрывая взгляда от вечернего аэродрома. Рядом располагается Юнги. Тэхён, занявший крайнее кресло, у прохода, лениво откидывается на спинку и с нескрываемым интересом наблюдает за происходящим вокруг. А вот Чонгуку везёт куда меньше. Юнги ещё при покупке билетов без особого угрызения совести выбирает для него место в самом конце самолёта — возле туалета, где расстояние между креслами оказывается настолько маленьким, что даже вытянуть ноги почти невозможно. Когда Чон, ворча себе под нос, скрывается в проходе, разыскивая своё место, уголки губ Юнги едва заметно приподнимаются. На его лице появляется удивительно довольная, почти блаженная улыбка. Он явно считает свою маленькую месть вполне заслуженной, ибо нечего мешать ему и Чимину проводить друг с другом время. Тэхён замечает это первым и тихо усмехается, предпочитая никак не комментировать. Чимину сейчас совсем не до чужих шуток. Его колено безостановочно подрагивает. Пальцы так сильно сжимают подлокотник, что костяшки постепенно белеют. Каждый новый звук двигателя заставляет сердце сжиматься сильнее. Юнги переводит на него спокойный взгляд, несколько секунд просто наблюдает, после чего слегка наклоняется. Его голос звучит совсем тихо, предназначенный только для одного человека. — Не бойся. Я не дам этому самолёту упасть. Ни за что. Чимин поворачивает голову. В глазах альфы нет ни тени сомнения. Никаких попыток успокоить красивыми словами, лишь спокойная уверенность. Она действует лучше любых обещаний. Чимин молча кивает. Самолёт начинает движение, плавно выруливает на взлётную полосу. Двигатели постепенно набирают мощность. Гул становится глубже. С каждой секундой скорость возрастает всё сильнее. Чимин невольно задерживает дыхание. Пальцы ещё крепче впиваются в подлокотник. И вот тяжесть исчезает. Самолёт мягко отрывается от земли. За иллюминатором быстро уменьшаются огни Инчхона, складываясь в бесконечную мерцающую сеть. Проходит несколько долгих мгновений. Дыхание постепенно выравнивается. Напряжение медленно отпускает плечи. Чимин осторожно выдыхает. Наверное… Всё действительно будет хорошо. В этот момент свет над головой едва заметно вздрагивает. Раз. Ещё раз. Лампы начинают мигать. Чимин хмурится. Никто вокруг будто не обращает на это внимания. Следующая вспышка окрашивает салон в тусклый багровый оттенок. Ещё одна. Красный цвет становится насыщеннее. Воздух тяжелеет. В нос ударяет сладковатый, густой запах разложения. Чимин резко замирает, медленно поворачивает голову. Все пассажиры неподвижно смотрят только на него. Их лица меняются прямо на глазах. Кожа сереет. Покрывается тёмными пятнами. Щёки проваливаются. Губы трескаются. Под ними обнажается потемневшая плоть. От каждого движения по телам будто расходится едва заметная волна гниения. Запах становится почти невыносимым. Люди одновременно начинают подниматься со своих мест, некоторые падают и с противным звуком ползут к Чимину. Медленно, ломаными движениями, протягивая к нему руки. Десятки рук. Сухих. Побледневших. Покрытых следами распада. Из раскрытых ртов одновременно вырываются голоса. Мужские. Женские. Детские. Старческие. Они сливаются в один жуткий хор, заполняющий собой весь салон. — Сердце… — Отдай его нам… Чимин чувствует, как всё внутри сковывает ледяной ужас. Он не может пошевелиться. Не может даже вдохнуть. Существа продолжают тянуться к нему. Их пальцы почти касаются его лица. — Отдай… Последнее слово звучит уже совсем рядом. — Отдай его нам.