~~~ 19 ~~~

8 декабря

2025 год.

Германия 17:22

Чимин медленно открывает глаза. Первые несколько секунд он не понимает, где находится. Перед глазами всё расплывается, веки кажутся непривычно тяжёлыми, в голове стоит глухой шум, мешающий сразу собрать мысли. Он несколько раз моргает, пытаясь окончательно проснуться, и осторожно двигает головой. Потолок незнакомый. Комната тоже. Чимин хмурится и медленно приподнимается на локтях. Тело отзывается неприятной тяжестью, мышцы затекли после долгого пребывания в одном положении, голова неприятно ноет. Он проводит ладонью по лицу, растирая глаза, и несколько секунд просто сидит на кровати, пытаясь вспомнить последние часы. Самолёт. Взлёт. Красный свет. Запах разложения. Люди с серыми лицами, тянущие к нему руки. Голоса. Чимин резко замирает. Воспоминание оказывается настолько отчётливым, что по спине проходит холодок. Он машинально оглядывается, словно ожидает увидеть вокруг себя тот самый салон самолёта, но перед ним лишь небольшая гостиничная комната. Светлые стены. Узкая кровать. Прикроватная тумба. Небольшой стол у окна. Шкаф, занимающий почти половину свободной стены. Плотные шторы закрывают большую часть окна, однако между ними остаётся узкая полоска серого дневного света. На тумбочке стоит стакан воды. Рядом лежит его телефон. Чимин смотрит на него несколько секунд, но пока не тянется к аппарату. Только теперь он замечает человека, сидящего неподалёку. Тэхён расположился на стуле возле окна. В руках у него раскрытая книга, которую он лениво перелистывает одной рукой. Судя по отсутствующему выражению лица, содержание давно перестало его интересовать. Он выглядит откровенно скучающим и, кажется, ждёт, когда Чимин наконец полностью придёт в себя. Когда Чимин начинает двигаться активнее, Тэхён поднимает взгляд от страниц. — Проснулся. Чимин не отвечает сразу. Он снова осматривает комнату, после чего переводит взгляд на свободное место возле двери. Юнги нет. Чонгука тоже. Отсутствие обоих почему-то заставляет его насторожиться. Пак смотрит на Тэхёна, и тот понимает вопрос без слов. Ким тяжело вздыхает, закрывает книгу и кладёт её себе на колени. — Юнги и Чонгук ушли за едой. Заодно они продолжают искать свободные номера в других отелях, если не перегрызут глотки друг другу, пока идут. Хотя за Юнги я не волнуюсь, сам знаешь почему. А вот за друга твоего… эх. Тэхён драматично вытирает невидимую слезу. Пак это игнорирует и прикрывает глаза, пытаясь переварить услышанное. Ситуация оказывается не такой простой, как кажется: до Нового года остаётся совсем немного времени, поэтому гостиницы постепенно заполняются. Свободные номера разбирают практически сразу, а найти сразу несколько подходящих комнат для четверых человек оказывается почти невозможно. Даже с ватной головой Чимин это понимает. — Нам удалось занять последние две комнаты именно здесь. Последние свободные номера. Правда, для четверых двух комнат маловато, учитывая, что кровать односпальная. Но одни сутки потерпеть можно. А потом мы поедем в дом Юнги. Тэхён рассказывает об этом совершенно спокойно, будто проблема не заслуживает особого внимания. Чимин несколько секунд молчит. Потом медленно переводит взгляд на Тэхёна. Дом Юнги. Почему-то именно эта часть объяснения цепляет его сильнее всего. Он опускает взгляд, проводит ладонями по лицу и снова трёт глаза, словно после сна у него всё ещё плохо работает голова. Дом. Не квартира. Не временное жильё. Не гостиница. Дом. Чимин пытается представить, сколько вообще недвижимости принадлежит Юнги. И тут же понимает, что даже примерно не знает ответа. За последние дни он успевает узнать о Юнги достаточно много, чтобы окончательно перестать считать его человеком. Теперь к списку странностей добавляется ещё одна деталь — у него есть собственный дом в Корее, в Германии… А где ещё? Чимин вспоминает всё, что уже видел в поведении альфы: его спокойную манеру обращаться с деньгами. То, как легко он решает вопросы, которые для большинства людей становятся настоящей проблемой: Билеты. Поездка. Отель. Транспорт. Теперь ещё и дом, причём, судя по всему, не единственный. Чимин медленно опускает руки и смотрит в потолок. Сколько же у него денег? Вопрос возникает совершенно естественно. Он пытается представить ответ и быстро понимает, что совершенно не умеет оценивать состояние Юнги. Тот никогда не демонстрирует богатство специально. Не говорит о деньгах, не хвастается дорогими вещами, не пытается произвести впечатление. Именно это почему-то выглядит ещё подозрительнее. Чимин поворачивает голову к Тэхёну. — А сколько у Юнги вообще домов? Тэхён нендолго задумывается, а потом громко смеется. — Лучше не считать. Чимин смотрит на него несколько секунд. Ответ совершенно не помогает. Он медленно садится ровнее и подтягивает к себе одеяло. Только теперь начинает ощущать прохладу комнаты. За окном всё ещё стоит серый декабрьский день, и на стекле видны небольшие капли дождя. Вдали между зданиями мелькают машины, по тротуарам ходят люди в тёмных куртках и пальто. Германия. Он действительно находится в Германии. Мысль приходит с небольшим опозданием. Ещё совсем недавно Чимин сидел в полицейском участке и разговаривал с Намджуном. Затем оказался в аэропорту Инчхона. Потом самолёт поднялся в воздух, и произошло нечто, чему он до сих пор не может подобрать объяснение, и теперь он проснулся уже в совершенно другой стране. Чимин опускает взгляд на свои руки. На пальцах нет ничего необычного. Кожа выглядит нормально. Никаких следов от тех рук, которые во сне тянутся к нему через проход, конечно же, нет. Он медленно сжимает пальцы. Сон. Наверное, это просто сон. Он потерял сознание в самолёте. Возможно, организм не выдержал напряжения, накопившегося за последние дни. Возможно, страх, усталость и всё произошедшее с квартирой соседа смешались в голове, превращаясь в кошмар. Только воспоминание слишком яркое. Чимин закрывает глаза. Перед внутренним взглядом снова возникает красный свет. Он резко вздрагивает, распахнув глаза. Он не хочет погружаться в воспоминания. Тэхён замечает движение, но ничего не спрашивает. Чимин благодарен ему за это. Пак берёт со столика стакан и делает несколько глотков воды. В горле всё ещё ощущается сухость. После этого ставит стакан обратно и снова смотрит в окно. За стеклом постепенно загораются первые вечерние огни. Город кажется совершенно чужим. Чимин ещё не знает его улиц, не понимает местных маршрутов, не представляет, сколько времени проведёт здесь и что произойдёт после того, как они доберутся до дома Юнги. — Ты, кстати, как? В обморок упал, плохо стало? Чимин ничего не отвечает. Он лишь медленно откидывает одеяло и поднимается с кровати. Ноги ещё немного ватные, поэтому первые несколько шагов он делает осторожно, прислушиваясь к собственному состоянию. Тэхён провожает его взглядом, но не задаёт вопросов, только недовольно ворчит под нос: — Сложно, что ли, ответить? Эти людишки совсем страх потеряли. Небольшая ванная комната находится сразу за дверью. Здесь нет ничего лишнего: душевая кабина, раковина, зеркало над ней, небольшой шкафчик с необходимыми принадлежностями и несколько чистых полотенец. Пространства немного, однако всё находится под рукой. Чимин закрывает за собой дверь и на несколько секунд прислоняется к ней спиной. Тишина. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Только теперь до него окончательно доходит, насколько сильно он вымотан эмоционально. Чимин включает воду и долго стоит под тёплыми струями, позволяя напряжению постепенно уходить из плеч и спины. Волосы намокают, вода стекает по лицу и шее, смывая остатки сна. Постепенно исчезает ощущение тяжести, которое не покидает его с момента пробуждения. Когда Чимин наконец выключает воду, он некоторое время просто стоит, прислушиваясь к себе. Голова всё ещё немного кружится, но тело уже подчиняется ему гораздо лучше. Он сгибает пальцы. Разжимает их. Поднимает руки. Поворачивает плечи. Никаких странных провалов, никакой внезапной слабости. Контроль возвращается. Чимин облегчённо выдыхает и вытирает волосы полотенцем. Затем подходит к зеркалу. Отражение смотрит на него привычным лицом. Рыжие волосы спутались после душа, несколько прядей падают на лоб и щёки. Кожа немного покраснела от тёплой воды, глаза выглядят уставшими, но в них уже нет той растерянности, с которой он открыл глаза несколько минут назад. Чимин мягко улыбается своему отражению. — Всё хорошо. — Слова едва слышны. ОН берёт расчёску и медленно проводит ею по волосам. Движения получаются спокойными и размеренными. Постепенно рыжие пряди ложатся на плечи, возвращаясь к привычному виду. Чимин откладывает расчёску, одевается и уже собирается выйти, но неожиданно замирает. Что-то не так. Он снова смотрит в зеркало. Отражение улыбается. Только Чимин больше не улыбается. У него перехватывает дыхание. Отражение напротив смотрит на него с совершенно другим выражением лица. В его глазах появляется глубокая печаль, которой секунду назад там не было. Улыбка исчезает, губы слегка приоткрываются. Чимин медленно делает шаг назад. Отражение остаётся на месте. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Затем отражение едва заметно склоняет голову, и звучит тихий голос в самой голове: — Смерть ходит по улицам. Чимин цепенеет. Сердце резко ускоряет ритм. Он не сразу понимает, что именно слышит. Голос звучит тихо, почти без интонации, но каждое слово отчётливо достигает сознания. — Что?.. Чимин делает шаг ближе к зеркалу. Отражение смотрит прямо ему в глаза, теперь оно снова выглядит совершенно обычно. Чимин несколько раз моргает, пытаясь понять, действительно ли только что видел это. В коридоре за дверью неожиданно раздаются голоса: знакомый низкий голос Юнги. Следом слышится раздражённая интонация Чонгука. Спор. Чимин вздрагивает и мгновенно отводит взгляд от зеркала. Возможно, ему действительно показалось. После всего произошедшего за последние дни сознание вполне способно сыграть с ним злую шутку. Недосып, стресс, перелёт, потеря сознания — причин достаточно. Он быстро выходит из ванной. Дверь открывается как раз в тот момент, когда спор в комнате становится громче. Юнги стоит у дальней стены, скрестив руки на груди. На его лице заметно раздражение. Тёмные волосы слегка влажные, несколько прядей падают на лоб и виски. На плечах ещё остаются мелкие следы растаявшего снега, который успел осесть на одежде по дороге. Чонгук находится ближе к двери. Стоит ему увидеть Чимина, как всё остальное перестаёт иметь значение. — Чимин! Он быстро подходит и заключает друга в объятия. Чимин сначала удивлённо замирает, а затем всё-таки улыбается и отвечает на объятие. После нескольких секунд рядом с Чонгуком становится значительно спокойнее. — Я уже начинаю думать, что вы решили оставить меня здесь одного. Чонгук отстраняется, внимательно осматривая его лицо. Он выглядит действительно обеспокоенным. Оказывается, пока Чимин был без сознания, Чонгук успел накрутить себя настолько сильно, что теперь готов высказать всё накопившееся сразу. Его особенно возмущает решение Юнги относительно комнат. Две комнаты. Четыре человека. И слишком очевидная проблема с тем, кому и с кем предстоит ночевать. — Чимин, скажи своему дружку, что мы с тобой ночуем вместе! Ты же знаешь, я тебе ничего плохого не сделаю. А вот он под вопросом. Ты представляешь, он хочет ночевать с тобой! А я должен с Тэхёном. Чимин слушает его, постепенно начиная понимать, к чему всё идёт. Он переводит взгляд на Юнги. Альфа всё это время молчит. Стоит неподвижно, наблюдая за происходящим со своего места. В какой-то момент их взгляды встречаются. Сердце Чимина делает быстрый удар. Внутри появляется тёплое, почти предательски приятное чувство. Он старается не показывать его, однако собственное тело реагирует быстрее мыслей. Чимин опускает взгляд и делает вид, что размышляет исключительно о практической стороне вопроса. — Ну… раз Юнги за всё платит, наверное, ему и решать, кто с кем спит. Тэхён, до этого молча наблюдавший за ними, тихо хихикает. Он слишком хорошо чувствует чужие эмоции, чтобы не заметить перемену в голосе Чимина. Ким подходит к Чонгуку, берёт его под руку и начинает неспешно тянуть к выходу. — Пойдём. — Куда? — Нам надо найти ещё одну комнату. — Зачем? Мы уже всё нашли. Чон не хочет уходить. Хочет остаться с Чимином и быть рядом с ним всегда. — Нет, Чонгук. Нам нужно найти комнату исключительно для тебя, ибо я не собираюсь делить маленькую кровать с тобой. Тэхён усмехается. Ему, как демону, спать не нужно. Но иногда нужно отключать свой разум и давать ему отдохнуть. Чонгук хмурится, но Тэхён уже ведёт его к двери. — Подожди. А вы?.. — Они прекрасно справятся без нас. Чонгук явно хочет возразить, однако Тэхён продолжает тащить его в коридор. — Но сказали, что комнат других нет. Ким пожимает плечами, будто он на самом деле и не надеется найти то, о чём говорил, а комната — это всего лишь предлог. — Ничего страшного. Ты альфа, поэтому можешь спать на полу. Чонгук краснеет от возмущения и смотрит на омегу, что упорно его тащит. — Я не собираюсь спать на полу! Ким закатывает глаза, выталкивая из номера Чона. — Что ж, тогда можешь всю ночь стоять, я не против. Дверь закрывается. В помещении становится непривычно тихо. Чимин медленно переводит взгляд на Юнги. Тот всё ещё стоит у стены, скрестив руки на груди. Несколько капель растаявшего снега блестят на тёмной ткани пальто, влажные волосы постепенно начинают высыхать. Несколько секунд никто не произносит ни слова. Чимин чувствует, как вновь учащается пульс. Совсем недавно он смотрел на собственное отражение и слышал странное предупреждение: «Смерть ходит по улицам». Теперь он остался наедине с человеком, рядом с которым почему-то чувствует себя спокойнее всего. Чимин переводит взгляд на окно, чтобы старшему не показалось, что он сверлит его взглядом. За стеклом продолжается обычный зимний день. Люди идут по улицам. Машины проезжают мимо. Где-то горят праздничные огни. Германия живёт своей жизнью. А Чимин всё ещё не знает, что именно ждёт его здесь. Он только чувствует, что предупреждение, услышанное в зеркале, не собирается исчезать из его мыслей. Юнги молча проходит мимо омеги. И это ранит его сильнее всего. Чимин смотрит с непониманием на старшего. Почему он так отстранён? Почему делает вид, что ничего между ними не было? Ни поцелуя, ни ласки, что перешла границу дозволенного. — Я в душ… Альфа хочет уже зайти, как вдруг его останавливает голос Чимина: — Всё хорошо? Я сделал что-то не так? — Чимин, всё в порядке. Я немного устал, но это неважно, хорошо? Можешь ложиться отдыхать. Я на стуле умещусь. Мне спать не обязательно. После этого он уходит, а Чимин машинально тянется к губам, сдирая тонкую кожицу. — Я что, игрушка для него какая-то? Боже… Как он смеет сначала ласкать меня подобным образом, а потом делать вид, что ничего не происходит… Пусть только попробует выйти — всё выскажу, — шипит Чимин. Найдя взглядом свой чемодан, он достаёт крем и гигиеническую помаду и начинает приводить себя в порядок. И, вопреки всему сказанному, когда альфа выходит из душа, все его возмущение мгновенно испаряется. Он впервые видит Мина в шортах и футболке — и на несколько секунд просто теряет дар речи. Сердце снова начинает бешено колотиться. — Я не человек и всё прекрасно слышу. Можешь начинать, я слушаю. Чимин краснеет, понимая свою глупость. Он молча проходит и шмыгает под одеяло. — Я не это имел в виду. Забудьте… — Он замолкает, не в силах определиться, как обращаться к альфе. У него проскальзывает то «вы», то «ты», а Юнги никогда не поправляет его, будто и не замечает ничего. Прочистив горло, Чимин продолжает: — Мне нужно отдохнуть. Он хочет сослаться на то, что хочет спать и всё такое. Но кому он врёт? Время только 19:45, и уснуть после того, как он только пришёл в себя, вряд ли получится. Юнги садится на стул и просто смотрит на омегу, скрестив руки на груди. Губы растягиваются в нежной улыбке. Чимин чувствует этот взгляд, и пролежать под ним получается не больше пяти минут. — В помещении прохладно. Не хочешь лечь рядом? Чимин хочет ударить себя. Он не понимает, зачем всё это говорит, делает, ставит себя в ещё более неудобное положение. Юнги тихо смеётся, и у Чимина бегут мурашки по коже. — Что-то мне подсказывает, что два раза такое не предлагают. Юнги встаёт и ложится прямо за спиной младшего, обнимая его и пряча будто от всего мира сразу. За окном проезжает полицейская машина с сиренами. Где-то под окном дети кричат что-то родителям: «Мама, смотри, какой снежок у меня! Смотри, смотри, как далеко кидаю!» У Чимина перехватывает дыхание. Сердце бьётся так сильно, что голова идёт кругом. — Разрешаю меня ударить за такое. Каюсь. Мне хочется тебя обнять. Чимин начинает ёрзать, совсем не осознавая, что трётся о чужой пах своими ягодицами, до момента, пока на ухо томно не выдыхают: — Что же ты делаешь? Неужто хочешь снова, чтобы я тебя потрогал? Чимин, я хоть и не совсем человек, но я альфа, — Мин оставляет лёгкий поцелуй в затылок, а рука смещается на низ живота омеги. — Альфа, который не безразличен к тебе. Чимин кусает губу. Понимает, что хочет, чтобы его снова коснулись… Понимает, что и сам хочет касаться альфы. Но он не уверен, точно ли тот желает того же. И ответ на его размышления приходит быстро: он ягодицами чувствует пусть не сильно, но уже затвердевший член. Юнги не занимался сексом после смерти Алана. Ну не может он касаться других омег, которые не имеют никакого отношения к душе любимого. А Чимин — это тот самый человек, которого он любил несколько веков назад. Просто имя поменялось. — Чимин… Не тяни с ответом, прошу… Скажешь уйти — я уйду. Но не держи меня в этом состоянии. Чимин тяжело дышит, ему так стыдно. У него не было интимных отношений. Не было опыта, и от этого неловко, но Юнги он хочет доверять. Он уверен в том, что тот его не бросит после этого. — И много ли у тебя омег было? Чимин поворачивается лицом к старшему и смотрит в глаза — точнее, в один видящий… — Что за вопрос глупый? Один у меня был. И это ты в прошлой жизни. Чимин хмыкает. Волнение и страх перерастают в уверенность — лишь бы не показывать свою слабую сторону. — Я у Тэхёна спрошу обязательно. Он тянется к чужим губам и целует. В голове крутится столько мыслей вроде: «Что я, чёрт возьми, делаю?» Или: «Мой, только мой. Умру, но не позволю ему уйти от меня». Да, возможно, это глупо. Чимин не удержит Мина, если тот захочет уйти, но пытаться будет. Юнги этим поцелуем понимает всё, и его руки сразу ложатся Чимину на ягодицы, сжимая их, отчего тот стонет, кусая губу старшего. Юнги чуть приподнимается, опираясь спиной о изголовье маленькой односпальной кровати. Чимин отстраняется от чужих губ и начинает целовать в шею. Боже, он так мечтал это сделать! Мечтал просто целовать человека, который не безразличен, который заставляет сердце биться чаще. Мин прикрывает глаза, зарываясь пальцами в рыжие волосы, и направляет младшего. В какой-то момент он надавливает на голову Чимина, заставляя спуститься ниже. Тот сначала не понимает, чего от него хотят. Но то ли просто интуиция, то ли опошлённый разум подсказывает ему снять шорты с Мина и целовать уже более чувствительное место. До сих пор не веря в то, что делает, Чимин раздевает альфу и смотрит на член старшего. Во рту скапливается вязкая слюна. Он облизывает губы и, не дожидаясь, просто повторяет то, что как-то делал Юнги. Реакция не заставляет себя ждать. Тело, изголодавшееся по физическому контакту, оказывается слишком чувствительным. Юнги стонет, прикрыв глаза, а Чимин, услышав это и поняв, что делает всё правильно, продолжает круговыми движениями водить языком по головке. Юнги останавливает младшего и тянет на себя, грубо разрывая чужую одежду на груди, также штаны, которые были на нём, не остаются без повреждений. — А что насчёт тебя, Пак Чимин? Сколько у тебя альф было до меня? Мин дышит рвано, проводя пальцами меж ягодиц младшего и собирая смазку. — Ни одного. Я даже не влюблялся, чтобы хотеть того же, что я сейчас делаю с тобой. Юнги на самом деле плевать, сколько у Чимина было альф. Он спросил, чтобы понять, как действовать. — Позволишь мне подарить тебе незабываемый опыт? Юнги усмехается, а Чимин после короткой паузы кивает. Он читал в интернете, что происходит после таких слов. Ничего необычного — самый простой процесс, знакомый людям. По крайней мере, так могло бы быть, будь Юнги просто человеком. Тёмное щупальце из энергии альфы медленно проходит вдоль позвоночника Чимина. Тот чувствует даже сквозь ткань лёгкую вибрацию и покалывание. Юнги припадает губами к чужой груди, выбивая тихий стон с пухлых губ. Чимин выгибается, прикрывая глаза, и по его телу бегут мурашки. Дыхание учащается, в голову начинают лезть всякие развратные мысли. — Хочешь на мне использовать свою силу? Юнги замирает, поднимая взгляд на младшего. Затем отстраняется от его груди — между соском и губами альфы тянется тоненькая ниточка слюны. — А ты против? Только скажи. Я не буду делать то, чего ты не хочешь и что тебе не нравится. Чимин касается щеки старшего, положив на неё ладонь, и большим пальцем проводит по влажной губе Мина, чуть оттягивая её вниз. — Просто хочу уточнить. Я боюсь, что мне будет больно… Взгляд Мина становится серьёзным, его руки сжимают оголённые бёдра младшего, прижимая его ближе к себе. — Не думай об этом, больно не будет. А если хоть на мгновение ты почувствуешь боль, то ударь меня как можно сильнее. — Не говори так. Или я подумаю, что тебе нравится такое. Юнги смеётся хрипло, даже в какой-то степени сдержанно. — Нет. Боль — это не то, что может нравиться. После этих слов Юнги снова припадает губами к груди, довольно промычав, но вскоре отстраняется. — Сними одежду. Пожалуйста, она всё-таки мешает. Чимин краснеет. Почему-то эта просьба смущает больше, чем всё происходящее. Снимать хоть и рваную одежду, когда на тебя пристально смотрят, звучит пошлее, чем просто секс. Он кивает и начинает раздеваться. И, как назло, очень медленно, ведь руки дрожат от волнения. Но Юнги только рад этому. Он с таким восхищением наблюдает за каждым изгибом, за каждым движением хрупкого тела. Чимин избавляется от всего лишнего, и Юнги снова тянет его на себя, проводя руками от лопаток к ягодицам, сжимает их. — Красивый. Самый красивый. Чимин носом утыкается в чужую шею. — Откуда ты можешь знать? Ты говорил, что не видел других… Чимин подавился словами, когда почувствовал, что в него что-то входит. Тёмная густая энергия медленно начинает двигаться внутри него, подготавливая его. Она прохладная, пульсирующая. От этого нового ощущения кружится голова… Юнги, довольно улыбаясь, поднимает голову младшего и заглядывает ему в глаза: — Я хочу, чтобы и ты меня снова коснулся. Чимин с затуманенным разумом не сразу понимает, о чём просит старший, пока снова не оказывается лицом на уровне чужого члена. Он быстро продолжает ласку, которую до этого остановили. Внутри он снова чувствует толчок — дразнящий, лёгкий. Чимин издаёт звук, похожий то ли на стон, то ли на скулёж, задевая зубами член Мина, отчего тот мычит, чуть поморщившись. Зарывшись рукой в рыжие волосы, альфа начинает задавать темп чужих ласк. Пак отстраняется в какой-то момент, тяжело дыша. Появляются ещё несколько чёрных щупалец, которые начинают ласкать грудь и член Чимина. Чимин, стоя на коленях, выгибается и закидывает голову назад, пока чужая энергия обволакивает его. Юнги резко укладывает младшего на спину: пусть смотрит на него во время процесса. Пусть его зелёные прекрасные глаза смотрят только на него, когда ему так хорошо. Сняв остатки одежды, Юнги нависает над стонущим Чимином и тихо шепчет: — Не закрывай глаза. Смотри только на меня. В ответ слышится только стон. Потоки энергии обливают ноги Чимина, раздвигая их. Юнги, видя большое количество смазки, медленно начинает входить. Он сам не сдерживает стона, ведь так давно думал об этой ночи и представлял её, как самый последний извращенец. Чимин хочет свести ноги, но путы энергии не дают этого сделать. Он смотрит на Юнги, отчего дыхание спирает. Чимин громко стонет, когда альфа наполняет его всего. Это его первый раз, и никакой боли — только тонна удовольствия. Щупальца продолжают по-своему ласкать омегу всего, пока Юнги резкими быстрыми толчками выбивает всё больше стонов, которые, скорее всего, уже кто-то слышит за пределами комнаты. Первый оргазм пары приходит неожиданно — яркий, долгий. Чимин дрожит, тяжело дыша и чуть ли не задыхаясь от удовольствия. Но Юнги этого мало. Едва Чимин приходит в себя, как он переворачивает его на живот, приподнимая бёдра, и снова входит. До поздней ночи Юнги не мог отпустить Чимина, боясь, что подобное больше не повторится. А Чимину и самому хотелось ещё и ещё. Познав новую грань удовольствия, он хотел как можно дольше оставаться в этом мгновении.

9 декабря, 12:56

Чимин стоит возле небольшой кофейни, грея ладони о бумажный стаканчик. Снег идёт медленно, но хлопья падают крупные, тяжёлые. Они кружатся в воздухе, задерживаются на тёмных плечах пальто, оседают на волосах и постепенно тают от тепла. На краю тротуара уже собирается тонкая белая полоса. Дорога блестит от влаги, колёса проезжающих машин шуршат по мокрому асфальту. Несмотря на движение вокруг, Чимин чувствует себя отстранённым от всего происходящего. Он смотрит на прохожих, на витрины, на вывески, на редкие автомобили, но мысли постоянно возвращаются к одному человеку. Юнги. Чимин делает небольшой глоток кофе и опускает взгляд. На его губах появляется улыбка. Он сам замечает её и тут же пытается спрятать выражение лица, однако получается плохо. Воспоминания о вчерашнем вечере всё ещё слишком близко. Теперь Чимин воспринимает Юнги иначе. Между ними больше нет той неопределённости, которая заставляла его постоянно гадать, что именно чувствует альфа. По крайней мере, теперь он знает, что Юнги не отталкивает его. И этого знания почему-то хватает, чтобы весь сегодняшний день казался немного теплее. Дверь кофейни открывается. Тэхён выходит наружу, застёгивая пальто на ходу. В одной руке он держит свой стаканчик, другой поправляет воротник. На лице появляется выражение человека, который только что столкнулся с чем-то крайне неприятным. Он несколько секунд стоит у входа, смотрит обратно через стекло и недовольно бормочет себе под нос: — Люди совершенно не умеют обслуживать клиентов… Если бы в моём ресторане так было, сожрал бы всех… Чимин поворачивает голову. Тэхён подходит ближе, продолжая ворчать: — Пять минут жду заказ. Потом ещё пять объясняю, что именно заказал. В итоге получаю совершенно не то. — Он делает глоток и тут же морщится. — И кофе холодный. Чимин тихо усмехается, поправляя рыжие волосы. Тэхён бросает на него взгляд: — Не смешно. Ким тяжело вздыхает и направляется вместе с Чимином в сторону гостиницы. Снег продолжает падать. Поначалу между ними остаётся несколько шагов, но вскоре Чимин подстраивается под неспешный темп Тэхёна. Их обувь оставляет следы на свежем снегу. Где-то неподалёку проезжает автобус, его окна запотели изнутри, из-под колёс разлетается мокрая снежная крошка. Тэхён поднимает глаза к небу. — Хорошего мало. Неудивительно… Чимин смотрит на него вопросительно. — Почему? Не нравится погода? — Снегопад усиливается. Если так продолжится, выбраться отсюда вечером будет сложно. Дороги забьёт, транспорт начнёт задерживаться. А если Юнги решит ехать, придётся либо выезжать раньше, либо ждать, пока дороги почистят. Чимин слушает вполуха. Его больше интересует совсем другое. Он снова представляет гостиничный номер, небольшую кровать. Юнги рядом. Его спокойный голос. Чимин едва заметно улыбается и делает ещё один глоток кофе. Тэхён косится на него, несколько секунд ничего не говорит. Потом всё-таки усмехается, улавливая чужие эмоции. — Ты меня вообще слушаешь? — Да. — И что я только что сказал? Чимин молчит. Тэхён качает головой, тихо цокая: — Вот именно. Чимин отворачивается, пряча улыбку. Они проходят мимо заснеженной витрины. В стекле на мгновение отражаются их фигуры. Чимин машинально задерживает взгляд на своём отражении. Вчерашний образ возвращается в память: зеркало. Изменившееся лицо. Голос. «Смерть ходит по улицам». Улыбка постепенно исчезает. Чимин отводит взгляд, сильнее сжимая стаканчик. Тэхён замечает изменение в его лице, но ничего не спрашивает, только немного замедляет шаг. Чимин благодарно смотрит на него, а потом решается задать вопрос, который крутится в голове уже несколько минут: — Тэхён… — М? Чимин некоторое время молчит, кусает губу, что пульсирует от мелких ранок и холода. — У Юнги… много было омег? Тэхён останавливается. Поворачивается к нему. На его лице сначала появляется полное недоумение, затем уголок губ дёргается. Ещё секунда — и Ким начинает громко смеяться. Чимин краснеет. — Что? Тэхён пытается что-то сказать, но смех мешает ему нормально произнести слова. Он отворачивается, проводит ладонью по лицу и наконец берёт себя в руки. — Прости. Просто вопрос неожиданный. Чимин смотрит на него с лёгким раздражением: — Я серьёзно спрашиваю. — Тогда серьёзно отвечаю. — Тэхён снова идёт вперёд. — Один. И то ты, наверное, уже знаешь, что это был ты в прошлом. А после — ни одного. Чимин не сразу понимает ответ. Ведь как это так — жить столько лет и иметь только одного омегу? Не верится. — Совсем? — Совсем. Ким пожимает плечами. — Можешь считать его самым настоящим девственником. Чимин опускает взгляд. Внутри что-то приятно теплеет — не оттого, что у альфы никого не было, а оттого, что он не наврал. Тэхён на этом не останавливается. — И это при том, что к нему пытались приставать. Не один раз. Омеги разные: люди, демоны… Ему было абсолютно всё равно. Он говорит спокойно, будто рассказывает давно известный факт. — Некоторые специально пытались привлечь его внимание. Кто-то открыто флиртовал. Кто-то приходил к нему домой. Кто-то использовал силу. Юнги просто игнорировал всех. — Тэхён усмехается. — Иногда я действительно думал, что он импотент. Чимин не выдерживает и тихо смеётся. — Ты серьёзно? — Более чем. Но нет. Проблема явно не в этом. Чимин ничего не говорит. Ему становится трудно скрывать улыбку. Он смотрит на снег, который ложится на перила, крыши припаркованных автомобилей и края тротуаров. До этого Чимин даже не осознавал, насколько сильно его мучает мысль о прошлом Юнги. Он боялся, что рядом с ним уже были другие. Что кто-то занимал это место раньше. Что то, что вчера произошло между ними, для альфы ничего особенного не значит. Теперь всё выглядит иначе. Юнги никого не подпускает. Годы проходят. Меняются города. Меняются люди. А он остаётся один. И только Чимина подпускает так близко. — Странный он… Чимин улыбается шире: хочется теперь снова остаться наедине с этим невероятным альфой. — Очень. — И ты никогда не говорил мне об этом… Тэхён пожимает плечами. — А зачем? Ты же не спрашивал. Чимин некоторое время молчит. Снег падает ему на ресницы. Он моргает, и маленькая снежинка исчезает. Тэхён смотрит на омегу. В его глазах появляется едва заметное веселье. — Кажется, кому-то ночью было очень хорошо, раз о таком спрашивает. Или ты думаешь, я не знаю, чем вы там занимались? Чимин мгновенно краснеет. — Замолчи. — Я ещё ничего не сказал. — Но подумал! И вообще, это наше личное… — Думать не запрещено. Чимин закатывает глаза и ускоряет шаг. Тэхён смеётся уже тише и догоняет его. Впереди появляется гостиница. За стеклянными дверями тепло и светло. Внутри люди проходят мимо стойки регистрации, кто-то снимает мокрый шарф, кто-то стряхивает снег с капюшона. Чимин останавливается перед входом, секунду смотрит на отражение в стекле. На этот раз лицо выглядит совершенно нормально. Он касается пальцами холодной поверхности и быстро убирает руку. Чимин уже собирается сделать очередной глоток, когда из узкой подворотни напротив выходит человек. Сначала он не придаёт этому значения. Мужчина одет слишком легко для такой погоды: тонкая тёмная куртка расстёгнута, под ней простая рубашка, на ногах лёгкие ботинки. Он идёт медленно, тяжело переставляя ноги, и совершенно не реагирует на холод. Чимин поворачивает голову. В следующий момент воздух меняется. Запах ударяет в нос резко, тяжело, почти физически. Разложение. Чимин замирает. Запах настолько сильный, что желудок сводит, и дыхание на секунду сбивается. В нём есть сладковатая гниль, сырость, затхлость подвала и что-то металлическое, въевшееся в кожу. Чимин снова смотрит на мужчину. Теперь детали складываются одна за другой. Кожа на лице сероватая, местами почти восковая. На висках темнеют пятна. Губы потеряли цвет и слегка разошлись, обнажая неподвижные зубы. Щёки впали, под глазами залегли глубокие тени. На шее виднеется участок кожи, где ткань рубашки разорвана. Там нет свежей крови, только тёмное подсохшее пятно и странное изменение цвета вокруг него. Мужчина продолжает идти, но движения неправильные. Он не выглядит человеком, который просто устал. Правая нога почти не сгибается. Стопа волочится по асфальту, затем резко отрывается и ставится дальше. Плечо с одной стороны опущено. Голова немного наклонена набок и при каждом шаге едва заметно покачивается. Он проходит несколько метров и останавливается. Чимин видит его глаза, и внутри всё холодеет. Взгляд пустой — не рассеянный, не сонный, не затуманенный алкоголем. Пустой. Зрачки почти не реагируют на свет. Мужчина смотрит прямо перед собой, не замечая людей, машин, витрин, окружающего города. А потом снова начинает двигаться. Прямо по улице. Мёртвый. Эта мысль приходит совершенно ясно: он мёртв. Чимин не понимает, откуда знает это. Просто знает. И именно в этот момент мертвец поднимает голову. Его взгляд скользит по улице и останавливается где-то впереди. Чимин инстинктивно отступает. — Чёрт… — тихое ругательство Тэхёна звучит совсем рядом. Он тоже его видит. Лицо Тэхёна мгновенно меняется. Исчезает привычная насмешливость, исчезает расслабленность. Он даже не пытается объяснить происходящее. Его пальцы резко смыкаются на запястье Чимина. — Бежим. Тэхён разворачивается и тянет его за собой. Чимин едва успевает поставить чашку на ближайший выступ, прежде чем его буквально увлекают прочь. Они быстро сворачивают с улицы. Тэхён не оглядывается. Чимин тоже старается не смотреть назад, но на мгновение всё же поворачивает голову. Мертвец продолжает идти. И теперь Чимин замечает ещё одного. Потом второго. Они появляются из разных проходов, выходят из подъездов, пересекают улицу. Каждый двигается по-своему: один прихрамывает, другой тащит за собой неподвижную руку, третий идёт с запрокинутой головой. Никто из них не разговаривает, никто не проявляет эмоций. Тэхён резко затаскивает Чимина за угол и только там отпускает его руку. Он тяжело дышит, сжимает кулаки, несколько секунд молчит. — Этого не должно быть… Чимин смотрит на него. Тэхён поднимает глаза на старую кирпичную стену между двумя зданиями. Именно там Чимин замечает то, чего раньше не видел: часть стены разрушена. Не недавно — кирпичи осыпались, между ними проросли тёмные корни, в глубине зияет узкий проход. Но за проходом нет обычного двора. Пространство там выглядит неправильным: воздух дрожит, контуры зданий расплываются, расстояния меняются. В одном месте виден обычный городской переулок, а рядом с ним — совершенно другое пространство: серое, безжизненное, наполненное силуэтами. Чимин понимает: это не просто разрушенная стена - это граница. Та самая граница, которая должна разделять два мира - мир живых и мир мёртвых. Она больше не существует, где-то образовалась трещина. Где-то барьер оказался сломан. И через эту трещину мёртвые теперь проходят в город. Тэхён смотрит туда с побледневшим лицом. Чимин слышит собственное дыхание. В памяти вспыхивает вчерашняя фраза: «Смерть ходит по улицам». Теперь он понимает, что это не было видением. Это было предупреждением. За разрушенной стеной появляется ещё один силуэт. Он медленно выходит из серого пространства и ступает на сторону живых. Тэхён хватает Чимина за плечо: — Нам нужно в отель. Сейчас. Чимин не отвечает. Он продолжает смотреть на пролом. За ним движутся десятки фигур. Их становится всё больше. Граница между двумя мирами окончательно перестаёт быть границей. Где-то далеко раздаётся первый крик.