14

У тётушки Ри можно встречаться по-разному. Хромая Шани ждала её у чёрного хода, опознала, несмотря на внешний вид, с очень серьёзным лицом проводила до лесенки в подвал. Указала на дверь бойлерной. И вот она уже входит в булькающую духоту. Ящик вместо стола. Табуретка стоит так, что если сшибить вентиль за спиной, струя пара ударит прямо в сидящего. Один за котлом, второй в тёмном углу за трубой, третий справа от топки, тоже в темноте. Кажется, все. Ах, да, ещё знакомая фигура в самом центре. Слабое освещение не позволяет разобрать с такого расстояния выражение лица. – Отпадная шляпа, принцесса, – говорит Лейла, – Чего ты её всё время не носишь? – Эта шляпа слишком шикарна для повседневной носки. Она для особых случаев. Вроде встреч со старыми друзьями. Шляпа и правда хороша. Мало найдётся людей, способных запомнить черты лица той, на чьей голове красуется сооружение из чёрной соломки с тремя роскошными перьями: оранжевым, небесно-голубым и красным. Порыжелое чёрное пальто, едва доходящее до колен, застёгнуто до подбородка. Шея замотана платком. Кто увидит, сообразит, что носительница шляпы продаёт пока что не тело, а мелочёвку, вроде мыльца, штучных сигареток или цветочков. Лейла приглядывается. – Нет, – говорит она, вспоминая, – не может быть. Не может быть, чтобы это была та самая... Хейдари снимает пальто, вешает в угол почище. В помещении жарко и сыро, урчит кипяток в трубах, похрюкивает насос. – Нет, – говорит Лейла. – Поимей тебя сквиг, нет. Не может быть, чтоб та самая... Хейдари загадочно улыбается и располагается на табуреточке. Разумеется, она не могла хранить столько лет первое приобретение капрала Бетси Шоу с честно заработанных на переправке контрабанды денег. Те перья и та соломка давно обратились в пыль. Но копия – очень точная. – Так мы будем жевать фузелин, капитан, или травить баляды? – интересуется Джай Хейдари. – Шляпу сними. Она закидывает ногу на ногу, двумя руками натягивает шляпу на уши и ждёт. Когда-то всему отделению не удалось стащить этот ужас с головы капрала Бетси. Если Лейла хочет, она может попытаться. – Ладно, принцесса, – сдаётся капитан, – давай к делу. – Давай. Почему ты ещё жива? – Предположи. Лейла совсем не умеет рассказывать сказки. – Было раннее утро, – предполагает Хейдари. - Опускался туман и запах прометия мешался с запахом дерьма, создавая неповторимую атмосферу мрака и безысходности. По скользкой от пролитой крови траве расстрельная команда вела тебя к глубокой яме, но вдруг! Лейла садится напротив, неторопливо набивает трубку. – Вдруг туман разорвал грохот моторов, и прямо с небес на тихо спящую часть рухнул орочий десант! Зеленокожие твари с остервенелым рычанием рубили, рвали и резали застигнутых врасплох... – Что ж мы лопухи-то такие? – флегматично интересуется Лейла. – Это было предательство, – отмахивается Джай, – коварные еретики предали доблестных воинов. – Оркам? – Да похер, не перебивай. «Братья мои по оружию!» – взмолилась ты. «Да, я оступилась примерно четыреста раз из двухсот! Да! Я только и делала, что сбывала в шпили трофейный хабар в обмен на шикардосы для командования! Но в этот грозный для нас момент дайте мне искупить вину кровью! Дайте мне умереть за Императора с оружием в руках!» Лейла невозмутимо чиркает длиннющей спичкой и раскуривает свою носогрейку. Взгляд у неё непроницаемый, но Хейдари знает, что сейчас в мозгу капитана качаются пёстрые перья – красное, небесно-голубое и оранжевое. Ещё трёх абзацев травли баляды Лейла, пожалуй, не выдержит и выстрелит-таки в рассказчицу. Если, конечно, успеет. – Ну, дальше ты хватаешь пиломеч, – меняет она тон на деловой, - рубишь кучу зеленошкурых, спасаешь от верной смерти лорда-командующего, получаешь гранату в брюхо и три пули в голову, но остаёшься жива. – Херня, – констатирует Лейла. – В таком кино я подыхаю. Со счастливой рожей и словами «Император, прими мою тушу». Дальше музыка. – Херня, – отмахивается Хейдари. – Ты воскресла во второй части. И теперь нашла старую подругу по контрабандным шалостям. «Джай Хейдари! – говоришь ты ей. – Ты живёшь и дышишь только благодаря мне! Пусть ты бросила меня в трудный час, но я прощаю тебя!» – Да? А ты бросила? – Ну... Ты мне сама дала отмашку, что дело пахнет фузелином. И я, как девочка понятливая, съе... слегка дистанцировалась от проблемы при первой подвернувшейся возможности. Но будет куда драматичнее, если я тебя предала. – А я прощаю? – А куда ты денешься. «Но! - говоришь ты мне, – Простит ли тебя Император?... Нет!» Последнее «нет» вызывает бряканье в дальнем углу и какое-то время гуляет по бойлерной, дребезгом отдаваясь от стен. Лейла прочищает мизинцем ухо и делает за спину знак: «всё в порядке». Хейдари посылает в том же направлении воздушный поцелуй. – Не делай так больше, – говорит Лейла. – У девочек не лучшее настроение. – Надо было самой рассказывать, – пожимает плечами Джай. – Что там было вместо расстрела? – Шляпу сними. – Могу снять трусы. Но не эту шляпу. Так где я ошиблась? – Да особо нигде, – щурится Лейла сквозь желтоватый дым. – Примерно так всё и было. Готова оказать мне услугу? – В обмен на что? – На то, что я тебя не видела, капрал. А если видела, то не узнала. – И во что мне обойдутся твои склероз и слепота? – Сучка ты неблагодарная, капрал, – говорит Лейла расслабленно и почти нежно. – Вот когда ты оставалась в накладе, пока со мной работала? – Не с тобой, а на тебя, – поправляет Джай одновременно шляпу и собеседницу. – Ты под кем-то или сама по себе? – Этот шеврон, – постукивает Лейла по рукаву, – чистая правда. Ты правильно всё рассказала. Регулярная армия проявляет порой удивительное для неё здравомыслие. Вместо показательного расстрела, можно и пристроить хорошего специалиста к делу. Капралу Бетси Шоу, что зовётся сейчас Джай Хейдари, подобное не светило. У неё-то как раз в перспективе рисовался показательный расстрел, она была просто замечательной кандидатурой, чтоб стать капралом отпущения. «Я тебя не прикрою», – сказала тогда Лейла. И это единственная причина, по которой глупая Джай Хейдари сидит сейчас здесь на ящике и разговаривает с той, кто могла бы её просто сдать, ни о чём не предупреждая. – И что же, – интересуется она, – может предложить мне регулярная армия? Кроме пули в лоб, разумеется? – Смотри, какая свистулечка. Серебристый шипастый предмет длиной примерно в два пальца ложится на ящик. Изделия проклятых ксеносов невозможно спутать ни с чем. Но конкретно такая гадость Хейдари ещё не встречалась. – Что делает? – Бодрит как не в себя. Откуси кончик, попробуй... Джай осторожно берёт вещицу протезом и разглядывает. Такое впечатление, что «свистулечка» многое пережила и по замыслу ксенотворцов выглядела совсем иначе. Возможно, была частью чего-то большего. Лейла расписывает ей, какая от этой вещицы получается в организме удивительная регенерация, на какие трюки способны те, кто вдохнул лекарство из трубочки. А также, что действие этой штуки при некотором умении можно продлить надолго и закрепить насовсем, но это уже нужны усилия небрезгливых медикусов. – Будь у нас тогда такие свистульки, – говорит Лейла, – твои лёгкие можно было бы не аугментировать, а восстановить... Ну, что? Будешь проверять товар? Джай Хейдари поправляет шляпу. – Я трижды имела дело с ксеносами напрямую, – неспешно говорит она в прозрачные глаза. – Без посредников. Один раз была от друкхари вот на таком же расстоянии, как от тебя сейчас. Всему есть предел, Лейла. Под кожу к себе я их не пущу. – Какая ты чувствительная, принцесса. – Да, знаешь ли. Мы, принцессы, такие: чуть что – сразу в обморок. Это когда мы не в истерике. А я вот сейчас в истерике. – Отдай. – Что именно отдать, шерин? – Свистульку. – Посмотри вон там в углу. Она, кажется, туда укатилась. – Отдай. – Не дури, Лейла. Мне надо показать эту вещь понимающим людям. Мне надо убедиться, что она стоит риска. Мне надо договориться о сбыте. Если всё так, как ты мне тут расписываешь, то я знаю, кому предложить эти невинные и безопасные игрушки. В количестве... – Сколько унесёшь, – Лейла не проявляет ни радости, ни облегчения. – На интересующем меня объекте это – побочный продукт. Валяются без дела на складах. – Вот как? – удивляется Хейдари почти непритворно, – А почему это мы до сих пор не выпекаем пачками супер-солдат для нашего боевого подразделения? Чтобы склеить их побатальонно в непобедимую когорту и одержать окончательную бесповоротную победу нахер навсегда? – Потому что командование – такие же чувствительные принцессы, как ты. Представь себе. – Ха! Ты только что предлагала мне воспользоваться игрушкой, которую не рискуют применять генералы на гвардосах. Я тебя обожаю... – Взаимно, чернявая. Так что? Это достаточно вкусный кусок, чтобы ты мне помогла? – Это повод подумать, Лейла... Повод поговорить... Джай Хейдари щёлкает кончиком пальца по вокс-наушнику и орёт в сторону двери: – Дюк! Заходи! Будем знакомиться с девочками! Девочки, вышедшие из тёмных углов, достойны знакомства с Дюком. Они размером примерно с него. Он молодец, не уточняет про оттенок кожи и разрез глаз. Молча ставит на стол бутыль и стаканы. Достаёт из сумки закуску, оценивает ножичек, которым одна из девочек начинает её кромсать. Она потом объяснит ему, откуда такое берётся. Бывают среди зеленошкурых извращенцы. Среди людей же бывают уроды, что могут совокупляться с друкхари или с эльдарскими мымрами, Дюк такое встречал. Отчего бы не быть оркам, охочим до человечьих баб. Или людям, охочим до орочьих. Вот этот момент – кто кого – она у Лейлы не уточняла. Но девочек этих замечательных, совершенно санкционированных, видела и раньше. Умные, кстати, сучки, просто невероятно. Это всё она пояснит Дюку потом. А пока она разливает и спрашивает Лейлу: – Что за объект? – А вот это, принцесса, самое интересное. Ты помнишь Виктора Гарланда? – Нет! То есть, помню, конечно, но – нет. Не может же быть, чтобы он... – Может, чернявая. Может. Он-таки закончил свой проект. Старик Гарланд, «пенсионер» Гарланд, от которого отмахивались, отделывались и сказывались больными, считая больным его. Старикашка Гарланд со своим древним как сам Империум транспортником типа «Галактика», со своими связями и регалиями, со своими безумными идеями и фанатичным желанием быть полезным родной армии... – Есть вещи, Лейла, которые я не хочу знать. Как, например, то, что в производственном цикле для своего супер-прометия «пенсионер» Гарланд использует ксенотех. – А мы о них и не знаем, – понимающе улыбается Лейла. – Но вот беда, чернявая: две последних поставки в часть сорвались. И нас отправили разбираться, в чём дело.

***

– Прометий на входе и прометий на выходе. Бред какой-то. Они что, просто его перевозят? – Рискну предположить, лорд-инквизитор, что они его перерабатывают. На борту транспорта типа «Галактика» можно разместить очень многое. Почему бы не оборудование по переработке. Как вариант. – Бред. Полный бред. Вы сегодня не в форме, ван Каллокс. Предложите идею получше. – Регулярная армия, лорд-инквизитор... Всё, что связано с ней, отдаёт бредом. Она его ест, она с ним спит, она из него стреляет и заправляет им свои транспортные средства. – И во что, по-вашему, они могут его перерабатывать? – Представления не имею. Но мне не нравится, что они это делают, фактически, в варпе. Отслежена поставка им рабочей силы с Райкада Минорис и... – Отстаньте от меня с Райкадом! Я ещё даже не начинал. – И эту базу тоже оставьте в покое. Пусть летает. Дай угадаю, Кей-Кей, а культ пусть сам себя поймает. – Я собираюсь облегчить вам задачу, ван Каллокс. Это плохо. Ещё не очень, но плохо. Это с шансами то, что он предполагал. – Поэтому мне нужно, чтобы вы сидели здесь, а не прыгали по всему Простору. Как только на Футфол прибудет корабль Вольной Торговки фон Валанциус, я потребую, чтобы она взяла вас в свою свиту. Вы будете направлять и контролировать её действия. Улыбка Фроше прямо-таки просит, чтобы её прокомментировали. – Почему бы не поручить её заботам Фроше, лорд-инквизитор? Он к ней несколько ближе по возрасту. Богатые женщины после четвёртой процедуры омоложения становятся слишком требовательны в интимных вопросах. А у Фроше богатейший опыт. Шутка глупая, но старина Фроше польщён. – Ладно, ладно, – с благодушным смешком замечает лорд-инквизитор. – Не отвлекайтесь. Нам нужны ресурсы этой женщины. И её лояльность. И заметьте, ван Каллокс, кроме вас мне в этом вопросе положиться не на кого. Да, пихать к ней в койку Айшару выглядит идеей сомнительной. Ты собираешься навесить мне ещё одну задачу, Кей-Кей. Достаточно неприятную. Но в остальном ты прав – ресурсы и лояльность Теодоры фон Валанциус нам нужны. Фроше уже не глумится, он скорее сочувствует. – Родео на бешеном гроксе, – характеризует он идею контроля над леди Теодорой. – Намазанном маслом,- кивает лорд-инквизитор. – В хрустальном бассейне с дерьмом, – завершает дознаватель описание. – Это настолько влиятельная фигура, – веско говорит лорд-инквизитор, – что в случае крайней необходимости вы можете разыграть карту «Пламя страсти»... У Фроше вытягивается лицо. Он знает этот трюк, они когда-то вдвоём выпивали за здоровье его первого исполнителя. – Но я надеюсь, – замечает лорд-инквизитор, – до этого не дойдёт. Да, Кей-Кей, я тоже надеюсь, что не дойдёт. Утыкаться мордой в пышный бюст богатой сучки, разыгрывая кризис веры и разочарование в идеалах. Чтобы присягнуть на верность лично ей, занять позицию поближе к промежности, и продолжать работать на благо Империума. Уже в статусе его предателя. Есть такой аварийный план для специальных особых случаев. – Будем надеяться на лучшее, лорд-инквизитор. Император не допустит. – Досье тебе передадут в ближайшее время. – На неё, её Мастера Шёпотов и её сенешаля. Могу идти? – Так что там у нас с хором Ямы Голосов? У нас там, лорд-инквизитор, без сопливых скользко. Дай поработать спокойно, будь хорошим начальником. – Пришлось поменять приоритеты в связи с непредвиденными обстоятельствами. Я займусь в ближайшее время. – А сейчас ты почему в таком виде? Вид как вид: костюм, тренчкот и шляпа. – Мне нужно посетить храм Друза на Воздухе. – Набожность, ван Каллокс – это хорошо и заслуживает одобрения. Но заботясь о душе будь любезен не забывать о службе. Свободен. – Император защищает, лорд-инквизитор... Да, ещё один маленький вопрос... Кастелян боевиков просил получить подпись лорда-инквизитора. Труд невелик, а парням без этой подписи ходить в драной обувке. – Не разменивайся на мелочи, – ворчит Кей-Кей, подмахивая бумагу, – сколько можно учить тебя мыслить масштабнее. Ты так никогда не добьёшься результата.