13

Джай Хейдари поднимает подбородок и улыбается. Фалько заискивающе заглядывал в глаза Пощаде, предлагал свою кандидатуру для разговора с ап Мурреем. Аргументировал: «да он сразу зассыт». Пощада только посмотрел в ответ. Фалько и переговоры – это как грокс и бальное платье. Можно, но только для смеха. Смешно же не было никому. Особенно Джай Хейдари, когда Фалько ушёл наконец, и она показала Пощаде дротик. – Я не понимаю одного, – сказал Пощада холодно, – почему он не долетел до цели. – Я тоже в полном недоумении, шерин, – протянула она. – Ведь всё случилось так быстро... Но раз уж я здесь и жива... У Пощады стало лицо, как у статуи святого имперского мученика. – Глупенькая, – сказал он. – Как ты могла подумать... – А что я должна была думать, шерин? – уточнила она осторожно. – Я подумала, что стала обузой. Что стала твоей проблемой. Что ты перестал мне верить... Но, может быть, я ошиблась... – Ты не сообщила мне о своей старой знакомой, – заметил Пощада. – Потому что это моя проблема, шерин, не твоя. Но я поняла, что ты догадался. Ты узнал про неё и решил... – Глупенькая, – произнёс он с вселенской печалью. – Ну зачем же ты так усложняешь... После четверти часа игры желваками на загорелом лице, запускания в белокурые волосы унизанных перстнями пальцев и снисходительных междометий, перемежаемых сдержанными проклятиями, она убедилась, что Пощада не лукавит. Мишенью был Зануда. – Я просто хотел защитить тебя, малыш, – услышала она и поняла, что звереет. – Тебя поцеловать? – спросила она, садясь на стул верхом и опуская подбородок на спинку. – Если хочешь, – грустно усмехнулся визави. – Куда? Ты так изменился, шерин, что я не уверена, где у тебя лицо... Вот это было опасно, но это его отрезвило. – Ты моя девочка, – сказал ей уже вполне узнаваемый Пощада, глядя в глаза, с чётким и понятным ударением на «моя». – Всегда, – широко улыбнулась Джай. – Так мы уверены в кандидатуре жениха для Лоретты? Маленький дротик с неизвестным ядом на конце исчез в её кармане вместе с вопросом, какого ж пустотного скорпиона опытный игрок и опасный теневой делец повёл себя вдруг как юный влюблённый ревнивец. «Ты с ним танцевала», – звучит в её голове нехорошим тревожным звоном. Теперь уже ей хочется убить Зануду, потому что никогда ранее не откалывал Пощада таких глупых коленец. Джай Хейдари поднимает подбородок и улыбается. – Элиас пытается отказаться, – говорит Пощада, – но я смогу его убедить. Он идеальная кандидатура. Не понимаю, почему он... Потому что Борн, думает Хейдари, слишком глубоко увяз и далеко зашёл в своей великой любви. Он не хочет менять её на выгодную Лоретту. Или не может. – Потому что мужчины, – говорит она, – становятся невероятными идиотами, когда дело доходит до чувств. Особенно это касается волевых и опасных мужчин. Присутствующие исключаются. Пощада понимающе усмехается. Вот такой он её устраивает. И она ему нравится – такая. – Пойми, – говорит он, – Элиас многое пережил. Да, иногда с ним непросто, но он мой друг. И он нам полезен. Она одна из немногих, кому он может такое сказать, не опасаясь, что его сочтут размякшим и постаревшим. Идеалы дружбы и верности очень в ходу у футфольской братии. На словах. Не стоит посторонним людям знать, что Пощада действительно доверяет Элиасу настолько, насколько вообще может человек его рода занятий кому-то доверять. – Тебе стоит подкрасить волосы, шерин, – замечает она. – А то все заметят, что ты никакой не блондин... Я передам тебе краску с Фалько. На это Фалько годится. Идеальный мальчик на побегушках. А Пощаде нравится носить белокурые локоны, потому что блондинов считают отчего-то тупыми. И у него возникает люфт для интересных решений, пока контрагенты и конкуренты понимают, с кем имеют дело. – Хорошо, – говорит она, – я буду темнить и обещать. Главное, чтобы он сейчас разорвал помолвку с Патриком. – Может, помочь тебе с твоей... подругой? – спрашивает Пощада. Она поднимает подбородок и улыбается. – Не бери в голову. Я разберусь. – Рейдер «Лексикон», – сообщает он. – Мои люди проследили, у них там гнездо. У неё и её людей. – Оу! Милый! Спасибо. И ещё три гнезда и пять лёжек, уверяю тебя. И мёртвая рука в непредсказуемом месте. – Я уже хочу эту женщину, – говорит Пощада, почти не шутя. – Вот именно, шерин. Крайне маловероятно, как сказали бы шестерёнки, что мы её получим, но исключать вероятность нельзя, как сказали бы они же. Поэтому я сначала поговорю с ней, а потом уже буду стрелять. – Да уж, будь любезна. Не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент тебе припомнили твоё дезертирство. – Как только побеседую с ап Муррем, – заверила она, – тут же предамся воспоминаниям с Лейлой. – Приятным? – Видишь этот протез, шерин? – проводит она рукой по шее. – Это армейский образец, знаешь? Если счистить позолоту и все камешки, будет понятно... Я должна была сдохнуть, шерин. Но Лейла меня выручила. Очень сильно. Потому что это – дорогая штука. Мне такая совсем не полагалась. И она пристроила меня к делу... Как считаешь, это сойдёт за приятные воспоминания? Я считаю, что нет. Но я всё же сначала поговорю с ней... – Ты умеешь быть благодарной, – замечает Пощада. – Это очень ценное качество. Когда она уходит, Пощада окликает её и говорит: – Если бы этот твой инквизитор... Хорошо, не твой. Будь он кем-то другим, я должен был бы ему компенсацию. За недоразумение... Вот это уже совсем похоже на обычного Пощаду. На того, кто стоит за двумя третями теневых сделок в Просторе. На того, кто понимает, какие фигуры можно просто смахнуть с доски, а какие лучше до поры не трогать. – Если он полезет к тебе... Можешь сделать ему что-то полезное. В разумных пределах. Она двусмысленно улыбается, поднимая бровь. Он цинично хмыкает: – Я сказал «полезное», детка. Я не сказал «приятное». – Хорошо, шерин. При первой же встрече я вкачу ему укол витаминов и скажу, что это от тебя. – Да, – усмехается он. – Что-то в этом роде...

***

Возле прудика на задворках администратума отцветает чахлая бульденеж. Ап Муррей меланхолично кормит рыбок трупным батончиком. Личные рыбки наместника – скользкие золотистые твари с мерцающими глазами – склёвывают крошки с поверхности воды раньше, чем те успеют намокнуть и утонуть. Любой житель Футфола знает, что попытка выловить одно из этих существ закончится полётом по орбите без скафандра с личным клеймом Владайма Токары на лбу. Чем закончится её разговор с милым кругленьким паучком в паричке, Джай Хейдари пока не знает. Но в том, что тяжёлая трость ап Муррея, на которую он так задумчиво положил подбородок, прячет в себе клинок, она не сомневается. Ещё один из перстней наверняка с иглой. Револьвер на поясе. Очень хороший. Телохранители, трое, держатся подальше и ведут себя скромно, как девочки. Хейдари приветливо машет им ручкой, дожидается разрешения их господина и плюхается на скамью. – Вы обещали взять меня в долю на ваше следующее мероприятие, Эбенезер. – Увы, принцесса, – он не вставал ей навстречу, что можно не считать за невежливость, он сегодня играет милого старичка, – ничего не выйдет. И виной тому - обстоятельства непреодолимой силы. Пусть это останется между нами, но меня обокрали. Милый старичок опечален, у него опустились уголки губ, осыпалась пудра с морщинок и потускнели глазки. Но принцесса Ифрита решительна и непреклонна. – Не морочьте голову бедной девушке, ап Муррей. Что такого могли у вас украсть, чтоб вы не смогли закатить вечеринку? Ваш Особняк? Он на месте. Ваши связи, ваши знакомства? Ваш талант сплетника и сводника, наконец? – Мою личную печать. Вы прекрасно понимаете, принцесса, что без неё я не могу совершить ни одной серьёзной сделки. Принцесса Ифрита шокирована. – Кто мог осмелиться на такое? Достойный хозяин Особняка печален. – Видите ли, принцесса... Я до сих пор не имею об этом понятия. – Пришлые, – авторитетно заявляет Хейдари. – Только лишённые представления о местных порядках, а также ума, чести и совести, новички могли на такое решиться. Мы их найдём, Эбенезер. Поверьте, у меня достаточно связей и сил, чтобы найти этих нахалов. А что говорят? Кто мог устроить этот безобразный тарарам? Вам удалось что-то выяснить? – Все в один голос говорят то же, что и вы, принцесса. Кивают на группировку наркоторговцев с Януса. – Хм... А знаете, Эбенезер, в этом есть доля истины. Те, кто прибывает с Януса в последнее время, и правда слегка странноваты. Какие-то разговоры о «единении», «гармонии», «первозданном мире»... Всё это наводит на подозрения, что на дивном цветущем Янусе, житнице Простора, завелись его бывшие хозяева – ксеносы-эльдары. И крутят потихоньку мозги местному населению, внушая неподобающую имперцу любовь к природе. «Интересно, – думает она, – а Зануда знает? Надо ему сказать». Мысль настолько дурная, что она едва не теряет нить разговора. – Ваши условия, принцесса? Ап Муррей смотрит на неё прямо, пристально и без малейшей печали. – Расторжение помолвки с Патриком. – Ваша кандидатура? Джай Хейдари поднимает подбородок и улыбается. – Я думаю, Эбенезер, мы договоримся.