Часть 1

Рико нравится смотреть как его обожаемый Натаниэль ублажает его брата. Как они оба тяжело и часто дышат. Как Кевин запрокидывает голову, когда чужая рука особенно хорошо сжимает его головку. Как он вгрызается в его шею, оставляя грубый засос, а Натаниэль стонет сквозь зубы, но не отстраняется.  Иногда Кевин смотрит в сторону Рико затуманенными глазами. Рико встаёт с кровати. Он всегда рано или поздно встаёт. Медленно подходит к кровати и сжимая чужие волосы на затылке, притягивает к себе, проникая языком в рот. Натаниэль перестает двигать рукой. Впускает в свой рот. Кевин приподнимается и встаёт коленями на кровать, освобождая место для Мориямы. Оказавшись позади брата, медленно ведёт руками сверху вниз и растёгивает чужую рубашку. Целует в сгиб шеи, пуская дрожь по телу и заставляя дёрнуться, сильнее сжать рыжие волосы, заставляя его оставаться на месте, не отводить взгляда. Его дыхание обжигает кожу, губы настойчиво раздвигают, язык проникает в чужой рот, а руки скользят по плечам, будто хотят впиться в него целиком, не дать ни шанса на отступление. Натаниэль чувствовал, как пульс Рико гремит под его пальцами. Он гладил, давил, сжимал его — сначала осторожно, а потом всё настойчивее, как будто проверял, где проходит та тонкая граница, за которой Рико начнёт отступать. Он сам тянет Рико к себе, обхватывая крепко за талию, сильнее, чем нужно для простого поцелуя. Его ладони скользят вверх, под расстёгнутую рубашку, распахнутую Кевином, и когда Натаниэль добирается до рёбер, он на мгновение останавливается, чтобы сжать чужое тело в своих руках — ощутить, как легко можно забрать себе всё это. Рико целует его жадно, глубоко, будто хочет забрать воздух из его лёгких. Но Натаниэль перехватывает — и в следующий момент уже он тянет чужие волосы назад, заставляя Рико чуть откинуть голову. Кевин, оставшийся за спиной, двигается плавно, будто в своём темпе, будто у него нет цели — но его ладони не покидают Рико ни на секунду. Он гладит его грудь, опускается по животу, водит пальцами по коже, оставляя лёгкие, почти неуловимые прикосновения. Его губы касаются линии позвоночника, а дыхание — горячее и тёплое — обжигает между лопаток. Одна рука Кевина сползает ниже. Он трогает, но не давит, дразнит, не залезает под границу брюк. Вторая рука мягко скользит по шее, по ключицам, обнимая, проходит ногтями по чувствительной шее. Рико крепко сжимает челюсти. Его дыхание учащается, тело предаёт его, даже если взгляд остаётся упрямо холодным. Он не позволит себе издать хоть один малейший звук. Но Натаниэль продолжает. Он тянет ремень Рико, расстёгивает его резко, с хрустом пряжки. В следующий момент Рико оказывается на его бёдрах. Натаниэль усаживает его уверенно, крепко держит. Он ведёт себя так, как хочет сам, с напором, будто и не думает спрашивать разрешение на свои действия, будто так и должно быть. Кевин двигается в такт, подыгрывает, как будто давно знает этот ритм. Его руки скользят по бёдрам Рико, по талии, по животу. Его губы то и дело прикасаются к спине, к плечам, к самой чувствительной коже, вызывая мурашки. Рико продолжает держаться. Его мышцы напряжены, его взгляд тяжёлый, сдержанный, но его дыхание — частое, прерывистое, всё больше его выдаёт. Внутри него всё уже пульсирует, дрожит, горит, но он упрямо молчит, как будто сможет пересилить своё тело. И это только подстёгивает Натаниэля. Он сжимает Рико за бёдра крепче, прижимается теснее. Он хочет услышать, как тот сдастся. Он хочет увидеть, как гордый, несгибаемый Рико начнёт рушиться в его руках. Кевин проводит ладонью по животу Рико, обнимает его одной рукой, прижимает к себе, упираясь стояком в бедро, а другой — медленно, будто нарочно — продолжает дразнить чувствительные участки. Его прикосновения мягкие, но изматывающие, контраст к жёстким движениям Натаниэля. Морияма не издаёт ни звука, но дрожит у них в руках, сжимает губы, дышит прерывисто и не может скрыть, как сильно его ведёт. Кевин, скользя ладонями по напряжённому телу Рико, вдруг меняет ритм. Его пальцы, прежде мягкие, становятся цепкими, более смелыми. Он резко перехватывает чужую челюсть, заставляя Рико повернуть голову вбок, к себе. Рико прикусывает губу, будто пытается спрятать, как это заводит — но не успевает. Кевин впивается в его рот, глубоким поцелуем, не оставляя Рико пространства, не давая времени на сопротивление. Его губы, его зубы, его язык — всё жадно, всё напористо, всё так, как будто Кевин давно мечтал забрать себе именно этот кусок. Рико прижимается спиной к его груди, почти замирает, поддаётся, сдаётся, глухо и тяжело выдыхает прямо в поцелуй, чувствуя как пальцы начинают дрожать. Рука, сжимавшая челюсть, скользит к горлу. Крепко, уверенно обхватывает шею — ровно настолько, чтобы Рико почувствовал давление, чтобы почувствовал, что в этот момент не он здесь решает, не он держит контроль. Рико слабо дёргается в поцелуе, его брови хмурятся, как будто он не готов отдать ещё и это. Но Кевин не отступает. Он медленно, с наслаждением продолжает душить его, оставляя ровно столько воздуха, сколько нужно, чтобы быть в сознании — но ровно столько давления, чтобы чувствовать, как пульс бешено стучит под пальцами. Его губы жадно скользят по приоткрытому рту, по зубам, по языку. Он играет с чужой слабостью, и наслаждается тем, как гордый и упрямый Морияма рассыпается в его руках. Натаниэль скользнув пальцами вниз, сжимает в руке чужую эрекцию и медленно размазывает предэякулят по головке. Одно короткое, намеренное прикосновение — и Рико, несмотря на всю свою гордость, несмотря на привычку держать себя в руках, срывается. Тихий, сдавленный стон вырывается из его горла и растворяется в поцелуе, в который его вдавливает Кевин. Конечно все услышали. — Ещё, — шепчет Натаниэль низко, глухо, почти угрожающе. — Я хочу услышать тебя ещё. Его движения становятся чуть резче, будто он нарочно пробует, насколько далеко Рико готов зайти, сколько ещё сможет выдержать, прежде чем снова сломается, прежде чем звук — такой же сдавленный, снова вырвется. Кевин скользит ладонью по напряжённому животу, одной рукой продолжает держать горло, а другой, снова опускается вниз. Его пальцы смыкаются на чужой эрекции вместе с пальцами Натаниэля, и от этого Рико резко, судорожно втягивает воздух. Натаниэль продолжает — уверенно, жёстко, будто выдавливает из него звук, выцарапывает, ждёт, когда Рико больше не сможет держать себя в руках. Когда их пальцы скользят вниз, обхватывают, сжимают, проводят большим пальцем по чувствительной головке, Рико срывается — коротко дёргается, не в силах держаться, и откидывает голову назад, опуская её Кевину на плечо. Кевин чуть сильнее сжимает горло, оставляя Рико на грани между возможностью дышать и головокружительной нехваткой воздуха. Он давит так, что у Рико срывается ещё один, неуправляемый, почти жалобный стон — и Кевин тут же впивается зубами в его шею, будто хочет оставить на его коже след, который не исчезнет. — Таким ты мне нравишься, — говорит это низко, с ленивой, почти сладкой насмешкой, скользя губами по вспыхнувшей от укуса коже, выдыхая горячий воздух прямо в его ухо. И только сейчас Рико понимает, что ему нравится. Нравится, как его ломают, как не оставляют пространства, как держат, нравится между ними, нравится быть в этой роли, нравится, что его берут. И особенно нравится как берут. Без разрешения. Натаниэль чувствует, как дрожит его тело. Чувствует, как Рико рассыпается, как срывается дыхание, как пальцы уже не слушаются, как он больше не может держать себя в руках. Тело Рико дёргается в последней, неконтролируемой судороге. Он кончает, заливая спермой их руки, сдавленно, тяжело выдыхая. Его спина выгибается, пальцы сжимаются на запястьях Натаниэля, а Кевин удерживает его, не давая упасть, не давая отстраниться. Натаниэль проводит рукой ещё несколько раз, выжимая остатки, прежде чем отпускает, позволяя Рико обмякнуть в их руках. Кевин медленно убирает ладонь, проводит пальцами по оставленным засосам, будто замечая границу, которую он пересёк. Рико не двигается, только тяжело дышит, опустив голову на его плечо Натаниэль удерживает его на коленях, даёт телу осесть, постепенно ослабляя хватку, оставляя руки на бёдрах. Рико позволяет им удерживать свой вес. Позволяет. И это, наверное, самое странное. Не то, что они это сделали, не то, как они это сделали — а то, что он позволил. Где-то в процессе, в каком-то незамеченном, стёртом моменте он перестал сопротивляться. Перестал контролировать. Он даже не понял, как это произошло. Рико дышит тяжело, почти с хрипом, откинувшись на чужое плечо и глядя в потолок. Его разум всё ещё пытается собрать рассыпавшиеся части в последовательную цепочку. Зачем, как, когда он пропустил эту точку, когда они так близко подобрались? Ответа нет. И уже, кажется, не будет. Он знает только одно: это не было чем-то разовым. Это не закончилось здесь. Что-то в их молчаливых движениях, в их касаниях, в том, как они не спешат отпустить его, — всё говорит об этом. Они знают. Он тоже знает. Это повторится.