Часть 2

Рико тяжело дышит вцепившись пальцами в простыни. Его ноги согнуты в коленях, а между ними — Кевин, медленный, игривый, и до невозможности неторопливый. Пальцы Кевина скользят по внутренней стороне бёдер, давят, сжимают, а потом ускользают, едва касаясь того, чего Рико так остро хочет. Каждое прикосновение как маленькая пытка. Он ведёт пальцами, потом языком, но всегда останавливается в считанных сантиметрах, заставляя Рико изводиться. Головой Рико лежит на бёдрах Натаниэля. Его волосы цепляются за ткань брюк, дыхание тяжёлое, горячее, скользит по коже. Натаниэль водит ладонью по его лицу, по шее, по губам, дразня, слегка надавливая большим пальцем на приоткрытый рот, изредка проскальзывая им внутрь. — Ты ужасно нетерпеливый, — выдыхает Натаниэль, скользя пальцами по его щеке, а другой рукой легко перебирает его волосы. Язык Кевина скользит по внутренней стороне бедра, обходит главное место, снова уходит вбок, снова дразнит, оставляя влажные следы. Он наслаждается тем, как Рико едва не выгибается, но с упрямым видом отказывается просить. Глаза Рико полуприкрыты, челюсть напряжена, дыхание сбивается каждый раз, когда Кевин приближается, но снова отступает, снова оттягивает. Рико старается подавить стон, но короткий сдавленный звук всё же изредка вырывается. Натаниэль скользит большим пальцем по губам Рико, мягко надавливает, а потом слегка меняя положение, опускается, ловит его рот в поцелуй, глубокий, неторопливый, притягивая его за волосы. Кевин не предупреждая, касается языком самого чувствительного, и Рико срывается на отчётливый стон, который отзывается вибрацией в поцелуе с Натаниэлем. Рико почти не двигается, прижатый к кровати их руками. Бёдра сами двигаются навстречу, грудь тяжело вздымается, ладони стискивают простыни. Кевин, в какой-то момент, резко прижимает его бёдра к матрасу, не даёт выгнуться, удерживает, и при этом продолжает — медленно, влажно и настойчиво, в идеальном, мучительно комфортном ритме. Его пальцы оставляют следы на бёдрах, чуть царапают кожу, добавляя лёгкую, приятную остроту в каждое движение. Рико дышит в рот Натаниэля, тёплыми, рваными вдохами, губы чуть дрожат, он не говорит, он не просит, но они оба чувствуют как его упрямство тает. Натаниэль чуть сильнее тянет за волосы, фиксирует и продолжает углублять поцелуй, не давая Рико оторваться. Он впитывает в себя каждый звук, каждый короткий выдох, каждую дрожащую попытку сохранить хоть каплю самообладания. Стиснутые зубы, короткие вдохи, жёсткие пальцы, вцепившиеся в простыни — он цепляется за остатки контроля, будто от этого зависит вся его оставшаяся гордость. Но они слишком хорошо его знают. Дыхание Кевина обжигает, язык еле касается головки, коротко, дразняще, и тут же исчезает, когда Рико пытается податься навстречу. Он скользит губами по чувствительной коже, оставляет поцелуи слишком близко, продолжая держать Рико в сладкой пытке. Натаниэль смотрит сверху, наблюдает за каждым движением, за каждым коротким вдохом. Он проводит ладонью по чужой щеке, большим пальцем надавливает на приоткрытые губы, будто произносит — сдайся уже. — Давай-ка сядем, — лениво выдыхает он, скользя пальцами по горлу Рико, слегка надавливая. Его голос звучит мягко. Натаниэль отстраняется, медленно встаёт и усаживается на кровать, опираясь на спинку, полусидя, с раздвинутыми ногами, оставляя для Рико пространство между своими бёдрами. Одним движением он тянет Рико за запястье, намекая устроиться спереди. Рико подаётся, опускается, спиной прижимаясь к груди Натаниэля, устраиваясь между его ног, позволяя, чтобы его руки скользнули по животу, вверх, по рёбрам, по шее. Натаниэль одним движением поправляет Рико, подтягивает его ближе, так, чтобы затылок касался его плеча. Кевин, наблюдая за этим, скользит ладонями по внутренней стороне бёдер Рико, чуть сильнее разводит их, чтобы удобнее устроится между ними. Натаниэль скользит пальцами по губам, по подбородку, по шее, оставляя горячие следы, будто помечает, поворачивает его лицо, и в этот раз поцелуй получается глубоким, медленным. Их дыхания смешиваются, Рико буквально растворяется в чужом ритме, в чужих руках. Кевин медленно скользит языком по чужому торсу, пальцы обхватывают член, ритм словно становится еще медленнее чем был, до невозможности тягучим. Рико срывается. — Больше, — вырывается, наконец, с хриплым раздражением. Натаниэль прикусывает его ухо, медленно скользит ладонями по его груди, крепко сжимая бёдра, будто фиксирует его на месте, после чего сжимает его подбородок, резко, но не больно, заставляя повернуть голову и смотреть вниз, прямо на Кевина. Его пальцы крепко фиксируют его лицо, не позволяя отвернуться. — Я хочу больше, — с надрывом, уже почти сдаваясь. Он вжимается в грудь Натаниэля, дрожит в его руках, но продолжает упрямо глядеть вниз, туда, где Кевин всё ещё нарочно медлит. Натаниэль целует его в висок, медленно, лениво, губы обжигают. — Ты можешь и лучше, — шепчет он, скользя пальцами по его горлу, чуть сжимая, — Попроси его как следует. — Пожалуйста, — Рико выдыхает уже тише, задыхаясь, словно каждое слово стоит ему усилия. — Пожалуйста, Кевин. И только тогда Кевин меняет ритм. Его движения становятся ритмичнее, на каждое новое касание Рико отзывается вздрагиванием, каждый новый выдох становится прерывистым, сдавленным, словно его ломает изнутри. Его дыхание срывается, грудь быстро поднимается, пальцы судорожно цепляются за запястья Натаниэля, пытаясь хоть как-то нащупать опору, добиться большего давления, большего контакта. Каждый новый вздох Рико срывается быстрее, дыхание становится сдавленным, коротким, будто он готов сломаться от одного их прикосновения. Тело Рико горит, каждое касание обостряется до предела, дрожь пронизывает каждую клетку. Его движения становятся рваными, голос срывается. Напряжение нарастает волнами, дыхание срывается на короткие, беспомощные всхлипы, он больше не пытается держаться, не пытается сопротивляться — только сжимает пальцы на запястьях Натаниэля, вцепляется в него. Он резко выгибается назад, вдавливается в грудь Натаниэля и остро, прерывисто срывается — долгим, неконтролируемым, глухим, почти сдавленным звуком, который все слышат. Когда дыхание Рико начинает понемногу выравниваться, он остаётся мягко обмякшим между ними. Кевин тянется к Натаниэлю, не отвлекаясь на уставшего брата между ними. Натаниэль сразу отвечает — их губы встречаются в медленном, глубоком поцелуе. Сначала мягком, тягучем, но вскоре поцелуй становится более резким, требовательным. Натаниэль крепче сжимает его затылок, тянет ближе. Их языки переплетаются, дыхание срывается. Поцелуй становится мокрым, шумным, наполненным жаждой и накопленным напряжением, которое теперь не нужно сдерживать. Поцелуй становится рваным, дыхание срывается на тяжелые вдохи. Руки двигаются быстрее, хватки становятся крепче, движения сбиваются, теряют ритм. Их тела содрогаются одновременно — горячо и резко. Бёдра подаются вперёд, пальцы сжимаются до боли, вырывая из них разрядку, оглушительную, жгучую, накрывающую волной. Рико, зажатый между ними, чувствует, как горячая, липкая сперма размазывается по его коже, как их тела дрожат с обеих сторон, тяжело прижимаясь к нему, не давая даже пошевелиться. Движения стихли, тело словно дрожало изнутри, не спеша приходить в себя. Натаниэль первым опустился на спину, голова утонула в смятой подушке. Рядом Кевин беззвучно выдохнул и улёгся боком, прижимаясь бедром. Тишина казалась густой, почти осязаемой. В комнате пахло потом. Простыни спутались. Рико откинулся назад, скользнул рукой по своей груди — медленно, как будто всё ещё чувствовал чьи-то пальцы. Его глаза были прищурены, пальцы ещё немного подрагивали. Кевин прикрыл глаза и перевернувшись на спину, заставляя остальных потесниться на кровати, раскинул руки в стороны. Натаниэль лежал рядом, всё ещё тяжело дышал. В теле пульсировала усталость, в голове — пустота. Рико поднялся первым. Не торопясь, чуть пошатываясь, он сполз с кровати и не оглядываясь, направился в ванную. Его плечи были напряжены, движения — сосредоточенными. Щёлкнула дверь душа, спустя секунду зашумела вода. Кевин с Натаниэлем невольно посмотрели в ту сторону, в след уходящему. Несколько секунд — тишина, только ровный шум душа, ритмичный и отстранённый. А потом они одновременно повернули головы, их взгляды пересеклись. Без слов, без намёков — но оба поняли: подумали об одном и том же.