Что, если?☔💐

      Чимин бесцельно кружит по городу ещё некоторое время, прислушиваясь к звенящей тишине внутри. Сердце еле слышно пульсирует, устало пропуская удары. События проносятся разрушительным вихрем, оставляя необитаемую безжизненную пустыню. Думать нет сил.       Водитель такси молчаливо катает выгодного пассажира из одной точки Сеула в другую. Наслаждается дорогостоящим заказом, коротко поглядывая на счётчик. Первая остановка.       И Чимин стоит у дома своих родителей, прокручивая в голове возможные сценарии развития. Так или иначе, всё заканчивается слезами папы или его собственными. Родителям итак пришлось погрузится в болезненное разочарование по его вине. Едва помирившись, не хочется вновь заставлять их волноваться.       Вторая остановка.       И Чимин затравленно глядит на эпатажный коттедж Хосока. Омеги наверняка нет дома. В отличии от него, друг полностью занят подготовкой к предстоящему мероприятию. Чимину хорошо известно, где лежит запасной ключ, чтобы беспрепятственно войти. Только своим появлением он и здесь вызовет чужие переживания. Увидеть своего разбитого художника накануне грандиозной выставки -не то, что сейчас нужно Хоби и Чим снова просит водителя уехать. Третья остановка.       И спина покрывается омерзительными мурашками от вида окон собственной квартиры. Внутри наверняка сохранилась едкая вонь ненавистного феромона. Свет не горит. Конечно. Альфа всегда считал это место дырой, недостойной его высокомерной натуры. Но Чимин отказывался переезжать. Он любил небольшую квартирку с панорамным обзором на возлюбленный Сеул. Любил…Сейчас, даже без Ёнгвана, это место больше не кажется приятным. Не представляется безопасным.       Внимательный таксист на крайней остановке просит позволения выйти за кофе и возвращается с двумя стаканчиками. Омега не отказывается, почти с удовольствием вливая в себя дешёвый растворимый напиток. Тепло. Допивая, Чимин сминает хрупкую опустевшую ёмкость в руке и называет последний адрес. Оправдывается словом: «нужно». Он вернётся в свою квартиру позже, как только завершит незаконченные дела. А пока даст себе возможность вкусить последний глоток свободы. Перед подъёмом в гору, напиться всё равно не выйдет. Жажда станет мучать по пути. Но Чимин хочет сделать этот бессмысленный глоток перед походом в один конец.       Городской пейзаж скоротечно сменяется природным ландшафтом. Чем ближе к дому, тем сильнее ощущается биение в груди, и омега спешно составляет план действий. Юнги ясно дал понять, что им не нужно больше видится. Они поставили точку. Но Чимин почти сразу же возвращается со своим эгоистичным многоточием. Он мог бы наспех собрать вещи и так же немедленно уехать, чтобы не усложнить и без того сложную ситуацию. Только есть одно, но…Пушистое любимое «но». Нужно попрощаться с Жемчужиной и вверить её альфе.       Желание прикоснуться к мягкой густой шёрстке почти болезненное. Чимин пускает на лицо горькую улыбку, вспоминая, как забавно она чихает, если подуть в её мокрой нос. Мохнатый купидон… Не заведи он собаку, заговорили бы они тогда с Юнги? Выбираясь из машины, омега чувствует себя неподъёмно тяжёлым. Тело словно отказывается двигаться под грузом навалившегося горя и отчаяния. Глубокий вдох должен был помочь настроится, но добивает Чимина окончательно. Дерзкий, возбуждённый цитрус кричит так громко, что слышно даже на улице. Ким Сокджин! О нём он совсем забыл… «Нет Чимин! Не смей!»! Последние отголоски здравого смысла теряются в тумане охватившего безумия…                    ____________ «❤️»___________       -Юнги, пожалуйста, позволь мне уехать… - Джин нервно пятится к выходу. Звериный оскал приближающегося альфы не предвещает ничего хорошего. Не оставляет вариантов, кроме единственного. Омега опирается на изящную тросточку их белого дерева, ненавидя свою травму сильнее, чем когда-либо. Здоровая нога дала бы крошечный шанс на побег.       -Положи трость и сядь на диван, Сокджин!       -Да, альфа… - Омега беспрекословно подчиняется, выполняя приказ. Трость с шумным грохотом падает на пол, пока её хозяин обречённо роняет себя на мягкую обивку. Юнги, подобно хищной пантере, крадётся к загнанной в ловушку добыче. Сжимая длинными пальцами шершавую ткань сиденья, Сокджин невольно одевается в напряжённую дрожь.       В гон запах мужчины не просто отдаёт дождём. Резкий феромон, словно обогащённый кислородом воздух, проникает в кровь. Забирается глубоко в ткани, куда обычному воздуху не добраться. Сильное влияние затуманивает сознание. Опьяняет разум. Лишает воли.       -Посмотри на меня! – Требовательно командует Мин, вновь встречая слепое послушание. Покорность Сокджина раздражает. Злит, заставляя клыки до боли впиваться в губы. Почему Чимин его не послушался? Только истинный омега может противостоять своему истинному альфе. Но они не истинные. И напрашивается лишь одно досадное объяснение. Юный омега просто не видит в Юнги партнёра, подходящего для союза. Ему нужен молодой, более подходящий альфа.       Гнев рвётся на волю. Зверь забирает власть. Юнги даже не пытается сохранить и удержать привычный контроль, покорно выпуская природную сущность. Словно взбираясь на лестницу, Юнги ставит одну ногу на диван, нависая своим лицом над лицом Джина. Напряжённые пальцы грубо тянут подрагивающий подбородок омеги на себя.       -Дрожишь? Боишься? Разве я когда-нибудь брал тебя без разрешения? – Рычит Юнги, ощущая мелкие бугорки мурашек на нежности чужой кожи.       -Нет… - Джин испуганно вздрагивает от холодного прикосновения, зажмуривая глаза. Они всегда были вместе, только по взаимному согласию. Однако сейчас омега уверен, что спрашивать его не станут. Он никогда не видел Юнги на столько под властью собственных инстинктов. Горящие возбуждённым гневом глаза утратили всё человеческое. Альфа близко. Невыносимо близко. Горячее дыхание и жар его тела распаляют. Возбуждает против воли. Дерзкие движения, командный тон и острые обнажённые клыки вызывают только одно желание. Юнги хочется принадлежать…Снова…       -Может, стоит отомстить и трахнуть тебя прямо здесь и сейчас? Наплевав на твои чувства и желания! А? Что скажешь? - Альфа подаётся ближе, оставляя между ними жалкие сантиметры. Джина ведёт от заманчивой настойчивости. Один короткий рывок и он сам вонзится в манящие губы. Податливая природа омеги не желает сопротивляться влиянию сильного альфы.       -Юнги не…Не надо…Ты этого не хочешь. – Обессилено шепчет Сокджин, продолжая слабо сопротивляться.       -Правда? Взгляни внимательно и принюхайся. Похоже, что я не хочу?       -Ты не только возбуждён, ты зол…Прошу, успокойся…       -Ложись! – Повелительно шипит альфа, затрагивая раскрытые уста Сокджина струйкой обжигающего дыхания.       -Юнги…Нет… -Выстанывает Джин. Борьбу выдаёт лишь голос. Тело ему больше не принадлежит и не подчиняется, с готовностью кренясь в сторону. Нежная ткань шёлковой пижамы бесшумно скользит, заваливая омегу навзничь. Мин меняет положение, крадучись раздвигая коленом податливые ноги Сокджина.        -Разве ты не хочешь?       -Хочу…но, ты знаешь, что у меня нет выбора…       -Знаю… - Юнги прогуливается подушечками пальцев по открытой шее омеги. Царапает, игнорируя мольбы остановится. Спускается к вырезу тёмно зелёной ночной рубашки, расстёгивая верхнюю пуговицу. Плевать, что Сокджин сопротивляется. Плевать на его желания. Слова омеги не имеют значения.       -Ты не такой…Остановись, пожалуйста.       -Надо же, теперь я не такой…- Ядовито усмехаясь, говорит Юнги, справляясь со второй пуговицей. -В прошлый разговор ты сказал, что я такой же, как все. - Джин загнанно дышит и сдаётся, запрокидывая голову.       Юнги продолжает неотступно тянуть пуговицы из петелек, каждая из которых разрушает альфу изнутри. Каждый сладострастный стон омеги под ним выворачивает наизнанку. Возбуждённый, податливый грейпфрут пахнет разочарованием. Пахнет несбывшимися мечтами и разбитыми надеждами. Мин задыхается от омерзения к самому себе. Столько лет он стойко придерживался своих убеждений. Опасался разбить чужое сердце, переступив чьи-то чувства. И к чему это привело? Раз за разом страдает только он. Безжалостно топчут только его. К чёрту! Гнев застилает глаза, усиливая инстинкты. Хочется забыться и стать тем, кем принято считать альф. Отдаться беспамятству и взять то, что сейчас нужно. Взять свободного омегу.       Юнги грубо впивается подушечками пальцев в грудь Сокджина. Безжалостно раскрашивает нежную кожу багровыми линиями. Тяжёлое возбуждение мучительно вопит о неправильности происходящего, заставляя Альфу обречённо зарычать. Нужен не этот омега. Никакой больше не нужен. Только один…       Остатки разума, словно мантру, повторяют одно и то же: «Чимин. Чимин. Чимин. Останови меня! Чимин-и…»       -Мин Юнги! – Сквозь грохот деревянной двери о стену слышится свирепый громогласный голос возлюбленного омеги. В первое мгновенье вся нежность и любовь обрушается на разбитое сердце альфы. Неужели он услышал его зов? Но уже в следующую секунду терзающая душу ярость разгорается с новой силой.       -Уходи! Не мешай!       -Чёрта с два я тронусь с места! – Гневно рыкает Чимин. Представшая перед глазами картина действует эффективнее любого оружия. Колет острее. Травит коварнее яда Ёнгвана. Омега чувствует, как эмоции захватывают тело, заставляя губы задрожать. Это не ярость. Не ревность или чувство собственничества. Это насыщенная, концентрированная ненависть. Ненависть к Ёнгвану… К Джину… К себе за то, что снова в шаге от того, чтобы разрушить жизнь Юнги.       -Я сказал, оставь нас! – Юнги взбешённо вскакивает с места, порывисто бросаясь к Чимину в намерении вытолкать за дверь. Природа его сущности должна бы разозлиться за прерванную близость. Только гневается человеческая половина. Инстинкты Альфы покорно замолкают, улавливая вожделенные розы.       -Юнги…Я твой друг и не позволю…- Чимин понижает тон голоса в намерении успокоить. Устремлённый на измученного альфу взгляд усердно игнорирует полуобнажённого Сокджина за его спиной. Упорно держится за любимое лицо, потерявшее человеческий облик. Приподнятая верхняя губа и обнажённые клыки. Почерневшие зрачки, захватившие радужку в плен, и вздымающаяся от загнанного дыхания грудь. Юнги не походит сам на себя, полностью охваченный гневом и похотью.       -Мне нужен омега, а не друг!       -Помнишь, что ты сказал мне совсем недавно? -Тихо говорит Чимин, делая короткий шаг навстречу. Рука инстинктивно тянется к напряжённым плечам, ласково сминая ткань влажной от пота футболки.       -Пак Чимин, я понимаю тебя через слово! Я не в том состоянии, чтобы разговаривать! Уходи! Живо! – Юнги грубо дёргается в сторону, с лёгкостью вырываясь из крошечной ладошки. Прикосновение омеги горит. Хочется вернуть его обратно.       -Ты сказал не поддаваться инстинктам, чтобы потом не жалеть! Так не поддавайся! – Не сдаётся Чимин, возвращая ладошку на место. Более требовательно и надёжно цепляется в чужую одежду. -Мы договорились не приближаться друг к другу! Зачем ты пытаешься меня остановить? - В повторной попытке вырваться Юнги дёргает плечом, но в этот раз безуспешно. Чимин крепко его держит… -Будь это другой омега, я не стал бы вмешиваться…- Чимин на короткое мгновенье замолкает, виновато поджимая губы. Лжёт. Какой бы омега здесь сейчас не оказался, он всё равно вмешался бы. Собственнические омежьи инстинкты выталкивают из памяти угрозы и страх, оставляя единственное взбешённое «Мой альфа! Мой Юнги! Не позволю!».       -Юнги, сейчас ты следуешь инстинктам и готов овладеть любым омегой. Но это Сокджин, ты ведь ненавидел его столько лет! Разве я могу позволить тебе совершить такую ошибку? Когда ты не способен мыслить трезво! В обычном состоянии ты не за что бы на это не пошёл! Разве нет? Я просто хочу защитить тебя…Идём со мной…       -Что? Пойти с тобой? Издеваешься!? Думаешь, если я трахну тебя, то не пожалею? – Не веря в услышанное, Юнги быстро смаргивает, повышая голос.       -Я не позволю этому случится. Ты не тронешь меня…- Уверенный ответ Чимина звучит разрушительно громко в тишине прихожей. Категоричные слова гигантским булыжником летят Юнги прямо в голову. Его непокорность убивает. Его спокойствие представляется возбуждённому альфе дерзкой пощёчиной. Сокджин послушно исполняет все приказы, а Чимин…Чимин совсем ему не поддаётся. Не хочет его. «Недостойный…Нежеланный…Старый».       Слепая ярость. Охватившее безумие. Резкий рывок вперёд, и Чимин оказывается прижатым к стене у дверного проёма. -Я альфа Чимин! Может не молодой и горячий, но поверь, я здоров и полон сил! И я возьму тебя, если захочу! А я хочу! Очень…– Юнги шумно сглатывает, вынуждая кадык соблазнительно прогуляться под сверкающей влажной кожей. Чимин даже не дёргается, продолжая смело вонзать свой взгляд в глаза мужчины. Он старается не думать о соблазнительной тяжести тела альфы. Гонит прочь обольстительный аромат, подавляющий разум. Старательно игнорирует близость желанных губ и тяжёлое прерывистое дыхание. И уж тем более не думает о том, почему ему удаётся сопротивляться так долго. Позже. Все мысли на потом. Сейчас у Чимина только одна цель- увести Юнги. Забрать его любой ценой.       -Чимин, вам не стоит оставаться наедине... -Взволнованно говорит Сокджин, вставая позади альфы. Вся его сила переключилась на Чимина, и Джин рискует, прикасаясь к напряжённому плечу, чтобы вернуть на себя внимание. Мальчика хочется уберечь.       -Отойди от него, омега! – Злобно вскрикивает Чимин. Встревоженный цитрус, истекающий соком грейпфрута, побуждает молодого омегу конкурировать. Голос чужака режет уши. Его длинные пальцы на плече Юнги приводят в бешенство.       -Чимин, я хочу помочь. Ты не представляешь, каким он может быть …- Джин помнит, как после проведённого с альфой гона отсыпался по несколько дней. Помнит, как он голоден. На сколько жаден. Чимин слишком юный и неопытный омега для такого сильного, напористого альфы. Он может пострадать.       -Не хочу слышать это от тебя! Мы сами разберёмся! – Злобно шипит Чимин, сбрасывая чужую ладонь с тела Юнги. Инстинктивно бросается в атаку ярким спектром всех своих цветов. Обнажает острые розовые шипы, безжалостно вонзаясь в противника. Сокджина хочется придушить за то, что он знает, каков Юнги в пастели. Хочется вырвать мерзкий язык, потому что он знает, каков на вкус Юнги. Содрать кожу, потому что она знает ласку альфы.       Феромон излучает столь очевидную враждебность и агрессию, что омега, который почти вдвое старше, невольно сжимается. Аромат Чимина побеждает. Отбивает альфу. Повержено отступая назад, Сокджин в недоумении приподнимает брови. Даже будучи опытным и знающим Юнги, он не смог сопротивляться. Чимин же выглядит почти спокойным, словно у альфы над ним совсем нет власти. «Неужели истинные? Не может быть…Юнги бы понял…».        -Я вам, блядь, не мешаю?! - Чим внутренне дёргается от грубых слов. Брань из уст всегда вежливого и деликатного Юнги звучит как что -то чужеродное. Но внезапно чертовски сексуальное.       Зажатый меж двух омег, гонный альфа теряет рассудок. Словно на поле боя, тяжёлые снаряды соблазнительных ароматов раздирают на части. Реальность происходящего скрывается в тумане забвения. Два конкурирующих феромона словно издеваются, дёргая каждый в свою сторону. Сражаясь за него.       -Спокойно, Юнги…Не злись. – С мягкой настойчивостью говорит Чимин. Крошечные ладошки медленно скользят по талии мужчины, притягивая ближе к себе.       -Пожалуйста…Уйди…Животное, в отчаянии опасно… - Измученно скулит Юнги, но не сопротивляется, позволяя Чимину приблизится. Аромат цветущего сада беспрепятственно завладевает телом. Этот омега владеет его сердцем, подчинить тело ничего не стоит.       -Я не уйду без тебя…И…я, не боюсь тебя - Нежный шёпот гладит слух Юнги. Чимин чуть подаётся вперёд, касаясь кончиком носа щеки альфы. Невинно ласкается, прикрывая глаза.       -Чимин…- Прозрачно, почти беззвучно зовёт Юнги. Гнев сходит на нет, отдаваясь власти усмиряющей календулы. Альфа упирается своим лбом в чужой, отвечая на невинную ласку. Нежится о бархат прохладной кожи. Приятно. Интимно. Правильно.       -Хочешь остаться с ним? – Омега шепчет в раскрытые уста Юнги, трепетно целует выдыхаемым воздухом. Пальчики мелко перебирают одежду на пояснице мужчины.       -Не хочу…- Сипит Юнги. Голодно облизывая губы, отвечает на воздушный поцелуй. Ноги подкашиваются. Тело изнеженно расслабляется, оказавшись в желанных объятиях, словно в безопасном убежище.        -Тогда идём со мной. Будь хорошим альфой… -Ласково, щебечет Чимин, мягко задевая своими губами чужие, и осторожно отстраняется, протягивая альфе ладошку.       Когда мужчина покорно принимает руку, вышагивая за порог. Сокджин ещё долго смотрит в опустевший дверной проём.       Защищать нужно не Чимина…       Омега был слишком занят противостоянием и борьбой за альфу. Одержим желанием забрать его, игнорируя настойчивые вопли разума. На улице феромон Юнги слабеет, смешиваясь с естественным ароматом природы. В воздухе не осталось чужеродного цитруса, и к Чимину медленно возвращается просветление. Словно обезболивающая таблетка перестала действовать, вернув мучительный болезненный спазм. Каждый шаг, приближающий их к территории омеги, отдаёт глухим ударом в сердце. Каждый шаг приближает Чимина к роковой ошибке. Каждый шаг приближает к семье Мин опасность.       «Что ты натворил?! Эгоистичный кусок дерьма!» проносится в голове истошный крик. Чимин сжимает чужую руку сильнее, прежде чем отпустить. Надеется, что затуманенный рассудок мужчины не заметит невинного отчаянного действия…       Как ни кстати, снова выглянуло солнце. Широкие окна в доме Чимина оставляют отпечатки солнечных прикосновений на белых стенах. Бликуют. Режут глаза. В гон альфам нужен полумрак, уют ограниченного пространства и согласный на всё податливый партнёр. Чимин закрывает двери в смежные комнаты и задёргивает шторы по дороге в спальню. Его комната самая маленькая, и Юнги там должно быть удобно. На сколько это возможно…       Остановившись у окна своей скромной комнатушки, Чимин неуверенно поднимает руки перед собой. Дрожащие пальцы собирают ткань тяжёлых штор. Медлят, прежде чем скрыть последние следы солнца…Прежде, чем остаться с Юнги наедине в объятиях заманчивой полутьмы.       Шум рваного дыхания альфы даже на расстоянии упирается в спину. Щекочет затылок, приподнимая волоски на голове. Словно густые космы ночного тумана, аромат дождя заползает в комнату, медленно её заполняя. Он пахнет нежностью. Пахнет жизнью. Любовью и сдержанной страстью…       Что теперь? Когда страшно даже обернуться? Как сохранить рассудок?       Беспомощно хлопая густыми ресницами, Юнги рассматривает миниатюрную спину. Ощущая себя не сильным волком, а побитой собачонкой на коротком поводке. Такое неподчинение омеги оскорбительно. А его собственное послушание -и вовсе редкое унижение. Но Юнги не чувствует себя оскорблённым или униженным. Чувствует другое…Новое. Необъяснимое…       Аромат омеги должен пробуждать инстинкты. Укреплять желание. Вводить в бессознательное, стирая границы реальности. Только утончённый феромон Чимина действует не так, как другие. Его аромат -не сольная композиция, не одинокий инструмент, поющий очевидную мелодию страсти.       Букет любимых цветов- словно сложная симфония, написанная умельцем для оркестра. Каждый оттенок, каждый цветок играет свою неповторимую сольную партию. Дерзкий жасмин сбивает спесь, оставляя пикантный волнительный шлейф возбуждения. Нежность роз разгоняет беспамятный туман, возвращая сравнительную ясность ума. Календула усмиряет, убаюкивает альфу, перебивая грубость слепого возбуждения.       Собираясь в замысловатую объёмную композицию, совокупность цветов не призывает овладеть. Она мягко соблазняет, приглашает. Чимина не хочется грубо взять, чтобы провести несколько дней в объятиях забвения и похоти. Тянет сгрести в охапку. Забраться с ним в постель и ласкать. Обхаживать. Целовать. Долго. Глубоко. Неторопливо изучать сантиметр за сантиметром, наслаждаясь серебром мягкого голоса и шёлком нежной кожи. Трепетно и медленно любить со всей заботой и вниманием.  Не жалкие дни, а вечность...       -Здесь слишком много тебя… – Пропитанный глубоким отчаянием хриплый голос нарушает уединённое молчание.       -Прости…Прости, что мучаю. Я думал, так будет лучше, но теперь... - Искусанные губы ноют от боли. Нервный голос выдаёт всю степень осознания своей ошибки. Идея привести мужчину домой была самонадеянной и глупой…       Чимин продолжает озабоченно скрываться в тени штор, не отваживаясь повернуться к Юнги лицом.       Тихая поступь позади пускает взволнованные мурашки вдоль позвоночника. С каждым шагом альфы тёплые волны его дождя накрывают всё сильнее. Мягко нарастающее влияние всё ощутимее. Чимин вздрагивает подобно хрупкому осеннему листочку, что вот- вот сдёрнет потоком ветра и умчит в неизвестность.       -Спасибо, что пришёл за мной. Если бы не ты, я больше не смог бы посмотреть сыну в глаза. Ты уберёг меня от ошибки… - Соблазнительный шёпот пускает мягкое дуновение чужого дыхания. Светлые волосы омеги чуть заметно движутся, одаривая шею приятной щекоткой. Жар чужого, страдающего в агонии тела молниеносно распространяется, затягивая Чимина в танец возбуждённых языков пламени.       -Со мной тебе тоже плохо. Я не могу позаботится о тебе как следует…Я больше не свободен… – Чимин опускает руки вдоль тела, сжимая пальчики в кулак. Состояние Юнги так же не вовремя, как и своевременно. Альфа совсем не глуп. Солгать ему не замечено, не выйдет. Не вышло бы...       -С тобой не просто плохо…Ты, не пахнешь чужим, и мой альфа воспринимает тебя как свободного. Поэтому с тобой невыносимо… -Хриплый, низкий голос звучит слишком близко, скручивая низ живота тугим узлом. Пол вдруг представляется слишком мягким, угрожая потерей равновесия. Чимин отчаянно хватается за нижний край свой футболки. Нужно держаться хотя бы за что-то.       Словно небо, затянутое серым, Мин Юнги готовится похвастать красотой своих молний и музыкой раскатов грома. Сперва, подобно молниям, потоки дыхания ложатся на плечи омеги, затем следует и гром - приятная тяжесть чужого подбородка на хрупком плече.       -Как интересно…Даже, когда я так близко, ты совсем не поддаёшься влиянию моего альфы…       -Это не…Не правда…Мне очень сложно тебе противостоять…       -А должно быть, невозможно… - Тихий шёпот представляется оглушительным, сотрясая душу Чимина. -Знаешь…- Ладони Юнги бережно скользят по изящной талии омеги, пока не запираются в замок на подтянутом животике. – Я всегда ненавидел это…Ненавидел слепое подчинение. У омеги должен быть выбор. Его нужно любить...Заботливо… Обходительно…Благодарно... –Юнги, не ливень. Не природная стихия. Он- хитрый девятихвостый лис, подчиняющий своей магией. Каждая пауза вопит громче слов. Каждое невинное, почти целомудреннее поглаживание разжигает возбуждение. – Но как же, чёрт возьми, я хочу, чтобы ты сейчас мне покорился...       -Юнги…- Изнеженный скулёж Чимина больше походит на стон, провоцируя мужчину прижаться чуть ближе. Больше чем на секунду ни одна мысль не задерживается в стремительно пустеющей голове омеги.       -Юнги…Почему не зовёшь меня альфой? – Крупные ладони мужчины расстаются друг с другом. Левая неторопливо раскрывается, оглаживая подрагивающий животик. Накрывая его почти целиком. Вторая ладонь степенно добирается до вздымающейся груди и останавливается в области сердца. Ловит сумасшедший темп его ударов.       -На меня действуешь ты…А не твой альфа…       -И что это значит?       -Я не знаю, что сказать…       -Тогда молчи. Говорить буду я…Не понимаю, как и что ты сделал со мной, но я…- Мягкий откровенный рык пускает сладостную дрожь по всему телу. Ослабшие ноги подводят, чуть подгибаясь в коленях. Чимин обессиленно кренится в сторону, но сильные руки альфы сразу же подхватывают, надёжно сжимая в объятиях. Приятно. Интимно. Опасно.       -Юнги… Я должен уйти…Отпусти меня…–Совсем тихо, с трудом различимо говорит Чимин, но не двигается с места. Он должен сопротивляться. Должен покинуть комнату. Но как? Если сопротивляться не хочется. Если уходить не хочется. В голове пустота. Ничего, кроме имени. Единственного имени на устах. В сердце. В мечтах. В желаниях.       -Тихо…Я отпущу, но чуть позже. Позволь мне гордо войти в историю единственным альфой, говорящим о любви в пик своего безумия. С омегой, который скрутил меня в беспомощный бублик...Позволь хотя бы высказаться, потому что ты прав. Тебе нечего боятся. Я не трону тебя. Не могу… –Юнги растворяет горький смешок на языке.  Хочется запить эту горечь сладостью заветного поцелуя. Сердце кровоточит от увязших в нём слов любви. Выкорчевать любовь не удастся, и Юнги намерен вытянуть наружу хотя бы слова. Если бы не оголённые инстинкты, если бы не пылкое желание, он не смог бы открыться тому, кто собирается его оставить. Поэтому время самое подходящее.       -Я безбожно устарел, но, надеюсь, моё признание прозвучит не слишком старомодно. – Юнги с ласковой настойчивостью давит на чужую грудь, прижимая Чимина теснее. Обнимая. Скрывая в своих объятиях, как всегда хотелось. Сухие губы деликатно касаются закрытого одеждой плеча. Чистый невинный поцелуй ощущается лёгкой белокрылой бабочкой, опустившейся на нежные лепестки одинокой розы. Чимин рвано хватает воздух, опасаясь, лишился чувств. С каждой секундой приближаясь к поражению. -С самой первой встречи твоя улыбка сохранилась в моей памяти. Твой нежный голос захватил мой разум. Овладел сердцем. Я никогда бы не подумал, что смогу впустить в него кого-нибудь снова. Только ты не спрашивал разрешения. Просто зашёл по-хозяйски и решил остаться. Ты увлёк меня так внезапно и крепко, что даже если захочу, не сумею вспомнить, в какой момент стало слишком поздно. Я не думал, что снова смогу так искренне и беззаботно смеяться. Не думал увидеть фигуры в облаках. Мой дождь обрёл смысл, поливая твои прекрасные цветы. Ты вернул меня к жизни. Видит Бог, я готов встать перед тобой на колени. Перед твоей застенчивой, смущённой красотой. Ты не просто омега, Чимин. Ты божество, созданное, чтобы приклонятся и мне совсем не стыдно. Мой альфа повержен, пленён тобой…Я люблю тебя. – Прежде чем замолкнуть, голос Юнги срывается тяжёлым всхлипом. Сильный и крепкий альфа. Зрелый и властный мужчина. Человек, который никогда и не помыслил бы заплакать, утыкается лбом в спину омеги. Оставляет два влажных следа своей уязвимости на его одежде.       Ни одна самая изощрённая пытка не сравнится с этой. Прерывистое дыхание и тихие всхлипы не скрыть. Чимин даже не пытается, щедро покрывая лицо слезами. Дрожащие уста не понимают, почему им не велят утешить нуждающиеся губы Юнги, что блуждают сейчас между лопаток в поисках ласки.       Хочется кричать о том, как счастлив слышать слова любви. Хочется принять их и ответить пылкой взаимностью. Чимину тоже есть что сказать. Так много…       Нестерпимо тянет обернуться и увидеть любимое лицо, наплевав на опасные последствия. Услышать о любви ещё раз, глядя в глубину драгоценных карих глаз. Кажется, именно сейчас Чимин отыщет решение, если посмотрит на Юнги. Омега нерешительно извивается в чужих объятиях, намереваясь повернуться. Но Юнги мягко останавливает, не позволяя.       -Нет! Не поворачивайся. Если хочешь сказать что то, давай переждём мой гон. Пожалуйста. Я не железный. Смотреть на твои губы невыносимо, даже когда я в себе. А сейчас, если увижу их так близко… Это всё, Мин-и. Ты не выйдешь из спальни...Я не смогу отпустить…Побудь послушным омегой для меня…Только сегодня. Не поворачивайся…- Рычит Юнги, собственнически сжимая омегу в своих руках. Мучает сам себя, гуляя по тонкому острому лезвию. Но слишком слаб, чтобы отказать себе в этой мучительной прогулке.       -Что я…Могу сделать для т-тебя? –Оторопев от вызывающих слов, Чимин надевает тысячи мурашек, что обрушаются на кожу мелкими капельками соблазняющего дождя.       -Понимаю, что ты занят. Знаю, что неправильно, но не могу… Я бы устоял. Я бы справился, но мне так больно сейчас. Позаботься обо мне хотя бы как можешь. Разреши надышаться тобой. Приласкать совсем чуть- чуть. Не бойся меня. Я не обижу. Не позволю себе лишнего …- Нервная речь альфы путается всё больше, выдавая болезненное возбуждение и муки нуждающегося тела. Инстинкты ломают его. Чувства душат. Близость и недоступность желанного возлюбленного убивает.       Не получая отказа, Юнги тянет запястье Чимина к своему лицу, чтобы вновь повстречать робкую календулу. Теперь он и без того её слышит, только хочется ближе. Хочется запомнить глубину оттенка, но кончик носа не успевает прикоснуться. Чимин забирает свою руку и приводит её к затылку, отбрасывая отросшие светлые пряди. Голова омеги инстинктивно клонится в сторону, открывая шею. Освобождая пьянящий аромат.       -Ты уверен? - Юнги замирает. Понадобилась всего секунда, чтобы лёгкие разучились принимать кислород. Прикоснуться к железе на шее- совсем не то же самое, что к запястью. Здесь феромон насыщенней, ярче. Такой контакт теснее, интимнее. Только влюблённый омега предложит сам. - Моё признание не должно влиять на твои действия. Ты мне ничем не обязан. Я просто хотел сказать. Хотел, чтобы ты знал и…       -Я счастлив услышать твои слова. Мне никогда не говорили ничего на столько прекрасного. Прикоснись ко мне…Я, так хочу…– Перебивает Чимин настойчивым шёпотом.        «Уходи глупый! Уходи!» Кричит подсознание, но омега его почти не различает. Собственный приказ звучит слишком далеко. Искренность пылких признаний гораздо отчётливей. Гораздо ближе и реальней.       Когда Юнги неторопливо наклоняется вперёд, Чим задерживает дыхание, безотчётно вздрагивая. Альфы всегда грубо и жадно втираются. Вынюхивают. Вылизывают. Впиваются руками до боли, наслаждаясь ароматной шеей, и Чимин готовится ощутить на своём теле силу альфы.             Но Юнги…Он снова удивляет неторопливой осторожностью, напоминает своей чарующей лаской, за что омега полюбил этого мужчину. Чимин взрывается миллиардами разноцветных ароматных лепесточков, ощущая лёгкое дуновение чужого прерывистого дыхания за ушком. Кончик носа едва касается утончённой шейки, невесомо проходится по коже, вдыхая концентрированный феромон. В мыслях коротко проносятся предупреждения Ким Сокджина. Почему он так боится Юнги? Чимин не встречал альфу нежнее.       Юнги не трогает оголённых участков кожи, упиваясь только закрытыми частями торса. Ладони избирательно пропускают обтянутые тканью бугорки сосков. Он сохраняет дистанцию, не прижимаясь слишком близко, но его могущественная аура ощущается по всюду. Даже в гон, так удивительно нежен. Так подкупающе осторожен.       Чимин утопает в ощущениях. Покидает реальность. Остатки здравомыслия ищут способ сохранить себя, но всплывшее лицо Ёнгвана не помогает. Проливной чувственный дождь бесследно смывает вонь жжёного дерева. Колючий голос и устрашающие слова угроз заглушает пронзительный шёпот и прерывистое дыхание Юнги. Бережные осторожные руки срывают въедливую липкую паутину. Его сила и неоспоримое чувство безопасности сводят омегу с ума.             Хочется больше. Невыносимо нужен весь Юнги. Его руки под одеждой, его губы на своих. Хочется почувствовать остроту клыков на коже. Хочется метку. Альфа не просто опьяняет, он вызывает зависимость. Неторопливо, сладко убивает, заставляя желать этой смерти. Словно сильный наркотик путает сознание. Или наоборот, возвращает его…Запугивания Ёнгвана вдруг теряют вес.       Юнги долго не пускал на порог своей крепости, но теперь Чимин внутри. Вдали от ненавистного жжёного дерева. Вдали от заклятого цитруса. Здесь. Сейчас. В этой комнате, в их крепости больше нет никого. Никто не помешает страстному танцу цветов под дождём. Не посмеет.       К чёрту Ёнгвана! Всех к чёрту!       Прелесть внезапного облегчения раскрепощает. Омега поднимает обе руки над головой, заводя назад. Впивается пальчиками в волосы Юнги, зарываясь в растрёпанных прядях. Выбравшееся из влияний паутины тело инстинктивно выгибается изящной дугой. Юнги слишком далеко в плену своей запредельной сдержанности. Нужно ближе. Нужно ощутить его физическое желание. И Чимин решительно толкается бёдрами назад, избавляясь от ненужной дистанции. Пальцы крепко стягивают волосы Юнги на затылке. Сладострастный скулёж с единственным безмолвным смыслом: «Я твой омега!». лишают альфу самообладания.       Тут же в затылок Чимина упирается утробный властный рык Юнги. Громогласный и предупреждающий, с однозначным: «Мой омега!». Робкие прикосновения губ на шее сменяются вызывающими поцелуями. Громкими. Влажными. Движения всё такие же тактичные, но утратившие мягкость, став грубее. Соблазнительно грубее.       Руки Юнги остервенело блуждают по плечам и предплечьям. Возвращаются к животу. Утеряв скромность, ласкают грудь. Нарочито задевают ногтями возбуждённые соски. Кровь не течёт по венам, она, обезумев, носится по всему телу. Бешеная скорость вынуждает её закипеть.       Чимин словно танцует в руках альфы, притирается теснее, соблазняющими волнообразными движениями. Юнги смелеет с каждым новым поцелуем. Самозабвенно переходит на затылок. Осторожно вылизывает проступающий бугорок шейного позвонка. Ненасытно втягивают нежную кожу. Вкус Чимина на языке слаще, аппетитней, на много вкуснее, чем он мог представить.       Хватка становится жёстче, настойчивее. Юнги ритмично втирается. Плавно покачивается, выбивая первый слабый стон из уст омеги. Холод обнажившийся клыков касается разгорячённой кожи. Инстинкт приказывает оставить метку. Требует присвоить. Сделать Чимина своим. Вязкая слюна покрывает шею, стекая вниз вызывающей тонкой струйкой. Омега хнычет. Дрожит в объятиях желанного мужчины.       Альфа удовлетворённо рычит. Он нравится этому омеге. Его феромон кричит о взаимности. Это не загнанный в угол грейпфрут Сокджина, послушный и покорный. Возбуждённый грубостью и силой подавления. Это бунт жасминов, роз и робкой календулы, раскрывшихся по собственной воле. Они распускаются взволнованными лепестками и густой листвой, скрывая острые шипы, чтобы альфа не поранился и мог подойти ближе.       -Мой…Нежный мальчик…Уходи…Немедленно…- Сбиваясь на каждом слове. Задыхаясь от возбуждения и переизбытка чувств, шипит Юнги.       -Нет…Подожди…Я, должен сказать… - Выстанывает Чимин, роняя затылок на крепкое плечо мужчины. Короткий диалог прерывается пылким кусающим поцелуем в открытую шею. Омега соблазнительно вскрикивает. На этот раз останется след. Точно останется!       -Чёрт! Что я делаю… - Юнги резко отстраняется, выпуская парня из своих рук. Разочарованный всхлип и омега, наконец, поворачивается лицом. – О, Господи…- На выдохе звучит осипший голос альфы. Это всё, чему удаётся сорваться с губ. Взъерошенные светлые волосы, подсвеченные единственный солнечным лучиком, создают ангельский нимб над головой Чимина. Смущённый возбуждённый румянец и ярко алые от собственных укусов губы. Его юность так прекрасна. У Юнги двоится в глазах от опьяняющей красоты и нежности. Глаза медленно моргают, не желая упускать возможность. Рассматривать как можно дольше… Неземной. Нереальный. Невозможный.       -Юнги…- Изнеженно мямлит Чимин, делая шаг на встречу. Необходимо обратно…Немедленно. Отсутствие Юнги за спиной пугает. Познав тепло его прикосновений, лишится их невыносимо страшно.       -Мин-и. Я сегодня был для тебя послушным альфой. Будь послушным и ты. Ты обещал…Я не приказываю. Я прошу, оставь меня одного…- Умоляюще мурчит Юнги в попытке оторвать взгляд. Уговаривает себя продержаться ещё не много, чтобы не наброситься и позволить Чимину уйти.       -Но я хочу…       -Я услышал. Ты хочешь что-то сказать. Чимин, я весь твой и готов слушать всё, что скажешь. Только давай переждём. Пожалуйста.       -Хорошо…Я, подожду. – Понуро опустив голову, омега плывёт к выходу. Тряпичные ноги не держат, выдавая расслабленность. С трудом удерживая себя на ходу, Чимин скрывается за дверью.       Как только Юнги придёт в себя. Он всё ему расскажет. Должен быть выход, чтобы никто не пострадал. Он всегда есть, и они найдут его вместе.       К вечеру Чимин понимает, что свихнётся, если не займёт себя чем ни будь. Беспомощность одолевает разум, погружая в пучину полного бессилия. Сердце заходится в конвульсиях одолевающего безумия. Оно не понимает, почему ему не позволяют биться рядом с другим нуждающимся сердцем…       Собственный дом представляется пыточной камерой. Насыщенный и специфический феромон альфы в период года соблазнительно изводит. Пробираясь в самый крошечный и дальний уголок жилища. Он так быстро обосновался внутри, что, кажется, всегда здесь был.       Попытки рисовать проваливаются, потому что перед глазами художника только одна живая картина - изнеможденный альфа, источающий росинки пота.       Небрежные скетчи на холсте отображают крупные планы чувственных губ и пронзительных треугольных глаз. Омега покрывается возбуждёнными мурашками, мечтая вернуться в комнату, уткнуться носом в ароматную железу альфы и отдаться чувствам. Придаться любви.       Вожделенное порыкивание и звук его имени из уст Юнги сводят с ума. Альфа инстинктивно зовёт омегу сквозь пелену возбуждённой лихорадки. Каждый раз Чимин срывается и спешит на зов, но каждый раз его гонят прочь.       Очередное убивающее: «Мин-и» из-за двери комнаты, и Чимин держится из последних сил, чтобы не заскулить столь же отчаянно в унисон своему альфе.       Преисполненный лаской и любовью, которой не может поделится, омега выбирается на улицу, чтобы дать лёгким не много продышаться, а разуму хотя бы не много протрезветь. Небо стремительно темнеет, принося дополнительный повод для переживаний. Им придётся провести вместе ночь. Не одну ночь...       Минимум три.       Ёнгван не обозначил временных рамок. Что, если он начнёт действовать? Вдали от Юнги страшно. Вдали от него вся уверенность сходит на «нет». Не ощущая безопасности и защиты любимых рук, кожа покрывается пугающей дрожью. Без объятий альфы холодно. Чимин обнимает сам себя за плечи, надеясь компенсировать отсутствие желанного тепла. Не помогает.       «Всего три дня. Мы поговорим, и кошмар закончится. Всё будет хорошо!». Омега в это не верит, но старается думать голосом Юнги. Из его уст, всё что угодно звучит правдиво.       Жемчужина словно осознаёт ситуацию и покорно сидит в будке, не показывая носа. Наклоняясь, Чимин треплет мягкую шёрстку в благодарность за понимание и озирается вокруг.       Поднявшийся слабый ветер приносит аромат еды, заставляя желудок Чимина болезненно скрутиться. Скомканный блинчик собственного приготовления и дешёвый кофе в такси- вся еда за этот невообразимо длинный день.        «Чёрт!»       Юнги тоже наверняка не ел сегодня, примчавшись за ним с самого утра. Альфе необходимо хорошо питаться хотя бы раз в день, иначе за время гона он ослабнет и может заболеть. Чимин виновато прикусывает язык. С каждой минутой тревог становится только больше. Голова не вмещает разрастающееся волнение, отзываясь острой болью в висках.       Стоит решить хотя бы одну из проблем, чтобы на время избавиться от чувства бесполезности. Нужно добыть еду и покормить Юнги. Холодильник, конечно, пуст, и Чимин с грустью вспоминает брошенный в переулке пакет. Собирая волю в кулак, омега бредёт к соседнему дому. У альфы наверняка есть продукты. Что с ними делать, он не знает, но уверен, что придумает. Заодно одолжит обезболивающее. Таблетка не поможет, но попытаться стоит.       Чем ближе, тем яснее аромат еды исходит из коттеджа Юнги Видимо, готовит Сокджин…Раздражённо фыркая, Чимин дёргает ручку входной двери и влетает внутрь, не обременяя себя стуком. Хочется обозначить границы своих владений. Это его альфа, а значит, и в его доме хозяин только он.       -Чимин?! – Удивлённо вскрикивает Сокджин, выглядывая из-за холодильника. Неожиданный вечерний гость вынуждает брови ошарашенно подпрыгнуть. Он был уверен, что в ближайшие дни никого из них не увидит, но Чимин- здесь. Джин откладывает половник в сторону, с бесхитростным интересом наблюдая за младшим. Чимин ожидаемо, молча принимается по-хозяйски рыскать в кухне. Сперва он без труда находит аптечку, затем кружку и кувшин с водой, бросая в Сокджина самодовольный взгляд после каждого действия. Потом омега и вовсе поднимается по лестнице, скрываясь где-то на втором этаже. Спустя несколько минут возвращается со стопкой одежды Юнги, очевидно, и лезет в очередной ящик. Сокджин с любопытством водит взгляд за шныряющим комочком гнева, отмечая, как хорошо он здесь ориентируется. Добродушная усмешка несдержанно срывается с губ. Очаровательный собственник. Чем-то смахивает на Юнги в юности.       -Что смешного? – Шикает Чимин, резко поворачиваясь к мужчине. Джин, готовящий ужин на кухне Юнги, вызывает приступ бешенства. Маленькие ладошки чешутся заехать по его смазливой морде.       -Чимин, позволь мне внести ясность. – Спокойно начинает диалог старший омега.       -Неси свою ясность! Очень интересно! – Голос Чимина срывается. Хотелось прозвучать грозно и вызывающе, но вместо этого выходит детское бормотание. Непроизвольно надувшиеся пухлые губы и сведённые вместе брови выглядят совсем не сердито, а скорее обижено. Чимин возмущённо шмыгает носом и легонько встряхивает головой, чтобы сбросить глупую гримасу со своего лица.       -Чимин, я не соперник и не преследую цели забрать Юнги.       -Именно поэтому ты готовишь для него? - Заехать хочется уже по собственной смазливой морде за капризный ребяческий тон.       -Я готовил для тебя. Если быть до конца откровенным.       -С чего бы это? Отравить меня вздумал? – Настороженно щурится младший, оставляя поиски пакета для одежды. Спина вытягивается тугой пружинкой, словно готовясь к прыжку.       -Я понимаю, в каком свете мог тебе представится, но что бы убийцей? Перебор не считаешь? – Полный недоумения взгляд широко распахнувшихся глаз устремляется в юношу.       -Тогда с какой целью?!       -Я беспокоился. Тебе нужно есть, пока вы…Кхм…Вместе. Юнги тоже нужно, но тебе больше. Я хотел оставить еду у двери и…       -Ты готовишь еду для омеги своего бывшего альфы! От которого у тебя ребёнок! Пока они проводят гон вместе?! Вот это как раз перебор, не считаешь? - Следуя примеру глаз Сокджина, распахиваются и глаза Чимина. Сама мысль абсурдна, а реализация и вовсе походит на сюжет для комедийного шоу.       -Пожалуй…Не много странно. - Ким растеряно почёсывает затылок, сбившись с толку. В голове его действия звучали не совсем так. Точнее, совсем не так нелепо, как из уст Чимина.       -Не много?! - Недоумённый голос Чимина подпрыгивает на пару тонов вверх, делаясь до смешного писклявым.       -Ладно много! – Такой же высокий писк вырывается из уст старшего. Внезапно хочется рассмеяться от комичности ситуации, и наружу вырывается короткий смешок. До того несуразный, что больше похож на хрюканье.       Секунда, и Чимин тоже заливается нездоровым нервным смехом. С каждой секундой он становится всё громче, провоцируя скупые слезинки выбраться на порозовевшее лицо. На душе становится неожиданно легче, словно вместе со смехом наружу выливаются все пережитые за день эмоции. Чимин смеётся и чувствует, как расслабляется его тело и голова. Хохот Сокджина, уморительный и не много глупый, совсем не соответствует его внешнему виду. Старший смеётся заразительно и так же отчаянно, словно тоже в этом нуждался.       Смех творит чудо там, где его совсем не ожидалось. Оба омеги вдруг встречаются взглядами, постепенно приходя в себя.        -Послушай, я здесь только ради сына. Мне не нужен Юнги. Я клянусь, что не помешаю. У тебя нет причин верить, но мне бы этого хотелось. – Сокджин начинает первым. Отсутствие притворства в голосе и выражении лица подкупает младшего, но не ослепляет. Гнев и ревность не много стихают. Джин прав, у него нет причины верить, но верить хочется.       -Теперь станем подружками и заплетём друг другу косички? - Язвит Чимин, но без прежней злобы.       -Боюсь, для этого я староват. – Простодушно посмеивается Джин. Атмосфера и впрямь стала приятнее. Цветы и грейпфрут не подружились, но закончили воздушную войну.       -Могу я взять не много твоей еды? Я…не умею готовить. – Потупив взгляд, спрашивает Чимин, коротко кивая в сторону сковороды с чем-то аппетитным. Признаваться стыдно, тем более Сокджину. Но делать нечего.        -Нет. Давай лучше я научу тебя? Чему ни будь простому. На скорую руку? - Глаза Сокджина загораются таким искренним и невинным светом, что Чимин даже замирает на мгновенье, пуская растерянность на лицо. -Я понимаю, как важно для омега показать свою заботу. Не знаю, что между вами происходит, и не собираюсь лезть. Но многое мне и без слов очевидно. Так что скажешь?       -Спасибо. – Тихо отвечает младший, соглашаясь на помощь.       Сокджин оказывается отличным учителем, и Чимин отмечает, что он объясняет гораздо лучше папы. Повторяя за наставником, даже яйца разбить получается с первого раза, ни проронив ни кусочка скорлупы. Юноша воспроизводит чужие движения и чувствует уверенность, орудуя венчиком. Брать в руки нож страшновато, но бодрый взгляд Джина заставляет поверить в себя. Чимин неосознанно расплывается в улыбке, когда при нарезке овощей и мяса все пальцы остаются на своих местах. А когда удаётся скрутить яичный рулет не менее ловко, чем Сокджин, Чим и вовсе несдержанно вскрикивает от восторга. Получается отлично, и сердце греет мысль, что он не безнадёжен. Что может научится готовить и стать лучше. Что сможет позаботится о Юнги так, как он того заслуживает.       Совместный процесс приготовления пищи ожидаемо сближает. Тема правильного выбора свежих овощей уходит всё дальше. Чимин понимает, к чему ведёт старший, но не сопротивляется, сдержанно отвечая на вопросы о Тэхёне. Его дебюту Джин радуется по-настоящему чистосердечно. Имя сына звучит с неподдельным трепетом, и парень держится с трудом, чтобы не спросить о причине ухода. Что могло заставить его уйти? Сокджин выглядит совсем не так, как представилось с самого начала. Стервозный, ветренный, безнравственный образ рассыпается. Ненавидеть его с каждой секундой становится всё сложнее. Потому что вдруг кажется, что не за что. Кажется, у него была причина. Он был молод, и, возможно, причина глупая. Но она была.       Сокджин хороший. Чимин от чего-то уверен, что не ошибается.        Возможно, Тэхён всё же сжалится и захочет с ним встретиться.       Возможно, он не зря заказал пригласительное на его имя. ____________ «❤️»___________       Тэхён самозабвенно бродит по выставочному залу, не до конца понимая, как его сюда занесло. Может, новый альбом любимой группы в наушниках. Может, трепетное ожидание выставки. Может, ещё невесть что. Как бы то ни было, омега не понял, почему вид на реку Хан сменился изящной резьбой двери в галерею.       Подготовка идёт полным ходом, и быть частью происходящего невообразимо нравится. Волнительное предвкушение приятно щекочет где-то в животе, провоцируя дотошный интерес.       Примерно дюжина человек озабоченно шныряют по светлому помещению с высокими потолками. У каждого своя значимая роль. Монтажники и технический персонал занимаются оформлением и налаживают освещение. Пустой ещё совсем недавно зал на глазах обрастает декоративными конструкциями, стендами и элементами скудной мебели.        Тэхён зачарованно наблюдает за каждым из трудящихся, безропотно засыпая вопросами всех, кто вдруг оказался хоть на минуту свободен. Всех, кому не посчастливилось оказаться рядом с любопытным парнишкой в свой короткий перерыв.       Куратор, отвечающий за концепцию и организацию выставочного пространства, нервно танцует от одной группы рабочих к другой. Строгий тон утончённого омеги без конца раздаёт команды, заставляя присутствующих безоговорочно слушаться. Искусство, пожалуй, единственная сфера, где можно встретить омегу во главе над альфами.       Тэхён видит что -то особенное в стройной работе вокруг. Что-то музыкальное. Словно искусный дирижёр, руководящий оркестром, куратор управляет остальным персоналом. Координирует, задаёт темп и динамику. К нему у юного художника больше всего вопросов, но он не осмеливается нарушить столь слаженную гармонию.       -Мёнсу, детка, сюда нельзя. Не мешай дядям работать, – Мягкий голос не на долго забирает внимание Тэхёна. Маленький мальчик, прогуливаясь с родителями по второму этажу, юркнул в неподготовленный к просмотру зал.       Тэ улыбается, провожая капризного малыша тёплым взглядом. Когда-нибудь он встретит замечательного альфу, непременно такого же, как отец. Доброго, воспитанного, заботливого, и построит самую счастливую в мире семью. Омега хочет много детей. Минимум четверых, чтобы подарить очень много любви. Подарить то, чего сам был лишён, и стать замечательным папой.       Легонько встряхнув головой, Тэхён пугается собственных внезапных мыслей. Думать о подобном совсем рано. Ему всего восемнадцать. Сейчас не время для семьи и какой-то глупой любви. В сердце только живопись, выставки и насыщенное будущее художника. Хочется проводить больше времени с Чимином и учится у него. Стать таким же известным и талантливым, как его кумир. В мечтах и вовсе превзойти.       Взгляд цепляется за картину, которую активно пытаются подвесить к потолку, но всё время криво.       На покатом берегу у озера, стоя спиной, красуется силуэт. Возможно, для кого-то это просто спина безымянного мужчины, но не для Тэ. Эту волевую спину он узнает среди всех существующих.       «Хён ты так очевиден.». - думает омега, коротко хихикая в ладошку. У отца сейчас гон, и он надеется, что старший проводит его с ним. Было бы здорово понянчить малышей. Чимин так молод и наверняка подарит своему альфе детей. Увидеть отца счастливым, влюблённым, в окружении заботы и любви- одно из самых больших желаний Тэ. Он заслужил это больше, чем кто-либо. Всю свою юность отец потратил на заботу о нём. Каждую минуту и каждое мгновенье. Не смотря на работу и высокую занятость, он всегда умело находил время на сына. Выполняя все его прихоти и желания.       -Не больно было падать с небес? – Тёплые воспоминания перебивает приятный голос. Очень приятный…Но вот вопрос на столько нелепый, что омега даже оборачиваться не спешит. Не смотря на отсутствие ответа, незнакомец уходить тоже не спешит. Так и стоят среди оглушительного грохота кипящей кругом работы.       Тэхён не из робкого десятка. Попытки с ним познакомится предпринимают чаще, чем хотелось бы, потому отвадить он умеет. Резко вскидывая голову, омега стреляет своим козырным грозным взглядом. Только источник раздражения оказывается совсем не таким, как представилось. Колючий взгляд роняет все иголки, делаясь совершенно растерянным и гладким. Уверенный голос незнакомого альфы совсем не сочетается с испуганными оленьими глазками.       -Выйди и зайди нормально. – Отбрасывая колючий взгляд, Тэхён всё же сохраняет колючий тон. На всякий случай. Пока незнакомец в непривычном для альфы жесте перетаптывается с ноги на ногу, Тэ пользуется моментом. Сверлит взглядом красивое миловидное лицо и тёмные глаза без намёка на радужку. Она слилась со зрачком в идеальном чёрном. Красивый цвет.       -Что? – Удивлённо спрашивает парень. И без того огромные глаза, кажется, делаются ещё больше.       -Если хотел меня склеить, даю вторую шанс. За твою очаровательную родинку под губой.       -О, ты заметил! У…у меня ещё есть. – Расплываясь в наиглупейшей улыбке, альфа принимается бродить указательным пальцем по своему лицу, демонстрируя ещё несколько тёмных пятнышек на носу и правой щеке. – У тебя тоже есть! –Превосходя самого себя и улыбаясь ещё более глупо, незнакомец отправляет свой палец к лицу омеги.       -Да неужели? - Тэхён добродушно усмехается, складывая руки на груди. Румянец на щеках парня напротив стремительно растёт. Очевидно, ему усмешка добродушной совсем не кажется.       -Ну да. Ты, наверное, знаешь…Что, у тебя есть... - Альфа вжимает голову в плечи, делаясь на пару сантиметров ниже, чуть отступая назад. Тэхёну хочется от души рассмеяться. Знакомились часто, но чтобы вот так, впервые. Альфа на столько милый и застенчивый. До того очаровательный и потешный, что вдруг пробуждает омежью сущность.       -И как тебя зовут смышлёный парень?       -Ч-чонгук       -Тэхён.       -Любите живопись, Тэхён? -Оживлённо интересуется новый знакомый, не много успокоившись. Ему назвали имя, а значит, шанс на продолжение знакомства есть. Чонгук бодро выпрямляет спину, в одночасье делаясь уверенней. Омега как бы неумышленно подходит ещё на крошечный шажок ближе. Инстинкт вынуждает податься носом в сторону, чтобы узнать аромат альфы. Но никак не разобрать. Здесь слишком многолюдно, выцепить запах Чонгук среди смеси феромонов никак не выходит.       -Имею к ней некоторое отношение. – Не желая раскрывать о себе всё сразу, отвечает омега, продолжая попытки принюхаться. Слишком любопытно. От того, что подобное желание возникло впервые, вдвойне любопытнее.       -Я тоже! Смотри! -Резко встрепенувшись, Чонгук закатывает длинный рукав свитшота, оголяя забитое татуировками предплечье. Тонкая белая ткань просвечивает рисунки. Сразу не заметить, но теперь Тэхён видит, как узор на коже поднимается выше, к самому плечу и, кажется, ещё темнеется на ключице. – Живопись! Ну, то есть рука живая, и на ней рисунок! Ну, не рука живая, а я живой…А, рука моя. Поэтому живопись.  Живая…пись…-С каждым словом восторг в голосе Чонгука всё заметнее сходит на нет. Паузы между словами всё продолжительней. Временная бравада рассыпается одномоментно, заливая чужое лицо сочным томатоподобным оттенком. Альфе хочется, чтобы небеса разверзлись и пустили молнию, сразив его на месте. Шанс на знакомство машет рукой, отправляясь в сторону горизонта.       -Пись? - Тэхён ещё никогда не был так благодарен за свою наследственность. Сохранять серьёзный, нечитаемый вид — это их с отцом семейная способность. Хочется рассмеяться что есть сил, но омега пока держится.       -Мне лучше заткнуться…       -И как часто ты знакомишься подобным образом? – Сдерживая смех, спрашивает Тэ. Такая наивная простота среди альф -не частое явление. Совсем не частое. Признаваться самому себе не хочется, но Чонгук привлекает. Хочется узнать его лучше.       -Именно так- не часто! Так впервые! Обычно не так! То есть ни то, чтобы я часто знакомлюсь…Бо-оже… - Чонгук лихорадочно прячет лицо в ладони. Гигантской, покрытой тату ладони. Тэхён инстинктивно сглатывает, рассматривая соблазнительную, исчерченную заметными дорожками вен руку. Крепкие бицепсы и грудные мышцы под натянутой тканью так же не трудно заметить, как и тёмные очертания рисунков. Красивый, высокий, широкоплечий. Соблазнительный альфа. Соблазнительно милый.       -Чёрт с ним! Просто ты красивый.! Очень! Хотел сказать…А я…Я идиот и я пошёл. – Оловянным солдатиком Чонгук поворачивается назад и только чудом не влетает в стену. Повторно кружась в пространстве, спотыкается о собственные ноги и только тем же чудом не роняет себя на паркет. Тэхён чувствует, как от напряжения щиплет кожу на лице. Сжимая губы в тонкую ниточку, омега держится из последних сил, чтобы уже не засмеяться, а не заржать, как породистый конь. Ещё одна милая выходка -и он рухнет на пол, свернувшись калачиком.       -Куки, малыш! –Тэхёна внезапное появление Хосока никак не отвлекает, и он продолжает внимательно рассматривать альфу, который остолбенел. Перестал двигаться, моргать, дышать…Изящные руки Хоби тянутся к широкой спине парня, затягивая в объятия. Он едва достаёт и явно не в состоянии обхватить плечи «малыша» полностью.       -Хосок…Отпусти меня …Пожалуйста… - Почти плачет альфа, обречённо закрывая глаза. Так феерично позорится ему ещё не приходилось.       -Ох, прости, постоянно забываю, что ты уже взрослый альфочка. – С щемящим душу теплом говорит омега, мягко трепля багровую горящим огнём щёку.       -Хос, тут крепкие стены? - Холод монотонного голоса в совокупности с утерянной способностью моргать делает Чонгука похожим на робота.       -Смотря для чего? – Хосок отходит от парня, всерьёз задумываясь над вопросом.       -Я смогу через неё пройти, если достаточно разгоняюсь? -Обречённый полный серьёзности тон- последняя капля. Тэхёна разрывает диким смехом, сворачивая пополам.       -Не вздумай пачкать мне стены перед выставкой! Такой экспонат не в духе Маэстро! –Насмешливо, ворчит Хосок, но Чонгук, словно зачарованный, его совершенно не слышит. Не видит. Ничего вокруг больше не слышит и не видит. Центр его образовавшейся вселенной дарит бархатный смех, искренний и добродушный, без тени издёвки или глумления. Притягательная квадратная улыбка соблазнительных губ вынуждает и альфу улыбнуться. Влюблённо улыбнуться. Любовь с первого взгляда не для его математического склада ума, но сейчас он готов поверить во что угодно. Потому что сердце вдруг поёт. А в животе -странное движение. Мифические бабочки всё же существуют.       -Ладно. Вижу, ты познакомился с моей новой звёздочкой? – Теперь атаке подвергаются щёки Тэ. Омега не сопротивляется, позволяя от души потрепать кожу на своём лице. Возможно, так они смогут уровнять ситуацию, и Чонгук отпустит своё разгоревшееся смятение. Тэ словно слышит его мысли, чувствует его стыд. Альфу хочется обнять и успокоить, чтобы не волновался в пустую. Сказать, что он милый. Сказать, что уютный. Сказать, что…Тэхён взволнованно прячет обе щеки в горячих ладошках. Теперь их кусает не рвущийся наружу смех. Теперь это смущение. Взгляд машинально взлетает к лицу Чонгука, встречаясь с заманчивой тьмой сияющих, словно звёзды глаз. Не важен шум. Не важны люди. Само время вдруг кажется не важным.       -Так, молчать с вами у меня нет времени. Хорошо, что ты зашёл, Тэхён-а. Чимин здесь до выставки не появится. Будет, как мышь сидеть в своей норе и творить. Я сделал пробники пригласительных. Передай. Если понравится, я запушу общий тираж. – Доставая из пиджака пару аккуратных конвертов, Хосок протягивает их омеге.       -Кхм...Да! Конечно! – С трудом вырываясь из ласкающего взора альфы, прокашливается Тэхён. – Могу я взглянуть?       -Разумеется! – Омега с любопытством раскрывает приятный на ощупь конвертик и читает первую строчку.       «Уважаемый Ким Сокджин…».       Имя. Просто имя. Казалось бы, оно давно ничего не должно значить. Только пол уходит из-под ног, а голова кружится, словно земля стала вращаться быстрее. Тэхён перечитывает раз за разом, не в силах поверить. Хочется подставить глаза под холодную струю воды, чтобы смыть наваждение. Омега быстро смаргивает, но оно не исчезает. «Ким Сокджин» всё ещё на бумаге. Имя, которое он, кажется, с раннего детства не произносил вслух. Имя, которое не под запретом, но слышать его среди членов семьи никто не хочет. Говорить не принято.       Череда событий последних нескольких дней проносится в голове сплошным леденящим сердце потоком. Отдаёт послевкусием предательства. Отец знал…Чимин знал…       -Чонгук, ты на машине? – Взбешённо спрашивает омега, не зная, что сдерживать. Слёзы или ярость?       -Я? Да! - В одно короткое мгновенье, альфа оказывается рядом. С озабоченной осторожностью придерживает Тэхёна за локоть, опасаясь, что он вот-вот лишится чувств.       -Подвезёшь?       -Конечно! – Чонгук перехватывает омегу за ладонь, тесно сплетая пальцы и выводит за собой, покидая помещение.       Хосок не успевает ничего понять, оставаясь в глубоком замешательстве. Он явно сделал что-то, чего не должен был…