Отцы и дети ☔💐

      На утро четвёртого дня Юнги через силу вытягивает себя из гонного плена. Сознание лениво восстанавливается, уговаривая вернуться домой как можно скорее. Он итак злоупотребляет гостеприимством Чимина, достаточно продолжительно. Непозволительно. Он вообще не имеет права здесь находиться.       Лёжа в кровати, мужчина приподнимается на локтях и тут же выпускает тихий стон от острой обширной боли. Тело мучительно ломит. Скручивает болезненными спазмами, словно каждую самую крошечную мышцу кто-то тянет с двух сторон, намереваясь разорвать пополам.       Следы собственного безумия повсюду. Тяжёлая вуаль беспокойного сна падает с глаз, едва они осматривают разгромленную комнату. Постельное бельё безнадёжно испорчено, зияя рваными ранами. Ставшая жертвой подушка растерзана бессознательными клыками и теперь беспорядочно украшает поверхность кровати своими внутренностями. Ночная лампа с бывшим керамическим основанием сделалась травмоопасным для ступней ковром.        В одночасье позабыв о боли, Юнги резко садится и находит себя в окружении чужой одежды. Когда Чимин покинул спальню, густой феромон стал собственнически захватывать пространство, смывая ливнем аромат цветов. Мужчина попытался сохранить призрачный шлейф возлюбленного сада. Неумело уподобился омегам, чтобы его удержать.       То, что он натворил, похоже на очень нелепое подражание омежьему гнезду. Грубая, неуклюжая попытка альфы соорудить то, что ему природой строить не положено.       Неприглядно сложенные, запачканные вещи вызывают острое чувство стыда и провоцируют не прошенную фантазию. Должно быть, гнёздышко Чимина выглядит красиво и уютно. Юнги ужасно хочется его увидеть. Ещё больше хочется быть тем единственным альфой, которому позволено там оказаться. Тем, чью одежду по заимствуют на время. Тем, в чьём запахе станут искать безопасность и защиту. И такой альфа есть, но это не он… Юнги глотает отчаянный рык, щадя уставшие от него за эти дни стены. Пора домой…       Приняв душ и переодевшись в чистые вещи, оставленные Чимином за дверью, Юнги берётся за уборку. Стыдливо заталкивает в пакеты перепачканную в семени одежду, чтобы забрать отпечатки собственного стыда с собой и выстирать. Чимин ни за что не должен увидеть его позора.        Взгляд беспомощно оглядывает осколки на полу и перья по всей комнате. Помещение требует гораздо более основательной уборки. Нужно отнести всё домой и вернуться, чтобы закончить. К тому же придётся многое купить, чтобы возместить нанесённый ущерб.        Слабость во всём теле требует покоя, еды и привычной обстановки, чтобы восстановиться. Но оставить всё в таком виде мужчина себе не позволит…       Обычно гон проходит в полном беспамятстве. Вот бы и сейчас было так же. Однако хаотично всплывающие фрагменты бесконтрольно лезут в голову, напоминая о том, как он звал Чимина сквозь пелену желания. Как сидел, облокотившись спиной к двери, и скребся, тихо поскуливая, словно запертый в клетке зверёныш. Как похотливо втирался в чужую постель, раз за разом кончая с любимым именем на устах.       Смежная со спальней ванная комната своим беспорядком и вовсе вгоняет в ужас. Юнги слишком отчётливо помнит, как перевернул корзину в поисках ароматной одежды.        «Старый похотливый альфа…».              Заглянуть Чимину в глаза не представляется возможным. Стыдно. Невообразимо. Омега, итак, не находил его подходящей партией. Что подумает теперь? Увидев таким… Скулящим. Слабым. Жалким.       Юнги топчется с пакетами у двери, не решаясь выйти. Ему без пяти минут сорок, а он, подобно юному волчонку, не в состоянии снять стыдливый румянец с лица. Но когда по ту сторону слышится приглушённый диалог, быстро приходит в себя. Сладкий голос возлюбленного узнать не трудно, как и знакомый тембр Сокджина.       В считанные секунды, преодолевая небольшое расстояние до прихожей, мужчина, как и ожидалось, сталкивается с двумя омегами. Но, что совсем неожиданно, это оживлённый щебет и взаимные улыбки в адрес друг друга. Ещё несколько дней назад Чимин был готов ввязаться в драку, а теперь стоит, непринуждённо беседуя с «соперником».       -Что он здесь делает? – С недоуменной спонтанной злобой рычит Юнги, чуть пошатываясь. Тело продолжает требовательно ныть от изнеможения.       -Юнги! – Встрепенувшись, Чимин бросается к альфе, что с трудом держится на ногах. Отдающие цианотичным оттенком круги под глазами и заострившиеся черты изменили его лицо. Мужчина выглядит измотано, но до того удивительно нежно и заманчиво беспомощно, что сердце задыхается от любви. Хочется позаботиться и приласкать, совсем невинно. Погладить взъерошенные распущенные волосы, которые он постоянно прячет в хвост. –Тебе, нужно поесть. Идём в кухню? – Бережно придерживая мужчину за плечи, омега не много клонится к его лицу, чтобы встретиться взглядами. Он соскучился. Свихнулся. Все эти невыносимо длинные три дня разлуки Чимин держался только благодаря ожиданию разговора, который освободит от тяжкой ноши. Только благодаря пылкому признанию, что вдохновило на творчество. Только благодаря словам любви он продвинулся в работе над выставкой.       -Я спросил, что он здесь делает? И почему ты позволил ему войти? – Юнги угрожающе повышает тон, бросая в Сокджина острое копьё своего взгляда. От того, чтобы взглянуть на Чимина, альфа себя одёргивает, опасаясь ранить. Сейчас он зол и на него.       -Джин хён просто принёс продукты…       -Джин хён? Так вы теперь подружки? Очень мило… -Злобный оскал альфы толкает Сокджина ближе к выходу. Юнги в короткий миг наполняет пространство угрожающим петрикором. Горечь грейпфрута трусливо выбирается наружу, пока взволнованный жасмин подставляется под усиливающийся ливень. Бесстрашно привлекает на себя внимание холодных капель. Конфликт феромонов делает воздух густым. Вязким, словно кто-то пролил огнеопасное топливо. Стоит одной неосторожной искорке опасно блеснуть, и всё вокруг вспыхнет.       -Юнги, не злись, пожалуйста… - Хватка крошечных пальчиков омеги на чужой футболке смотрится почти смешно. Его сила ничтожна в сравнении с мощью альфы. Даже ослабленные мышцы ощутимо напрягаются, забиваясь энергией. Чимин инстинктивно жмётся ближе, надеясь, что близость умерит пыл, но его отталкивают с мягкой настойчивостью.       -Что ты задумал? – Юнги продолжает держать Сокджина под прицелом глаз, игнорируя младшего. Бросается осязаемыми ударами своего голоса в остолбеневшего мужчину. Альфа взбешён. Неужели недостаточно того, что он грубо ворвался в размеренную жизнь? Недостаточно того, что поставил под угрозу спокойствие Тэхёна? Он и Чимина решил втянуть?       -Тебе известны мои намерения, Юнги. Я хочу видеть сына и только… – Как можно спокойнее и мягче отвечает Джин, удерживая ровный тон. За прошедшие дни он слишком забылся. Слишком сблизился с Чимином, проникшись искренней симпатией.       Находиться здесь до боли не просто. Под гнетом чужой осязаемой ненависти тяжело дышать. Почти всю свою жизнь Сокджин крутится в бесконечном адском вихре. Медленно угасает под давлением острого чувства вины. А дом альфы, подобно чистилищу, визуализирует всю тяжесть сожалений и раскаяния. Тысячекратно приумножает ощущение упущенного времени и потерянной впустую жизни.       Чимин, словно робкий лучик тепла, кажется, был послан самой вселенной. Его молодость и мягкий добрый нрав никого не оставили бы равнодушным. Юный омега буквально притягивает к себе, ему хочется открыться. Джин не устоял. Эгоистично отыскал в юноше убежище и поддержку, не подумав, как это может отразиться на его отношениях с альфой. Не подумав о том, как Юнги воспримет такую дружбу.       -Так нравится делать мне больно? Что тебе нужно от моего омеги? – Юнги уверенно говорит то, что чувствует. Даже после брошенных инстинктивно слов выражение его лица не меняется. Всем своим видом альфа доказывает, что вовсе не оговорился.       -Нет! Юнги, у меня и в мыслях не было дурного! Просто Чимин… Он такой добрый и … - Принимаясь оправдываться, тараторит Джин, нервно мотая головой. Оправдания. Всё его существование можно описать одним коротким бессмысленным словом- оправдания. Горечь собственного грейпфрута становится поперёк горла, настаивая быть пролитой.       -О, я знаю, какой он! А ещё он молод и наивен, а ты отлично пудришь мозги! Не смей больше к нему приближаться! – В сердцах выпаливает альфа, полностью вырываясь из власти слабых рук Чимина.       -Юнги, не бери на себя слишком много.       -Замолчи, Чимин. Просто помолчи сейчас! С тобой мы поговорим позже! – Мужчина грубо обрывает омегу на полуслове, пригвождая к полу. Быстрый зрительный контакт вынуждает младшего послушаться. Убеждает, что сейчас альфа совершенно не настроен спорить ещё и с ним.       Когда Юнги подходит достаточно близко, Джин не двигается с места. Словно альфа, это неминуемо приближающаяся смерть, а он готов её принять. Холодный дождь сжимает лёгкие, и омега решает заговорить первым, пока жизнь ещё не покинула его.       -Мне было здесь одиноко, и это единственная причина, по которой я решился заговорить с Чимином. Разве я такая уж стерва? Почему ты считаешь, что я способен запудрить чью-то голову? Ты сам придумал, какой я, и никогда не видел меня настоящего. Мы были молоды и глупы. Оба, поверь. – Обречённый монотонный голос Джина раздаётся чуть слышно. Глаза сокрушённо сверкают выступившей влагой. Горечь вырывается солёными каплями, рисуя две ровные дорожки на мертвенно бледном лице. Только сейчас до конца доходит осознание. Юнги ненавидит его ни за то, что ушёл когда-то. Он просто ненавидит его. За всё. Даже за то, чего он никогда не делал. Его никогда не станут слушать. Никогда не простят. Слёзы, что и без того держались с большим усилием, проливаются всей своей силой, заливая искажённой болью лицо.        -Одиноко? Тебе? Не говори мне об одиночестве! Это нам с Тэхёном было одиноко без тебя! – Альфа переходит на крик, вне себя от злости. Пик гормонального всплеска остался позади, но острое желание сдавить тонкую шею никуда не пропало. Эмоциональность чужих слов и слёзы кажутся театром. Юнги вдоволь наслушался их в своё время. Только сейчас сердце настойчиво бьётся о рёбра, словно знает что-то большее. Пытается пробиться сквозь бесконтрольный гнев. Жаждет прорваться сквозь прочные корни застарелых убеждений.       -Нет, я буду о нём говорить! Потому что мне тоже было тяжело без вас! Потому что даже сейчас ты меня не слышишь! Ты уловил только то, что важно для тебя. Как всегда!       -Потому что сейчас мне плевать, что важно для тебя! Если было трудно, какого чёрта ты не вернулся? Вернись ты через год… Сука! Через два, даже три! Мы простили бы тебя!       -Что ты хочешь услышать? Что я чёртов трус? Да! Да, я трус! Нерешительный кусок дерьма! Это правда! Я ненавижу себя гораздо больше, чем ненавидишь меня ты! Я следил за тем, как вы живёте! Я несколько раз хотел вернуться. И через год, и через два, и через три! Юнги, я хотел вернуться, но не смог! Во мне никогда не было достаточно уверенности. Я так и не смог набраться смелости и открыто с тобой поговорить. Хотя бы раз! Я только постоянно…       -Уверенности?! С уверенностью у тебя никогда не было проблем! – Юнги перебивает, с силой сжимая руки в кулак. Враждебный оскал обнажает клыки, но впиться хочется уже в собственное горло. Глубокая растерянность в совокупности со злостью сбивает с толку. Путает мысли.       -Ты совсем не знал меня, Мин Юнги!       -Достаточно!!! - Надрывный крик Чимина бьётся о стены, устанавливая однозначную точку в развернувшемся конфликте. Эхо высокого голоса отрезвляет обоих, включая тяжёлую звенящую тишину. –Это не моё дело, но раз уж вы открыто выясняете отношения при мне, то посчитаю это за право поучаствовать! На моём месте мог оказаться Тэхён! Вы сломаете его, если допустите подобное снова! Если сорвётесь так же опрометчиво, как сейчас! – Твёрдый, полный серьёзности голос пускает преступные мурашки по коже альфы. Потому что Чимин в одночасье вырывает из плена безрассудного гнева. Потому что он совершенно прав. Юнги тяжело вбирает воздух, загоняя глубже в лёгкие. Он обещал себе не втягивать Чимина в их семейную драму, но, увидев его рядом с Джином, здравый смысл улетучился.       -Прости, у меня не было права устраивать скандал в твоём доме… - Осторожно начинает мужчина. Всплеск негативных эмоций плохо сказывается на и без того утомлённом теле. Шаткие неустойчивые шаги медленной ведут Юнги ближе. Хрупкие плечи омеги легонько подрагивают от ярости, и альфа мягко накрывает их ладонями в желании остановить дрожь. Аромат цветов выпускает шипы. Мужчина ощущает, как обнажённые колючки гневаются на него. Примерять злость Чимина совсем не то же самое, что наблюдать со стороны. Чувство совершенно новое и определённо не нравится.       -А теперь ты замолчи, Юнги! Ты выслушаешь Сокджина! И вы договоритесь как двое вроде как осмысленных и взрослых человека! - Чимин раздражённо зыркает в растерянные глаза альфы, дерзко скидывая с себя его руки. – Тэхён мой друг и дорог мне. Если не объяснитесь с ним, я вмешаюсь. Вы сможете продолжить выяснять, кто из вас в прошлом больше виноват. А я всё расскажу Тэхёну.       - Ты прав. Совершенно прав, мой мудрый мальчик. Мы сейчас пойдём ко мне и поговорим…       -Или я узнаю всё сам, а вы можете делать что угодно! Я не стану в этом участвовать! - Внезапный гром бархатного голоса разрезает и без того беспокойное небо, останавливая три сердца одновременно.       -Тэхён… - Чуть слышно зовёт Юнги, стремительно бледнея. Сердце обречённо ухает куда-то вниз, в образовавшуюся под ногами пропасть. Взгляд нервными перебежками носится от искажённого болью лица Тэхёна к окаменевшему Джину. Омега, кажется, побелел ещё сильнее и теперь стоит неподвижной спиной к нежданному, но желанному гостю.       Тэхён молчит.       Всю дорогу сюда он с призрачной надеждой сжимал в руках конверт. Недоверчиво перечитывал изящную золотую надпись на винтажной бумаге. До самого конца пути…До самого порога Тэхён надеялся, что это ошибка. Чья-то глупая шутка. Надеялся, что смог, наконец, позабыть кусающее сердце имя и потому лишь перепутал.       Только острый аромат цитруса разит ненавистной родственной связью. Напуганный взгляд отца и замешательство Чимина кричат громче любых слов. Не нужно ничего спрашивать или говорить, чтобы понять — это не шутка. Имя настоящее. Сокджин настоящий. Он здесь.       Выразительная спина перед глазами скрывает лицо, которое не хочется видеть. Тэхён знает его.       В далёком детстве, тайком от отца, он забрал одну из немногочисленных фотографий и надёжно спрятал, таская за собой по всюду. Каждую секунду наедине с самим собой, мальчик детально запоминал дорогие черты. Было страшно. Страшно пропустить папу в толпе. Страшно столкнуться и не узнать его лица. Тэхён бережно носил с собой маленький снимок, скрывая от отца. Наивный малыш верил, что папа рядом. Наблюдает за ним издали и однажды непременно покажется и всё объяснит. Ребёнок мечтал увидеть его улыбку, такую же яркую и добродушную, как на старой фотографии. Представлял, как она тепло коснётся его щеки. Все родители любят своих детей, а тех, кого любят, не бросают. Папа придёт. Обязательно.       Тэхён давно не верит в сказки. Только изломанный ровными линиями снимок всё ещё при нём. Он и сам не знает, для чего продолжает держать его в своём кошельке. Завёрнутую цветной стороной вовнутрь картинку, Тэхён не раскрывал с десяток лет, но всё ещё носит маленький белый свёрток. Продолжает помнить каждую проклятую деталь.       -Отец?! – Голос парня дрожит, выдавая горечь и разочарование. Всё внимание приковано к человеку, чьё предательство ощущается острее остальных. – Как ты мог? Как мог принять его после всего, что он сделал? Мы же семья…Ты и я…Только мы! Почему он здесь? – От истошного крика наполненные болью глаза мгновенно изливаются слезами. Тэхён продолжает стоять у порога, не в силах сдвинуться с места. Потому что идти некуда. Все, кого он любит. Все, кем дорожит, в этой комнате. И каждый из них- предатель.       -Не злись на отца…Это всё я… -Сдавленно, начинает Сокджин. Тело поворачивается назад, но голова медлит, не решаясь последовать. Слишком страшно увидеть слёзы, которые так отчётливо слышно.       -Конечно, это всё ты! Совершенно всё! Ты! Причина всех моих детских страданий -ты! Причина отцовского одиночества -ты! Но мы справлялись! Нет! Мы справились без тебя! – Тэхён кричит. Слёзы душат, сжимая горло, искажая голос.       -Мне жаль…Я виноват… Я... – Дезориентированно продолжает Джин. Неуёмный вихрь путаных, тревожных мыслей кружит голову, когда встреча глаз неизбежно происходит. Трость вдруг представляется ничтожно хрупкой, словно она вот-вот переломится, не справившись со всем весом одновременно.       Тэхён…Его сын. Здесь. Смеет ли он называть его сыном? Смеет ли звать хотя бы по имени?       -Не говори со мной! Мне плевать, что тебе жаль! Плевать на всё, что ты скажешь! Твои слова не имеют значения! – Захлёбываясь слезами, Тэхён закусывает нижнюю губу, чтобы она перестала предательски трястись. Он столько раз представлял голос… Как звучит папин голос? Красиво. Так же красиво, как его лицо, которое вовсе не поменялось. На мгновенье, думается, если развернуть фотографию, лица будут идентичны. Только исключительная красота и сладость голоса раздражают, представляясь уродливыми, лживыми.       -Тэхён… - Измученное разлукой сердце Джина, его истерзанная надеждой и ожиданием душа рвутся на мелкие кусочки от желания обнять. Вдохнуть аромат родного человека, от которого собственноручно отказался. Причина, что некогда казалась достаточной, давно представляется неслыханной глупостью, но ещё никогда так остро, как сейчас.       -Не произноси моего имени! Не ты мне его дал!       -Я хочу только поговорить…Всего раз. – Подавлено шепчет Сокджин. Он думал, что готов. Только готовился к приступу ярости и гнева, а не к слезам боли и отчаяния. Был уверен, что встретит холодную ненависть, но на лице его ребёнка чувства. Тэхён ничего не забыл и не смирился. Ему всего восемнадцать. Он всё ещё дитя. Его раны только начали затягиваться.       «Эгоист. Чёртов эгоист. Ты не имел права приезжать!».       -А я хочу, чтобы ты ушёл! Раз и навсегда! Не хочу тебя видеть! Не хочу тебя слушать! Возвращайся туда, откуда притащился, и живи так же, как и все эти годы! Без меня! Без нас! Спокойно и расслабленно! Мне неважно, что ты скажешь!       -Тэтэ, давай поговорим. Вдвоём. Только ты и я. Малыш, идём в дом? – Юнги неспешно крадётся к сыну, чтобы не спугнуть. Он так давно не видел этих слёз. Всю жизнь делал всё, что мог, только бы его драгоценный ребёнок никогда не плакал. Только бы его губы всегда носили счастливую улыбку. Присутствие Сокджина отходит на задний план. Центр его вселенной- сын, который в нём нуждается. Сын, перед которым он сейчас так виноват.       -Нет! Ты упустил свой шанс поговорить! – Делая размашистый шаг назад, вскрикивает омега, атакуя выжигающей кислотой своего феромона. Затравленный взгляд Юнги инстинктивно бросается к Чимину. Словно за соломинку, хватается в его не менее тревожные глаза, ища поддержки.       -Тэхён-и, отец тебя очень любит. Он беспокоился о твоих чувствах и думал, как преподнести…Постарайся понять… - Чимин мгновенно ловит сигнал возлюбленного совершенного потерянного альфы, мягко начиная говорить. Он бы не должен вмешиваться. Не должен иметь отношения к этой истории. Только зажатый в руке Тэхёна конверт со знакомой эмблемой галереи, говорит о его самом прямом отношении. Чёртово приглашение. Как оно вообще у него оказалось?       -Да! Я понимаю! Серьёзные взрослые решали, как преподнести наивному ребёнку плохие новости! Я не ребёнок!       -Тэхён-и…       -Чимин -щи! – Тэхён впервые повышает на него голос, и Чимин понимающе замолкает. Что бы он сейчас не сказал, его не станут слушать. Тэхён никого не станет слушать. Сердце раздосадовано ноет. Он надеялся стать тем, кто даст временную опору. Тем, кто поможет наладить отношения с Юнги, если что-то пойдёт не так. Только Чимин на той же стороне. На стороне, которую сейчас Тэхён считает вражеской. Мальчик медленно пятится назад, намереваясь убежать.       -Сын, подожди! Прости меня, я должен был сказать сразу! - Юнги порывается следом, но колени подгибаются. Истощение и усталость достигают критического уровня, почти роняя мужчину на колени. Мышцы скручивает таким напряжением, что тело сдаётся, не позволяя ступить и шага. В ту же секунду Чимин оказывается рядом, не позволяя альфе упасть.       -Должен был…Но, не сказал. – Голос Тэхёна обречённо понижается, сбавляя обороты. Монотонная речь пугает гораздо больше, чем эмоциональные крики. Юнги предпринимает ещё одну попытку, но ватные ноги не слушаются, потеряв способность двигаться полноценно. Ослабшее тело измотано моральным и физическим перенапряжением.       -Тэхён, подожди! – Вскрикивает Чимин, но омега скрывается с глаз, ни проронив больше ни слова.       Сокджин роняет трость, понуро сползая спиной по стене. Обильные слёзы текут по коже, скапливаясь на подбородке. Их слишком много. Крупные капли падают вниз, оставляя мокрые пятна. Нестерпимая боль в ноге напоминает о себе. Лучше бы он умер тогда. Лучше бы умер.       -Мин-и! Верни его! Верни его, пожалуйста! – Наплевав на гордость Юнги с мольбой впивается в глаза Чимина. Пальцы слабой хваткой сжимают край его рукава, прося о помощи.       -Я догоню. Догоню. Только не волнуйся, мой альфа! – В порыве бросает Чимин и коротко любуется переменой в чужом взгляде. Юнги сейчас так слаб, так обречённо встревожен. Омега знает, как сильно столь уязвимое состояние бьёт по самолюбию альфы. Хочется показать Юнги свою поддержку, сделать хоть что- то, только бы он не считал себя жалким. Только бы почувствовал себя сильным. Нужным. Любимым.       Чимин бросается на улицу. Жемчужина лает вслед исчезнувшей в тумане густой пыли машине. Короткая паника, спровоцированная неожиданным запахом альфы, быстро сходит на «нет». Чимину хорошо знаком этот аромат.       «Чонгук? Он уехал с Чонгуком?»              ____________ «❤️»___________              Все чувства обостряются разом, проливаясь раскалённой лавой. Кричащих мыслей в голове так много, что хочется выключить звук, чтобы хоть на мгновенье стало тише. Голос Сокджина звучит в голове. Его лицо стоит перед глазами. Тэхён с силой зажимает уши ладонями и жмурит глаза, лихорадочно покачиваясь на переднем сиденье чужого автомобиля. Голос охрип от безутешных рыданий. Неприязнь к самому себе давит на грудную клетку изнутри, словно она стала меньше и теперь сердцу тесно.        Тэхён столько раз представлял, как однажды, встретив Сокджина, окатит его волной холодного безразличия. Покажет, что справился без него, и ударит равнодушием. Докажет, что папа ему не нужен. Только малыш, который так и не избавился от фотографии, беспомощно разрыдался, поддавшись воспоминаниям о боли. О любви, которой так не хватало.       Он думал, что пережил. Думал, смирился с тем, что его бросили. Но одной недолгой встречи с глазами, которые всё детство искал в толпе, оказалось достаточно, чтобы понять, как сильно ошибался. Вдохнув родственный грейпфрут, лёгкие расправились. Сердце забилось чаще, почувствовав тепло папиного сердца. Тело требовательно задрожало, настаивая на запоздалых объятиях. Тэхён хочет стереть это короткое мгновенье, как неудачный набросок с испорченного холста. Забыть полные виноватых слёз глаза Джина и его несчастное лицо.       Омега размыкает веки, рассматривая свои руки, чтобы отвлечься хотя бы на что ни будь. Пальцы всё ещё безнадёжно дрожат. На них высохла соль, и теперь кожу неприятно стягивает невидимыми тесными перчатками. Тэхён гладит правую кисть левой. Хочется самого себя обнять. Хочется, чтобы обнял кто-нибудь. Кто угодно.       Когда истерика по немного стихает, сменяясь чуть слышными единичными всхлипами, омега вдруг осознаёт, что едет в неизвестном направлении с абсолютно незнакомым альфой. За осознанием не следует тревоги, и Тэхён отчаянно хватается за эту мысль, чтобы переключиться.       Чонгук дал по газам, едва Тэхён в грубой форме приказал ему это сделать. На указание увезти куда угодно, лишь бы подальше, альфа не задал ни единого вопроса, отправившись в путь. Тэ заливался слезами, должно быть, добрых минут сорок, но парень так и не заговорил. Не потревожил.       Омега чуть успокаивается, кидая любопытный взгляд в сторону послушного водителя. Глаза парня обеспокоенно смотрят на дорогу, а челюсть напряжённо сжата, выдавая растерянность, но понимание. Тэхён уверен, что альфа слышал совершенно всё. Слышал каждое брошенное на повышенном тоне слово, но старается держаться непринуждённо. Безмолвная поддержка по душе. Тэ более расслабленно откидывается на спинку кожаного кресла и кладёт голову на бок, чтобы детальнее рассмотреть парня перед собой.       Замечая слежку, Чонгук на долю секунду сталкивает их взглядами, но тут же сбегает обратно на дорогу, провоцируя добродушную улыбку омеги. Парень, что всего секунду назад казался таким сосредоточенным и серьёзным, вдруг делается пунцовым от смущения, возвращая уже знакомый застенчивый образ.       Тэхён жадно тянет повисший в салоне воздух. Аромат, что так и не вышло поймать среди смешения прочих, теперь горделиво солирует, полностью раскрываясь. Здоровается. Ненавязчиво знакомится с огорчённым сладким апельсином. Чонгук пахнет ментоловой свежестью. Бодрящий травянистый и чуть прохладный аромат мяты вселяет чувство комфорта. Лёгкий деликатный феромон ощущается чем-то кристально чистым. Ощущается частичкой природы. Его аромат похож на отца. Он излучает похожее чувство безопасности и безмятежного покоя. Тэхён дерзко встряхивает головой, заставляя кудряшки задорно подпрыгнуть. Нет. Думать об отце сейчас не хочется, и он снова глубоко дышит, наконец, обращая внимание за окно.       Они уехали далеко от города. Лишь редкие машины говорят, что трасса всё же обитаема. Чонгук заворачивает в лес. Хорошо бы испугаться. Надо бы даже. Только Тэхён остаётся совершенно спокойным. Новый знакомый снимает напряжение и, кажется, даже поднимает настроение.       -Хочешь затащить меня поглубже в лес, трахнуть и там же бросить? – Шутливо интересуется Тэхён. Только альфа внезапно подпрыгивает на месте, приняв вопрос явно не в шуточной форме.       -Что?! Нет! Нет, я не…Ты сказал увезти тебя куда ни будь, и я подумал…Мы можем вернуться обратно, если боишься меня! Я понимаю. Я альфа и…- Чонгук принимается лихорадочно оправдываться, заливаясь краской. Он не слишком хорошо подумал, когда поволок в чащу малознакомого омегу. И только сейчас в полной мере осознал, как всё может выглядеть со стороны.        -Ты не страшный. - Тэхён заходится приятным низким смехом. Кажется, Чонгук боится его больше, и это веселит.       -Даже не знаю, расценивать как оскорбление или комплимент?       -Как факт. Ты не пугаешь.       -Что ж. Не зря отец постоянно говорит, что я слишком мягкий и у меня нет стержня. А ещё постоянно ворчит, что я провожу много времени с братом и папой…А надо бы с ним… Прости. Я много болтаю, когда нервничаю. – Костяшки на руках белеют, крепче сжимая руль.       -Мне интересно. Продолжай. Что ещё говорит твой отец?       -Что такого альфу, как я, ни один нормальный омега не захочет… - Надув губы, мямлит Чонгук, спустя недолгую паузу. Сразу же после сказанного хочется треснуть себя по лбу, за неуместные откровения.        «Идиот!»       -Передай своему отцу, что он совершенно не разбирается в том, чего хотят омеги. –Игривый голос Тэхёна тащит на лицо альфы счастливую улыбку и гонит рой взволнованных мурашек по всему телу. Кажется, идиотом, его не считают. Альфа очень надеется, что ему не кажется.              Едва Тэхён покидает машину, взгляду открывается высокий берег реки, уходящий вниз по меньшей мере на три метра. Они объехали её по кругу, и теперь город живописно виднеется вдали, по ту сторону. Внимание юного художника сразу привлекает образовавшееся естественным путём окошко. Небольшое пустое пространство на краю суши напоминает картину. Словно кто-то намеренно избавился от растительности, мешающей взору. Деревья по обе стороны от узкой пустоши поднимаются высоко в небо и, встречаясь наверху густыми кронами, образуют натуральную природную рамку. Глаза художника не умеют смотреть на мир иначе. Искусство повсюду.       -Это моё тайное место. Когда ругаюсь с отцом, всегда приезжаю сюда. Здесь я успокаиваюсь. Подумал, тебе тоже сейчас это нужно.       -И как много омег ты здесь успокоил? – Тэхён почему-то уверен, что он первый, кого Чонгук сюда привёз. Но альфа так легко смущается, что он снова открыто издевается, заскучав по румяным щекам.       -Да нет же! Я…       -Всё, всё! Я шучу. Что ж ты нервный такой? Расслабься! – Омега добродушно хихикает и садится прямо на землю, вытягивая ноги вперёд. Ладонь мягкими хлопками касается невысокой травы, приглашая Чонгука сесть рядом. – Спасибо, что привёз меня сюда. Ты прав, это то, что нужно. Здесь очень красиво, – Тэхён опирается в землю позади себя и, чуть заваливаясь, устремляет взгляд в небо. Ласковое дуновение ветра копошит непослушные тёмные кудряшки, разбрасывая по лбу. Живая энергия природы и нежность скромной мяты дарят покой. На удивление, отпугивают тяжёлые мысли.       -Прости. Просто я не знаю, как как себя вести. Ты первый омега, с которым я вообще разговариваю…Точнее, который говорит со мной, – Неуклюже усаживаясь рядом, начинает Чонгук, ютясь на жёсткой поверхности. Если бы знал заранее, непременно взял бы что -нибудь мягкое и что -нибудь съедобное. Мысли бегут далеко вперёд, обдумывая, что в следующий раз он обязательно подготовится. Хочется верить, что они встретятся снова, при более приятных обстоятельствах. Хочется думать, что не раз.       -В каком смысле?       -В самом прямом. Я ни с кем не знакомлюсь, потому что теряюсь, заикаюсь и несу чушь…Ну…Ты слышал… Я отпугиваю омег.       -Но я всё ещё с тобой. – Лукаво улыбаясь, Тэхён отпускает небо, обращая лицо в сторону альфы. Чонгук не спешит встречаться взглядами, сосредоточенно рассматривая спокойную водную гладь. Заинтересованный взор омеги скользит по острым скулам, детально изучая линию челюсти. Если в первое мгновенье парень представился милым, то сейчас Тэхён отчётливо видит, на сколько он безбожно красив. Заглянуть в глаза невыносимо хочется, чтобы лучше рассмотреть оттенок.       -У тебя буквально нет выбора. Куда тебе деваться? Мы в лесу. – Словно почуяв чужое желание, альфа дарит прямой взгляд, и Тэхён бессовестно в него окунается. Глубокие тёмные глаза представляются совершенно бездонными.       -Выбор есть всегда… Я, например, отличный пловец… До города рукой подать... –Голос Тэхёна чуть понижается. Шутливый тон теряется на фоне долгих растерянных пауз. Омега зачарован. Порабощён откровенным, но в то же время целомудренным взглядом. Чонгук смотрит так жадно, но так искренне чисто, что сердце вдруг встревоженно пропускает удар.       -Надеюсь…Я, не стану на столько невыносим…Что, ты решишь освежиться. –Альфа ловит чужую тональность, неумышленно повторяя перерывы между словами. Кажется, оба говорят совсем не о том, о чём думается. Слова мгновенно кажутся излишними, потому что зрительный контакт слышится громче. Что-то зарождается. Прямо здесь. Прямо сейчас. Что- то стремительно растёт в глубине двух повстречавшихся душ.       Редкие всплески воды, шелест нежных листочков, щебет птиц и совсем далёкие звуки города стихают. В густой тишине Чонгуку слышится лишь стук собственного сердца, и он может поклясться, что различает такое же волнение чужого. Альфа тяжело тянет воздух, борясь с желанием коснуться собственной груди, чтобы успокоить бурю внутри.       -Почему ко мне подойти ты решился? – Омега слышит ту же тишину и переходит на шёпот, боясь нарушить трепетное уединение.       -Это прозвучит глупо…       -Обожаю глупости...       -Твой аромат…Он позвал меня. И так настойчиво, что я просто не смог ему противиться. Я встречал корицу и раньше, но твоя…Она другая…       -Погоди…Корица? Я не пахну корицей. – Опешив, Тэхён перебивает соблазнительный шёпот резким возгласом.       -Пахнешь. Прямо сейчас. Ты сидишь рядом, Тэхён, и здесь больше никого нет. – Чонгук не пугается замешательства омеги, продолжая держать посмелевший окрепший взгляд. Глубокий шёпот берёт на себя ответственность за сохранность интимной обстановки.       -Мне никогда не говорили…       -Я уверен, что не ошибаюсь. – Твёрдый, полный уверенности голос заставляет крупные бусинки прокатится по коже. Тэхён рвано хватает воздух, ощущая, как лёгкие сжимаются, медленно забывая о своём предназначении. Этот альфа -загадка, и разгадать её кажется чем-то необходимым. Чем то, что важнее воздуха. Чонгук видится таким робким и нерешительным, но голос и глаза переполнены подавленной силой. Словно его сущность сидит на цепи, и он сам об этом даже не подозревает. Тэхёну хочется сорвать оковы. Раскрепостись альфу. Выпустить.       -Попробуй меня ближе… - Омега придвигается теснее, вытягивая руку в сторону. Мысленно призывает небеса на помощь, чтобы освободили его от необходимости уговаривать Чонгука прикоснуться. И помощь не заставляет себя ждать. Парень безропотно подаётся на встречу, охотно принимая тонкое запястья в объятие своей ладони. Большой палец бережно поглаживает прохладную кожу, наслаждаясь волнительным предвкушением. Добровольное предложение омеги кружит голову.       Неторопливо наклоняясь, Чон упирается кончиком носа в ароматную железу и замирает, прислушиваясь к насыщенному аромату. Очевидная корица не может мерещиться. Она слишком отчётливо разбавляет сочный апельсин своим сладковато -древесным ароматом. Одурманивает разум альфы, мягкой настойчивостью пробираясь в голову. Мята взрывается всем своим многообразием, изливаясь жадностью до аппетитного сочетания.       Крупная доза феромона рефлекторно клонит Тэхёна в сторону его источника. Он только чудом успевает сделать упор на свободную ладонь, зависая в жалких сантиметрах от лакомой шеи альфы. Ментоловый букет слишком близко. Слишком дерзко просится глубже в лёгкие. Распаляющие губы Чонгука невесомо блуждают по запястью, оставляя безопасные, но ощутимые ожоги.       Хорошо. Так невообразимо хорошо.       Попробовать губы альфы на вкус. Обнять его, прижаться к мускулистому телу, мучительно тянет. Тэхён пугается собственных чувств, но лишь на долю бессмысленной секунды. Уста дрожат в остервенелом желании, готовые отдать свой первый поцелуй тому, с кем знакомы так ничтожно мало. Но тому, кто прямо сейчас заставляет чувствовать так безгранично много.       -Поцелуй меня… - Хрипловато шепчет Тэхён, принося месть. Обжигая дыханием шею Чонгука в ответ на обожжённое запястье.       -Тэхён, сейчас ты расстроен. Я не хочу, чтобы потом ты пожалел об этом. – Альфа нехотя отрывается, прекращая невинные ласки, и садится, выпрямляя спину. Едва ли ему когда-то хотелось чего-то на столько же сильно. Поцелуй представляется скорее необходимостью. Притяжение так велико, что сопротивляться невозможно, словно в этом поцелуе нуждается кто-то свыше.       -Я рад, что ты распугал всех глупых омег…- Тэхён подаётся вперёд, упираясь своим лбом в чужой, мягко притираясь. Кончик носа легонько цепляет тот, что напротив. Нежится о горячую кожу альфы.       -Я никого не целовал раньше…- Робкий шёпот Чонгука касается губ. Ладони бережно ложатся на хрупкие плечи омеги, любовно сминая одежду. Свежесть цитрусового напитка с ароматной мятой провоцирует жажду у обоих.       -Я тоже… -Тэхён держит зрительный коридор и не думая прикрывать глаз. Чонгуку нравится то, какой он прямой и смелый. Какой необыкновенный омега. Совершенно особенный. Альфа тянет подбородок вперёд и сдаётся, опуская веки первым. Губы интуитивно находят другие, неумело пробуя на вкус, ощупывая их мягкость. Омега отвечает с тем же пылким любопытством, изучая в ответ.       Чонгук совершенно не такой, как другие. Тэ уверен, что никто не способен целовать столь же заботливо и осторожно. Поверхностный, неловкий поцелуй оборачивается взрывом новых чувств и ощущений. Омега полностью им отдаётся. Растворяется, выпуская тихий стон в уста альфы. Пальчики дерзко цепляются в крепкую вздымающуюся грудь, желая прочувствовать очертания тела под одеждой. Чонгук почти смело переносит ладони на утончённую талию. Почти вызывающе жмёт Тэхёна к себе.       Один поцелуй. Всего один поцелуй срывает невидимую печать. Чонгук вдруг чувствует, как что-то в нём меняется. Присущая робость и смущение не просто отпускают, они испаряются бесследно. Впервые он улавливает в себе столько силы и уверенности. Впервые слышит, как собственнически воет его альфа. Ладони прочнее смыкаются на пояснице омеги, чуть заваливая на себя.       Тэхён пробует толкнуться языком в рот альфы и теряет голову окончательно. Чон не пытается отобрать борозды правления, он просто позволяет целовать, изучать себя. Держит заданный омегой темп, не пытаясь навязать свой собственный.       Поцелуй становится взаимно грубее, откровенней. Тэхён слышит, как спадают те самые невидимые цепи с плеч альфы. Не показалось. Они были. Резкий аромат корицы бьёт в нос, но омега слишком занят, чтобы обратить на это достаточно внимания. Пылкие губы отвлекают, распаляющие объятия не позволяют думать. Голова отказывается работать, отдавая всю власть возбуждённому телу. Пальчики омеги нерешительно гуляют по нижнему краю чужого свитшота, намереваясь его стянуть.       Он не понимает, что делает, но быть ближе необходимо. Без объяснений и лишних рассуждений. Чонгук нужен. Коснуться кожи, столкнуться с его телом нужно не на уровне жалких инстинктов, а потому, что без него не выжить. Это не слепое желание отдаться и пойти на поводу желаний альфы. Это что-то совершенно другое. Чонгук целует жадно, держит крепко, но не настаивает на большем. Позволяет целовать себя, не отнимая власти. Это возбуждает, завораживает. Тэхён никогда бы не подумал, что альфа может быть таким послушным, нежным, сговорчивым.       Вызывающий поцелуй вот -вот перейдёт границы дозволенного. Желание овладеть омегой нестерпимо. Только альфа внутри грузно рычит: «Нельзя. С ним так нельзя!». Чонгук обхватывает лицо Тэхёна ладошками, с осторожной настойчивостью разнимая их уста. Жадно впивается в наряженное страстью лицо и тревожно замирает от голоса собственных мыслей. В моменте слышится тихое утробное рычание. Потому что теперь Чонгук готов убить за этого омегу. Разорвать горло кому угодно, если посмеет обидеть. Если посмеет даже взглянуть в его сторону. Он пойдёт за Тэхёном, куда скажет. Сделает ради него что угодно. Не отпустит. Не отдаст. Станет оберегать.       Чонгук отвлекается, крепко задумавшись, и короткого замешательства оказывается достаточно. Тэхён ловко тянет нижний край кофты, обнажая грудь. Альфа не успевает его остановить, как в следующую секунду омега сам в ужасе отпрыгивает в сторону. Сияющие желанием глаза вдруг наполняются совсем другим блеском. Болезненным. Разочарованными. Разбитым. Дрожащие пальчики прикрывают рот, словно сдерживают отчаянный крик.        -У тебя есть истинная пара?! –Вместо крика вырываются колючие слова -иглы, сбивающие Чонгука с толку.       -Что? Нет! Конечно, нет! Разве я стал бы! - Непонимающе задирая свою кофту, альфа так и замирает, сжимая ткань в пальцах. Синяя лилия на сердце чуть заметно движет лепестками, ласково щекоча кожу. -Тэхён…Покажи мне свою спину! - Строго командует Чонгук, пока омега медленно теряет свой румянец, делаясь мертвенно бледным. Вопрос и реакция альфы значат только одно…        Словно в тумане, Тэхён послушно поворачивается к Чонгуку спиной, позволяя поднять свою одежду.        -О боже… - Тихо говорит Чонгук, едва сдерживаясь, чтобы не завопить от счастья на весь мир.       -Не может быть…       -Может…Ты мой…А я твой…              ____________ «❤️»___________              Тэхён сидит на широком подоконнике в своей маленькой съёмной квартирке. Озабоченный стеклянный взгляд изучает опустевшее парковочное место. Чонгук снова уехал. После их судьбоносной встречи прошли почти сутки. Остаток вчерашнего дня и минувшую ночь альфа простоял у подъезда, изредка отлучаясь, но всегда возвращаясь обратно. В этот раз его нет дольше, чем обычно. И Тэхён понятия не имеет, что чувствует. Огорчение? Облегчение? Равнодушие?       Обширный спектр неожиданных событий рвёт голову и душу на части, лишая возможности сосредоточится на чём-то одном. Омега ощущает себя крошечной надувной шлюпкой в открытом океане. Берега не видно. Одна за другой волны беспощадно накрывают мощными ударами, стремясь отправить на дно. Тэхён пытается отбиваться, но все его попытки тщетны. Соль душит, щиплет глаза, забивает лёгкие.       Пока Чонгук стоял под окнами, метка на спине ощущалась чужим сердцебиением, скромно танцуя лепестками по коже. Только когда истинные рядом, они чувственно оживают. Сейчас лилия неподвижна, но всё равно воспринимается новой частью тела. Вторым сердцем.       Тэхён тянет колени, прижимая их к груди, и сворачивается в беспомощный клубочек. Чувство вины безжалостно кусает спину с левой стороны. Чонгук так обрадовался. Даже сейчас в памяти стоят сияющие счастьем чёрные бусинки чужих глаз. Глаз, что ожидали того же счастья и взаимности в ответ, но получили холодный отпор. Тэхён слишком растерялся. Слишком испугался. Слишком. Слишком много всего для одного дня.       Ещё вчера всё было так красочно, понятно и восхитительно правильно. Новые знакомства, связи и открывшиеся возможности. Мечта стать знаменитым художником ярко засветила на горизонте восходящим солнцем. Вчера Тэхён тихо радовался за отца, который, кажется, серьёзно влюблён, и благодарил судьбу за Чимина. Омегу, который сделал счастливее их обоих. Омегу, которого так хотелось видеть частью семьи. Но всё это было вчера. Сегодня у него есть неожиданный истинный, и давно нежданный папа. Два новых человека в жизни. И ни с одним из них Тэхён не готов встретиться и тем более серьёзно поговорить.       Омега ожидающе смотрит на входную дверь. Прямо как в детстве. Ждёт, пока отец вернётся с работы, чтобы показать свои новые рисунки и послушать его истории про зверьков.       Обида испарилась, едва Тэхён набрался смелости заглянуть в зеркало, чтобы воочию увидеть рисунок на своей спине. Страшно. Тревожно. Невыносимо. Единственный человек во всём мире, способный понять, поддержать и подобрать нужные слова – любимый отец. Омега пропустил по меньшей мере, сотню его звонков, но уверен, что отец не пропустил его единственное сообщение: «Приезжай пожалуйста. Ты мне очень нужен, пап.».       Когда дверь заходится нетерпеливым стуком, Тэхён буквально спрыгивает с подоконника, бросаясь открывать. Стихшие слёзы с новой силой рвутся из глаз, как только встревоженное лицо отца оказывается прямо перед ним.       -Па-а-апа. – Совсем по-детски хнычет омега, бросаясь в спасительные объятия. Крошечным зверьком жмётся к родительской груди, утыкаясь в неё носом. Аромат безопасности, уюта и дома почти мгновенно приносят мальчику покой. Он чувствует, как под ногами появляется твердь. Отец, тот самый берег и тихая гавань. То постоянное в его жизни, что никогда не изменится. То, что защитит и убережёт от любой непогоды и спрячет от бушующих волн.       Юнги крепко обнимает сына, принимаясь легонько покачиваться из стороны в сторону, убаюкивая. Дарит короткий поцелуй в кудрявую макушку и утешающе поглаживает по спине.       -Дай мне на тебя посмотреть. – Альфа отстраняет Тэхёна от себя, бросаясь нервно оглядывать со всех сторон. Он называл его папой, только когда случалось что-то плохое. Сердце болезненно сжимается. Плохое случилось, и не без его вины. – Сынок, не плачь, пожалуйста. Позволь мне объясниться. Сокджин…Он… - Осторожно начинает Юнги, заглядывая в драгоценные глазки.       -Не хочу ничего слышать об этом мужчине! Я плачу не из-за него! – Грубо перебивает Тэхён полуправдой. Из-за него тоже, но говорить об этом не намерен. Присутствие отца наводит относительный порядок в голове. Омега толком не знал, что собирается обсуждать, но родной феромон упорядочивает мысли. Раскладывает по полочкам важное, избавляясь от лишнего. Чонгук -важное. Сокджин -лишнее.       -Но тогда что случилось? Тебя обидели? – В одночасье напрягается Юнги, только сейчас обращая внимание на громкую мяту в воздухе. К его сыну прикасались слишком близко. Чимин убедил, что знает Чонгука. Убедил, что он хороший и добродушный альфа. Только отцовское сердце заходится бешеным ритмом, не веря. Его ребёнок захлёбывается слезами и слишком ярко пахнет чужим феромоном, провоцируя жажду крови.       -Я, конечно, омега, но сын своего отца. Думаешь, дам себя в обиду? - Оскорблённо изламывая брови, Тэхён поворачивается спиной к Юнги. – Никто меня не обижал. А вот я обидел. И просто извиниться не получится. -Тэ движется к окну. Искать машину Чонгука нет необходимости. Он знает, что там пусто. Лилия тоскливо дремлет на лопатке. Молчит, доказывая их отдалённость друг от друга.       -Я сделаю чай. Приходи на кухню. - Натянутая струной спина Тэхёна и задумчивый взор говорят о том, что он собирается с мыслями и Юнги уходит, давая на это время. Омега ещё не долго стоит у окна и, кажется, начинает радоваться нарастающей тревоге. Он что-то чувствует и это не равнодушие. Уже хорошо.       -Пап? – Неловко поедая нижнюю губу, зовёт Тэхён, садясь за стол. Проснувшийся ребёнок внутри взволнованно перебирает варианты, с чего начать. Метка истинных рождается при первом поцелуе. Рассказать отцу об истинности- это прямо заявить о том, что он целовался. И омега мнётся, царапая ногтем деревянную поверхность.       -Ммм?       -Ты ведь помнишь, что я уже взрослый? -Неожиданный вопрос заставляет Юнги сделать в дыхании паузу. Действительно, сильный аромат другого альфы вынуждает серьёзно насторожиться. Тему секса он благополучно пропустил в своё время, решив не включать это в процесс воспитания. Как альфе говорить о таком с омегой? Уму непостижимо.       -Мне страшно спрашивать, к чему ты клонишь…- Юнги неторопливо крадётся к столу, с трудом скрывая проступившую дрожь в пальцах. Однако идущий рябью чай в кружках предательски выдаёт замешательство.       -Вчера я встретил альфу.       -Я чувствую…И вы? –Спина мужчины деревенеет, лишаясь гибкости. Требуются не малые усилия, чтобы согнуться и сесть. Звучно падая на стул, мужчина проливает горячий напиток. Ножка стола ловит неуклюжий удар, заставляя его подпрыгнуть и пролить чужой чай тоже.       -И мы целовались…А потом…       -Милый, не хочешь поговорить об этом с Чимином? Боюсь, что я не готов к таким разговорам. Ты ведь омега и ещё совсем малыш… - Тэхён раздражённо зыркает, только взглядом напоминая о ранее сказанном. - Для меня! Для меня ты малыш…       -Пап, успокойся. Ничего не было.       -А плачешь ты, потому что он так плохо целуется? – Юнги предпринимает попытку отшутиться, только бы облегчить свою неловкую участь, но Тэхён не улыбается. Совсем наоборот. Взгляд становиться ещё серьёзнее и осмысленней, прогоняя табун мурашек по телу встревоженного не на шутку отца.       -Его зовут Чонгук. И он мой истинный…-Тихие слова представляются оглушительными. Чай отправляется не в то горло, вызывая приступ звучного кашля. Каждая слезинка каждая взволнованная морщинка на лице сына, мгновенно становится оправданной.       -Вот как… – Хрипит Юнги, подавляя желание наброситься с поздравлениями и немедленно начать допрашивать. Так интересно узнать всё в мельчайших подробностях. Как они встретились? Чувствует ли он метку? Хочется взглянуть на неё. Так любопытно, какой истинный оттенок феромона носит сын. Только Юнги молчит. Не спрашивает, потому что знает сына слишком хорошо. Тэхён- другой. Он мечтательная, творческая и свободная личность. Для него истинность- тяжёлые оковы, а не крылья, как видится Юнги.       -Думал, ты обрадуешься и начнёшь расспрашивать?       -Я-то рад, но мои чувства не имеют значения. Как я могу начать расспрашивать, если ты плачешь?       -Тогда скажи, что я глупый! Скажи, что не понимаю, как мне повезло! Я должен благодарить судьбу за подарок, а не швырять его обратно! – Надрывный голос омеги сигнализирует об очередном залпе слёз, и альфа тянется руками через стол. Забирает дрожащие ладошки в свои, утешительно поглаживая.       -Ты неглупый. Что для одного подарок, то другому проклятье. Ты этого никогда не хотел. Я знаю. Твой страх понятен.       -Мы едва знакомы! Я даже не понимаю, нравится ли он мне. Вчера я был так зол на вас, а он лишь оказался рядом. Я думал, что просто поцелую хорошего парня и, быть может, мы решим узнать друг друга получше. А поцеловал истинного. Перед глазами промелькнула свадьба, семья и дети. А как же мои мечты? Я хочу писать! Я не хочу детей! Не сейчас! Он был так счастлив. Бросился обниматься! Стал просить разглядеть метку получше. А я …Я накричал на него и приказал увезти домой. Чонгук такой хороший. Он понимающий и добрый...Он заслуживает омегу, который сможет его осчастливить! А я не смогу! Я не готов! – Словесный поток несдержанно вырывается наружу, сопровождаясь отчаянным плачем. Озвученные вслух мысли слышатся ещё больнее, чем в голове. Тэхён цепляется в отцовские руки, как за спасительную верёвочку, озабоченно роняя голову на грудь. Держится, чтобы не захлебнуться в собственных эмоциях.       -Тэхён! Истинность — это о полном понимании друг друга и о любви, а не о браке. Вы не обязаны вступать в него сию секунду. Тем более, когда оба так молоды и почти незнакомы.       -Это ты так думаешь. А если он будет настаивать? Если не позволит мне заниматься тем, что я люблю? У меня ведь буквально нет выбора. Я обязан быть с ним! Даже сейчас. Всё вдруг перестало быть важным. Я думаю о нём, словно перестал быть собой.       -Всё не так. Ты ему не обязан. Ты ему предназначен. Это разное, малыш. Истинные- это одна душа на двоих. Ты не престал быть собой, Просто теперь ты кто-то ещё. Как и он. Чонгук не будет на тебя давить, наоборот. С ним ты станешь только сильней. Он станет бороться за твои мечты вместе с тобой.       -Правда?       -Правда. Хочешь, навестим дедушек? Они расскажут тебе больше. Я лишь сухой теоретик…       -Нет. Кроме тебя мне сейчас никто не нужен.       -Тебе нужен истинный. Ты так растерян, потому что не чувствуешь мяту. Потому что метка, едва проявившись, замерла. Вам нужно встретиться. Уверен, тебе сразу станет легче. Вам обоим станет. Ему сейчас тоже плохо, и ты это чувствуешь. Не отталкивай. Закрой глаза и расслабься. Почувствуй вашу связь. – Искренность родного голоса, тепло отцовской улыбки и нежный дождик убеждают омегу послушаться. Тэхён опускает веки, старательно восстанавливая дыхание. Душа настраивается, ищет свою, родственную. Отец прав, Чонгук страдает. Как по волшебству омега ловит фантомную боль чужого сердца. Чужое замешательство, отчаяние и тоска врываются в его собственное. Тэхён широко распахивает глаза, словно очнувшись ото сна. Его альфа…Его альфа мучается, и он где-то рядом. Совсем рядом. В доказательство лилия на спине оживает, толкая омегу подбежать к окну.       -Папа он здесь. Он вернулся! Чонгук… – Тэхён пробует имя на вкус. Движение лепесточков на коже впервые ощущается правильно. Приятно. Необходимость вдохнуть мятный аромат так велика, что хочется закричать от нетерпения. Облегчённый трепет в груди убеждает, что опасаться нечего. Они должны быть вместе, потому что судьба никогда не ошибается. Потому что истинные пары- её возлюбленные, союз которых заключён на небесах.       -Так иди к нему. – Любовно улыбается Юнги, заходясь щемящим душу облегчением и радостью. Теперь можно быть спокойным. Истинный альфа отдаст за своего омегу жизнь. Положит мир к его ногам и ни за что не даст в обиду. В руках истинной любви его сын в полной безопасности.        Тэхён смотрит в отцовские глаза и чувствует болезненный укол несправедливости. За громкой искренней радостью кроется тихая тоска. За мудростью взрослых глаз теплится разбитая надежда юности.       -Ты так мечтал об этом. На моём месте должен быть ты, отец.       -Ничего не поделать. Часто ген передается через поколение. Иногда и через несколько.       -Может, ещё не поздно?       -Поздно. Должно быть, в прошлой жизни я предал страну. Малыш, не волнуйся обо мне. Я давно смирился с тем, что за мной никто не пришёл. И счастлив, что у меня есть ты. Твоей любви мне достаточно. –Уверенно говорит Юнги. Его слова звучат словно заранее отрепетированный текст, и Тэхёну хорошо известно, что это совсем не то, что он чувствует. Всю свою жизнь омега наблюдает за тяжёлым одиночеством отца. За тем, как он бережно лелеит горсточку осколков своего сердца. Отец очень нежен, романтичен и так отчаянно хочет любить. Омега понимает, что любить сына совсем не то же самое.       Тэхён спешно собирается, пытаясь привести себя хотя бы относительный порядок. Только зарёванное лицо и покусанные до мелких ранок губы быстро не исправить. Юнги настаивает на том, что Тэ всё равно выглядит прекрасно, и любовно поправляет взлохмаченные волосы. Переодеться тоже не даёт, толкая сына к выходу, пока тот, снова, не передумал. нарочито торопит, толкая к двери, пока не передумал.        Лифт, как на зло, решает сделать остановку на каждом из верхних этажей и парень, извиняясь, мчится к лестнице.       -Корица! – Бросает Тэхён напоследок.       -Что?       -Я знаю, что тебе любопытно. Мой истинный оттенок- корица.       -Корица. –Повторяет Юнги, расплываясь в удовлетворённой улыбке. Катает слово на языке. -Какое вкусное сочетание. Как жаль, что я не могу его услышать.              ____________ «❤️»___________              Юнги возвращается уже за полночь. Дома темно и тихо. Только раскрытый на полу чемодан и мерное сопение привлекают внимание. Сокджин уснул в гостиной, прервав на половине пути свои спонтанные сборы. Должно быть, нарыдался и передумал, сдавшись убедительным уговорам Чимина.       Впервые с его появления омегу не хочется придушить. Юнги не долго смотрит на свернувшегося клубочком мужчину. Наверняка замёрз, но спит слишком крепко, чтобы это осознать. Доставая одеяло из шкафа, альфа укрывает озябшее тело и снова наблюдает за тем, как Джин уютнее заворачивается в тёплый плед. Нужно поговорить. Пока они не натворили что-нибудь ещё. Нужно решить, как быть дальше.       Хочется кофе. Юнги тихо копошиться на кухне, поглядывая на чужие окна. Так же темно и тихо. Даже Жемчужина не вышла встречать, а значит, сегодня омега позволил ей ночевать в доме. Чимин, наверное, спит. Он так измотался за минувший день.       Мысли о юноше тянут гордую улыбку. Чими такой хрупкий, нежный и маленький, но сколько в нём силы, решимости и твёрдости. Когда догнать Тэхёна не вышло, он уверенно взялся за двух совершенно растерявшихся людей. Взял на себя заботу и контроль над ситуацией. Оказался единственным, кому удалость сохранить разум.       Он быстро связался с Хосоком, подтвердив свои мысли, и убедил Юнги в безопасности сына. Именно он настоял дать ему время и не давить. На сотую попытку дозвониться Юнги смиренно перестал пытаться, согласившись, что омега прав.       Только благодаря Чимину, что порхал над ним крошечной птичкой, альфа смог отдохнуть и не много восстановиться. Парень заставил его поесть и приказал ложиться спать. Всю ночь он просидел в комнате Юнги, контролируя и оберегая его покой. В коротких паузах омега умудрялся утешать Сокджина и всё же убедил остаться.       Юнги допивает горячий напиток и уже доходит до лестницы на второй этаж, когда сердце в ужасе останавливается.       Истошный крик любимого омеги режет пополам зловещую тишину ночи.