Вернутся к фанфику

Пикник (Джен, кемпинг, дети, занавесочная история, другие планеты, кусочек возвращения)

5 июля 2025, 16:47
      Когда Эдвард впервые строит себе шалаш из Спайкова пледа, перил над диваном и пары коробок, Джет не придаёт этому большого значения. В конце концов, какой бы гениальной ни была их маленькая хакер, она всё ещё остаётся ребёнком. У всех детей ведь в какой-то момент включается инстинкт строить замки из стульев и одеял? Это нормально. Особенно когда перелёт к очередному месту работы занимает четыре дня, и делать совершенно нечего. Только заниматься мелким ремонтом, по десятому разу перечитывать доступную информацию о преступнике и смотреть истории про людей, у которых всё-таки что-нибудь происходит. В общем, после того, как на бесконечно крутящем что-то компьютере совершенно случайно промелькнули несколько серий о выживании в непредназначенных для этого условиях родной для девчонки Земли ("Это Беар Гриллс, и сегодня мы отправимся в очередную ж...") – Джет совершенно не удивляется детскому шалашу в кают-компании.       Даже, пожалуй, радуется: наконец-то ребёнок спит не просто на холодном полу. Конечно, не сильно безопасно сооружать в космосе что-то, что при остановке корабельной центрифуги начнёт неконтролируемо летать в невесомости, но... ладно, пусть. Коробки, прижимающие крылья "палатки" к полу, вроде, достаточно лёгкие.              – Вы только огонь тут не разводите, – фыркает Джет, глядя на загнездившихся внутри Эд и Эйна. Просто на всякий случай. – Хотите костра – включите видео на экране.       И, дождавшись покладистого "Хара-шо-о", он перестаёт обращать на конструкцию внимание.                     Спайк отбирает плед назад тем же вечером, чтобы завернуться в него и рухнуть спать на диван. Когда парня донимают кошмары, он предпочитает ночевать на небольшом пятачке между тремя лестницами – всё-таки присутствие других людей на корабле чувствуется там гораздо сильнее, чем из закрытой собственной каюты. Ни в кошмарах, ни в потребности быть не одному Спайк, естественно, никогда не призна́ется, но, глядя на его беспокойный сон, Джет не сомневается в своих предположениях.       Эдвард, кажется, тоже понимает, что уют шерстяного пледа Спайку сейчас нужнее. По крайней мере, она совсем не выглядит расстроенной, когда её убежище приходится разобрать. Эх, Джету бы в детстве такой сговорчивости!..              Кошмарный грохот со стороны кают-кампании раздаётся часа в три ночи по общесистемному времени. Джет подскакивает с постели и не приходя в сознание прикидывает, не проспал ли он все предупреждения автопилота о появлении на радарах других космических судов (нет, вроде, не было: этот визгливый писк сложно пропустить), не слышно ли свиста утекающего в пробоину воздуха, и в каком из аварийных ящиков корабля он будет брать кислородную маску по дороге на шум. До конца просыпается он уже в пути.       Только для того, чтобы обнаружить такого же сонно-ошалелого Спайка, незаметно пытающегося выровнять дыхание, среди раскиданных вокруг него веером пластиковых стенок от сборных ящиков. И по-прежнему мирно спящую в треугольном шалашике из таких же стенок Эд.       Пытаясь восстановить произошедшие только что события по этой необычной картине, Джет приходит к выводу, что Эдвард в порыве лучших побуждений построила шалаш и над Спайком, используя вместо одной из стен спинку дивана. И либо на парня в какой-то момент упала неустойчивая крыша, либо он просто проснулся от очередного дурного сна – но не в комнате, в которой засыпал, а в каком-то гробу.       Глубоко выдохнув и похлопав по карманам в поисках сигарет, Спайк выражает своё мнение лаконичным, но очень ёмким: "Дети!.." – и уходит куда-то в сторону капитанского мостика.                     Истошный женский визг из коридора перед самым завтраком привлекает уже всех обитателей корабля. Но, как вскоре выясняется, по разным причинам.              – Попалась, попа-алась, Фэй-Фэй попалась! – с чистой, незамутнённой радостью скачет Эд вокруг девушки, безуспешно пытающейся выбраться из сети полицейского образца. – Водопойная тропа – будет кто-то там всегда!              – Эйн, прекрати! – шикает Фэй на корги, который с игривым рычанием тянет зубами один из краёв полотна, не делая ей легче.              – Эд, ну какого чёрта?! – возмущается Спайк, разглядывая привязанный к трубам на потолке сеткомёт с проведённым от спускового крючка до двери ванной шнурком. Фэй почти успевает опознать в нём внезапно появившегося защитника, но... – Эту сетку теперь сто лет обратно укладывать!              Джету приходится самому помочь девушке выбраться и сурово положить руку на плечо малолетней охотницы. По-другому сейчас сложно было бы привлечь её внимание.              – Эд. Давай договоримся. Мы не охотимся друг на друга, не создаём друг над другом разнообразных конструкций – по крайней мере, без спроса – и уж точно не используем друг против друга рабочий арсенал, даже такой. Хочешь играть – играй так, чтобы это не мешало остальным, ладно?              – Ладно, – легко соглашается девочка с ясным и честным взглядом. И Джет невольно задумывается, что же ещё он забыл учесть... Для беспризорницы с полуразрушенной планеты Эд была очень, очень сговорчивым ребёнком и никогда не продолжала делать то, что её прямо просили прекратить. И обычно выполняла просьбы – правда, порой и на свой манер. Но что этот гениальный мозг мог выдумать в автономном режиме – этого Джет, увы, представить был не в состоянии. Оставалось надеяться только на то, что принцип "не мешай окружающим" достаточно общий, чтобы спокойно дожить до Ганимеда, где вся команда наконец-то снова займётся делом.              Через каких-нибудь три часа шалашик в кают-компании разрастается до масштабов бобровой плотины от стены до стены. Приходится чётко проговорить, что нагромождение всевозможных незакреплённых предметов, которое не даёт сквозь него ходить, а при отключении искусственной гравитации будет болтаться по комнате, "мешает" тоже.       Эд, как обычно, понятливо кивает. И, к облегчению Джета, берётся за маркеры.                     Выйдя в коридор по направлению к мостику, чтобы скорректировать курс с учётом внезапно попавшего на радары астероида, Джет вздрагивает и чертыхается. Прямо под его ногами проходит цепочка ярко-фиолетовых трёхпалых следов размером с ладонь. Чуть поодаль по стене идёт другая – пятипалая, будто с присосками и в оранжевом цвете.       К появляющимся тут и там нарисованным улыбкам он уже привык. Но следы – это определённо что-то новое.                     Когда Эдвард не приходит на обед, Джет думает, что она всё-таки немного расстроилась из-за необходимости разобрать своё жилище. Когда она не попадается на глаза и к ужину, Джет решает, что впервые на его памяти весёлая добрая девочка обиделась. Но когда растущий организм, который в жизни не упустит возможности чего-нибудь пожевать, не является и на завтрак, Джет начинает серьёзно волноваться.       Впрочем, за стандартную общесистемную ночь на корабле явственно прибавилось "следов", а значит, того, что этот рыжий котёнок забрался в какую-то трубу и благополучно там сгинул, можно не опасаться. Уже хорошо.              – А может, тот мелкий продавец пиоко с Земли был прав, и Радикал Эдвард на самом деле – инопланетянин? И у неё – или него – сейчас как раз период гнездования?              – Спайк, хорош придуриваться. Ты во всех пустых каютах смотрел?              – Мгм. Пустые. Но согласись, мысль интересная... вон и следов целая куча. Может, получится по ним её выследить? Даже жаль, что и Эйн с утра куда-то делся.              Эд обнаруживается на одном из складов в поистине грандиозном сооружении из стенок для ящиков, простыней и ярких надувных жилетов. С проведёнными туда гирляндой и удлинителем для зарядки компьютера. И добротно зафиксированном крепёжными тросами. В полутьме поедая из одной миски сухие овсяные хлопья, они с корги заворожённо смотрят в мелькающий на экране костёр.       Джет вздыхает одновременно облегчённо и обречённо. И только просит выпутать из защищённой от потери гравитации конструкции спасательный инвентарь, чтобы вернуть его на законное место.                           Джет висит в невесомости командного мостика и устало вглядывается вдаль. Юпитер ярко сияет, отражая белоснежные лучи солнца. Светлую точку Каллисто тоже видно уже невооружённым глазом. Осталось добраться до Врат на её орбите – и до Ганимеда, находящегося сейчас по другую сторону газового гиганта, будет рукой подать. Поскорее бы...              – ...А если она удумает всё-таки что-нибудь сжечь вместо костра? Или устроит потоп, решив организовать себе "озеро"?              – О чём я и говорил, – с расслабленной улыбкой закатывает глаза Спайк. – Дети – просто стихийное бедствие. Особенно – дети самостоятельные.              – Да-да, мистер я-всё-знал-наперёд. Делать-то что с этим будем? Вне зависимости от того, поймаем мы этого гада тут или в другом его возможном логове, обратно нам примерно столько же будет лететь.              – Ну-у, если ты действительно хочешь моего совета... Не можешь предотвратить – возглавь.              – А?..              – Устроим пикник. Может, если дать Эд всё-таки получить опыт, который ей так хочется прожить, она перестанет играть в это прямо в полёте. У нас, между прочим, даже есть аварийные палатки – одну из них мы ставили тогда, при крушении на Европу.              – Спайк... Заворачивать к Европе и лишний раз садиться-взлетать – это долго и дорого в плане топлива. Там сейчас не ищут никого, чтобы награда за...              – А зачем на Европу? Встанем лагерем прямо на Ганимеде перед обратным полётом.              Когда у Спайка на лице играла такая улыбка, Джет никогда не понимал, шутит он или говорит серьёзно.              – Спайк, Ганимед – "водная" планета. Куда там вообще можно пойти?! Под куполами одно растопленное море, суши на плавучих базах с гулькин нос...              – Вот и отлично! Отплывём ото всех подальше и поставим палатки прямо на носу "Бибопа", на его взлётно-посадочной полосе. Порыбачим с борта, покупаемся, приготовим что-нибудь на огне. Да, дров для костра нам не достать, но подключить к переносной горелке баллон с биогазом из водорослей – плёвое дело.              Что ж, похоже, всё-таки серьёзно.              – Думаешь, Эд этого будет достаточно?..              – Кто знает. Но попробовать можно. Всё-таки палатки есть палатки. А море в её земном городе тоже, вроде бы, было. Если это всё – потому, что она скучает, может помочь и это.                     Чего Джет не ожидал точно – так это того, что по знакомому с детства пространству так сильно скучает и он.       Лёгкий бриз бьёт в лицо, принося с собой запах соли и йода, ворошит одежду и старые воспоминания. Как давно он в последний раз стоял здесь вот так, никуда не спеша? Слушая звон колоколов с траулеров и шёпот переговаривающихся у борта волн?..              Встреча с преступником произошла, и произошла тихо. Этот парень ставил на скрытность и был слишком трусоват, чтобы предпринимать что-то против троих охотников с пушками, коль скоро уж те его выследили. В полиции награду выплатили без особых проблем, и пикник обещал быть на славу. Разве только вместо обычного мяса решили готовить филе лосося. Глупо было бы покупать привозную говядину, когда эта дорогущая обычно рыба на Ганимеде была дешевле.              Обитатели находящегося в приливном захвате с Юпитером Ганимеда жили исключительно по общесистемному времени – как и большинство космонавтов на кораблях. Тем приятнее было проводить этот вечер в городе, где чуть более чем трёхсуточный день этого спутника был готов перейти в такую же длинную ночь. Косые лучи готовящегося спрятаться за горизонтом Солнца окрашивали всё в рыжий цвет, преломляясь о сверхпрочный пластик купола. По воде возле поплавков жизнерадостно носились водомерки-галобатесы, чувствующие себя здесь так же привольно, как и на родных океанских просторах Земли. Тёмные волны лениво плескались вокруг "Бибопа".              Из-за отсутствия атмосферы на Ганимеде почти не было сумерек. Как только Солнце скрывалось за его круглым боком, на купол спускалась тьма.              Родом с этой водной планетки, Джет плавал так хорошо, что даже вес протеза ему не мешал. Было что-то такое важное и так несправедливо забытое в том, чтобы парить над глубиной моря в недовольном сиянии ночесветок. Чтобы брызгать искрящейся водой в товарищей и нырять в тёмную бездну – кто глубже. Эд по-детски вопила от радости, хлопая по немедленно отзывающейся потусторонней синевой воде. Спайк смеялся, то и дело попадаясь на попытках незаметно заплыть то ей, то напарнику в спину, и почти не уворачивался от ответных брызг в лицо. Джет проделывал этот трюк мастерски с ними обоими, в шутку хватая и утягивая под воду – о-о, слишком много он за своё детство проплавал в этой воде, чтобы по-дилетантски будить за собой синий шлейф. Фэй отнекивалась от этих игр, не удаляясь надолго от спущенной в воду лестницы. Она и сама не знала, насколько хорошо умеет плавать, и предпочитала выяснять это постепенно. Эйн с борта в воду прыгать отказался. Только посмотрел на Джета укоризненно в ответ на предложение поднять его потом обратно. Ты ковбой, мол, – ты и прыгай. Наблюдать за людьми с высоты, доедая остатки рыбы, нравилось ему куда больше.              А потом они грелись у сооружённой над горелкой решётки гриля и сквозь поблёскивающий в высоте купол вглядывались в густую тьму космоса. Туда, откуда пришли на его родной спутник все четверо товарищей Джета. Туда, куда они пятеро завтра вернутся, выспавшись в тонких тканевых домиках под шёпот ласковых волн.              У Эдвард лохматые мокрые волосы и живые счастливые искры в глазах. Она желает всем спокойной ночи и, отдав честь, скрывается в своей палатке. А минут через пятнадцать появляется снова, откинув ткань входа, и долго ещё смотрит на сидящих рядом товарищей, на шепчущее море и в тёмную небесную даль. Так и засыпает, наполовину снаружи. Джет улыбается: похоже, куда сильнее всевозможных пряток ей не хватало именно этого.       Кто же знал, что ему так сильно не хватало того же.       Когда ночной ветер становится прохладнее, Джет накидывает на Эд одеяло.              

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!