Часть 8. Цвета любви

На пару часов я влюбленный дальтоник,

Различающий только цвета любви.

лампабикт «Знаешь, бриз»

— Я наложу для тебя запрет на приближение, — говорит Цзюань, грозно нависая над Риком с высоты своих каблуков. Даже их цоканье кажется гневным. Рик же, растянувшись чёрным пятном на белом диване, выглядит крайне собой довольным. — А ты? — Её взгляд перемещается на несколько смущённого Линь Лина. — Я тебя из башни не выпущу. — Это что, злодейский монолог? — уточняет Рик. — Споёшь песню матушки Готель? — А ты будешь стоять под башней и просить меня сбросить волосы? — спрашивает Линь Лин. — Ты скорее сбросишь себя. — Замолчите оба! — обрывает их Цзюань. Линь Лин уже почти месяц как герой под собственным именем и собственной внешностью. После — Рик назвал это «каминг-аутом», а Цзюань «крахом своей карьеры» — разоблачения его аудитория поменялась. Часть людей, как кажется самому Линь Лину, наиболее преданных Найсу, перестали поддерживать его или вовсе стали хейтерами, он не винит их за это. Но появились новые фанаты, которым интересен уже сам Линь Лин. Этот концепт пока с трудом укладывается в его голове, но Линь Лин старается. Так же сильно, как укладывать Рика спать вовремя, но это принципиально иной разговор. Впрочем, оказывается, что быть героем под собственным именем всё равно не то же самое, что быть собой. Ты не можешь показывать всей собственной личности. А ещё — да-да, конечно, он понимает и ему очень жаль (нет) — нельзя во время трансляции светить засосом на шее. Вообще ни на какой части тела, но видно (к счастью) оказалось только на ней. — Я сказал, что это синяк. Что я упал и ударился. Об губы Рика. Несколько раз. Планирует повторить. — Был крохотный шанс, что тебе поверят. Если бы он, — Цзюань резко машет рукой в сторону Рика, — всё не разрушил до основания. — Я буквально Разрушитель. Вы меня для этого создали. — Замолчи, умоляю. — Цзюань страдальчески вздыхает, её даже становится жаль. Это она о том, что произошло во время той же трансляции для фанатов. Этот формат взаимодействия Линь Лину даже нравится, он просто включает камеру смартфона и общается с подписчиками онлайн. Рик про это сказал: «У тебя какая-то уникальная способность создавать эффект дружеского разговора вообще без напряга». Цзюань сказала: «Надо делать на этом просмотры». Ещё она сказала, что иногда нужно устраивать эфиры внезапно, чтобы у подписчиков был стимул ставить уведомления на аккаунт и следить за ним пристальнее. Но не предупредила, что неожиданными эфиры иногда будут и для самого Линь Лина, видимо, чтобы у него был стимул не расслабляться. Именно поэтому во время эфира Рик был в квартире Линь Лина. И засоса на его шее, вероятно, не появилось бы, будь он предупреждён. Плюсы: теперь Линь Лин знает, что камер наблюдения в квартире правда больше нет, иначе Цзюань выгнала бы Рика перед эфиром. Минусы: этот самый засос, из-за которого все вопросы свернули на тему личной жизни. Линь Лин совершенно случайно толкнул вдохновляющую речь о том, что если кто-то встречается с вами лишь из-за внешности, денег или ещё чего-то, следует срочно бросить его, пережить боль один раз лучше, чем терпеть её всю жизнь. И вообще следует больше говорить с партнёром, обсуждать ваши чувства, особенно, если вас что-то беспокоит. «Каждый может быть героем, и каждый может быть любимым», — он сказал это, абсолютно не задумавшись. В итоге его подписчики превратили это во флешмоб, где начали делиться своими трагическими и счастливыми историями любви. Линь Лину кажется, что прочитал больше тысячи и над частью плакал. А хэштег ушёл за пределы фанбазы. Но за внезапный флешмоб Цзюань его даже похвалила. А вот за другую, не менее развирусившуюся часть эфира, ругала сейчас. Линь Лина спросили, какой тип девушек ему нравится. Он ответил, что у него никогда не было определённого типа людей, которые бы ему нравились, это очень индивидуально. Сейчас же ему нравится целеустремлённость, стойкость, творческое начало, саркастичность, даже если она иногда граничит с желанием казаться хуже, чем ты есть, и доброта, которая скрывается за ней. Он немного забыл, что, когда ты популярный, твои слова просеивают через мелкое сито. Все обратили внимание, что он сказал не «девушки», а «люди». «Раньше не было типажа, а теперь, выходит, появился? Те, кто считает, что он говорит о Луне, раскройте глаза и включите голову, она не саркастичная. Он бы отметил другие качества. Так же несостоятельны и теории про Найса. Драгон бой? Вот это интересный вариант! Как вам пейринг, ребята?» — и ещё куча подобных роликов. Странно, что никто не связал с этими словами слухи о похищении Линь Лина Разрушителем. Либо кто-то связал, но Цзюань позаботилась о том, чтобы эти ролики попадали в теневой бан. — Ты мог не отвечать честно? Просто сказал бы, что тебе нравятся милые девушки. — Цзюань явно хочет прожечь в нём дыру взглядом. Или паяльником. Линь Лин не был бы так уверен. — Но это была бы неправда, а вы сами сказали, что моя искренность подкупает. — Нужно уметь казаться искренним, когда врёшь. — Но мне так не нравится. Цзюань прикладывает ладонь к лицу. — Объяснять ему это, всё равно, что пытаться втолковать пятилетке историю династии Тан, — хмыкает Рик. — Между прочим, в пять я знал хронологию периода Вёсен и осеней, а она сложнее хронологии Тан, которую я тоже знал, — хмурится Линь Лин, потому что прозвучало немного обидно. — Серьёзно? Грёбаный вундеркинд. — Рик переводит на Линь Лина удивлённый взгляд. — Ну да, могу перечислить все государства периода раздробленности или правителей Тан от основания до распада. И ещё довольно много стихов того периода знаю наизусть. — В тех, что про тоску по другу, определённо есть гоморомантический подтекст. Прочитаешь что-нибудь? — Замолчали. Оба, — обрывает их Цзюань, а Линь Лин уже было поверил, что ему впервые в жизни пригодятся знания с олимпиад по истории. — Я не договорила. Она не договорила, потому что проблема даже не в том, что Линь Лина теперь шипперят с Драгон боем («Ну нет…» — очень жалобным голосом прокомментировал ситуацию Линь Лин, Рик воздержался от комментариев по причине того, что не смог перестать смеяться). А в том, что случилось после того, как Линь Лин ответил на вопрос. Линь Лин может прокрутить этот момент в голове так детально, как если бы он всё же оказался занят. Как Рик подходит ближе и, прежде чем попасть в кадр, закрывает камеру рукой. И мягко вжимает Линь Лина в спинку дивана, глубоко целуя. Линь Лин уверен, что у него хватило здравомыслия на то, чтобы закрыть микрофон рукой и постараться не издать ни единого звука. Вопреки тому, что очень хотелось. Потому что, когда язык Рика касается его языка, это очень приятно. Но Линь Лин не хочет, чтобы это знание было документально зафиксировано где-то, кроме его головы. Ещё несколько секунд после того, как Рик отстранился, у Линь Лина было блаженно-влюблённое выражение лица и слишком горящий взгляд, направленный куда-то за пределы кадра. И вот это уже попало на запись. И разлетелось с очередным флешмобом «Ваши варианты, что происходило во время «сбоя сети»?». — «Сбой сети» у тебя в голове произошёл, — припечатывает Цзюань. — У вас обоих. Они могли этого не делать? Да. Но понравилось ли им? Тоже да. Если в какой-то момент все узнают о том, что они встречаются, Линь Лин не будет отрицать. Если придётся выбирать между Риком и карьерой героя, он выберет его. Но вообще-то Линь Лин считает, что поддерживающих будет больше, чем хейтеров. А ещё у Рика есть официальное разрешение от Линь Лина целовать его в любой момент. Потому что, бросив курить, Рик сделался более нервным и раздражительным («Наконец-то ты задумался о своём здоровье», — сказал Линь Лин, когда Рик объяснил приступ раздражительности ломкой. «Я бросил, потому что тебе не нравится запах», — вздохнул Рик, пока Линь Лин ерошил ему волосы). Поэтому каждый раз, когда Рик чувствует приступ раздражительности или просто желание курить, он целует Линь Лина вместо этого. Перед трансляцией они тоже начали целоваться, следуя этой беспроигрышной стратегии, но не из-за сигарет, а по причине «почему люди в интернете настолько тупые и злые, у меня нервные и мозговые клетки отмирают от одного взгляда на их посты, иди сюда, пожалуйста». — Да ладно, разве хайп не то, чего вы все хотите? — спрашивает Рик. — Огромная часть фанатской культуры строится на парасоциальных отношениях с кумирами. Если в отношениях Найса и Луны их популярности накладывались друг на друга, потому что они были идеальной парой, полностью социально одобряемой, то у вас что? — Поддержка другой части сообщества? — предполагает Линь Лин. — Или скандал. Никакого риска с поддержкой меньшинств. Ты одинокий герой, стать девушкой которого мечтает каждая. — А получилось только у меня, — саркастично замечает Рик. Цзюань явно хочет кинуть в него чем-то тяжёлым. — Я не хочу ни с кем парасоциально отношаться. Относиться, — Линь Лин путается в формах глагола, — иметь отношения. Я не буду заигрывать ни с кем, — подумав, добавляет, — кроме Рика. — Спасибо за исключение, льдинка. Почти так же романтично, как стихи династии Тан. — Я всё ещё могу прочитать наизусть. Цзюань очень тяжело вздыхает: — Вас обоих вынесут отсюда в чёрных мешках, я клянусь.

***

— Мне не нравится, как они сделали костюм, он слишком похож на костюм Найса. Я снова будто его бюджетная копия, — жалуется Линь Лин. — Я просил их сделать что-то оригинальное, чтобы в итоге получить это. Рик смотрит на него очень внимательно. На то, как белая броня облегает его тело, подчёркивая рельеф фигуры золотыми линиями. Линь Лин кажется одновременно изящно-лёгким и непоколебимо надёжным. Рыцарь то ли изо льда, то ли из белого нефрита. — Не то чтобы мне не нравился костюм сам по себе, — говорит Линь Лин, расхаживая туда-сюда по комнате. — Он красивый, дизайн лаконичный, но не простой. Двигаться в нём удобно. Но нас же опять будут сравнивать. И Найсу белый шёл больше. На фоне тёмных стен комнаты Рика белая фигура Линь Лина выделяется ещё резче, кажется ещё более тонкой и изящной. Очерченные костюмом мышцы не дают забыть о том, какая сила скрывается за этим изяществом. — Хорошо, что хотя бы плаща нет, я в нём путался постоянно. Зачем вообще нужен плащ? И вроде как сама броня довольно прочная. — Линь Лин задумчиво стучит себя костяшкой пальца по груди. Рик наблюдает за ним. Обводит взглядом широкие плечи и узкую талию, скользит вниз по длинным ногам. Эти ноги бы ему на плечи, конечно. — Рик, ты меня слушаешь вообще? — Линь Лин наклоняется к нему, заглядывая в лицо. — Очень внимательно. — И о чём ты думаешь? — О том, как это снимается. — Тебе настолько не нравится? — расстроенно спрашивает Линь Лин. — Мне настолько нравится, — вздохнув, отвечает Рик. Занятой самокритикой голове Линь Лина требуется несколько секунд на осмысление. — Это автоматически делается. — Линь Лин нажимает куда-то, и весь костюм мгновенно слетает с него. Под ним же оказывается другой костюм, похожий на спортивный. — Выглядишь разочарованно. Ты же не думал, что под ним ничего нет? — усмехается Линь Лин. — Я всегда надеюсь на лучшее. — Рик подходит к нему ближе. — Покажешь потом, где эта волшебная кнопка, очень понадобится, если я правда решу тебя злодейски похитить. — Вот такие у тебя фетиши, да? — смеётся Линь Лин, закидывая руки ему на плечи. Рик обнимает его, плотнее вжимаясь в его бёдра своими. — Нет, но с тобой должно быть весело. — О нет, я совершенно безоружен и беззащитен в этом злодейском логове, что же мне делать? — Линь Лин подбавляет в голос наигранного страха. — Я всё ещё помню, что стало с Глазом Бога, так что не затирай мне про безоружен и беззащитен. Линь Лин снова смеётся, Рик целует в шею, чувствуя губами вибрацию его смеха. Первое прикосновение под ухом, второе чуть ниже, под челюстью. Рик тянет замок на куртке Линь Лина и чувствует, как его тело нервно напрягается. — Если не хочешь, у нас ничего не будет, — говорит Рик, чуть отстраняясь. Их полноценные романтические отношения ещё не заходили дальше поцелуев и сна в одной кровати. Потому что новый старт геройской карьеры Линь Лина выдался очень напряжённым — как и новый старт танцевальной карьеры Рика — и Рику хотелось, чтобы Линь Лин проспал хотя бы шесть-семь часов, не тратя время отдыха ни на что больше. (Залипание в короткие видео и часовые серии дорам не в счёт. Они грешны, каются, но, вероятно, продолжат повторять). Линь Лин в свою очередь так же хотел для Рика полноценного отдыха. Сейчас же график обоих перестал напоминать игру на выживание, так что они вроде как могли расслабиться. Но если Линь Лин не хочет, для Рика это не станет проблемой. Ради него, можно не только бросить курить, а стать даосом, практикуя воздержание всю оставшуюся жизнь и ни разу не пожалеть. — Хочу я. — Линь Лин страдальчески вздыхает и роняет голову Рику на плечо. — Я боюсь облажаться. Я знаю, что ты не бросишь меня из-за этого, но всё равно… — А я думал, тревожный перфекционизм сойдёт с тебя вместе с личиной Найса. — Он и сошёл. Это уже мой родной, — невесело усмехается Линь Лин. — Хочу, чтобы тебе понравилось. — Тебе тоже должно понравиться, — напоминает Рик. — Это же будешь ты, так что мне точно понравится. Рик щёлкает его по уху. Линь Лин ойкает. — Ладно, вот так не делай, — недовольно бурчит он. Рик целует его в висок, гладит рукой по спине, едва ощутимо прикусывает ухо. Линь Лин расслабляется под его прикосновениями. — Что такого мне может в тебе не понравится? — Ну-у-у, — тянет Линь Линь, голос его становится смущённым. — Я довольно громкий. — Имеешь в виду, что будешь громко стонать? Линь Лин недовольно толкает его в бок. — Да, ты всё правильно понял, — говорит он с показным недовольством, — именно это я и буду делать. — А минусы будут? — Это неприлично. И если соседи услышат… — Пусть завидуют. — Рик! — Линь Лин наконец отрывает голову от его плеча, чтобы возмущённо посмотреть в его крайне довольное лицо. — Я здесь хореографии отрабатываю, — напоминает Рик, — могу один и тот же трек по пятьдесят раз включать. Ночами. Если бы я не позаботился о хорошей звукоизоляции, мои соседи выгнали бы меня на улицу. Ты можешь хоть кричать. — Из уст злодея звучит зловеще, — хмыкает Линь Лин. — Я всё ещё помню, что стало с Глазом Бога, не факт, что кричать буду не я. Линь Лин шутливо кусает его за щёку. А потом очень-очень серьёзно целует в губы. Так серьёзно, что, раскрывая рот и чувствуя, как язык Линь Лина касается его языка, позволяя Линь Лину толкнуть себя на кровать, Рик правда не уверен, что не будет кричать. Линь Лин ведёт в поцелуях, заставляя Рика немного задыхаться от них и от любви. Но в этот раз решает поддаться во всём остальном. Раздевать его невероятно приятно, стаскивать одежду почти вслепую, потому что Линь Лин смущается. А когда Линь Лин смущается, у него краснеют скулы, кончики ушей и даже немного плечи. А ещё, когда Линь Лин смущается, он умопомрачительно хорошо целуется, лижет и слегка прикусывает губы Рика, заставляя его на мгновение забывать о том, что он вообще делал до этого. — У тебя так хорошо получается, — выдыхает Рик и ведёт руками вниз, обводя мышцы пресса Линь Лина, — просто потрясающе. Линь Лин шумно выдыхает. Он под руками Рика и так весь как натянутая струна, но его тело напрягается ещё сильнее, и это приятное, правильное напряжение. У Рика мелькает мысль. — Да у тебя же кинк на похвалу. — Вовсе нет. — Линь Лин бросает на него смущённо-возмущённый взгляд из-под полуопущенных длинных ресниц. — Врёшь ты плохо. — Рик улыбается. — А вот целуешься великолепно. Линь Лин закрывает глаза, ресницы дрожат, а дыхание становится ещё тяжелее. — У всех вас долбанных перфекционистов кинк на похвалу, — уверенно заявляет Рик. Так же уверенно, как разводит ноги Линь Лина. Безумно красивые ноги. Хотя, если быть точным, у Линь Лина безумно красиво абсолютно всё. — Прими свою тёмную сторону, льдинка. — Я не знал об этом раньше. — Линь Лин пытается звучать недовольно, но это сложно делать, когда целуешь кого-то в шею. — Никто до этого не называл тебя хорошим мальчиком? Линь Лин кусает его, не больно, но ощутимо. От его поцелуев наутро точно останутся красные пятна, но Рик не против. Линь Лин может кусаться, немного царапать кожу ногтями, но никогда не делает по-настоящему больно. Рик очень надеется, что не сделает больно ему. Потому что, вообще-то, он тоже безумно нервничает и смущается. И немного боится, что недостаточно хорош для Линь Лина. Не только в сексе, а в принципе во всём. Но он гонит от себя эти мысли, потому что Линь Лин не дурак, и если он выбрал Рика, значит, всё правильно. — А ведь ты очень-очень хороший мальчик. Рик чувствует, как под его губами напрягаются мышцы живота Линь Лина. Он стонет, и это такой приятный мягкий звук, что Рика немного ведёт, но он ловит себя и руку Линь Лина тоже, до того, как он зажимает себе рот. Целует ладонь и запястье, пока Линь Лин говорит: — Я по привычке. — Я немного ненавижу тех, из-за кого у тебя появились такие привычки. Ты заслуживаешь лучшего. — Потому что я хороший мальчик? — усмехается Линь Лин. — Потому что ты хороший человек, — отвечает Рик, и кажется, это слишком серьёзный разговор для той позы, в которой они находятся. Рик всё-таки закидывает его ногу себе на плечо, прижимается губами к внутренней стороне бедра около колена. Рукой спускается ниже, сначала касается едва ощутимо, потом сильнее, проводит вверх и вниз. Линь Лин стонет и выгибается ему навстречу, уже не смущаясь. — Мне очень нравится твой голос, — говорит Рик, продолжая целовать его бёдра. На них тоже останутся следы, но ведь тут не видно, потому можно. У Линь Лина вырывается то ли стон, то ли всхлип. — У меня правда грёбаный кинк на похвалу, — признаёт Линь Лин с трагическим надрывом, но признание прерывается очередным стоном, потому что Рик не собирался переставать его трогать. — Но всё ведь правда хорошо? Ты не говоришь это только потому что мне нравится? — Я говорю это, потому что ты мне нравишься. — Хорошо. — Линь Лин тяжело дышит, Рик почти завороженно смотрит, как поднимается и опадает его грудь. Какой он красивый, когда лежит на сбившихся простынях с растрёпанными волосами, приоткрытыми влажными губами. — Но если что, говори, потому что из-за тебя я вообще ничего не соображаю. — А ты собирался тригонометрию порешать? — сочувствующе спрашивает Рик. — Наиболее удачный угол входа для тебя рассчитать. — Ау, туше. Рик склоняется к нему ниже и говорит уже серьёзно: — Я постараюсь, чтобы было не больно, но если всё-таки будет, говори и останавливай меня. Линь Лин кивает и расслабляется. — Вот и умница, Лин-Лин, — шепчет Рик ему в губы. Потому что Линь Лин правда очень хороший. Он невероятный, когда обнимает Рика ногами, притягивая ближе к себе. Или когда беспорядочно целует его шею и плечи. Или когда несдержанно стонет. Или в каждую другую секунду его жизни. Когда просто улыбается, хмурится, закатывает глаза, когда язвит или когда искренне кому-то сочувствует. Он прекрасен, когда грустит и когда радуется. Когда открывает свои беззащитные стороны и когда оказывается невероятно сильным. Бесконечно прекрасно вжимать его в простыни, двигаясь всё быстрее. И так же бесконечно прекрасно оказаться с ним в одном душе после и позволить уже ему вжать себя в стену. Рик думал, что быть в руках Линь Лина, позволяя держать на весу, пока сам Рик глотает стекающую по лицу воду вместе с собственными стонами, окажется приятно, но не ожидал, что настолько. Так же приятно, как проснуться с ним в одной кровати утром. Линь Лин так выматывается, что даже не пытается встать отвратительно ранним утром, а как все нормальные — в понимании Рика — люди, спит до полудня. — Так вот что с тобой надо делать, чтобы ты не вставал в восемь утра, — говорит Рик, зевая, и сонно трётся носом о шею Линь Лина. На ней всё же остаётся несколько красных пятен, но это проблема гримёров. — Из-за работы в офисе я привык вставать в шесть или в пять, — голос у Линь Лина заспанный, приятно хрипловатый. — Не говори при мне таких страшных слов. Раньше из-за тренировок Рику тоже приходилось вставать очень рано, но это был травматичный опыт. Он бы включил его в свою злодейскую предысторию, если бы его спросили. — А мы сегодня встаём вообще? — спрашивает Линь Лин. — Нет, — качает головой Рик, — у меня спина болит. — Из-за меня? — в голосе Линь Лина неподдельное волнение. — Нет, из-за старости, радикулит замучил. — Я серьёзно, вообще-то. В своей заботе о других Линь Лин всегда абсолютно серьёзен. — Нормально всё со мной. — На самом деле спину правда чуть-чуть тянет, но это странно приятное ощущение. — А с тобой? — Всё хорошо. — Линь Лин улыбается мягко-мягко. — И мне было хорошо. Рик легко целует его в шею, скорее просто прижимается губами к тёплой коже, потом устраивает голову на его плече удобнее. И собирается пролежать так ещё какое-то время, пока голод не заставит их обоих вылезти из кровати. Завтра будут дела, из-за которых не получится проводить вместе так много времени, как хочется. Но скучать по Линь Лину, зная, что вы всё-таки увидитесь, тоже по-своему приятно. Переписываться с ним, выкраивая пять минут среди тренировки. Потом смотреть посты на тему «Линь Лин снова пишет кому-то с совершенно влюблённым выражением лица, отдам тысячу долларов за снимок экрана его смартфона». Слушать очередные нравоучения от Цзюань. С тревогой ждать турнира за место героя X. Быть готовым в любой момент прийти Линь Лину на помощь, если понадобится. Такая жизнь Рику нравится. Это не значит, что он может полностью вычеркнуть из неё Найса, потому что забыть его, всё равно что сменить кости. Рик больше не его тень, он свободен от болезненной одержимости Найсом. Но он оставил слишком глубокий след и всё ещё дорог Рику, с ним связано слишком много грусти и радости, но это не делает его любовь к Линь Лину меньше. Два эти чувства уживаются внутри Рика, не перекрывая друг друга так, как если бы две эти любви просто имели разные цвета. Вообще ничто не делает его любовь к Линь Лину меньше. Даже его привычка вставать в восемь утра. И если уж это не рушит их маленькое уютное счастье, то ничто не сможет. А если кто-то захочет попытаться, то им, во-первых, тоже стоит помнить, что случилось с Глазом бога, для своей ангельской доброты Линь Лин слишком хорош в драках, если его довести. Во-вторых, Рик всё ещё не забыл, как пользоваться мечом, и тоже весьма неплох в драках, особенно, когда ему не нужно сдерживаться. Но это размышления на потом, а сейчас Рик закрывает глаза, решая, что поспать ещё на плече уснувшего Линь Лина будет его лучшим решением за день.