Глава 22-3. Яашйачдалс ьтсем — отэ еинещорп

Пора кончать сумасшедший бред Экзектора.

У вас же есть достойный ответ, мой Лорд.

Вы убиваете меня печальным взглядом.

Вы убиваете меня ядом… своей тоской и печалью.

Сарк-Салли

Сука, я устала слышать твой поросячий плач!

Хватит ползать на коленях, жопой-пиздой своей трясти!

Ты, блять, должна вдохновлять бороться, а не позориться!

Мастер и так в курсе, что из-за Экзектора мы скоро все сдохнем!

Сарк-Крим

         Над ангаром прорвался гул. Потом он быстро перешёл в оглушительный, но организованный беспорядок. Это был не рёв полчищ нежити — это повстанцы закатили концерт. Где-то наверху, в верхних туннелях Нью-Тауна, загрохотали взрывы залповых гранатомётов и застрочили очереди тяжёлых пулемётов. Всё это смешалось с криками эггмоперцев и дикими завываниями демонических существ с обеих сторон.     — Не проще ли снести город подчистую? Тут уже нет никого из живых!     — Не проще-е-е. Нам нужен Эбола живым, — процедила сквозь зубы Эми. — Никому не улыбается бегать за другими его клонами.     Из расщелин в дорогах, злобно шипя, вскоре повылезали демоны-скелеты (костобесы) и демоны-зомби (гнилобесы), а следом за ними — вампиры разной степени красоты и уродства. Демоны-Экзе недоумённо наблюдали за пляшущими повстанцами, что размахивали пушками. Потом кровососы подняли глаза — эггмоперцы осиным роем полетели над мёртвым городом.     — Карусель! Карусель! Это радость для нас! Прокатись на нашей карусели! — кричали летуны и кружились в вальсе прямо в облаках.     — Ля-ля-ля! Ля-ля-ля! Ля-ля-ля!     И вот, повстанцы живыми бомбами попадали на орды нечисти:     — Слава Эггменатору! Нахуй Экзе!     Нежить подняла жуткий вой, настолько громкий, что его не мог заглушить грохот взрывов. Началось жестокое рубилово демонов с демонами.     — Оркестр играет по полной программе! Теперь ваш выход, кроты Альянса!     «Роза Ветров» и её два немёртвых-телохранителя привели троицу охотников в самые глубины их небольшой базы «Нора в Жопе». Здесь было влажно и пахло плесенью, а стены напоминали ребятам бункер.     Эми, цокнув высоким каблуком из серебра, скомандовала:     — Лют, Мир, открывайте.     К двери — низкой, ржавой, ведущей в вентиляционный коллектор, — тихо подошли Мертвозвон и Лютохлад. Баньши встали по обе стороны от проёма, как стражи портала в преисподнюю. К ним подтянулись трое охотников.     — Три метра вниз, — прощебетал белка-летяга и помахал пышным хвостом.     — Ноги не сломаете. Внизу мягко, — отведя взгляд, дополнил броненосец.      А потом смотрители D-Watch с громким скрежетом отворили люк.     — Путь внизу отмечен красными флажками — ваши путеводные звёзды. Наши котята немного облегчили вам задание, — «Роза Ветров» сложила руки за спиной. — А дальше вы там разберётесь, куда топать. Будет несложно.     Тейлз-Палач первым подошёл к двери и заглянул в смердящий зев. Его приборы ночного видения в шлеме едва вылавливали сквозь мрак хоть что-то осмысленное. Лестницы не было — только скользкие, облепленные чёрной плесенью скобы, уходящие в непроглядную сырую тьму. Грохот штурма сверху приглушался толщей бетона и земли так сильно, что стал похож на стук сердца гигантского зверя.     Соник-Эхо подошёл вторым:     — КУ-КУ, ЁПТА! — гаркнул в темноту тёмно-синий ёж, и она отозвалась ему глухим раскатом. — Я бы охуел, если бы мне ответили.     — А там холодно, — заметила Салли-Реквием. — Можно простудиться.     — Поэтому долго не задерживайтесь, — почти заботливо сказала Эми. — Мы за вас отвечаем перед Её Высочеством Кодек Зари.     — Понятно дело, сине море, — прошептал киборг. — О-ой, глубоко…     Бесхвостый мобианец пошёл внутрь.     — Слушай, у тебя стальные яйца, — присвистнул Соник-Эхо. Потом он задумался: — А хотя да… справедливо.     Киборг пробурчал что-то нечленораздельное и уже погрузился во мрак.     — Ну, что ж. Дамы вперёд, — тёмно-синий мобианец исполнил приглашающий реверанс.     Салли-Реквием закатила глаза и отправилась следующей.     — И да, красивой прогулки тебе, принцесса, — с театральностью почтительностью прошелестел Мертвозвон.     Салли-Реквием, ненадолго притормозив, подмигнула. Смотритель охнул.     — Это ты так нас подкалываешь? — нахмурился колючий парень.     — Его шутки иногда не в тему, бывает, — прогудел Лютохлад.     Соник-Эхо сглотнул — теперь был его черёд спускаться. Он кое-как подошёл к двери, нелепо покачиваясь в своём защитном костюме тире броне. Вампир присмотрелся: скользкие скобы, густой запах, злой мороз во мраке.     — Шевелись, ссыкливая шавка, — прошипела «Роза Ветров».     — Иду я, иду. И да, кстати… иди нахуй, сучка крашенная!     Соник-Эхо показал средний палец мобианке. А потом, всё также держа руку перед собой, театрально и эпично совершил «прыжок веры» — спиной вперёд рухнул во мрак. Ошеломлённые баньши не успели его поймать.     Хлюп-бдыщ! — приземление действительно было мягким.     — Идиот, — буркнула Эми.     Баньши отступили, снова став частью мрачного антуража. Когда люк захлопнулся, они выжидательно уставились на «Розу Ветров».     — А теперь наверх. На штурм, — кивнула им офицерша и пошла на выход.     Мертвозвон и Лютохлад молча последовали за ежихой, к эскалаторам. Немёртвые мобианцы постепенно замедляли шаг. Затем белка-летяга притормозил и присел на одно колено.     — Подождите немного. У меня шнурки развязались.     Розовая ежиха остановилась и глянула из-за плеча, а потом фыркнула:     — Как всегда у нашего Звона не всё в порядке. То запор, то диарея, то в клане Экзектора поймали.     — Госпожа, месяц неудачный. Звёзды для меня не так сходятся, — не поднял голову белка-летяга. — Мне самому это поднадоело.     — Радуйся, что тебя тогда именно Агрессор спалил, — «Роза Ветров» пошла дальше. — Давайте быстрее, парни. Я вас жду снаружи.     Дверь за Эми закрылась. Мертвозвон выпрямился, обменялся взглядом с Лютохладом, и они пошли за девушкой. А потом с баньши произошла… странная метаморфоза.     — Лют, мне не хочется расстраивать нашу подругу.     Мертвозвон провёл ладонью по своей тени на стене. Тень отделилась и продолжила идти рядом с проклятым мобианцем, сливаясь с общим полумраком ангара. Это не полноценный двойник, как обычно бывает у демонических существ, а теневая проекция.     — Приятель, Эми молодая и не очень опытная, — прошептал броненосец. С каждым шагом вглубь ангара он становился всё прозрачней, совсем незаметно, и, при этом, сильно заметно одновременно. — Нам следует подстраховать охотников.     Лютохлад поступил точно также — и его двойник растворился в вентиляции. Теневая проекция белки-летяги нырнула под люк — просочилась сквозь щели, как чёрный дым. Сами баньши уже вышли за дверь: если бы кто-то пригляделся, то заметил, что Мертвозвон стал ещё бледнее, почти серым, а за броненосцем следовал жгучий мороз, оставляющий иней на лужах.

***

    — Эй, дебил, — позвал Тейлз-Палач, — тебе норм в говне плескаться?     — Я просто поступил, как повстанец, чтобы быть в теме.     — Ты мне чуть башку своей задницей не снёс.     Соник-Эхо выпрямился: он приземлился во что-то упругое и тёплое. Когда мобианцы осветили пещеру фонарями, стало ясно, почему здесь нельзя было сразу понять, во что именно колючий парень свалился. Ёж осознал, что под ним пружинило… и сразу вскочил с криком.     — А прикинь, под этим мясом были бы шипы, — Салли-Реквием тоже бросила укоризненное замечание, почти спокойно. Однако её руки дрожали, предательски заметно. — Никогда так не делай.     В давящей тишине их собственное дыхание в масках казалось невыносимо громким. Единственная дорога вела вглубь — к Графу Фебрису Эболе, — окруженная странными всплесками, жужжанием и плотным холодом. Дороги назад не было — люк закрыли на замок, чтобы точно никто не вылез.     — У розовой девки странный план… а если мы тут сдохнем?     — Мы вернёмся, — многозначительно бросил Тейлз-Палач. — А вот с тобой я не знаю, что делать… но сделаю так, чтобы ты тоже вернулся.     Ребятам приходилось идти боком. Подошвы скользили. И с каждым шагом отвратительный антураж логова Эболы охватывал их всё плотнее — стены дышали всё громче и громче, как живые монстры.     — Ну да, конечно, обо мне-то думают в последнюю очередь…     — Тебя не заставляли подписывать контракт, долбоёбина в квадрате.     — А чё сразу не в кубе?     — Да хоть в двенадцатой степени. Подпиши ты эту бумажку позже, мы бы могли тебя подстраховать! — продолжил возмущаться Тейлз-Палач.     — А, то есть, сейчас вы меня бросите тут, да? — усмехнулся ёж.     — Да не в этом дело… — застонал бесхвостый лис.     Но потом парни резко заткнулись, когда коридоры стали расширяться. Их ждало тошнотворное зрелище, где живым невыносимо существовать.     — Господи Великий Хаос, — Салли-Реквием обвела фонариком стены, выискивая новые флажки. — Ну хоть вся нечисть теперь наверху.     Их приветствовали не только флажки, но и белые крапинки из опарышей. Они, подобно снегу, сыпались мобианцам на головы.     Под ногами хлюпали лужи. Шум от насекомых не имел пауз.     — Не хотелось бы умереть здесь, — Салли-Реквием покосилась на тяжело плетущегося Соника-Эхо. — Но мы постараемся не умереть.     Но чем дальше вглубь, тем хуже становилось. Даже находясь в костюмах, охотники на демонов чувствовали гнилостное зловоние, которое становилось только сильнее, и уже оседало жировой плёнкой в горле. Соник-Эхо аж позеленел — его чуть не вывернуло наизнанку прямо в респиратор. И неясно, отчего конкретно ежу было плохо — от омерзения к логову или к собственному телу, которое он с головы до пят запачкал по глупости.     — Знай, это всё из-за тебя, — глухо проворчал сквозь маску Тейлз-Палач.     — Да блин, не я… — ёж сглотнул. — Не я же тут насрал.     Всё резко затихло. Даже насекомые куда-то в момент подевались. Вскоре и звук шагов изменился — он отражался неправильно, необъяснимо: то звенел, хотя было влажно, то «громко топал», хотя нога ступала тихо.     Охотники подошли к массивной, бесформенной арке, вылепленной из кучи всего подряд и всякого мусора — и разбираться в этом желания особого не было. Вход в алтарь для паствы Владычицы Декаданса? Для охотников на демонов этот вопрос останется загадкой — они не хотели знать ответ.     — Это чё, уже «комната босса»? — шепотком спросил Соник-Эхо.     Их встретила пародия на собор, построенный из чего-то тёмного и плотного. Безмолвие нарушали редкие капли, такие далёкие… и такие опасно близкие. Стены представляли собой гобелены. Необычные. Дрожали сами по себе. Корчились. Они были не из ткани — оттого и неуместные здесь.     — Так тихо. Так странно, — прокомментировала Салли-Реквием. — Неужели прям все демоны выползли наверх? Как-то всё слишком идеально. И просто.     Соник-Эхо почувствовал на плече едва уловимое прикосновение — дуновение ледяного воздуха, прошедшего сквозь броню и мех. Он обернулся — за спиной никого. Но ежу померещилось — отражение в луже у его ног. Не его собственное, а словно чьё-то другое, растянутое и неясное.      — Ну нахер… — вдруг развернулся тёмно-синий мобианец и пошёл обратно.     — Стоять, — поймал друга за локоть киборг. — А вдруг Эбола уже сзади?     Зал был пуст. Ни души. Все чувствовали нутром — высший демон мог быть где угодно. Хоть на потолке. Хоть под землёй. Хоть в другом измерении.     — Миленько, в общем, — пожала плечами Акорн. — Бывало и хуже.     — Зачем посреди канализации воткнули все эти штуки? — задавался логичным вопросом Тейлз-Палач. — По приколу или какой-то ритуал?     Они осторожно спустились по скользким уступам — к самой кромке кровавого бассейна. Где-то там, наверху, замерла тень Мертвозвона, прилипнув к тёмному своду. Проекция Лютохлада скрылась за грудой костей.     — Эй, Снивли! — вдруг выкрикнул Соник-Эхо. — Давай, вылезай!     Воздух дрогнул. По округе прошлась волна мороза от выкрика ежа.     — Ты чё, дебил?! — ещё громче воскликнул Тейлз-Палач и чуть не упал.     Пространство стало темнее, чем было. Пока парни спорили друг с другом, Салли-Реквием замерла и стиснула зубы. Бурундучихе захотелось перестать дышать — не то, чтобы прервать спор своих напарников.     — Да он и так знает, что мы тут. Не так ли?     И в подтверждение слов голос ежа изменился: не громче, не тише, а просто звучал не так, как должен. Сам Соник-Эхо этого не заметил — однако это заметил Тейлз-Палач. Сначала лис застыл. А потом выхватил оружие.     По земле прошла вибрация. И вот, уже вся троица оцепенела.     — Пацаны, — прошептала Салли-Реквием. — Он здесь.     По центру зала вздулся бассейн. Поверхность задрожала, вспучилась пузырями — и вдруг пошла вверх. Кто-то поднимался со дна.     — Как скажешь, Соник. Я вылезаю.     Кровь сползала с формы, которая не хотела быть чем-то определённым. Очертания собирались лениво, без спешки, будто сама плоть сомневалась, стоит ли существовать.     — Вас здесь заждались, — прозвучал низкий бас. — У меня уже ноги затекли.     Когда существо выпрямилось, у Салли-Реквием перехватило дыхание.     — Фу, тебе от себя-то не противно? — поморщился Соник-Эхо.     — Вы что, находите меня противным? И ты, Салли, тоже так считаешь? Ведь это высшая форма близости между тобой и твоим другом.     Существо кое-как приняло облик — тяжёлый, неохотный. В его очертаниях слишком отчётливо читались черты Тейлза-Палача и Салли-Реквием, словно кто-то сшил их образы наспех и нарочно неправильно. Глаз было много, они уставились на мобианцев, и в демоническом взгляде невозможно было прочитать какую-либо чёткую эмоцию.     — Майлз, высчитай шанс, что из вас выживет хотя бы один из трёх.     — Да пошёл ты, — прошипел бесхвостый лис… а потом ему реально стало интересно, и он в голове посчитал. Результаты его не обрадовали.     Вибрация прошла по полу. Ребята даже не успели отреагировать. Длинные тонкие лапы рванули вперёд — даже не ударили, а просто утянули. Охотников накрыла вязкая, тёплая, багровая тьма.     Соника-Эхо сжали, как гусеницу в когтях богомола. Под «водой» он увидел распухшие трупы, плавающие вокруг, — и закричал, чуть не нахлебался. Он вцепился в лапу высшего демона. Не думая. Не выбирая. И его пальцы проломили хитин. А потом оторвали лапу. Возникло чернильное облако.     — Кто из вас сделал это? — глухо прогудел Эбола над «водой».     Соник-Эхо отшвырнул клешню и, выпучив глаза, быстро поплыл наверх. Да вот незадача — Соники не умеют плавать, поэтому он беспомощно барахтался, как щенок.     И в тот же миг ежа настигло возмездие. Из мутных красных глубин на него вылетела клыкастая бурундучиха — вампира затянуло в пасть с острыми игольчатыми зубами. Огромный рот захлопнулся капканом.     — Где Соник? — спросила охотница.     Салли-Реквием выпрыгнула из бассейна под магическим щитом — после неё на участке бассейна осталась тонкая корочка льда.     — Надеюсь, не утонул… — следующим выпрыгнул Тейлз-Палач.     Вдруг пасть дьявольской бурундучихи начала судорожно открываться. Чудовище попыталось сжать челюсти — Соник-Эхо упирался спиной, а потом и рукой в нёбо демона-Экзе. В другой его руке блестел звенящий странной мелодией почерневший меч. Клинок начал сам по себе кровоточить.     — Думаешь, что ты меня так легко сожрёшь? — ноги ежа скользили в пасти.     И Соник-Эхо не придумал ничего лучше, как вонзить дрожащий от тёмной энергии Катарсис в язык монстру. Высший демон взвыл и помотал головой.     — Меч, что судит и оценивает. Пусть будет так!     Челюсти дёрнулись. Мир перевернулся — и Эбола выхаркнул ежа. Соник-Эхо покатился по полу, захлёбываясь воздухом. Клинок в его руке сиял чернотой, от которой болели глаза, и, рыча, забрызгивал колючего парня алой кровью.     — Мне всё равно интересно. Откуда у тебя такая игрушка, мальчик-ёж?     — Чуваки, я сейчас обрыгаюсь… — сипло выдавил Соник-Эхо.     Возмездие Эболы не заставило себя ждать. Его рана на месте оторванной лапы не кровоточила — из неё хлынул поток всего, что только можно.     — Вы сами заползли в ловушку. Вас до сих пор ничего не смущает?     Тейлз-Палач едва успевал разворачивать энергетические барьеры, которые трещали и дымились под ударами. Салли-Реквием отвечала ледяными шквалами, которые лишь ненадолго сковывали потоки гадости.     — Нас просто судьба заставила! — Соник-Эхо подбежал к демону-Экзе.     Зловещий Сеньор атаковал ежа ещё на подходе. Звонкие кольца сотнями посыпались по полу, а тёмно-синий мобианец дёрнулся так, будто получил лёгкую, но обидную пощёчину.     БА-БАХ!     Эбола округлил глаза… и восторженно гавкнул. Соник-Эхо, окутанный узорами, шибанул по высшему демону с такой силой, что обвалилась половина «собора» от звуковой волны. Лезвие Катарсиса, чёрное и дымящееся, тряслось от могучего удара, а чудовище буквально вырвали из бассейна — огромная многотонная туша кубарем покатилась по залу.     — Хороший удар! Но ты мог бы лучше! — вдруг радостным хохотом залился Зловещий Сеньор. — А что ты сейчас будешь делать, цареубийца?     Монстр не провалялся и секунды — он ловко перевернулся и вскочил на все пять лап. А шестую отрастил из комков крови — она рассекла влажную пылевую завесу. Пол под монстром зашевелился.     — Мы нашли тебя — дитя отгремевшей кровавой жатвы, — прошептал лорд-вампир ежу. — Твоей судьбы здесь нет! За тебя уже давно всё решено.     Стены поползли, но не буквально — тёмная орда спускалась на кровавую вечеринку. Вампиры. Много вампиров. Демоны-Экзе не спешили нападать и с интересом разглядывали охотников. Вскоре по полу покатились узлы тел.     Соника-Эхо сбили с ног почти сразу. Его схватили не руками, а чем-то мягким и настойчивым, что обвивало ноги, спину и плечи. Колючий парень рванулся, ударил кровоточащим Катарсисом — инфернальные твари вздрогнули.     — Ёжик, ты не сможешь победить армию, но ты сможешь противостоять вершинам. Чтобы добыть победу. Огнём. И мечом, — прошептал Эбола.     Вампиры не бросались — они тянулись. Не били — прилипали. Их стоны не выражали боли или ярости: в них было что-то вязкое, тягучее, неправильное.     — Но помни, Соник. Тебя могут задавить числом слуги титанов, — пасти лорда-вампира растянулись в ухмылке. — Твою спину надо кому-то прикрывать от беспомощных, чтобы позволить тебе добраться до богов.     Салли-Реквием попыталась создать ледяную цитадель. Но вампиры-слуги, жертвуя собой, бросались на стены льда. Их тела, разрываясь, покрывали сосульки едкой, разъедающей субстанцией, и лёд тут же пускал трещины.     Вдруг прозвучала трель звонящего коммуникатора. Бурундучиха вырвалась из ловушки — липкие жгуты едва не сомкнулись у неё на горле — и, не веря самой себе, взяла трубку:     — Алё? Ай! Мама?..     «Привет, солнышко. Как ты там с Тейлзом и Соником?» — раздался будничный голос «Разящий Рассвет».     — А, эм… — растерялась бурундучиха. — Привет-здравствуйте?     БАМ! — охотница отбросила от себя демона-Экзе щитом из браслета.     — Да всё хорошо, тётя Рассвет, — Салли-Реквием пригнулась от хлёсткой тени. — Дома сидим, кино смотрим, — и опять пригнулась, уже от залпа.     Бойня и не думала стихать, набирала обороты. Унизительная казнь от Эболы только-только вошла в зенит.

***

    На том стороне провода.     — Слушай, вы меня простите, — Акорн старшая держала плечом коммуникатор. — Особенно мне хотелось извиниться перед Тейлзом. Только я не могу что-то дозвониться.     Паладинка покачивалась возле плиты — в тапках на голую ногу и в розовом мохнатом халате, слишком мягком и домашнем для той, кого привыкли видеть собранной и непоколебимой. Волосы она накрутила на бигуди. И пока сама «Разящий Рассвет» находилась на кухне, Николь прыгала от стола к столу в другом крыле дома. Рысь с завидной — даже для Соника — скоростью то печатала на клавиатуре, то что-то писала в документах, то отвечала на звонки.     — Знаешь, не следовало повышать на него голос. Теперь он, судя по всему, меня избегает, — паладинка медленно размешивала массу в кастрюле.     Другой рукой милитисса взяла пульт и ослабила кондиционер — в кухне и без того было тепло, но ей вдруг стало зябко. Ложка звякнула о мойку — случайно, хотя звук вышел слишком резким. Акорн старшая перелистнула страницу модного журнала на столе и подчеркнула пару номеров телефонов.     «Я не думаю, что он тебя заблокировал. Но я считаю, что звездюли ему полезны», — хрипло ответила Салли-Реквием. — «Ай, тут кишки летят!»     Последнюю фразу «Разящий Рассвет» не расслышала, потому что в дверном проёме резко показался Неждан — пепельный медведь в клетчатой рубашке кое-как влез в проход, чуть ли не выламывая косяки плечами. Бурундучиха-тамплиер обернулась к паладину и приподняла бровь.     — Всё наладил, Салли, — поднял палец Гречихин. — Стол в полном порядке.     «Разящий Рассвет», случайно пересаливая булькающий суп, кивнула:     — Благодарю, Неждан. Сейчас подойду через минуту, — а потом она обратилась к собеседнице: — Нет, родная, всё равно перебор… эх, ладно.     Зашипел чайник, а потом звонко щёлкнул. Теперь можно было расслышать, как тикали часы на стене.     — Как скажешь, барышня. Если что, кабачки там, а я почапал, — медведь вывалился обратно в коридор, и чуть не сорвал шторы из бусин. Пол отозвался вибрацией. — Ещё раз спасибо. Хоть урожай немного разгрузим.     Бурундучиха в халате, скрипя тапочками, встала у окна. Она приоткрыла полупрозрачные шторы — лицо озарил персиковый свет уходящего солнца. Этот свет задержался на кухне ненадолго, скользнул по столешнице, по раковине, по орхидеям.     Орхидеи в доме паладинки были почти везде — чёрные и фиолетовые, строгие, холодные, ухоженные. И только на кухонном подоконнике стоял иной — голубой страстоцвет, примерно той же породы, что стояли дома у Бига-Экзорциста. Слишком живой, слишком светлый, слишком открытый для этого дома. Воительница никогда не переставляла его в общую комнату и не пыталась его заменить. Цветок стоял на солнце, где его легко было заметить.     — Эй, Салли, — вдруг окликнул Неждан где-то в глубине дома. — Ты правда не злишься, что я тут к тебе на «Пионере» припрыгал? Я тут прям из пекла.     Вместо «Разящий Рассвет» ответила Николь. Её голосом:     — Ну ты же не по моему огороду топчешься. Если бы он у меня был, конечно, — ненадолго притормозила от суеты рысь и высунулась из-за двери кабинета в коридор: — Хотя, честно, было очень шумно. И неожиданно.     — Правда? А то мне кажется, ты сильно приуныла.     Рядом с горшком на подоконнике стояла рамка с фотографией, украшенная подсолнухами. Рамка треснута, один из подсолнухов отвалился — тамплиер давно заметила это, но так и не заменила рамку. Салли, пока о чём-то говорила, взяла фотографию, задержала взгляд и со вздохом отвела глаза.     — Скажите, вы хотите что-нибудь на Рождество? — вполголоса спросила она у названной дочери и прижала рамку к груди в стыдливом жесте.     Потом, чуть погодя, Салли поставила рамку на место и поправила отвалившийся подсолнух почти неосознанным жестом. За окном мирно садилось солнце, окрашивая кухню в медовые краски, а дома — пахло корицей и ванилью. Милитисса закрыла глаза и позволила воспоминаниям снова окутать её. Воспоминания для неё — радужный мост в облаках. Но этот мост был хрупким… и рухнул в тот же миг, когда в трубке раздался выстрел.

***

    Тем временем в логове Эболы.     — Вот честно, я пока без понятия, тётя Рассвет, — Салли-Реквием вовсю наворачивала сальто, крепко удерживая коммуникатор. Ледяные лезвия, как у коньков, возникали на её ботинках и разрезали наглую нечисть. — Надо подумать хорошенько. Голова сейчас немного… кругом. Устала после работы.     — УИ-И-И! — над девушкой кубарем пролетел визжащий демон-вампир.     Это Тейлз-Палач, выбравшись из западни, отшвырнул от себя кровососа.     «Так», — голос «Разящей Рассвет» стал ниже. — «У вас все хорошо?»     — Э-э, да? — крайне неубедительно брякнула Салли-Реквием. — Извини, мам, мы немного заняты. Я перезвоню, пока!     «Реквием!» — воскликнула паладинка, но её уже сбросили.     — Слыш, кракозябра, — вдруг обратился к Эболе ёж, весь в слизи и чёрной крови. Соник-Эхо отмахнулся Катарсисом от очередного «ухажёра». — А почему ты меня не добавил в свою оргию?     Высший вампир замер. Исковерканные демоны-слуги тоже застыли с немым вопросом на мордах. Даже ливень из личинок прекратился.     — Почему ты превратился только в Реквием и Палача? А как же я?     Его вопрос поставил Графа Фебриса в тупик. Его монструозный разум, сотканный для боли, страха и извращений, не имел готовой реплики для такой... фразы. Пасти монстра приоткрылись.     — Твоё тело и так постоянно захватывают Экзешки, — Тейлз-Палач протёр пальцем визоры и выругался.     Бой на время остановился. Было неясно — озадачился ли высший демон или он просто впал в замешательство от столь вопиющего нарушения сценария.     — Почему я третий лишний? Причём, опять!     Зловещий Сеньор снова сфокусировался на тёмно-синем еже. Наступила тягучая, нелепая пауза, в которой висела только эта детская претензия.     — Тебе это так важно, Соник? — нахмурился Эбола.     В его голосе впервые зазвучала не ярость и не сладострастие, а чистое, неподдельное недоумение. Его план унизительной казни дал сбой на самом элементарном уровне — на уровне дешёвого девичьего трепа.     — Конечно мне это важно! А то я всегда, блять, на вторых ролях!     — Кто бы говорил… — проворчал кто-то из вампиров.     — А я, как-то, и не задумывался, почему ты третий лишний, — вдруг загрузился Граф Фебрис. — Впрочем, так даже интересней.     Бой возобновился. Высший демон снова обрушился на колючего парня. Но сила, способная раздавить танк, будто растекалась вокруг Соника-Эха.     — Продолжай сражаться, ёжик, — и могучая лапа Эболы опять рухнула на Соника-Эхо. — Мы только начали.     Колючий парень даже не увернулся вовремя, но удар, который должен был размазать его по полу, опять соскользнул. Когти прошли рядом с его головой и пробили пол. А в следующее мгновение Соник-Эхо ткнул мечом в хитин.     — Чаще оборачивайся, малыш, — почти заботливо прохрипел монстр и согнулся пополам. — Никогда не оставляй свои тылы открытыми.     Пока Граф Фебрис корчился от укола Катарсиса, двое клыкастых бледных теней, скользя по полу, вцепились в ноги Соника-Эха. Ёж взвыл от боли — когти впились очень глубоко. Защитный барьер не возникал.     — Кажется, я начинаю понимать, о чём говорила мама. Салли! Прикрой Эхо!     — Поняла, — синий камень Салли-Реквием засиял полярной звездой.     Ледяной барьер с гудением развернулся над ежом — жгучий лёд отсек руки вампирам. Кровососы прыгали по магическом холодному панцирю, но не могли прорваться к Сонику-Эху, который успешно отодрал лапы от своих ног.     — Соник, ты — по нему! — рявкнул Тейлз-Палач. Он выпустил залп, и головы назойливых демонов-Экзе взорвались. — Мы — по ним!     Соник-Эхо, хромая, но с горящими глазами, снова поплёлся на Эболу. Тот встретил его очередным титаническим ударом — и снова оставил после себя лишь воющий вихрь. А ёж в ответ, почти упав, опять воткнул меч Эболе в лапу. И снова — рёв боли хозяина логова. Восторженный рёв.     Тейлз-Палач и Салли-Реквием, спина к спине, отбивали атаки пляшущих в экстазе слуг Владычицы Декаданса. Охотники не пытались убить всех — они создавали чистую зону вокруг тёмно-синего ежа. А ёж бил высшего демона — только он мог сражаться без риска быть мгновенно раздавленным.     Эбола вдруг прекратил лезть в лобовую и заполз на потолок по стене из плоти. Высший демон обрушивал потолок, а из стен выстреливали кости.     — Я, блять, летать не умею! Куда убежал? — погрозил мечом Соник-Эхо.     — Хватит ломать мне спектакль, — прорычал Зловещий Сеньор.     Вакханалия набирала обороты, а тварей становилось только больше. Тейлз-Палач и Салли-Реквием выдыхались, их силовые поля трещали, а лёд таял.     Снова звонок. На этот раз запел коммуникатор Тейлза-Палача.     «Тейлз, вы где сейчас находитесь?» — это снова была «Разящий Рассвет». На фоне рёва Эболы и хлюпаний слуг она звучала совершенно неадекватно.     Тейлз-Палач, перезаражая бластер, обменялся взглядом с сестрой. В глазах танцующей среди кишок Салли-Реквием читался тихий крик о помощи.     — У Эб… Э-э, дома мы, — Тейлз-Палач старался звучать естественно, что при постоянном приседании не особо-то и получалось.     «Мальчик мой, я же слышу выстрелы».     Киборг поймал подсказку сестры, которая изобразила что-то похожее на поедание попкорна. Бесхвостый лис в ответ почти заржал. От нервов.     — Да мы кино смотрим. Громкий боевик, — выдавил истребитель нечисти.     — А-А-А-А! — ёж вступил в бой с щупальцем.     Салли-Реквием и Тейлз-Палач взялись за руки и закружились. Боевой танец, без грации, изящества и ловкости — вампиры ненадолго отступили, и охотники немного отдышались. Лёд и пламя поразили несколько тварей, и они попрятались за гротескными жуткими колоннами.     — Ладно… ладно, признаю, — бесхвостый лис снова обменялся взглядом с боевой подругой. — Это Эхо буянит.     «Да я по голосу поняла, что это Эхо. Что случилось? Докладывайте».     Тейлз-Палач опять глянул на сестру: Салли-Реквием, отбиваясь ледяным щитом от хищной напасти, беззвучно что-то сказала. Лис ничего не понял.      — Ты, конечно, нас убьёшь… — киборг выстрелил в упор к подкравшемуся к нему Экзе. — Но он под кайфом. Однако мы почти его утихомирили!     «Что?..» — в потухшем от ужаса голосе закрадывалась надвигающая ярость.     Салли-Реквием разрубила двух вампиров и поддержала блеф:     — Он кровь наркомана выпил.     «Какой кошмар… мне прийти помочь?»     — Не надо! — выкрикнула Акорн. — Мы почти упокоились… Ой, то есть!     «Тогда поясните, пожалуйста, откуда у вас кровь наркомана?» — паладинка особенно выделила последнее слово.     Тейлз-Палач видел перед собой только три варианта: правда (самоубийство), молчание (подозрительно) или идиотская ложь. Он выбрал третье:     — Феникс купил. То есть, блять, номер из Даркнета написал!     И, почти крича, киборг ударил очередного демона-Экзе по морде кулаком. Кровосос отшатнулся, схватился за сломанный нос и обсыпал лиса руганью.     «Не поняла? А зачем он вам его написал?»     В трубке повисла мёртвая тишина, которую разорвал дикий вопль Эболы где-то за спиной Салли-Реквием.     — Барсук сказал, что там дешевле! — лис воскликнул с отчаянием: логика умерла, здравый смысл растоптали, осталась только импровизация.     «Хорошо», — старшая Акорн зазвучала ласково: — «Сейчас я устрою ему разбор по полочкам. Уши будут, как два кренделя».     Потом она внезапно выпалила:     «А вы пока держитесь, мои солнышки».     Звонок резко прервался. Тейлз-Палач и Салли-Реквием чувствовали, что они только что пережили что-то более страшное, чем битва с Графом Фебрисом.     — Засранец… — бурундучиха пронзила вампиру глазницу ледяным клинком и разрезала клыкастую морду. — Феникс нам теперь точно головы оторвёт.     Их философствование прервал крик Соника-Эха: хромающий ёж чуть не поскользнулся на вязкой луже и едва не воткнул Катарсис себе в живот. Вокруг него кружили вампиры — как осторожные, но голодные волки, что судорожно подтягивались к измученному лосю.     — Оу… а ты кто? — неожиданно замер Зловещий Сеньор.     Вдруг тень Мертвозвона спустилась с потолка к Эболе. Она не атаковала, но она приняла форму — тень «Розы Ветров». Тень лишь приложила палец к своему виску в виде пистолета и рассыпалась чёрным дымом.     — Это ещё что за фокусы? Чёрные Стражи? — глаза чудовища потемнели.     Тень Лютохлада воспользовалась заминкой. Броненосец, как призрачный сапёр, полетел к одной из пульсирующих вен логова, а потом просочился.     БУХ!     Вена лопнула и взорвалась сокрушающим холодом. Потоки морозного сияния потекли к бассейну и стремительно превращали кровавое желе в ломкий панцирь.     — Ах вы негодяи, — лапы Эболы глубоко вонзились в стену из мяса. — Решили, значит, разорвать связь с моим логовом? Ладно.     Мороз от Лютохлада пошёл дальше по венам. И вот, часть аварийного стока грохнулась — вместе с дымом в пролом хлынули рокот боя, свист пуль и рокот двигателей. Обнажился вид на мясорубку между демонами — повстанцами и слугами Владычицы Декаданса.     — Вы же не оставите меня? — лисья пасть высшего демона облизнулась, а бурундучьей он договорил: — А то это было бы грустно.     Эбола сделал то, что от него хотели — он рванул на поверхность. Махая огромными жужжащими крыльями, монстр полетел к выходу. Слуги Графа переглянулись… и вдруг оставили охотников в покое. Они попрыгали в кровавые порталы, что возникали в воздухе. Вскоре зал опустел.     — А это… было частью плана Розы? — прошептала Салли-Реквием. Она огляделась по сторонам: — Вы тоже не поняли, что случилось?     Соник-Эхо чувствовал, что острая боль в ногах медленно отступала. Однако у него болело кое-что другое. Не на телесном уровне. Колючий парень хотел присесть — но негде. Хотя бы опереться об стену — но не было желания соприкасаться с логовом, даже с угасающим. Тёмно-синий мобианец начал кашлять. Причём, крайне настойчиво кашлять, почти до рвотного позыва.     — Ну, нас же просили выкурить Эболу? — хрипло, устало сказал бесхвостый лис и протёр визоры шлема от слизи. — Значит, свою задачу мы выполнили.     Раздался резкий, настойчивый трель встроенного коммуникатора. Тейлз-Палач машинально коснулся шлема и принял вызов на громкой связи.     «Алло, котята! Приём, вы слышите меня?» — заговорила «Роза Ветров». В ней не чувствовалось ни напряжения, ни усталости от боя, который, судя по грохоту сверху, вовсю бурлил. — «Вот Хаос, вы в порядке вообще?»     Тейлз-Палач обменялся быстрыми взглядами с друзьями. В полумраке разрушенного логова Эболы притаились две тени баньши.     «Приём! Вы там целы? Отчитывайтесь!»     — Слышим вас, приём. Поручение выполнено. Снивли выполз из берлоги в Нью-Таун, — отрапортовал киборг. — Никто не помер.     «Прекрасно. Я уже думала…», — ежиха оборвала себя. — «Ладно. Честно, я волновалась. Я даже отправила группу на разбор завалов».     — Разбор завалов? — переспросила Салли-Реквием.     «Да, вампиры шахту обвалили. А вы что, только сейчас это поняли?»     Трое охотников опять переглянулись.     — Наверно, это из-за странного взрыва в логове Эболы. Мы сами не поняли, что случилось… его… кхем… его берлога будто сама по себе решила развалиться, — тяжело дыша, внесла предположение бурундучиха.     Воцарилась недолгая тишина. Потом раздался короткий и глубокий выдох.     «Прекрасно… Эбола, кстати, уже вовсю скачет по городу. Ваша работа сделана на отлично», — повстанка прозвучала с искренним уважением. — «Вы взаправду элитные охотники. Выдержали давление и не умерли. Адаптировались. Выкурили его именно так, как было нужно. Спасибо».     Соник-Эхо недовольно фыркнул, а Салли-Реквием чуть улыбнулась. Тейлз-Палач молчал, а его пальцы неторопливо барабанили по шлему.     «Дальше будет хуже. Он уже знает, кто вы, и как с вами играть».     А потом ежиха выдала новую команду:     «Теперь выбирайтесь по следам Зловещего Сеньора. Но осторожно, там сейчас идёт зачистка его прихвостней. Как выберетесь — доложите. Мы тут как раз заканчиваем подготовку «приёмной комиссии» для нашего графа».     — Принято. Держим курс наверх, — коротко ответил Тейлз-Палач.     «Конец связи. И ещё раз… отличная работа».     Коммуникатор отключился. Задание выполнено. Связь восстановлена.     Соник-Эхо сплюнул кровь, а потом почесал затылок:     — Ну… вроде заебись. Теперь пойдём домой, да?     Ёж вздохнул и отвёл взгляд к дыре в потолке. Вампир будто не до конца понимал, почему он всё ещё стоял на ногах. Живым. В этом кошмаре.     — Никаких «домой», Соник, — покачала головой Салли-Реквием и отключила браслеты. — Нам ещё не разрешали уходить.     Давящая тишина логова сменилась отдалённым хаосом боя на поверхности, но даже этот хаос был светлее и чище той подземной преисподней. Соник-Эхо не выдержал и, вопреки отвращению, прислонился к обгоревшей колонне. Ёж не чувствовал ног — только глухую, ноющую дрожь во всём теле, от кончиков игл до кончиков пальцев на ногах. Тейлз-Палач стал проверять уровень заряда в плазмогане, но его взгляд опустел и направился куда-то внутрь собственного сознания. Салли-Реквием просто стояла: сжала кулаки и бездумно смотрела, как чёрная слизь медленно стекала с её брони.     — Ладно. Пойдём, — нарушила молчание Акорн и, немного пошатываясь, с неохотой двинулась к выходу.     Тени Лютохлада и Мертвозвона дали друг другу пять, но беззвучно. Они так и продолжили незаметно следовать за троицей.

***

    Путь наверх через пролом оказался ещё одним испытанием. Мобианцам пришлось карабкаться через потоки грязи, пепла и непонятной жижи — благо, снаряжение позволяло. Ребята выбрались из-под груды обломков.     Повстанцы — потрёпанные солдаты в пурпурной стальной броне — вовсю наступали. Грохотали выстрелы, воздух прорезали крики и визг.     «Незарегистрированный Пользователь, данный вопрос входит в топ‑5 самых частых у новичков, — с размеренной доброжелательностью отвечал на вопросы ежа «SwordMachine» из коммуникатора лиса. — «Многие поначалу испытывают затруднения при разграничении классов «Одержимый» и «Проклятый» — и это абсолютно нормально! Никто вас за это не осуждает».     Эггмоперцы кошмарили огнемётами гнёзда в руинах и забрасывали гранатами подвалы. Оттуда выскакивала ошалевшая нежить.     «Отмечу интересный нюанс: у демонов-Экзе из клана «Судный День» в ордах нет одержимых. В отличие от клана «Армия Экзектора», где чистокровные демоны частенько… арендуют тела смертных. Как правило, у персонажей под плашкой «Соник». Тело синего ежа — модный тренд, — иначе будут косо смотреть. Нелепое, но логичное объяснение, почему новорождённые чистокровные бесы вселяются именно в Соников», — продолжил лекцию ИИ.     Огненные струи сжигали похотливых вампиров. Пушки покрупнее разрывали сросшихся мутантов и больших летучих мышей.     «Под властью повелителей нежити почти нет чистокровных демонов — вероятно, потому что Оверлордус когда-то был ангелом. Поэтому некроманты просто чернят души жертв Тёмной Магией и привязывают их останкам. Или к тому, что осталось. Классическая демонизация? Как бы не так. Биологически они все мертвы. В отличие от стандартных проклятых, которые после воскрешения — живые. Так что в «Судном Дне» все — ходячие мертвецы. Кроме вампиров, разумеется. С ними вечная путаница — они-то как раз живые. У них и демонизация проходит только через укусы».     БАБАХ! — прогремел где-то мощный взрыв.     — Ух, ебать… — вытаращился Соник-Эхо, а потом пригнулся, когда над его головой прогремела очередь из плазменных снарядов.     — Знаю, зрелище не из приятных, — буркнул Тейлз-Палач. — Видишь что-нибудь на две тысячи ярдов?     Троицу заметили сразу. Группа повстанцев у ближайшей баррикады жестами указали им путь: показывали на тяжелый тягач вдали.     — Я тебя не понял, приятель.     — Ага, норм. У мобианцев, кстати, эта хрень редко бывает тяжелой.     Возле тягача под силовым куполом — импровизированного командного пункта, — пошатывалась «Роза Ветров» и звонко выкрикивала приказы.     «У мобианцев крепче психика, чем у других рас. Они демонстрируют более высокую устойчивость к стрессовым факторам и ускоренную психологическую адаптацию», — сообщил «SwordMachine». — «А вот многие демонизированные смертные, они же «Проклятые», словно забывают, что страх — это полезная функция безопасности. Можно даже составить график: чем ниже Уровень Угрозы у проклятого, тем выше вероятность, что его показатели интеллекта будут… скажем так, не впечатлять».     — А если бес боится? — спросил Соник-Эхо.     — Значит, он, как минимум, умнее табуретки, — Акорн указала на проклятых, что с хохотом таранили головами мертвецов: — И речь точно не про них.     Эми была не похожа на саму себя: измотанная, бледная, ноги дрожали. На ней темнела лёгкая броня, запачканная кровью, а волосы убраны под открытый шлем. На крыше тягача, как белый экзотический цветок на навозной куче, сидела Сладенькая. Она чистила свой бубен и что-то напевала под нос, время от времени поглядывая в небо с ленивым интересом.     «Роза Ветров» заметила охотников первой, не прерывая разговор по рации:     — …всё верно. Второй квартал вычистить и выжечь. Повторяю, не оставлять никого в живых, — девушка, чуть дрожа, поправила зубами перчатку.     Вскоре ребят заметила и бурундучиха-повстанка. Танцовщица грациозно спрыгнула с тягача и опять растянула свою фирменную широкую улыбку.     — Здравствуйте, мои дорогие! — Сладенькая поклонилась перед охотниками. — Вы быстро справились, ребятки. Вам бы помыться, кстати.     — Ты знаешь, как я сейчас мечтаю о тёплом душе? — буркнул Тейлз-Палач.     «Роза Ветров», наконец, завершила разговор по рации и устало повернулась к мобианцам. Розовая ежиха чуть улыбнулась.     — Никого из вас не покусали? — она окинула их оценивающим взглядом.     — Нет. Обошлись лёгким испугом, — ответила Салли-Реквием.     — Норм вечеринка. Ставлю одну пизду из десяти, — дополнил Соник-Эхо.     Ежиха кивнула и уставилась в планшет:     — Хорошо. Теперь наблюдайте, охотники. Сейчас наш выход на сцену.     Роуз показала знак Сладенькой. Бурундучиха-повстанка подмигнула и цокнула языком, а затем надела маску: — череп гигантской крысы, что блестел узорами из покрашенных рисовых зёрен; волосы укрыли атласные ленты с письменами. Потом она взяла колотушку и бубен.     — Что вы собираетесь сделать? — поинтересовался Тейлз-Палач.     — Призвать Дайкоку, — кратко ответила «Роза Ветров».     — Чего, блять?.. — выпучил глаза бесхвостый лис.     — А ты что, до сих пор не въехал, что она рисовый маг? — хмуро покосилась Эми. — Глянь, Тейлз. Она, вон, даже во всём белом щеголяет сейчас.     Сладенькая уже двинулась сквозь строй солдат, медленно и грациозно, а её лицо стало пугающе отрешённым. Повстанцы расступались перед магичкой.     — Приготовьтесь. У вас есть шанс посмотреть, как Эггмоперия сводит счёты с жиробасами-Экзе, — смотрительница D-Watch оторвала взгляд от планшета.     — Вы… простите, совсем ебанутые, что ли? — нервно улыбнулся киборг.     — Во-первых — да, мы ведь повстанцы, — усмехнулась ежиха. — Во-вторых, а чего ты так удивляешься? Разве ты не знал, что лютые маги Ордена Ориза могут позвать своего бога-покровителя?     Вслед за рисовой магом замаршировали смотрители — тёмные призраки в броне и покрытые узором из серебра (и все на высоких каблуках). Соник-Эхо чувствовал от телохранителей Сладенькой огромную демоническую силу.     — Этот комар мне слишком дорого обошёлся. Поэтому казнь будет максимально жёсткой, — Эми протёрла экран планшета.     Ёж уже понял, что за Сладенькой шли не баньши — броня на них не чернела, да и выглядели они разношёрстно, никто из них даже близко не походил на немёртвых броненосца и белку-летягу. И никто из них не производил такого яркого впечатления, как Мертвозвон и Лютохлад, однако эти агенты D-Watch всё равно казались устрашающими и грозными.     Звяк! Звяк! Звяк! Сладенькая не просто шла, а щёлкала пальцем по музыкальной подвеске и крутила её между пальцев. Тоже часть ритуала.     Вскоре тёмно-синий ёж нашёл взглядом бывших чёрных стражников — парни следовали в конце строя. И шли баньши синхронно вместе со всеми. И они тихонько вели диалог.     — И снова бред. И снова ложь, — многозначительно бросил Лютохлад.     — Эми просто не знает, что делать. Это видно, — сказал Мертвозвон, почти не глядя на друга. — Она пытается сохранить уверенность. Возможно, Её Лютость ошиблась, когда выбирала командира операции…     — Нет, она проверяет её лояльность и её чрезмерно быстрые успехи. Поэтому мы тоже должны лгать и бредить, — пробурчал броненосец. — Принцесса намного страшнее Эггменатора — её точно нельзя подводить.     — Ты боишься госпожу Кодек?     — Я боюсь за Эми.     К баньши, совершенно незаметно, подползли их собственные тени. Они зацепились за их тяжелые стальные пятки.     — Все расчётные группы, внимание! Отход на позиции «Омега». Запуск протокола «Батя-Крыс» через полторы минуты, — отдала приказ «Роза Ветров». — Да пребудет с нами симфония крови и стали. Слава Эггменатору!     Охранники Сладенькой выстроились вокруг сцены из обломков, образовав магический круг и барьер. Но даже так элитные войны Эггмоперии не излучали уверенности — они едва сдерживали ужас. Даже их сила, которая казалась Сонику-Эхо громадной — теперь выглядела хрупкой перед величием той сущности, которая должна вырваться из Измерения Хаоса.     — Граф Фебрис силён. Очень силён. Но даже ему не под силам пробить этот барьер, — успокоила назревающие сомнения охотников «Роза Ветров».     Сладенькая не спеша подняла колотушку и бубен. Её фирменная улыбка тотчас скрылась, а глаза затмил белый свет. И повстанка ударила.     БАДУМ!     Воздух перед ней завихрился. Комки грязи и мелкие камушки подпрыгнули, а затем зависли в невесомости. Охранники вздрогнули, как один. Изумруды Хаоса у Салли-Реквием и Тейлза-Палача погасли — камни в ужасе замерли.     — Ебанёт? — тихо спросил Соник-Эхо.     БАМ! — цвета в образе танцовщицы поплыли. Со вторым БАМ-БУМ! — звук исчез, вой повстанцев и взрывы, будто выдернули штекер из розетки.     — Должно, — ежиха пристально наблюдала за ритуалом.     Сладенькая пошла в пляс, но это был не изящный танец с пчёлами. Это были медленные, звериные рывки. Повстанка долбила по бубну всё чаще, кружилась всё быстрее, пока не стала размытым волчком, а её ноги — проламывать землю, отчего казалось, девушка вот-вот закопается. Ленты вибрировали, оставляли разноцветные взрывы и громко искрили.     БАМ! БУМ-БАМ!     С каждым ударом мир вокруг трещал, и вскоре земля заходила ходуном. Стена ближайшего здания покрылась паутиной трещин. Её танец давил на психику и вызывал тошноту. Охранники начали пошатываться; один даже уронил энерговинтовку, не в силах удержать её в дрожащих руках. Даже отвратная музыка войны казалась лишь раздражающим шумом для зова, что пронизывал Нью-Таун насквозь.     — Самоуверенность поражает, девчулька-командир, — прошипел Эбола.     А на горизонте, в центре площади у руин электростанции, заметили ответную возню. Массивная тень Графа Фебриса начала медленно показываться в кольце огня и стали. Высший демон лениво осматривался, прислушивался. Зловещий Сеньор никуда не спешил, хотя его бурундучья морда прекрасно видела танцующего рисового мага вдалеке. Лисьей мордой он размышлял, даже прикладывал лапу к подбородку.     И вот, очередной удар Сладенькой — БА-ДА-БУМ!     На этот раз треснуло не здание — раскололось небо над площадью. Вернее, та серо-чёрная пелена, что вечно висела над Нью-Тауном. В цветном разрыве мелькнуло что-то чёрное и шерстяное, многорукое и многоглазое.     — В мои планы не входит знакомство с большой крысой, — Зловещий Сеньор глянул в разлом. — Хотя подраться с ним было бы интересно.     Потом Граф Фебрис взмахнул крыльями — и с жужжанием полетел. Да не просто полетел — его укрытие аж взорвалось от демонической мощи. Всё, что попадалось ему на пути, разлеталось в пыль. По высшему демону открыли огонь, но лорд-вампир только ускорялся — хотя его тело уже распадалось на куски от плазмы и заклинаний. Монстра буквально выбросило через всю площадь, как из мощной гигантской рогатки.     — Продолжайте в том же духе, смертные. Мне ещё не надоело.     Острые лапы Эболы распустились паучьим цветком — лорд-вампир рухнул на землю в сотне метров от Сладенькой, подняв фонтан искр, щебня и пыли. Ударная волна от Зловещего Сеньора уронила нескольких охранников-смотрителей, но барьер не дрогнул.     — Вы противопоставили мне всего одного мага Ордена Ориза? Я ожидал здесь увидеть Блейда. Или хотя бы кого-то из архимагов Ордена Иксис.     Никто не успел даже очухаться или просто понять, что случилось, а Эбола, с крутого разворота, уже взмахнул лапой. Мир на мгновение почернел.     БА-БА-А-АХ!     Барьер лопнул, как мыльный пузырь, раскидав всех агентов D-Watch, как кегли. Высший демон не просто ударил — он пронзил саму суть Бытия чистым концептом тления, что был быстрее мысли; удар был такой силы, что сразу же обратил в прах целый квартал, который оказался в направлении хитинового когтя. И это копьё абсолютного зла, что летело прямо в Сладенькую, не оставило даже шанса выжить.     ЗВЯК! — и тут повсюду разлетелись звонкие призрачные кольца.     — О, ты уже здесь? — Эбола поджал лапу. — Воистину удивительная тварь.     Сгусток Тёмной Магии, что рассеялся об спину Соника-Эха — ёж так торопился, что аж выронил Катарсис, — не исчез бесследно. Он рикошетом чиркнул по ноге Сладенькой в тот миг, когда колючий парень выдернул её из-под жучиной косы смерти. Раздался короткий, резкий хруст, больше похожий на треск сухой ветки, чем на расколотую кость.     Сладенькая не сразу почувствовала боль. Разрыв в небе громко захлопнулся — и только тогда мобианка вышла из транса.     — А-а-ай! АЙ-АЙ! — закричала бурундучиха-повстанка.     Её левая нога неестественно выгнулась, почти колесом. Кожа и мех вокруг раны моментально покрылись пузырящимися чёрными прожилками, похожими на морозный узор из гнили.     «Роза Ветров» впилась пальцами в планшет так, что по стеклу пошла трещина. Постояла в ступоре — пересчитывала потери в уме. Потом она зарычала от злости и досады, а затем — с холодным гневом подняла глаза на Эболу. Салли-Реквием и Тейлз-Палач ещё ничего не поняли.     — Ты, сволочь, стоил мне квартала и мастера-мага Ориза, — проговорила ежиха почти беззвучно. — Теперь я из принципа не отступлю.     Соник-Эхо, всё ещё держа колдунью, рванулся к тягачу. Его бег был резким, рваным. Он не чувствовал ног — только дрожь в груди и чужой вес на плече. Сладенькая казалась слишком тяжёлой, будто мир нарочно тянул её вниз и проверял: уронит или нет.     — Скажи-ка, девчонка, — обратился к ежихе демон-Экзе, — у тебя есть запасной план? Или ты все ставки сделала на одну единственную плясунью?     Многие смотрители D-Watch сразу вскочили на ноги, а кто нет, тех подхватили Мертвозвон и Лютохлад — баньши сорвались с места за мгновение до удара Эболы. Их тени, густые жидкие, растеклись по земле, схватили и оттащили в безопасное место оглушённых товарищей.     Соник-Эхо вспомнил о мече — сделал круг и повернул обратно к высшему демону. Оставить Сладенькую у тягача он не догадался — так и побежал с ней, пока та болталась в болевом шоке.     — Хочешь увидеть мой запасной план? — бесстрашно наставила на Эболу указательный палец Эми. Её голос дрогнул: — Сейчас ты его увидишь!     Граф Фебрис тихо хохотнул в обе пенящихся пасти. В этот момент Соник-Эхо, отпрыгивая от наглого костяного демона-Экзе, наступил на Катарсис. Меч подлетел — и ёж подхватил его на лету.     Соник-Эхо даже не целился: рука дёрнулась сама — от страха и от усталости. И кончик Катарсиса коснулся кромки трещины над площадью: чёрного межпространственного разрыва, что образовался после неудачной казни.     БА-БАХ!     — Что за?.. — уже по-настоящему испугался Граф Фебрис.     Произошло то, чего не мог предвидеть никто. Меч на мгновение стал проводником: нестабильная энергия сорванного ритуала, рассеянная сила Эболы и ткань пространства схлопнулись в одну точку на кончике Катарсиса. Лезвие заискрилось цветными полосами и квадратиками.     — А, вот и мой запасной план! Любуйся! — не растерялась «Роза Ветров». А потом её обдало потоками пыли.     Взрыв был почти беззвучным, очень глухим, больше похожим на хлопок. Соник-Эхо споткнулся, выронил раненую мобианку и грохнулся вместе с ней — бедная Сладенькая растянулась на тёмно-синем еже, а колючий парень стал громко хрипеть и задыхаться в груди рисовой колдуньи.     Тело Эболы разорвалось на куски в фейерверке чёрной крови, костей и червей. Плоть с хлюпающими звуками прыгала по земле и таяла в лужицах тёмной слизи. Тейлз-Палач и Салли-Реквием опять впали в ступор: всё происходило уж слишком быстро.     — Понравилось, да? — победоносно прорычала Эми и гордо вытерла вонючую чёрную кровь с лица.     Сладенькая поднялась на локтях и отползла от колючего парня. А когда поднялся на локти уже и Соник-Эхо — мобианка отвесила ему пощёчину.     — Я же не специально! — воскликнул ёж.     Соник-Эхо хотел сказать что-то ещё — оправдаться, объяснить, — но в горле застрял сухой ком. Он вдруг понял, что если бы опоздал хоть на секунду…     — К буревестникам уедешь в следующий раз! — поправила маску повстанка.     Ничего не происходило. Ни взрывов. Ни выстрелов. Ни команд.     И вот, один из комков плоти — самый большой и массивный, — резко и громко рухнул в центр площади. Чёрная слизь расплескалась по камню, медленно остывая. Запах — сладковатый, тяжёлый — и забивал горло.     Соник-Эхо сидел на земле и пялился на этот кусок. Колючий парень вдруг понял, что не дышит, и сделал судорожный вдох — слишком резкий, болезненный. Грудь свело. Сердце чуть не остановилось.     — Ебучий пиздец… — прохрипел вампир и задрал голову к небу.     А тот огромный кусок всё пульсировал, как огромное сердце. А потом кусок мяса стал хрустеть. Из него начало что-то вылезать.     Сначала показалась рука. Не хитиновая лапа или костяной коготь, а простая человеческая рука: длинная, бледная, с тонкими пальцами и ровными ухоженными ногтями. Она уперлась в слипшийся мех, и из комка мертвечины последовала вторая рука. Плечи, шея, затем — голова.     — Катарсис… ну конечно, это же меч-аномалия, — вслух прошептал Тейлз-Палач. — Контакт с аномалией вызвал в магии непредвиденную ошибку.     То, что поднялось на ноги, было уже не монструозным гибридом зверя и насекомого. Это был мужчина в куртке-хаори и в штанах-хакама, низкорослый (не выше мобианца), с большим носом и заострёнными ушами, без намёка на грязь и зловоние. Как и обещали, Эболой оказался Снивли — но не привычно лысым, с редкими волосами, а с аккуратно причёсанной светлой шевелюрой. Лицо казалось даже красивым, если не приглядываться — поблёскивали едва заметные швы. Все застыли, даже повстанцы прекратили огонь — настолько эффектным было появление Роботника.     И также по-человечески, без какого-либо мистического эха в голосе или бульканий в глотке, Эбола до ужаса спокойно, но громко сказал:     — Супер. Люблю элементы неожиданности, — Колин потёр свой лоб. Потом он отряхнул рукав и с невозмутимым достоинством оглядел площадь.     Никто не отдавал приказов. Никто не надеялся. Никто больше не верил, что приказы вообще уже имели значение здесь и сейчас.     — Сняли с меня шелуху, весь этот декор. Правильно, — хмыкнул Снивли.     В его красных вампирских глазах, глубоко посаженных и тёмных, не было безумия или ярости тёмной твари. В них горел холодный, расчётливый, совершенно нечеловеческий интеллект… и та же самая бездонная ненависть. На его лбу, чуть выше переносицы, сияла свежая багровая трещина — шрам от Катарсиса, пока что единственная явно нечеловеческая черта.     — Но это было грубо. Впрочем, я не обижен, — взгляд высшего демона скользнул по ошарашенным солдатам, по побелевшей «Розе Ветров» и, наконец, остановился на Сонике-Эхо, всё ещё сидящем на земле с раненым бурундуком: — Ещё удивишь, цареубийца? Даю тебе шанс.     Эбола не зарычал, не бросился в атаку — нет, ему всё равно, что на него навели тысячи дул, острых лезвий и артиллерийских орудий. Роботник просто спустился с куска мяса, как по трапу из личного самолёта, и без спешки пошёл навстречу армии Эггмоперии. Его размеренная походка, игривая, почти невесомая, заставляла землю вздрагивать.     Все оцепенели… даже самые матёрые воины. Кроме бесов-повстанцев — они не понимали, стрелять им или нет, и чесали головы; задумчиво крякали.     — Пришло время поговорить с вами серьёзно. Всё, что я вам показал до этого — детский сад, — Снивли осмотрел свою ладонь и сжал кулак. — Настоящий террор — не в больших размерах, не в страшной морде и не в громких рычаниях. Истинный ужас — не в грязи и в не в крови, не в кишках и не в пенисах… это дешёвые трюки бесов. Это не про Владычицу Декаданса.     Зловещий Сеньор медленно развёл руки по сторонам. И вот, земля снова начала ходить ходуном. И… она разгонялась. Тряслась всё сильнее и сильнее, а подземный гул нарастал всё громче и громче.     Передышек больше не будет. Вообще. Сердца у всех бешено заколотились.     — Сейчас. Я покажу вам суть госпожи, — и глубокий голос Колина резко сорвался на душераздирающий визг: — Вот, как выглядит настоящий Амбассадор Страсти и Страданий!     Земля треснула, а потом раскололась — и разверзлась. Сама планета, расходясь по швам, не справлялась с нарастающей подземной скоростью.

И весь мир сошёл с ума…