Глава 24-3. W_0лͶсь 33а ØßижꜲюΨихся

Когда я воскресла, я уже была неправильным демоном.

Мне с первых мгновений не нашлось места в обществе Сарка.

Может, потому что я не могла искренне поверить в самообман?

Я не смогла себя убедить, что Сарк — мой спаситель, мой бог.

Я не сумела подменять понятия в собственной голове.

Это было видно — и меня пытались заклевать.

Но даже в свите Владыки Кошмаров я белая ворона, косо смотрят.

Меня не смогли подогнать под манеры и под веру, под отца и мать.

Мне не суждено вписаться в систему, и здесь не выжить одной… иной.

Рози (Сарк-Эми)

    Зал гудел приглушённым эхом голограмм. И даже если кто-то шептал громче положенного — взгляд Принцессы Проклятых тут же затыкал. В зале не решались даже кашлянуть… без её разрешения. Эта тишина была не неловкой, а тяжёлой. Как давление на дне океана     Сообщения вспыхивали одно за другим.     «Разящий Рассвет: Можешь помочь? Палач и Реквием куда-то вляпались».      «Феникс: Давай позже?»     «Разящий Рассвет: Их смена давно закончилась. Сложи два плюс два».     — Сент-Джон, солнце моё, ку-ку, — позвала полосатого Кодек Зари.     Одёрнуть скунса так играючи могла только она — и тем более поставить его в неловкое положение. Кто-то из эггмоперских генералов громко сглотнул.     — Потом ответишь на письма счастья. Сейчас я тут ведущая, а не ты.     Антипаладины сидели, как на иголках: в любой миг — вскочат, рванут и побегут. Их плотным кольцом окружали стражи в белоснежных мундирах и тяжёлые роботы-ежи. Охранники не шевелились, но их сенсоры тихо вращались, не выпуская гостей из поля зрения.     Джеффри-Феникс, обычно расслабленный, ёрзал и вертел головой. Стоун-Чистотел поймал его взгляд — и вопросительно дёрнул подбородком.     — Пора брить овцу, — прошептал Сент-Джон. — Заодно прикроете меня.     Стоун-Чистотел кивнул — и злорадно ухмыльнулся.     — Ваше Величество, разрешите обратиться? — поднял руку брюнет.     Несколько голов тут же повернулось к нему: перебивать ход совещания без веской причины считалось дурным тоном даже среди повстанцев. Впрочем, брюнет ловко поймал идеальный момент — короткую паузу между сменой голограмм; виртуозно, словно просчитал сценарий заранее.     — Всегда можно. Чего хотел, родимый? — игриво постучала чёрными ногтями по столу Кодек. — Рассказывай.     Принцесса восседала в обсидиановом кресле-троне и выглядела кем угодно, только не принцессой: розовые пучки, косуха с заклёпками, камуфляж-штаны и тяжёлые ботинки с шипами. Девочка-панк с кнопкой конца света.     — Пока мы ожидали прибытия Его Величества, произошёл прискорбный инцидент. Такой, знаете… что портит настроение красивым совещаниям.     Стоун-Чистотел сделал паузу, мельком глянул на Джеффри-Феникса и подал знак Завоку-Клюкве. Зети сдвинулся и прикрыл Сент-Джона плечом. Скунс немного сполз под стол и снова уткнулся в смарт-часы.     — Он не громкий, — продолжил Стоун-Чистотел, — но показательный и грустный. И, с учётом обстоятельств, я считаю неправильным оставлять его без официального упоминания. Разрешите доложить?     Кодек подняла взгляд, оторвавшись от созерцания трещинки на столешнице:     — Прям грустный? — она прозвучала, как любопытный подросток, которому пообещали вкусные сплетни.     Сообщения в часах снова мигнули:     «Разящий Рассвет: Прости, что наорала на тебя сегодня».     «Феникс: К делу. Братва долго не протянут с принцессой».     Старлайн быстро перешептался с Айво и Алеф-Финитевусом и пустил тихую команду по кругу, как по школьным партам. Эггман-Гусар тоже сменил позу, чтобы прикрыть полосатого мобианца.     — Да, грустный. В первую очередь — для негласных порядков Эггмоперии, — брюнет отчётливо выделял каждое слово и намеренно говорил без спешки.     В зале насторожились: формулировка была опасной. «Белый» тем временем достал смартфон — бесы тут же залипли на пляшущих солнечных зайчиков.     — Заинтриговал. А теперь подойди.     Кодек поманила к себе пальцем. Стоун-Чистотел замялся, словно уже передумал. Его соседи по столу — Старлайн и Фэнг, — едва заметно отодвинулись, будто не хотели оказаться рядом с центром будущего гнева.     — Если вы приглашаете, Ваше Величество, то грех отказаться…     Брюнет вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду, вышел из-за стола и подошёл. Контраст бил по глазам: выправленный антипаладин в мундире и растрёпанная панк-принцесса — будто два разных мира столкнулись лбами.     — Что там у тебя, цветочек жёлтенький? Надеюсь, не пустая трата времени.     Кодек снова поманила пальцем и заставила альянсита наклониться. Картина стала совсем фарсовой: мрачный генерал буревестников почти уткнулся носом в ухо девчонки в косухе, как заговорщик на шумной улице.     — У нас случился конфликт с верховным магом Иксис-Тэта. С Аконит, — понизил голос Стоун-Чистотел.     Буревестник понимал, что говорил сейчас в микрофон, подключённый ко всей системе безопасности зала, но не подавал вид. Кодек уже тайком всё поместила в отдельный, зашифрованный файл.     — Дама, знаете ли, лишена такта. В ходе стычки она позволила себе формулировки, которые мы сочли личным и недопустимым оскорблением.     Принцесса расслабленно кивнула.     — Знаете, что она нашему коллеге сказала? Без оговорок, без метафор. Я бы сказал — без расчёта на последствия.     Кодек хмыкнула — разрешение говорить дальше.     — Привожу дословную цитату, без интерпретаций с нашей стороны… — и вдруг с идеальным произношением, словно носитель языка, повторил французскую фразу овечки Стоун-Чистотел.     Принцесса Проклятых нахмурилась. Потом её лицо… начало сползать. Буквально, как краска с холста.     Облик Кодек дёрнулся помехами. Лицо вспыхнуло пурпурным и перекосилось в злую неоновую маску. Но вспышка ярости погасла сразу.     — Ты зачем моего отца… а, погоди, ты же не про моего папу, — она медленно подняла взгляд на антипаладина.     — Ни в коем случае, Ваше Величество! — подпрыгнул Стоун-Чистотел. — Хотя, признаюсь, формулировка универсальная. Я тоже на миг усомнился. C’est d’une grossièreté incroyable! (франц. «Это невероятная грубость!»)     Принцесса Проклятых растянула губы и закрыла глаза.     — Угу. Французский, значит. Оскорбила на языке любви… с любовью.     — Да. Я бы даже сказал — с художественным напором.     — Обожаю, когда меня оскорбляют с художественным напором. Прям чувствуется уважение к жанру. И ко мне, разумеется.     Кодек, уже явно не в духе, не выглядела правителем. Теперь она выглядела уличным задирой, которая прикидывала: кому и как сломает кости.     — Аконит прям так и сказала? — тихо уточнила дочь Эггменатора.     — Слово в слово, — развёл руками Стоун-Чистотел. — Я бы не рискнул приукрашивать. У вас слишком острое чутьё, госпожа зари и свободы.     — А похоже! — вдруг влез бес-шут и поднял палец. — Я слышал! Я видел!     — Очень обидные слова, выходит. Дядя Феникс аж в монстра превратился, — закивал второй. — Что-то страшное бабуля сказала.     — Так это… она папу оскорбила? — вдруг осенило третьего.     Проклятые синхронно ахнули и прикрыли рты лапками.     — Это правда? — мрачно обратилась уже к буревестникам принцесса. Образ девушки всё ещё дрожал и мерцал. — Лучше пускай это не будет враньём.     Рыцари сперва молчали. Потом переглянулись. И лишь затем синхронно кивнули. Стоун-Чистотел едва удержал злорадную ухмылку и с самым невинным видом перекатывался с пятки на носок, заложив руки за спину.     — Госпожа Кодек, позвольте изложить позицию, — вмешался Старлайн. Голос у него стал сухим и учебным: — Ланолин действует осознанно. Она провоцирует личные конфликты и расшатывает цепочку командования.     — Типа, она хамит по методичке? — прищурилась девушка и облизнулась.     А потом Кодек Зари сложила руки замком. Стоун-Чистотел громко сглотнул и застыл изваянием рядом с «девочкой-панком» — он чуть ли не кожей ощущал скрытую ярость принцессы.     — В определённом смысле — да, Ваше Величество, — кивнул утконос. — Классическая схема дестабилизации через эмоциональные триггеры. Командный состав смещает фокус со стратегии на взаимные претензии… зачастую весьма личного характера.     Завок-Клюква в этот момент будто невзначай подтянул стол к себе. Металл тихо скрежетнул и перекрыл обзор роботам-ежам. Его широкая красная ладонь легла на край, пальцы отбили короткий ритм — сигнал.     — Грязный приём, Ваш Высочества, — дополнил зети и с вызовом уставился на усатого буревестника. — Ещё и неэффективный. Настоящие гении провоцируют ссоры из-за чая. Ошибся сортом — и вот, у тебя уже два полка друг на друга смотрят косо: хотят заебашить не кровосись, а друг друга.     — Завок, перестань нести чушь, — гнусаво пробурчал Эггман-Гусар, но уголки его усов дёрнулись. Потом он постучал пальцами по столу в ответ.     «Разящий Рассвет: Я пока ищу, где находятся наши подопечные».     «Феникс: Удачи в охоте за недоразвитыми».     «Разящий Рассвет: Они где-то в Эггмоперии. Дедушка подтвердил».     — Доктор Старлайн… верно? Короче, ты сейчас намекаешь, что Аконит хочет поссорить Эггмоперию и Альянс? — Кодек покачала головой с усмешкой.     Утконос резко увеличил на планшете картинку:     — Прошу прощения, если это прозвучало так, Ваше Величество. Скорее, я клоню к тому, что мисс Ланолин… перегнула палку, если говорить просторечным бытовым языком.     Гвардейцы и роботы тут же заинтересовались скачущими точками и надписью «критическое изменение логистики».     — Бывает. Всё-таки, Аконит очень преданная, — пожала плечами Кодек.     Старлайн украдкой покосился на охрану. «Доктор Ренессанс» тихо ликовал, что они любовались его планшетом.     «Феникс: Прикинь, птенчики просто в гости поехали потусить, а ты тут переполох в курятнике устроила».     «Разящий Рассвет: Глупости не пиши».     «Феникс: Ну они же тогда когда-то аж к Эггменатору попали. Не из рогатки их ведь запустили в окошко дворца».     Тишина начала накапливаться, чего не могли допустить антипаладины.     — Ваше Величество, — подал голос Эггман-Гусар и кашлянул в кулак, — подобные инциденты уже стоили нам потерь. В прошлый раз всё началось с неудачной реплики, а закончилось тем, что трое стратегов неделю не разговаривали… и забыли обновить карты.     — И выводы ты, конечно же, не сделал, генерал-обиженка? — хмыкнул зети.     — Это другое, дубина! — мгновенно взорвался рисовый маг.     А «шпионская» переписка под столом продолжалась:     «Разящий Рассвет: Я нашла зацепку. У тебя двадцать секунд».     «Разящий Рассвет: И… прости ещё раз. Я тебя очень подставляю».     «Феникс: Да ладно тебе. Я и так уже устал сидеть здесь — делать вид, что этот усатый клоун и его идиоты имеют для меня значение».     Джеффри-Феникс окончательно сполз под стол. Эггман-Гусар тем временем постучал пальцами по столу — тем же ритмом. Спектакль тянули дальше.     — Да расслабься, Гусь, — лениво откинулся на спинку Фэнг. — Если на каждую старуху обижаться, придётся открыть департамент обиженок. Главным поставим тебя — плясать с бубном и проклинать на входе.     — Лучше сразу сделать книгу обид. Из человеческой кожи, — вставил свои пять копеек Алеф-Финитевус. — Писать не чернилами, а кровью.     — Ой, Финик, ты, как всегда, поражаешь богатой фантазией, — ехидно похвалил тушканчик-альбинос. — Только ты так повстанцев пугаешь.     — Благодарю, — гордо поправил волосы волшебник. — Пусть боятся, маслята-простофили.     Несколько повстанцев хихикнули. Бесы зазвенели смехом и снова принялись ловить лапками солнечные зайчики. Напряжение в зале ослабло — совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы Кодек Зари не стала пресекать разговоры.     — Речь не про обиду, о славная Принцесса Проклятых, — сказал Стоун-Чистотел, всё ещё стоя рядом с Кодек, и начал разглядывать свои ногти. — Когда позволяют себе такие слова — значит, уверены в безнаказанности.     Он сделал паузу, скользнул взглядом по креслу Сент-Джона и продолжил:     — Или… знают то, чего делать не должны. И всё равно делают.     Кодек прищурилась. Интерес окончательно вытеснил раздражение.     — Продолжайте. Всё равно я хотела сделать небольшой перерыв.     Джеффри-Феникс стукнулся головой об стол, а его часы громко пискнули.     — Что это было? — девушка уже хотела пригнуться и посмотреть под ноги.     Буревестники на миг тревожно переглянулись. Зети поймал ситуацию.     — Это напоминалка, — Завок-Клюква деловито потянулся к своему запястью. — У меня сегодня были планы посраться с Гусем. Но, видимо, не судьба.     Представители Эггмоперии, как только услышали слово «перерыв», сами учинили небольшую возню, так игравшая на руку рыцарям Альянса. Однако Кодек никому не разрешала выходить в коридор, поэтому Сент-Джон был вынужден дальше сидеть под столом.     — У тебя есть напоминалка на меня? — нахмурился рисовый маг.     — Не только на тебя. На всю Смертельную Семёрку.     Старлайн звякнул варп-топазами в перчатках, а потом поправил манжету.     — Не могу не отметить, твоя изобретательность поражает воображение, Завок, — холодно констатировал «Доктор Ренессанс».     Джеффри-Феникс облегчённо вздохнул. Он молился всем богам, чтобы ни один из бесов-шутов не догадался наклониться. Однако проклятые пока не думали вылезать из «ловушки» Фэнга и бегали за солнечными зайчиками.      «Разящий Рассвет: Подтверди. Грешники тебя ещё прикрывают?»     «Феникс: Подтверждаю. А ещё я тут под столом. Как воробей, прыгаю».     Завок-Клюква потянулся до скрипа мундира. Широко зевнул. И сказал:     — Если Аконит так открыто не уважает союзников, то либо она не подумала, либо она сознательно провоцирует.     — Провоцирует? — хмыкнула Кодек. — Зачем ей это делать?     Девушка вытянула ноги и… сильно съехала вниз. Сиденье трона скрипнуло. Это было близко. И очень опасно.     — Предположительно, проверка границ, Ваша Светлость, — «Доктор Ренессанс» достал из кармана голубой платок и с деловым видом начал протирать очки. — Ланолин пытается выбить кого-то из равновесия в неподходящий момент. Например, на военном совете.     Стоун-Чистотел кивнул и помог утконосу:     — Именно поэтому я посчитал необходимым поднять вопрос сейчас. Если подобное поведение остаётся без внимания, то это опасно, Ваше Величество.     И вот, один из бесов-шутов уронил смартфон. Проклятый встал на корточки, уже схватился за телефон… замер. Он встретился взглядом со скунсом. Разинул рот. Сент-Джон приложил палец к губам и покачал головой.     Шут посмотрел по сторонам. Выпучил глаза. Потом закивал мордой и выпрямился. Пошаркал ногой по ковру и сделал вид, что ничего не видел.     — Нет, Старлайн, — Эггман-Гусар упёрся ладонями в стол и приподнялся, — это не проверка границ. Это банальная демонстрация слабости дисциплины.     — Сейчас ты предложишь заставить всех маршировать, — протянул Завок-Клюква. — Не забывай, ты не в Альянсе, и не в своей игрушечной империи.     — Иногда это работает, — процедил Роботник. — В отличие от твоего подхода «пусть бьются лбами, пока зубы не вывалятся».     Шуты решили проверить слова усатого крестоносца и стукнулись лбами. С искренним удивлением обнаружили, что зубы на месте.     — Кто не выдерживает давления — тот балласт. А ты всё таблицами да уставами машешь, — скрестил руки на груди зети.     — Потому что таблицы, а не твои кулаки, побеждают демонов-Экзе!     — У тебя в таблицах тоже прописано постоянно орать?     Несколько эггмоперских аналитиков синхронно переглянулись: спор явно уходил в сторону, но, почему-то, очень увлекательно.     — Скажи честно, ты в детстве солдатиков по линейке выстраивал и потом дубасил той же линейкой? — театрально фыркнул Завок-Клюква.     — А ты, я смотрю, в детстве ел линейки, — не остался в долгу Эггман-Гусар. — Судя по интеллекту перезрелого овоща — алюминиевые. Целиком.     Кодек Зари молчала и слабо улыбалась. Она медленно крутила неоновое кольцо на пальце. Каждый, кто знал её хорошо, понимал: сейчас девушка не просто слушала — она выбирала, кого сломать первым.     — Обалдеть, меня уже овощем назвали, — ухмыльнулся довольный зети. — Обычно ты доходишь до этого только через пятнадцать минут истерики.     Джеффри-Феникс неприлично громко усмехнулся, но его не расслышали.     — Вернёмся к теме. Если Аконит действительно провоцирует, то, может, стоит перестать реагировать, как… — Завок-Клюква смерил рисового мага взглядом — …как усатый чайник со встроенным аварийным свистком?     Эггмоперские бесы заржали в голос, а кто-то покатился по полу от хохота.     — А тебе, макросоматическому дебилу, вообще, походу, забыли объяснить, что не каждая проблема — это груша для битья.     Старлайн вмешался:     — С точки зрения тактики, сейчас демонстрируется классический пример «шумового подавления смысла». Поясню: на данном этапе ни один наблюдатель уже не способен вспомнить, с чего именно начался этот диалог.     — Интригуешь, Редиска. Это комплимент или диагноз?     — Наблюдение, Завок, — невозмутимо ответил «Доктор Ренессанс». — К формулировке диагноза я перейду позже, если вы оба сочтёте необходимым продолжать дискуссию.     — Так, всё! Посмеялись и хватит! — рявкнула Кодек и похлопала в ладоши.     Принцесса Проклятых моментально выключила весь шум. Все замерли.     — Знаете, что мне нравится больше всего? — наконец-то сказала девушка. — Вы стираете грязное бельё публично, но с достоинством. Никто не требует крови… но под шёлковой вуалью предлагаете вычеркнуть верховного мага Иксис-Тэта. Душнилы одинаковые: что нормисы, что сыны грома.     Она щёлкнула пальцами:     — Итак. Кого Аконит оскорбила? Покажись, бедолага.     Джеффри-Феникс сразу выполз из-под стола — взъерошенный, вспотевший. В зале повисла тишина. Бесы тяжело дышали, будто бежали марафон.     — Честно? Я уже забыл про неё, — зевнул Сент-Джон. — У меня плохая память на токсичных мобианцев.     Принцесса Проклятых неприлично долго смотрела на Джеффри-Феникса. В ней не было ни гнева, ни одобрения. И параллельно девушка незаметно нырнула рукой под стол и отлепила оттуда маленькую камеру, которую она прикрепила несколько минут назад в криках суматохи.     — Выходит, овца ещё и по мёртвым проехалась катком, — снова помрачнела Кодек Зари и постучала ногтями себя по щеке. — Хорошо, я вас услышала.     Стоун-Чистотел не удержался и всё равно расплылся в гадкой улыбке. Кодек бросила на него взгляд — тамплиер в последний момент спрятал ухмылку.     — А тебя я запомнила. Или… вспомнила? — прошептала девушка-панк.     Принцесса махнула рукой. Лорд-буревестник, тихо ликуя и нервно сглатывая, быстро сел на своё место.     — Il est toujours agréable d'être entendu, Votre Majesté. Particulièrement par vous (франц. «Всегда приятно быть услышанным, Ваше Величество. Особенно вами»), — мягко поблагодарил Стоун-Чистотел, держа голос.     А потом Кодек Зари щёлкнула пальцами. Воздух рядом с ней вздыбился, зашипел, пошёл красными помехами — и из цифровой рвани вывалились Орбот и Кубот. Помятые, исцарапанные, дрожащие, они жались друг к другу. Осознав, что их выдернули из приёмной командования, они застыли. А потом взвизгнули — и в ужасе пялились уже на эггмоперскую принцессу.     — Куда смылись, быдланы-шуруповёрты? — вслед за роботами, прямо из пола, из красной лужи поднялся Экзекл. Его плащ стекал жидкими тенями.     Кровавый Барон в замешательстве огляделся. Его безглазый взгляд скользнул по буревестникам, по съёжившимся бесам, по ледяной фигуре Кодек. Он понял, где находился. Ойкнул. Покашлял в кулак. Потом высший демон выпрямился, деловито и строго. Орбот и Кубот повторили за безликим ехидной и построились с ним в неровную, дрожащую шеренгу.     — У вас квест, — Кодек уселась на подлокотник. — Орбот, Кубот — передайте Аконит, пусть заспавнится у меня через три-четыре часа. Экзекл, ты тоже должен быть там, а если овцы не будет — притащишь. Можно бить по её хитбоксам, но не насмерть. Ясно?     Ехидна и роботы приложили лапы к головам и вытянулись в струнку. Принцесса снова щелкнула пальцами — образы троицы лопнули в красных помехах. Снова повисла странная и неловкая тишина.     — Итак, продолжаем, птички. Скоро вы познакомитесь с нашими генералами, — дочь Эггменатора перелезла на сидушку.     Антипаладины почувствовали себя некомфортно: для них Кодек будто решила похулиганить своими «игрушками» на серьёзном совете. И даже её распоряжение звучало не как указ, а как мрачная, но ожидаемая угроза.

***

    Холодный ветер прошёлся по осквернённым улицам и гниющим островам. Эбола с любопытством оглядел «Розу Ветров», затем медленно приподнялся над землёй в воздух — совсем чуть-чуть. Отсечённая конечность уже затягивалась, собираясь из потоков чёрной крови.     — Я уважаю храбрость, — спокойно сказал Граф Фебрис. — Большинство демонов сейчас расписывали бы, как пожрут ваши души и поработят.     Страницы колдовской книги повстанки зашуршали, как вспугнутые птицы, а звезда на палочке вспыхнула холодным светом.     — Я же скажу другое, — Эбола широко оскалился. — Я хочу, чтобы вы сопротивлялись. Я даже дам вам надежду. Буду подбадривать.     Снивли щёлкнул пальцами и поманил к себе:     — Вперёд. Даю тебе фору, — лорд-вампир ухмыльнулся.     Ответ пришёл мгновенно.     БАМ!     Палочка Розы Ветров в полёте раздулась и превратилась в огромный золотой молот. Он проломил ослабевший барьер и с оглушительным звоном впечатался Эболе в голову.     — ГХР-РА-А-А!      Второго удара демон избежал и нырнул вниз. Однако Салли-Реквием атаковала высшего демона. Эбола рухнул на колено, и половина его тела покрылась ледяной коркой.     — Многоуважаемый лис, ты ре-аль-но будешь стоять и смотреть? — к земле начала снижаться Сладенькая, верхом на гигантском шмеле.     — А что мне делать? — 46-й сжал кулаки. — Стрелять по всем подряд или прыгнуть Эболе на лицо? Кстати, ты Бибу с Бобой видела?     — Эвакуируют солдат. На своих кониках скачут.     Соник-Эхо поднялся — в крови, копоти, с безумным блеском в глазах. Он видел: демон-Экзе скован. Уязвим. Беспомощен.     — ИДИ СЮДА, УЁБИЩЕ!     В его руках чёрной вспышкой мелькнул Катарсис. Соник-Эхо рванул вперёд и превратился в тёмно-синий смерч с клинком в центре. Он пронёсся сквозь барьеры и щупальца плоти, как молния.     — СОНИК, СТОЙ! — попыталась крикнуть «Роза Ветров».     — Добро пожаловать обратно, подопытный! — расхохотался Эбола.     Он даже не стал уклоняться. Меч вошёл ему в грудь, выплеснув фонтан багровой энергии — и тут же тело Снивли, текучее, как жижа, сомкнулось вокруг клинка и руки ежа.     — Пора домой, дорогой. Пора!     Лицо Роботника захрустело, вытянулось… и стало мордой комара из кошмарных снов ежа.     Соник-Эхо закричал. Сначала от ужаса. Потом — от ярости. Он закрутился, как бешеный волчок. Чёрная энергия Катарсиса смешалась с его собственной силой, вспыхнув коротким, убийственным полем. Когти Эболы даже не успели ударить — их стёрло в пепел.     — Чего?.. — приоткрыл рот Зловещий Сеньор. — Ты меня убьешь, что ли?     Сущность высшего демона начала рассыпаться — и тут вмешалась нелепая случайность. Маленький зомби прыгнул Сонику-Эху на лицо, вцепился в уши, завизжал и сбил вращение. Пламя разрушения погасло.     — Да уйди ты! — колючий парень беспомощно шлёпал по мертвецу.     — Всё-таки среди ублюдков выжил благородный анархист, — сквозь куртку Снивли прорвалась ещё одна пара когтистых рук.     Зловещий Сеньор выкрутил ими ежа и отшвырнул прочь. Зомби слетел и укатился за край острова — а Соник-Эхо снова, грохоча, понёсся вперёд.     — Ёжик, хой! Челюсть долой! — Эбола распустил крылья насекомого.     В танцевальном движении комар врезал лапой по мордочке Сонику-Эху.     ДЫЩ!     Со звуковым взрывом и фейерверком колец тёмно-синего ежа вышибло за край острова — в бурлящие, кровавые глубины.     — А тебе, принцесса — мой крепкий фак! — комар выставил средний палец.     Следующий удар достался Салли-Реквием — пробил ледяной щит бурундучихи. Магия лопнула, и элитная охотница улетела следом за колючим парнем — вниз, в вязкую, пульсирующую бездну под островами.     — Кончай танцы! — «Роза Ветров» выпустила из рукава цепочку.     Из медальона вырвались холодные размазанные линии. Они сложились вихрем в круг, вспыхнули в воздухе и облепили Эболу. Там, где символы касались его тела, начинался кошмар: плоть отделялась от хитина, крылья — от туловища, кости — от сухожилий. Заклинание не рвало и не взрывало — разбирало, аккуратно и безжалостно, как на анатомическом столе.     Комар застыл. Его затрясло, но не от страха или боли. По инерции.     — А вот это уже неожиданно. Сколько ты меня продержишь?     — Эми, ты что творишь?! — закричала с воздуха Сладенькая. — Ваби-саби —опасное заклинание! А ты даже не рисовый маг!     Роуз не двигалась: лицо побледнело, а рука с раскачивающимся дзайтэном дрожала. Удерживать эти чары — всё равно, что считать в уме сложнейшую формулу, и сидеть на рельсах — перед обезумевшим от скорости поездом.     — Я смотрю, ты умеешь в крысиную магию, — череп, глаза и мозг Эболы уже отделились друг от друга. Теперь с мобианкой разговаривали летающие челюсти. — Но у тебя сил не хватает, чтобы рассеять такого демона, как я.     В это время позади Зловещего Сеньора пошла нездоровая возня — из обломков начала подниматься чёрная фигура, из груди которой вырывались мощные красные молнии. Уверенная, гордая и злая, она курилась густым тёмным дымом, а на её теле пульсировали алые узоры.     — Поднажми, Эми… — захихикал Снивли, дрожа всё сильнее и сильнее.     Из носа Роуз потекла кровь, а в глазах полопались сосуды. Она задыхалась, но дзайтэн не опускала. Медальон, охваченный чернотой, раскачивался маятником, почти раскручивался солнышком.     — Сейчас тебе понадобится любая помощь, не так ли?     Эбола не успел понять, откуда исходила угроза. Его разобранные части, ещё удерживаемые сетью «Розы Ветров» и Тёмной Магией, лишь успели содрогнуться. И вот, в глазах Снивли промелькнул… настоящий ужас.     Роботник почувствовал удар. И он прошёл не по плоти, а по самой его чёрной душе — и она зазвенела трещинами.     — ГВЫЫААА-А-А-АААРКХ! — заорал Граф Фебрис.     Тейлз-Палач появился мгновенно. Ни рыка, ни крика — лишь свист воздуха. Его плазменный клинок снова рассёк пространство и ветер.     БАХ!     Ваби-саби взорвалась обратной волной боли высшего демона. Золотая вспышка отшвырнула Эми, как листок бумаги. Офицерша рухнула без сил, её инструменты для заклинаний разлетелись по острову.     — Хи-хи… ка-ак же… бо-ольно… и… прекрасно… — прошипел Снивли с дичайшим восхищением и собрал тело воедино.     Вскоре от Тейлза-Палача последовала целая серия смерти из пуль и свистов клинка: бесхвостый лис двигался не как воин, а как катастрофа.     К острову, арене элитного охотника и высшего демона, подлетел шмель — его жужжание отогнало вампиров, что уже попытались присесть на «Розу Ветров». Сладенькая осторожно подняла ежиху на «борт».     Роботник поймал за кулаки Тейлза-Палача и перекрестил их между собой:     — Что, зайчик возомнил себя тигром?     Комар уставился прямо в разбитый шлем киборга — в оскаленную злобой лисью морду со светящимися белыми глазами. Лорд-вампир прошипел:     — Знай, малыш, я пули на лету лов…     Ответом стал удар коленом в живот — хрустнули рёбра. Высший демон кашлянул кровью. Зловещего Сеньора отбросило от лиса к краю острова.     Внезапно небосвод над мёртвым миром раскололся — полетела непоколебимая решимость, рвущая реальность, комета возмездия. Даже бесстрашные повстанцы все, как один, заткнулись, и задрали головы. Вампиры тоже остановили бойню — один из них даже оттолкнул от себя эггмоперского беса, которого обнимал для сладострастного проникновения.     — Новый акт боя. Всё становится интереснее, — Эбола быстро вскочил     Тейлз-Палач снова врезался в Графа Фебриса, не позволяя ему очухаться, и выбросил его с острова. Эбола в ответ лишь ещё шире оскалился в кровавой, болезненной ухмылке. Его крылья запищали комариным звоном.     — Прогуляемся? — Роботник расправил руки: он схватил искажённое пространство вокруг них обоих, как одеяло, и вывернул его наизнанку.     Пространство под ногами Тейлза-Палача и Эболы провалилось внутрь себя самого. Возникла чёрная дыра, которая с глухим низким хлопком поглотила обоих существ. Свет и звук — всё смялось и исчезло.     — Куда он его затащил? — наконец пришла в себя «Роза Ветров».     С грохотом молнии появилась Салли-Реквием. Она плавно и бесшумно поставила Соника-Эхо на ноги. Бурундучиха-охотница ничего не сказала — и золотым штормом улетела куда-то к остовам уничтоженных небоскрёбов.     — Куда ты?! — рявкнул Соник-Эхо. — Я не хочу с ними оставаться!     — Вижу Эболу, — проверила планшет Эми. — Они в Стейшн-Сквере.     — Что будем делать, подруга? — уточнила рисовая магичка.     — Во-первых, возьмём часть солдат. Остальных оставим с 46-м и другими офицерами для прикрытия отхода. Если наши бомжи не будут подпускать к дебильному ежу других бомжей — тогда всё будет чики-пуки.     Розовая ежиха выдержала паузу. Перевела дух.     — И тогда мы победим Снивли, — закончила мысль «Роза Ветров».     — Ты возлагаешь на меня надежды и… называешь дебилом? — заметил Соник-Эхо. — А если я психану, всё брошу и уйду?     И больше от обиды, чем от злости, колючий парень закричал:     — Будете сами с Эболой драться! Я живой ёж, а не дубинка!

***

    На разбитый асфальт, вздымая тучи серой пыли, вывалились две фигуры. Первая — инфернальный комар с дикими глазами. Другая — чёрный, бездвижный киборг. Тёмная Форма у Тейлза-Палача погасла, как перегоревшая лампочка, обнажив покрытое сажей безжизненное тело лиса. Его плазменный клинок с тихим шипением отключился.     — Задание я уже выполнил… но так было бы скучно, — упёр руки в бока Эбола и втянул носом воздух. — Я отлично провожу здесь время.     Тело лиса вздрогнуло — и его снова затянуло тьмой. Его стальные пальцы прорезали глубокие борозды на земле, создавая всполохи искр.     — Давай вставай, — комар нетерпеливо зажужжал крыльями.     Тёмный Тейлз-Палач не стал подниматься, а просто исчез. Миг — и лис материализовался уже в возле Эболы. Его меч влетел Графу в живот. Клинок вошёл не с хрустом плоти, а с звуком рвущейся паутины, пробив барьер.     Снивли застыл. Не от боли, а от шока.      — Хи-хи… ладно, удивил.     Зловещий Сеньор бесцеремонно схватил Тейлза-Палача за голову и высоко поднял над собой. Шибанул об землю — бахнул кратер. Разлетелась звуковая волна — и разорвала на куски остатки построек. Новый манёвр от киборга — и жгучие струи из реактивных ботинок опалили голову комара.     — Слушай… теперь я могу отомстить? — Эбола приземлился на здание, что лежало на боку, и поднял магическим взрывом чудом уцелевший транспорт.     Ответом стала тишина — пули запутались в его тонких нитях-щупальцах, а потом медленно осыпались вниз. Глаза Снивли вспыхнули огнём, а потом — весь Колин: на нём стали возникать тёмные доспехи.     — Мультику же нужны рейтинги? Я ему организую… последние репортажи.     И когда световое представление завершилось, вместо комара уже стоял здоровенный самурай. Теперь у Роботника вместо лица была темнота, а в ней — сотня угольков, горящих красных глаз. Его горящие волосы были наподобие гривы льва и трепетали, словно птичьи крылья.     — Потому что следующий год уже никогда не наступит. Этот цикл будет последним для всего живого, мёртвого и ещё не рождённого.     Самурай расправил крылья — и появился за спиной Тейлза-Палача. Лорд-вампир опять поймал его за голову, и вместе с охотником куда-то телепортировался. А потом продырявил его мордочкой несколько раз бетон. Шлем лиса полностью раскололся, а на стене осталась вмятина.     — Но я обезглавлю двух мразей…     Эбола снова телепортировался, и теперь они висели высоко над городом.     — До того, как они тоже заснут навсегда.     Снивли разжал пальцы. Оглушённый элитный охотник полетел вниз.     — Вернёмся к теме. Покажи, что ты можешь, ученик Последнего Из Трёх.     От мощных ударов у лиса отлетела часть брони, а сам коричневый мобианец улетел в окна небоскрёба с оглушительным звоном.     — Покажу! Я таких, как ты, ебашил десятками! — низким басом прорычал Тейлз-Палач и вскочил на ноги.     Тёмный мобианец выстрелил плазменной пушкой в Зловещего Сеньора, выкрутив её на полную мощность. В обычных ситуациях его оружие оставило бы небольшую дыру в стене. Но сейчас оно полностью разнесло стену и выкинуло всю полыхающую офисную мебель в кровавые пустоты.     — Прям таких, как я? — хохотнул в облаках пыли Снивли.     Над киборгом раскинулись десятки липких энергетических сетей, что быстро подтянули к охотнику демонического самурая.     — Я тебе верю… но ты уверен насчёт меня, мальчик?     И Эбола отвесил мощную оплеуху огромной ладонью Тейлзу-Палачу. Другой рукой он вырвал оружие из рук и разбил его об спину об мобианца.     — Без шуток, впечатляет. Кстати, впервые такие узоры вижу в Тёмной Форме. И такое… здравомыслие? — Граф Фебрис с кулака выбросил лиса на улицу.     Зловещий Сеньор бросился на Тейлза-Палача. Однако он встретил резкое сопротивление — киборг схватил его руку прямо возле своего лица. Красные узоры в виде языков пламени на теле охотника на демонов ярко загорелись, а Изумруд Хаоса застрелял молниями.     — Я не буду говорить, что ты лох и бомж. Ты действительно крутой, — элитный истребитель нечисти посмотрел на Колина полностью белыми глазами, из которых лился неприятный свет. — Но мне хотелось бы узнать, почему у тебя так жопа горит… прояснишь ситуацию?     Тёмный мобианец вывернул руку самураю и отбросил его от себя. Снивли снова исчез в пространстве, увернувшись от мощного напалма. А потом оказался за спиной убийцы нечисти. Но без атаки.     — Ты так говоришь, будто не в курсе, за что и за кого ты с Реквием мне мстишь, — Эбола встал на тонкий шпиль одной из высоток.     Высший демон выдохнул: он начал уставать. И дал передышку своему врагу.     — Мы, сука, действительно не в курсе, — обернулся из-за плеча рычащий Тейлз-Палач и встал на крышу, по другую сторону от Колина.     Тем временем в гуще сражения, на окраине Стейшн-Сквера, открылись межпространственные врата — их призвали совместными усилиями Сладенькая и «Роза Ветров». Из них вывалилось несколько отрядов.     — А если бы тут сработала переадресация? — в глубинах телепорта послышалось искажённое магией ворчание Сладенькой. — По-вез-ло!     — Мир! Лют! — позвала «Роза Ветров», как только выскочила из портала.     Над её головой, прямо по воздуху, поскакали два чёрных всадника на призрачных конях-скелетах. Их копыта оставляли морозные следы на ветру. Вслед за баньши неуклюже вывалился огромный шмель с бурундучихой.     — Да, госпожа? — прогудели хором Мертвозвон и Лютохлад.     — Тащите Изумруды Хаоса! Секунды на счету! — хрипло выкрикнула Роуз.     — Но здесь их нет, Эми, — уже без формальности сказал белка-летяга.     — И у нас их нету. Они остались в Зоне Вне, — добавил броненосец. А потом виновато сказал: — Мы их забыли взять, извини.     — Мне неважно, откуда вы их достанете! Пожалуйста, пацаны, быстрее!     Баньши (или их кони?) в ответ только пронзительно заверещали. Бывшие чёрные стражники взметнули своих скакунов и в мгновение ока исчезли из пространства со звоном церковных колоколов.     Там, вдалеке, среди клубов пыли и вспышек, виднелись две фигуры: огромный комар-самурай и чёрный, покрытый алыми узорами, киборг — Тейлз-Палач в Тёмной Форме. Возле них металась золотая фигура — что-то мешало Салли-Реквием подлететь к ним.     — Туда! — гаркнул Соник-Эхо и хотел было побежать… пока ему подножку не подставила Эми. Колючий парень зарылся носом в землю.     — Куда собрался? Пока нельзя.     Тем временем Колин приподнял голову, глядя на затянутые чёрными облаками небеса. За его спиной извивалась грива самурая — шерстяной плащ, из которого смотрели глаза.     Граф Фебрис, наконец, заговорил:     — Тебе и так известно за «Генезис-13». Ты не в танке живёшь, Тейлз.     Капли кровавого дождя стекали по шипастым доспехам высшего демона и разбитой броней элитного охотника. Ветер и мороз усиливались.     — Мы с Региной вступили в Мятежники Подполья, от которых осталось лишь название. Вместо благодарности за Нагуса и Айво Роботника Салли посадила нас в тюрьму — пожизненно. Вместе с Джеффри, — Эбола говорил спокойно, даже высокомерно, словно и не рассказывал о своей личной трагедии.     Мир сделался ещё страшнее. Мрак сгущался.     — Через пару лет в наш мир пришла госпожа Соблазн, и в нашей тюрьме случился бунт. Сент-Джон не упустил возможности снова поиздеваться над нами, — Граф Фебрис развёл руки по сторонам. — Эта полосатая сволочь убила мою Регину…     Ветер стал настолько сильным, что стремительно разгонял пожары и поднимал крупный мусор в воздух.     — Я бы умер, если бы мне не помогла Её Темнейшество. Иронично, что речь идёт об архидемонице, не так ли?     — Хорошо, а причём тут я и Салли? Я узнал мотивацию только твоей мести, — Тейлз-Палач злобно оскалился.     — Ещё до Мятежников я убил Херши — она пыталась забить меня камнем. Я не знал, что она беременна… ну уж извините! — Эбола пожал плечами. — Потом я помог Соблазн и Негреану устроить их «Содом и Гоморру».     Бесхвостый лис вытаращился на самурая, и его глаза прекратили светиться. Там были только красные, горящие, как два уголька: радужки, едва заметные, они сжались в вертикальные щели. Киборг стиснул кулаки.     — Взамен на вознесение я указал, где был похоронен король Максимилиан Акорн — для воскрешения в качестве короля-лича. И да, я причастен к смерти Элиаса. По сути… эм… он из-за меня стал вампиром.     Роботник красноречиво начал заплетать свои жгуты в косички:     — Упокоили братика твоей мамочки, мягко говоря, грубо. То есть, страстно прокрутили на заводском станке. Надеюсь, Рассвет насладилась его вкусом…     По небу растянулись тучи светящихся пчёл — они формировали собой стрелочки. Войска Эггменатора быстро приближались к дуэлянтам.     — Мальчики, девочки и другие тугосерики! — командовала «Роза Ветров» уже верхом на шмеле. — Следуйте за пчёлками!     Сладенькая лениво постукивала по бубну. Иногда рисовая колдунья меняла ритм, чтобы перестроить насекомых. Бесы-повстанцы, посвистывая, рванули за пчелиным роем — кто пешком, кто на колёсах. Чтобы Соник-Эхо не превратился в лепёшку, «жужжащий дракоша» подхватил ежа.     — Правда часто выглядит недостоверно, Майлз. В отличие от умело сконструированного вымысла, — Снивли скрестил руки на груди.     Тейлз-Палач перевёл дух. Он чувствовал, что был больше озадачен, чем разозлён. И эта злость была вызвана лишь его Тёмной Формой.     — Я прекрасно знаю, кто ты такой — Колин Роботник Младший. И я знаю, кто такая Регина — Железная Королева, величайшая из оверлендеров, и твоя возлюбленная. Моя Вселенная схожа с твоей, и я знаю, о чём говорю.     Бесхвостый мобианец на время ослабил поток силы из Изумруда Хаоса. Его облик значительно посветлел.     — Я не ебу, что такого сделала Регина, что Барсук убил её. Ты сам должен осознавать, каков Джеффри во всех Вселенных твоей категории. И ты знаешь, как у него сносит башню из-за гибели или исчезновения Херши. И ты не просто знаешь… ты наверняка понимаешь его чувства.     Эбола склонил голову набок. Его сотни глаз сощурились.     — Ты и Регина раньше были заодно с Эггманом, а потом вы против него восстали. Но тут вы согласились стать Мятежниками Подполья. Это… странно.      Тейлза-Палач окончательно привёл свои мысли в порядок:     — Скажи мне, пожалуйста, а с какой стати мама не должна была вас садить в тюрьму? Или вы, блять, считаете, что за условное спасение одного ребёнка… вам обязаны простить убийство десятерых взрослых?     Каждая волосинка на гриве Эболы превратилась в огненную петлю, и все они раскинулись во все стороны, на секунду затянув паутиной небеса.     — Я не просил полного прощения. Ты и так знаешь, наши злодеяния не сопоставимы с Фениксом. То же самое, что карманника садить на тот же срок, что и террориста. А он террорист! Или ты так не считаешь?     — Я не буду его оправдывать, — хрипло произнёс Тейлз-Палач. — Но и все хуи кидать ему за шиворот тоже не собираюсь.     Бесхвостый лис, чуть дрожа, поднял указательный палец на лорда-вампира:     — Но знай, Плакса, он уже сполна платит за свои ошибки. И чем больше ты на него будешь клеветать, тем страшнее будет моя казнь.     Снивли сжал кулаки и выпустил шквал чёрных искр сквозь латы:     — Я сейчас говорю правду, Майлз. Сент-Джона должны были повесить, если ты не знал… но Рассвет решила его пощадить. За что? Почему?     Голос высшего демона понизился до густых басов:     — И нам даже адвоката не предоставили. Упекли за решётку без суда и следствия. Впрочем, предвзятое отношение к «тёмным персонажам» в союзе охотников тоже прослеживается. Лицемерная презумпция виновности…     — А ты не считаешь себя террористом?     Самурай злобно заскрежетал доспехами, и из их щелей пошёл алый дымок.     — Я ГНИЛ в его Империи! И каждый день, пока я притворялся послушным слугой, я искал СЛАБОЕ ЗВЕНО! Чтобы не свергнуть Айво — чтобы ВЗОРВАТЬ его механизм абсолюта изнутри! А когда наконец сбежал — куда мне было идти? К «благородным» Борцам За Свободу? Да даже Мятежники Подполья взяли меня не как союзника, а как ПОСЛЕДНЮЮ ГРЯЗНУЮ УЛИКУ!     Его голос даже сорвался… и стал почти человеческим, сдавленным обидой:     — Я хотел начать с чистого листа. Отпустить прошлое. Но мне дали лишь грязную тряпку. Чтобы драить тюрьму в «королевстве добра».     Всё окружение стало тёмным-тёмным. Воздух задрожал вместе с Эболой.     — Речь не только про Королевство Акорн моего родного мира. Это также касается и Альянс. Там те же проблемы. Те же, лисёнок…     Тонкая нить обрушилась на истребителя нечисти, подобно плётке. Лис увернулся, и магический кнут щёлкнул рядом с его щекой. Следующие несколько ударов он отбил жужжащим мечом, а сам мобианец опять превратился в сгусток темноты.     — Я и Регина разделяли общую цель с шавкой Уолтера Нагуса. Мы терпели от него унижения не для того, чтобы потом гнить в тюрьме до конца жизни!     Граф Фебрис телепортировался за спину Тейлзу-Палачу и шибанул его шипастым сапогом.     — Пока он сжигал города со всеми их жителями — мы выносили выживших бедолаг из огня под градом пуль! — вопил Роботник.     Лис чуть не выскочил из Тёмной Формы от удара. Ему пришлось сгруппироваться, чтобы смягчить приземление.     — Пока он оставлял от храмов обломки — мы спасали последние реликвии! Пока он ломал хребты детям чернокнижников — мы ухаживали за теми, кто уже не жилец! — истерично завывал высший демон.     Самурай метнулся — лис выставил поперёк меч. Силовая волна за спиной Тейлза-Палача смяла в кашу здание.     — Вспомни про Ночь Кровавого Орла! Кто однажды расстрелял две трети буревестников и утопил Альянс в крови? Ты знаешь ответ, Майлз!     Зловещий Сеньор давил на плазменное лезвие. Киборг тяжело дышал и дрожал, несмотря на значительную силу Тёмной Формы и боевые протезы.     — А твоя мать… а твоя мать — та ещё лживая тварь. Салли говорила, что наши подвиги запомнят… но нам даже спасибо ни разу не сказали!     Эбола подарил мобианцу оплеуху — а тот ответил неприцельным выстрелом из плазменного оружия. И демона-Экзе, и охотника на нечисть откинуло в противоположные стороны друг от друга.     — Ха-ха-ха! И вот, дети теперь платят за грехи своих родителей!     Вскоре стало понятно, почему Салли-Реквием не могла прорваться к брату. Бурундучиха-охотница летала вокруг толстого барьера, который покрывала сеть знаков и рун. Она тыкала в него клинком, иногда — била кулаком; девушка искала слабое место, чтобы попасть к высшему демону.     — Хо-хо! Ну что, коты, навострили ушки? — Сладенькая похлопала по боку шмеля. — Вот мы и приехали на гладиаторский бой!     — Надо получить билет в Колизей, — Эми расстегнула куртку и продемонстрировала на портупеях (поверх блузки) много разных магических и боевых инструментов. — Курс на Реквием.     Рисовая колдунья дёрнула за усики и мохнатый гигант с рёвом «двигателей» подвалился к золотому сиянию. Парящая в воздухе золотая мобианка обернулась к всадникам с лёгким удивлением. Потом элитная охотница опустила взгляд — орда повстанцев растеклась вокруг силового поля: одни ползли по грудам щебня, другие прыгали по карнизам уцелевших стен, третьи просто ломились напролом и сносили завалы.     — Дарова, Сал! Классная у тебя Супер Форма! — помахал рукой Соник-Эхо, раскачиваясь в лапах шмеля.     — Снивли чудовищно сильный, — опустив глаза и плечи, пожаловалась Акорн младшая. — Его барьер будто неуязвимый.     — Побереги силы на Эболу, солнышко, — «Роза Ветров» встала на спину насекомого. — Сейчас я открою барьер. Тут надо клин клином вышибать.     Рисовая магичка легла на шмеля, скуля от боли в перебинтованной ноге. Охотница в Супер Форме отлетела подальше, а Эми сняла с пояса ещё одну книгу — небольшую, но древнюю, плотную, с чёрным переплётом. Книга раскрылась — даже сквозь гнилой морозный воздух все почувствовали тёплый сладковатый запах пыльных страниц, — и сверхъестественной силой поднялась в воздух. Роза что-то вынула из портупеи — и оно с щелчком разложилось на простой посох с набалдашником в форме пурпурного камня.     — Теперь заклинания Ордена Ик-сис пошли? Ой… нехорошо-о-о, — заметила Сладенькая. — Не попади в меня, пожалуйста.     — Да, плохие игрушки. Я думаю, ты не расскажешь об этом Хранителю.     Эми начала что-то шептать — и её пальцы начали болезненно скрючиваться. Посох ежихи вспыхнул густым фиолетовым сиянием. Лицо девушки быстро перекосило широким болезненным оскалом, а потом ежиха сгорбилась.     — И уж не задену. Не бойся, — прорычала «Роза Ветров». Она очертила магическим лазером из посоха круг, отчего барьер начало неистово трясти.     Бой уже переходил в завершающую фазу. Эбола уронил Тейлза-Палача — киборг пробил собой новый кратер. Тёмная Форма быстро затухала.     — Будь Чахотка жива, она говорила бы, что Владыка Смерти подарит Альянсу и Эггмоперии покой и вечный мир. Правда, мне плевать на это всё, — развёл руки по сторонам Эбола и повис в воздухе. Он приоткрыл шлем.     Тейлз-Палач кое-как поднялся на локти. У него кружилась голова.     — Я ведь старался — а меня всё равно отправили за решётку. Я пытался угодить — а меня чуть не похоронили в грязном туалете.     Зловещий Сеньор приземлился к охотнику. Он схватил лиса за плечо и сильно сжал его. Самурай низко склонился над киборгом, широко улыбаясь:     — Ты ведь у них младшенький, да? Прекрасно. И тебе даже твоя страховка не поможет. Твоя судьба уже предрешена.     Острая жгучая боль заставила киборга поморщиться… и вот, парень ощутил какой-то странный холод под кожей и непонятный страх в сердце.     — Чего дрожишь? — Эбола вскинул брови, заметив, как злого лиса очень сильно зазнобило. — Понимаю, страшно. Поэтому и нужно остановить Владыку Смерти. Он не тот, кем был раньше.     — Отвали от него! — выпрыгнул из дыма Соник-Эхо.     Ёж заехал ногой по обнажённому лицу Графа Фебриса. Коготь Снивли полоснул по плечу Тейлза-Палача, прорезав броню, и кровь хлынула по его руке. Эбола смог удержать себя в полёте и завис в воздухе. Демон-Экзе потёр себя по комариному носу с самодовольным видом.     — Ты бы хоть предупредил. Некрасиво с твоей стороны, — Снивли деловито сплюнул кровь, а потом закрыл шлем. — Бьёшь ты сильно, признаю.     С неожиданной для себя прытью тёмно-синий мобианец врезался в самурая циркулярной пилой. Колин тоже этого не ожидал, и охнул. Высший демон вместе с Соником-Эхом полетели сквозь высотку. Потом ещё через одну. И ещё через одну. Стёкла взрывались и звенели, дым растекался по воздуху.     — Нихуя себе… — обалдел Тейлз-Палач, задрав голову.     Соник-Эхо и Граф Фебрис приземлились в крайний небоскрёб, который будто полностью состоял из окон. Он пошатнулся, жутко заскрипел. Загудел, перед тем, как развалиться, подобно карточному домику, в завесе пыли.     — Может, ты не безнадёжен, — Эбола вылез из-под завала и могучим кулаком выбил весь мусор. — Может, мы не уснём, и будем жить.     Самурай подошёл к торчащей руке ежа. Он резко вытащил из-под обломков фундамента Соника-Эхо, весьма оглушённого.     — Ты стал их другом, верно? — высший демон схватил колючего парня за горло. — Или ты уже новый ученик Бига-Экзорциста?     Соник-Эхо вцепился в огромную ручищу доспехов, громко хрипя. Он выронил чёрный дымчатый клинок.     — Меч у тебя хороший, — взглянул на звякающее оружие Эбола. — Катарсис, Серая Хризантема, Меч-Кладенец… народы Хаоса по-разному его зовут.     Граф Фебрис крепче сжал мобианца. На глазах ежа выступили слёзы.     — Мне нравится, когда ты страдаешь. Это всегда выглядело потешно.     Эбола увидел иней на своей броне и оглянулся. Потом высший демон резко дёрнул Соником-Эхом — и Салли-Реквием врезалась в своего друга.     Расплескался фейерверк разноцветных колец с похоронным звоном.     — С прицелом у тебя беда. Оно и понятно, почему ты ближник.     Бывшая принцесса угодила в ловушку Снивли — в гиперсжатый карман реальности. В воздухе позади него, будто поджидая команды, висели две тончайшие нити из Тёмной Магии, протянутые от его доспехов.     Воздух, пыль, свет — всё вокруг схлопнулось в сферу. Ещё одна вспышка — и мобианцев раскидало в стороны. Супер Форма девушки потухла.     — У вас недостаточно мотивации для борьбы со мной. Я подкину дров.     Самурай спрыгнул с высотки и быстро подошёл к раненому Тейлзу-Палачу. Ледяной ветер ревел, неся пепел и дым.     Эбола нагнулся над киборгом и молча пялился на него. Потом он открыл шлем, где показалась его хладнокровная комариная физиономия.     — Хочешь узнать, как убили мою Королеву? Я с радостью это воспроизведу.     Снивли разломал лису колено. Тейлз захрипел, но не закричал. Кровь брызнула на лицо высшего демона. Глядя на слёзы бесхвостого лиса, Эбола ухмыльнулся:     — Один в один… хи-хи. Все существа испытывают страдания одинаково.     Граф Фебрис схватился за обе бионические руки и смял их в ладонях. Полетели искры. Самурай недовольно приподнял бровь.     — Точно. У тебя же их нет, — высший демон сорвал его руки с креплений, а потом взялся холодными стальными пальцами за мобианские плечи.     Тейлз-Палач взвыл: железные когти вошли под кожу. Рывок — и руки исчезли. Кровь растеклась под киборгом.     — Этот мясник оторвал ей руки… её прекрасные руки, — Колин облизал окровавленный палец. — Скунсы ломают судьбы… с таким же лёгким флиртом.     Глаза Снивли чуть не вылезали из орбит от злобы. За его спиной щёлкнула тонкая алая петля. Он подтянул к себе какой-то предмет, перед этим обмокнув в растекающийся из разбитой машины бензин.     — Он мог бы оставить нас и сбежать из тюрьмы. Но ему этого было мало.     И со всего маху высший демон вонзил ему в рот нечто мерзкое и пушистое. Ржавая проволока впилась в нёбо, пластиковые щетинки застряли в горле.     — Это ёршик. Из его камеры.     Тейлз-Палач задёргался, пытаясь выплюнуть гадость, но самурай всей своей тушей навалился на «рукоять», продавливая её глубже. Киборг захрипел, глаза заволокла влажная пелена.     — Я сейчас покажу, в чём соль.     На время ветер резко затих — явно по воле Эболы. И каким-то чудом столь гигантскими пальцами он включил зажигалку. С первого раза.     — Есть ли вкус у огня? — Граф Фебрис поднёс зажигалку к ёршику.     Через секунду предмет охватило пламя, и оно оказалось во рту у убийцы нечисти. Эбола в жуткой радости зарычал, а потом спокойно сказал:     — Регина сгорела заживо, — нити раскинулись вокруг Колина, как крылья ангела смерти. — Она умирала на полу, пока тюрьма рушилась.     Одно из «перьев» подцепило чудом уцелевшую канистру и облило с головы до пят жертву. И вот, пламя уже охватило всего охотника на демонов. Тейлз-Палач не кричал, но громко хрипел. Самурай сделал шаг назад.     — Твой разум уже треснул. Значит, могу тебе кое-что показать.     Раскалённый Изумруд Хаоса опять застрелял молниями. Киборг увидел размытые образы сортира: пожелтевшую плитку, разбитые раковины, выломанные двери. Он чувствовал удары, однако лорд-вампир сейчас просто стоял: в мрачных видениях лиса держали за волосы и долбили головой об керамику унитаза. Осколки входили под кожу, всё тонуло в красном звоне боли, и лис захлёбывался грязной водой.     «Тебя недостаточно убить за Херши», — прозвучал эхом грубый голос.     А потом — новый удар. Особенно мощный. Ногой впечатали голову в унитаз.     — Ну что? Хи-хи-хи… видишь что-нибудь? — звонко спросил Снивли.     И сквозь казнящее пламя вместо самурая иногда проявлялся тёмный силуэт мобианца с длинным хвостом. Этот мобианец стоял неподвижно, как робот-убийца, и без всяких эмоций смотрел на Тейлза-Палача; в светящихся таинственной силой голубых глазах не сохранилось ничего, что могло определяться у людей, как «человечность». В таких видениях охотник на демонов оказывался в теле безрукой рыдающей женщины.     — Чего молчишь? Сожжение — самая сильная в мире боль.     Эбола щёлкнул магическим кнутом по паху киборга. Парень, наконец, издал протяжный крик… но его голос быстро сорвался.     Его глаза начали стремительно белеть. Звяк! Изумруд Хаоса лопнул и выпустил красный дымок. Снивли наблюдал за агонией бесхвостого лиса, а потом с оценкой поглядел на своё щупальце.     — А это — голый электрический провод. К твоему счастью, я больше не мог смотреть на эти издевательства — горе и ужас погнали меня прочь.     Соник-Эхо давно прибежал на запах палёного пластика, расплавленного металла и горелого мяса. Тёмно-синий мобианец всё это время наблюдал за процессом казни в ступоре.     Только когда пламя оставило чёрное, обугленное подобие лиса, в еже что-то вспыхнуло. Голос сорвался с губ сиплым шёпотом:     — Нет…     А потом ярость вырвалась наружу рёвом:     — ТЫ УБИЛ ПАЛАЧА!     Самурай даже не обернулся к тёмно-синему ежу — он и так видел его через глаза на гриве. Шерстяной плащ раскрылся, как большая бабочка.     — Да, я убил его. Хи-хи-хи! И что ты сделаешь?     Высший демон соизволил повернуться к вампиру. Эбола с интересом наблюдал за дрожащим от злобы колючим парнем.     — Фокус покажу, — Соник-Эхо проткнул себя Катарсисом.     Реальность дрогнула помехами… но ничего не произошло.     — У всего есть свой предел, — прошептал Снивли.     Единственное, что изменилось — только то, что у ежа больше не торчал меч из живота. Соник-Эхо закашлялся.     — Похоже, цареубийца ещё не разобрался, — Эбола отпнул всё ещё горящее тело бесхвостого мобианца и стал сближаться с ежом. — Ты не сбросишь его казнь. Ты не участвовал. Стоял и смотрел. Значит — не засчиталось.     — Ты знаешь, как работают мои способности?..     Эбола поцокал языком и поводил пальцем перед собой:     — Конечно. Я всё о тебе знаю. Я принимал участие в твоём перерождении.     Соник-Эхо снова посмотрел на мёртвого Тейлза-Палача. Только сейчас он окончательно осознал произошедшее. Киборг действительно был мёртв.     — Какие, нахуй, ещё перерождения? Что за чушь ты несёшь?..     Голос Эболы сменился, стал двойным — басовитый рык накладывался на тонкий, знакомый до мурашек шёпот из прошлого:     — Правда приходит со временем.     Пауза. Все замерло. Ветер заглох.     — И вот, ты об этом узнал. Присмотрись ко мне, Создание Нулевого Класса.     Тёмно-синий мобианец рухнул на колени. Катарсис с глухим лязгом отскочил по камням. Пальцы впились в виски — в попытке удержать разбегающиеся осколки памяти. Запах гари смешался с другим запахом — спиртом, железом, знакомым до тошноты... и тем самым голосом из кошмаров.

Рассудок Соника-Эха уже пошёл по швам.