Глава 25-3. Novaya Nastoyashchaya Zhizn'

После первых ста лет века летят незаметно.

Десятилетия, как годы; годы, как дни; часы, как секунды.

Помогает забыть момент смерти до демонизации.

Но не мне, тысяча лет прошла — помню всё, как вчера.

Всё ещё чувствую, что я родилась на чужой планете.

Здесь запрещены все языки, кроме языка насилия и боли.

Раньше я искала опору у Экзектора, и теперь он мне верит.

Мне стыдно перед ним, я предаю его доверие и думаю не так.

С другой стороны… а почему мне стыдно перед тираном?

Разве не Экзектор под видом заботы надел мне кандалы?

Рози (Сарк-Эми)

    Мир тлел. Не горел — именно тлел, словно сама реальность медленно умирала. Влияние Эболы достигло пика: руины и пепел испарялись. Ураганы вздымали в небо пласты праха, обломки кружились в чёрном водовороте. Земля дрожала. Воздух искажал холод — невыносимый и мёртвый, он драл горло, забирал голос и даже вгрызался в кости.     — Ты отчаялся? — прогудел Роботник. Он наклонился к тёмно-синему мобианцу и упёр руки в бока. — Не сдавайся. Пожалуйста. Дерись.     Барьер был прорван — искусная техника «Розы Ветров» образовала в силовом поле аккуратную арку. Ради ритуала ей пришлось принести в жертву нескольких бесов — даже с учётом их двойников, зрелище было тяжёлым. И помогал ей «подневольный ассистент» — некий пограничник, проклятый Наклз под номером «113-й», что потерял заставу из-за атаки Эболы.     — Нежить жирная прётся, плохи наши дела. Наши отряды тут последние, армия Его Пиздатости уничтожена, — донеслось с воздуха до ушей ежихи.     «Роза Ветров» подняла голову. К ней, в окружении несколько демонических Тейлзов-охранников, снизился полосатый лис. Залитый кровью, как своей, так и чужой, он почти из последних сил вращал двумя хвостами.     — Отступать некуда, подходы к порталам закрыты. Операция с Эболой затянулась, — доложил капитан. — На помощь к нам не придут.     «Роза Ветров» нахмурилась и окинула взглядом окрестности, а потом забрала кинжал у затупившего 113-го. Сладенькая и её верный шмель дальше вели проклятых солдат по стрелочкам из пчёл. Её «конь» постоянно посасывал лапку — Соник-Эхо, вопреки приказу, всё равно вырвался из его цепкой хватки и побежал на помощь к Тейлзу-Палачу.     — Тогда мы сделаем так, чтобы Эбола сдох, — хрипло сказала Эми и вытерла кровь с кривого лезвия. — Смерть клона — удар даже для высшего демона. Выбьем шестерёнку из гнусной машины Тёмного Соблазна и Оверлордуса.     Сознание Соника-Эха трещало. Дыхание Снивли, чмоканье вампиров, звон костей — шум смывал остатки рассудка. И вдруг, в самой глубине отчаяния, вспыхнула искра. Не ярость. Решение.     — Я потерял мир. Потерял друзей, — прохрипел Соник-Эхо. — Всё ради того, чтобы напитать меня их кровью.     Ёж видел не просто мёртвого киборга. Он видел стойкость. Борьбу до последнего вздоха. Так сражался Тейлз-Палач. Так нужно сражаться и ему.     — Сдаться тебе — значит, опять вернуться в вашу лабораторию смерти.     Он поднял голову. Слёзы стекали по морде, но в глазах была ясность. И его яркие зелёные глаза стремительно окрашивались в розовый. Эбола замер, и его ухмылка на миг сползла. Колин аж присвистнул.     — Однако я не стану заменой Экзеллеру, — тёмно-синий ёж медленно поднимался с земли, выпрямляясь. — Я не буду вашим инструментом.     — Значит, я всё сделал правильно, — ухмыльнулся Эбола.     — Гори, — Соник-Эхо сложил руки пистолетиком.     БАМ!     Удар крошечных тёмных сфер разорвал ткань реальности. Роботника вышвырнуло сквозь континуум — он прорвал пространство и рухнул в живой, нетронутый параллельный мир. Дыра в реальности всё ещё зияла: Зловещий Сеньор пробил океан и поднял цунами.     — Вы отняли у меня дом. Друзей. Вы больше не сломаете мою жизнь, — тёмно-синяя шерсть ежа замерцала… и окрасилась в светло-синий.     Мертвецы испугались мощи Нулевого и разбежались. Наступила тишина, но ненадолго. И вот, сквозь эту тишину ёж услышал тихое цоканье копыт. А потом, когда цокот стал нарастать — вопль: смесь криков диких гусей, всхлипов ребёнка и воя волка. Соник-Эхо, вздыхая, приподнял голову.     — Прости, но иначе нельзя, сэр Соник, — прокатился тяжелый голос.     По небу, презирая силы притяжения, неслись два всадника. Костяные кони из теней и лунного света, чёрные попоны и обсидиановые доспехи.     — Принимай! Этот дядька будет очень злым! — прозвенел Мертвозвон.     Белка-летяга проскакал над головой колючего парня. Он что-то бросил вниз.     Изумруд Хаоса. Зелёный комочек силы вонзился в землю. Второй всадник, Лютохлад, описал круг и бросил второй камень. Голубой, как кусочек ледника. Камни падали один за другим: жёлтый — как солнце; серебряный — как снег; красный — как живая кровь.     — Покажи, ради чего тебя выковали! — взревел Эбола, вырываясь из океана.     «Роза Ветров» задумалась. Её веко задёргалось. И она захлопнула книгу.     — У меня идея, — выдохнул 46-й, приземляясь рядом с ежихой. — Рискнём?     Салли-Реквием вырвалась из завалов и выстрелила. Холодный золотой импульс Супер Формы настиг Эболу — демон-Экзе не успел увернуться. Лёд сомкнулся вокруг него, запечатывая в хрустальной цитадели.     — Идея, конечно, тупая… но вдруг сработает? — полосатый лис кивнул на коммуникатор у пояса Эми. Смотрительница потёрла подбородок.     Соник-Эхо не видел ни охотницу, ни лорда-вампира. Простая мысль выжгла отчаяние дотла, а слёзы — высохли. Катарсис сам встал по правую руку. Слева к ногам светло-синего ежа перекатились фиолетовый и синий Изумруды Хаоса — первый, как сама роскошь, а второй, как пучины океана.     — И выходит Старец, из воды, из огня…     Слова сами сорвались с губ Соника-Эха. Он вспомнил, ему рассказывали: гиперборейцы-паладины напевали этот стишок, чтобы не потерять себя.     Лёд хрустнул. По безупречной поверхности цитадели, сковывавшей Эболу, поползла первая трещина. Потом вторая. Салли-Реквием почувствовала, как её сила просачивалась сквозь пальцы, как вода от её тающего айсберга.     — И выводит из лесу гнедого коня…     Соник-Эхо смотрел на Изумруды Хаоса. На тело Тейлза-Палача. В его груди разливался мороз — и вместе с ним чувство долга. Не мести. Защиты. Защиты того, что ещё можно спасти. Памяти друзей. Памяти мира. Памяти нового друга — теперь она горела сигнальным огнём.     — Хочешь — скачи. Пока можешь — держись.     Изумруды Хаоса откликнулись на волю светло-синего ежа. Резонируя и мерцая, они покатились по земле и образовали круг вокруг мобианца.     — Только это и есть — новая настоящая жизнь.     Граф Фебрис вырвался. Из разлома между мирами хлынули сотни алых нитей — они рванулись к Салли-Реквием и баньши. Акорн увернулась, а всадникам повезло меньше: Мертвозвону нити рассекли голову, сбили шлем, и чёрная кровь залила морду; Лютохлада вышвырнуло из седла, а его кобыла, переломанная, покатилась по холму и рассыпалась прахом. Нити ударили и в Соника-Эха — но соскользнули, не пробив защитную ауру.     — За него. За всех вас.     Нулевой поднял руку. Камни взревели. Семь лучей вонзились ему в грудь.     БАХ.     Иглы вытянулись, стали почти прямыми. Мех вспыхнул золотом, его прорезали узоры — резкие, как молнии. За спиной развернулся огненный шлейф, словно хвост падающей звезды. Глаза раскрылись. Красные. Холодные. В них не осталось сомнений — только сжатая в точку воля.     — Ты хотел увидеть сопротивление.     Катарсис взмыл в руке — уже не просто чёрный клинок, а световой меч из сгущённого хаоса и темноты, гудящий басовитой, давящей нотой.     — Теперь ты его увидишь, Плакса.     Аномальный клинок взревел — кровь начала плескаться из лезвия фонтаном. Крик Катарсиса, крайне низкий, заставил бурундучиху подогнуть колени.     Эбола ненадолго замер. Потом рассмеялся. Громко. Искренне. Счастливо.     — ИДЕАЛЬНО! Я УЖЕ ЛЕЧУ К ТЕБЕ!     Зловещий Сеньор выскочил из закрывающейся «раны». Лорд-вампир обрушился всей своей инфернальной мощью на Нулевого.

***

    Спокойствие. Тишина. Но здесь не было места умиротворению; чья-то рука, дрожа, зависла над планшетом в нерешительности. И только потом аналитик Эггмоперии сменил слой голограммы. Тёмные пятна расползлись и сложились в узлы, стрелки и цифры потерь. Экран мигнул, грозясь потухнуть.     — …сначала — разрозненные очаги: кладбищенская нежить, стихийные подъёмы. Сейчас — организованные группы.     Эггменатор уже вернулся в зал и устроился на троне рядом с дочерью. Он лениво подпёр щёку кулаком, усы раздражённо дёрнулись.     — Судный День настроен серьёзно, — Старлайн сложил руки замком.     Кодек перевела взгляд дальше по столу:     — Вы с нежитью обнимаетесь не первый день. Что это всё значит?     Зал совещаний выглядел жутко. Не менее чудовищным, чем битва с Эболой.     — Что скоро придётся спасать недвижимость. Кхем-кхем! — неловко прокомментировал тушканчик-альбинос. — То есть, эвакуировать население.     — Мы и так эвакуируем атакованные измерения, — проворчал Эггменатор.     — К столице они прутся, — сухо добавил Эггман-Гусар. — Каждый мёртвый мир — ресурс Судного Дня. Режут гражданских — поднимают, как солдат.     — Изумительно, — без эмоций сказал усатый властелин. — Значит, чем дольше мы тянем, тем больше у них топлива.     — Позвольте уточнить, Ваше Величество. Речь не только о столице, — вмешался Стоун-Чистотел. — Эггмоперия — это идея. Рубеж надежды. Если она падёт, Альянс сразу же пойдёт за ним следом — не будет мотивации сражаться. Простите, если звучу уж слишком удручающе… но всё так и есть!     — О, да-а-а… классический почерк Владыки Смерти. Мне нравится, — добавил Алеф-Финитевус и между делом шлёпнул по бесу третьей рукой.     — Итак, что мы имеем? — сказала Кодек наконец. — Есть нежить, которая спешит. Есть архидемоны, что выжидают. И есть столица, к которой мертвецы быстро маршируют без серьёзного сопротивления.     Повисла пауза. Звенящая.     — Хорошо, тогда слушайте меня, — приподнялась принцесса. — Мы будем держать оборону. И будем делать всё, чтобы отстоять столичные миры.     Эггменатор тоже поднялся, и его голос прокатился по залу:     — Мне нужны ваши силы, Альянс Разбитых Миров.     Его голос стал тише, но хлеще:     — Ваш друг-коллега-брат прав. Если падёт Эггманлэнд — следующим будет Альянс. У вас главные душнилы это знают. Боятся паники.     — Вы правда считаете, что если мы удержим Эггманлэнд, то на этом всё закончится? — внезапно заговорил Джеффри-Феникс.     Зал мгновенно стих. Ни шёпота — только тихое мерцание голограмм.     — Это не «жопа», как сказал Клюква. Это тупик, — спокойно произнёс Сент-Джон. — Оверлордуса нельзя победить так, как вы привыкли.     Антипаладин переключил гаджет. Голограмма сменила вид: фронты исчезли, а их место заняли диаграммы, временные дуги и узлы вероятностей.     — У Альянса очень сильные бойцы, — продолжил скунс. — Но их мало, они дорогие, и каждая потеря для нас — роскошь, которую нельзя себе позволить. Мы не можем держать миллионы линий одновременно.     Кто-то шумно выдохнул. Завок-Клюква дёрнулся, но промолчал.     — Эггмоперия — противоположность Альянсу: ресурсов и бойцов сколько угодно — но управление рваное, и ни одна рука не держит систему целиком.     Скунс сделал короткую паузу, будто сверился с внутренними часами.     — И клан «Судный День» умело играет на наших слабостях. Не спорю, Эггманлэнд — очень важен… но его удержание почти ничего не решает.     Слова легли так, что никто не мог вдохнуть полной грудью. Один из генералов Эггмоперии вытер лоб платком.     — Объясни, — холодно потребовала Кодек Зари. — Что это значит?     — Оверлордусу не нужны новые измерения, — ответил Сент-Джон. — Владыка Смерти готовит ритуал, поэтому и заливает миры хаосом. Овер завершит его во время Танца Бездны, что происходит раз в тысячу циклов.     Несколько аналитиков сменили экраны. Они вертели головами.     — Обряд привязан к состоянию Мультивселенной — когда активно рождаются новые миры и возникают «новые сюжеты», — тяжело вздохнул скунс. — Ритуал завершится — остановится всё.     Одна из голограмм тут же потухла. Кто-то тихо выругался. Началась возня.     — Вся Мультивселенная, — уточнил полосатый. — Время и причинность. Рост и распад. Полный стазис — навсегда… или пока Овер не решит иначе.     — Сроки? — глухо спросил Эггменатор. — Это… не слухи? Мультик был прав?     Никто не спрашивал, почему. Никто не спрашивал, откуда. В ответ только бессмысленные действия: раскладывание бумаг, папок и шариковых ручек.     — Полгода. Может, семь месяцев — если будем оптимистами.     Потом Джеффри-Феникс неприлично буднично развёл руки по сторонам:     — Нам конец.     И вот, зал взорвался. Не криками — резкими репликами, грохотом кресел и кашлем. Зал совещаний стал похож на городской базар.     — Единственный вариант выжить: удержать Эггманлэнд и перейти в наступление, — продолжил Сент-Джон, не повышая голоса. И его всё равно было слышно. — Добраться до столицы Судного Дня — Этёрнал Даста. Прорваться в Скорбную Цитадель. И сорвать ритуал, до Танца Бездны.     — За полгода? — тихо спросила проклятая Руж. — Но это же нереально…     — Да. За полгода, — подтвердил Джеффри-Феникс. — С учётом логистики, сопротивления и неизвестных параметров защиты мертвецов. И без учёта того, что мы не знаем, где Этёрнал Даст, и как попасть в Скорбную Цитадель.     Кодек Зари медленно выпрямилась.     — Значит, у нас полгода, — сказала Принцесса Проклятых. — Но проблемы решаем по очереди. Сначала — защита столицы. И это не обсуждается.     — Меня будто кипятком ошпарили, — Эггменатор усмехнулся без веселья.     Тишина в зале продержалась ещё — тяжёлая, думающая. Кто-то собирался задать вопрос. Кто-то — возразить. Кто-то — предложить безумие.     И именно в этот момент прозвучал короткий сигнал.     Полосатый мобианец бросил взгляд на часы — и выпрямился. Лицо осталось спокойным, но сильно побледнело. Ярко-зелёные глаза резко погасли.     И принял вызов, приглушив звук.     «Джеффри…», — глухо и похоронно сказала «Разящий Рассвет». — «Слушай внимательно. Дети, всё-таки, попали в беду. Они с тобой рядом».     Паладинка произнесла без истерики. От этого слова ударили сильнее.     — Где они?     «Сражаются с Эболой. Их сейчас убивают вампиры. Помоги, пожалуйста».     Полосатый мобианец не стал задавать вопросов. Он просто кивнул — машинально, будто Салли могла это видеть.     — Будь на связи, — а потом поставил звонок на удержание.     Сначала Сент-Джон сидел неподвижно. Потом вытащил сигарету и закурил, вместо зажигалки — зелёный огонёк из пальца.     Ещё немного посидел, глядя по сторонам. Снова посмотрел в часы. Затем медленно встал из-за стола.     Сначала этого никто не заметил. Потом взгляды начали подниматься.     — Джеффри, ты куда? — прошептал Стоун-Чистотел.     — Я вынужден уйти, — скунс стряхнул пепел прямо на пол. — Немедленно.     Бесы подбежали к буревестнику… но отшатнулись. Не только страх, но и какое-то понимание пронеслось в их, казалось бы, примитивных мозгах.     — Что? — Кодек резко подняла голову. — Сейчас?     — Да. Прямо сейчас.     Полосатый мобианец отступил от стола. Его плечи дрогнули. Свет замигал.     — У меня чрезвычайная ситуация личного характера.     И, затянувшись, развернулся к выходу. Его шаги зазвучали очень тяжело.     — Что это значит?! — заорал Эггменатор и вскочил с трона. — Ты только что заявил, что Мультивселенная на грани стазиса! А теперь…     — Прошу прощения, Ваше Величество. Мои дети в опасности, — чётко и спокойно ответил Джеффри-Феникс. — Это не обсуждается.     Воздух стал удушающе жгучим. Пространство вокруг скунса чуть дрожало.     — Стоять, грызун! — усатый властелин врезал кулаками по подлокотникам. Трон разлетелся. — Это военный совет! Ты не можешь просто…     — Могу, — бросил Сент-Джон через плечо. — И делаю. И вообще…     Вдруг Джеффри-Феникс оборвался на полуслове, хотя всегда ставит точку, и тихо зарычал. Для него это неважно — мысленно скунс был в другом месте.     Снова поднялся шум:     — Он что, серьёзно?! — возмущались генералы Эггмоперии.     — Это хамство! — поддакивали шуты.     — Тут вообще курить нельзя!     — Джеффри, тебе нужна помощь?! — попытался переорать Стоун-Чистотел.     Мужчина резко откатился на стуле — и протаранил эггмоперских генералов. Бумаги из их папок веером разлетелись под ноги офицерам и бесам.     — Ох, какая досада, — протянул он с фальшивым раскаянием. Антипаладин встал и принялся собирать листы. — Простите, мои хорошие, такого растяпу.     — Мы держим кулачки, папаша! — «Белый» нагло уткнулся в смартфон.     Пальцы Фэнга летали по экрану. Один из ближайших роботов у двери дёрнулся. Завис. А потом начал крутиться юлой. Вслед за ним — и другие.     — Отец, он… — Кодек тоже вскочила.     — Я вижу! — Эггменатор плюхнулся на обломки трона… и с громким визгом распластался на полу, задрав ноги. Усы встали дыбом, а очки сползли на нос.     Пока Повелитель Проклятых бушевал, Завок-Клюква сидел спокойно, подперев подбородок кулаком. И каждый раз, когда кто-то из стражи делал шаг к дверям, его хвост «случайно» оказывался у него под ногами.     Эггменатор перекатился на живот и врезал кулаком по полу:     — ОХРАНА!     Стражники замешкались — слишком неожиданно, слишком быстро.     — Бле-ейд, — почти ласково позвала Кодек. — Пора включать стрим.     С потолка неспешно посыпался дождь из металла. Детали начали сходиться, складываясь в фигуру изящного гигантского меха-ежа, чьи голые ноги мягко коснулись пола. Вокруг закружились летающие видеокамеры.     — Не переживайте. От буревестника это ожидаемо, — громким искажённым шёпотом сказал Блейд. — Сейчас я доставлю наглеца обратно.     Джеффри-Феникс уже был у дверей. Сент-Джон оглянулся. Увидел робота-стримера. Резко врезал кулаками по дверям и бросился наутёк.     Эггменатор уже был на ногах — размахивал кулаками и швырял молнии.     — Джеффри! — окликнул Старлайн. — Подожди, ты забыл…     «Доктор Ренессанс» осёкся и сделал вид, что ищет что-то в планшете     — …свою подпись под протоколом, — договорил утконос, нахмурившись.     — ЧТО?! — Эггменатор отвлёкся. — ДАЙ СЮДА, ИДИОТ!     Блейд на секунду поскользнулся, едва не споткнувшись о бесов-шутов. Повстанцы разъехались, как пингвины, по залу. Но «BladeRobot», не теряя изящества и достоинства, стальной молнией рванул за скунсом.     — Жаль, не убился, — Алеф-Финитевус перелистнул страницу планшета.     Его третья рука разжала пепел — и пол перестал быть таким скользким.     — Ну, что ещё взять с этого монохромного варвара, — включил «эггманскую» солидарность Эггман-Гусар и пожал плечами. — Он выбрал не самый оптимальный, а самый быстрый вариант.     На самом деле рисовый маг уже провернул свой трюк и через планшет закрыл автоматическую дверь этажом ниже: аккурат за спиной убегающего Джеффри-Феникса. Блейд неприятно удивился и начал проламываться.     — Что ж, господа душнилы. На самом деле Фен — единственный, кто сегодня сказал что-то по-настоящему важное, — Кодек Зари звучала крайне уверенно на фоне кавардака. Она села обратно на трон и звонко постучала пальцами по подлокотнику. — И я его не осуждаю. А ты что думаешь, папа?     Вопрос щёлкнул в воздухе, как заряженный пистолет. Все сразу же утихли. А на лице Принцессы Проклятых проявилась многозначительная улыбка.

***

    Двери захлопывались с грохотом. Мебель и прислуга разлетались. Джеффри-Феникс бежал быстро. Даже слишком быстро.     — Так, я тут. Говори, где эти ебанаты, — снова включил связь скунс.     Потом Сент-Джон содрал флаг, крутанул его над головой и запустил в мелких дронов: ткань завертелась смерчем и создала в коридоре небольшой затор.     «Они там! Их убивают! С концами!» — сорвалась на крик «Разящий Рассвет».     — Там — это где, Салли?     «Их Эбола режет! Сделай что-нибудь! Сделай хоть что-нибудь, Джеффри!»     — Конкретика, милая!     «Следуй по моей карте! Сейчас дам точные координаты. Они… они правда там…» — Сент-Джон услышал, как у неё сильно дрогнул голос.     Позади нарастал металлический шелест и гул вентиляторов.     — Вернись, Феникс. Тебе не разрешали покидать заседание.     Из-за поворота, не сбавляя хода, в идеальном управляемом заносе вывалился Блейд, трёхметровая фурия. Тёмный корпус переливался, а вокруг вытянутой шипастой головы висели камеры с красными огоньками.     — Да мне насрать, кто мне там запрещает или разрешает.     Мрамор сменился стальной решёткой. Впереди — огромное арочное окно, за которым раскинулось бездонное небо и фантасмагория Эггманлэнда.     — Рекомендую зрителям сохранить клип. Этот стрим будет последним днём в твоей жизни… где ты дерзишь.     Антипаладин оглянулся и чуть ускорился — сразу же оторвался от стримера.     Чат вовсю улюлюкал. Все сводилось к одному тезису:     «Сейчас бро замесится с архимагом. Ебашь отступника!»     Путь к окну перекрыла чёрная, зеркальная стена: пятеро бастионов — каждый размером с грузовик — сомкнули щиты. Энергобарьер загудел и слился в сплошное пурпурное сияние.     — Остановиться по приказу Его Лютости! — выкрикнула горничная, что сидела верхом на одном из роботов. Она держала многометровый меч.     Джеффри-Феникс даже не сбавил шаг. Охрану вместе с горничными размотало по коридору; щиты лопнули. Ни капли магии — чистая кинетика Камеры Блейда тут же переключились на замедленный повтор: эффектные ракурсы и драматичная музыка из встроенных динамиков.     По полу растеклось топливо. Антипаладин хрипло обратился в камеру:     — Фокус с исчезновением. Без монтажа.     Сент-Джон прямо в воздухе, в акробатическом вращении, бросил сигарету в пробитого дрона.     БА-БАХ!     И скунс вырвался из дыма. Секунда свободного падения — и сапоги антипаладина с лязгом врезались в летающий вагон, и он поехал от замка к верхним уровням города.     Воздух завизжал. Звуковой барьер хлопнул. Вспыхнули зелёные молнии. Джеффри-Феникс побежал так быстро, что превратился в живой ветер.     — Подтверждаю: без монтажа. Не повторяйте дома, — Блейд прыгнул следом, а потом закрутился в воздухе, как сверло.     За спиной Джеффри-Феникса прокатилась ударная волна, звонкая, как удар по гигантскому колоколу. Огненный след от «BladeRobot» глубоко прорезывал городские улицы: бело-оранжевая комета стремительно догоняла электрический зелёный вихрь. Турели открыли огонь по Сент-Джону, но снаряды либо не попадали, либо плавились на подлёте.     — Сейчас моё сердце прыгает по-настоящему…     Образ Сент-Джона дрогнул помехами. Одна из камер, что летела прямо над Джеффри-Фениксом, вывела на экран цветные полосы.     — Если мои нервы сейчас сдадут, жестянка, то плохо будет не только мне… но и всему Эггманлэнду, — голос скунса ненадолго попрыгал в тональностях.     Чат уже выносил приговор. Блейд понял — на трансляции собрался весь Орден Иксис… а также те, кто сочувствовал полосатому мобианцу.     Камеры поймали эпичный кадр: скунс, бегущий по лучу в небе, оставлял за собой конус сжатого воздуха и дождь искр. А Блейд, прекратив вращаться, полетел через реактивные сопла — стремительно, грациозно и неумолимо.     Усиленный динамиками голос настиг Сент-Джона даже сквозь вой ветра:     — Все телепорты здесь закрыты. До чистой зоны ты не добежишь.     — Правда? Делайте ставки, — рыцарь, чуть улыбаясь, посмотрел в объектив.     — Ставки закрыты. Вероятность твоего побега — восемь процентов, — меха-ёж выдержал паузу: — Но ради шоу я округлю до десяти.     Блейд приземлился на параллельную балку. Робот понёсся по ней, как по сёрфу, рассекая ногами-лыжами. Камеры снимали всё: снизу, сверху и сбоку.     Новый донат. От «Ковбой-Снежок»:     «Пожертвование: 100000 ЭггБаксов. Аконит, ты тут? Кодек тебя ждёт — за гнилой базар. Сэр Робот-Гигачад, давай зеркальную синхронизацию!»     Блейд ускорился — не чтобы догнать дерзкого буревестника. Теперь они повторяли друг друга, как отражения — шаг в шаг, ошибка в ошибку.     Джеффри-Феникс остановился на миг и поклонился. Аудитория разразилась как гневными криками, так и воплями восторга.     — Ты мне льстишь, нейронка ожившая!     Камеры перешли в динамический режим. Стример прогремел шёпотом:     — Считай это комплиментом, Рыцарь Преисподней.     Робот вскоре поравнялся с мобианцем. Блейд преобразил руку в молот и атаковал рыцаря — тот перепрыгнул. Стример сделал обратный взмах — лорд-буревестник снова кувыркнулся.     Чат накрыла волна картинок с огнём.     «СКУНС КРАСАВА»      «BLADE ТОП, ВООБЩЕ БЕЗ СУЕТЫ»     Балка упёрлась в причудливый небоскрёб. Джеффри-Феникс оттолкнулся от стены с такой силой, что металл прогнулся. Антипаладин долго парил над городом — каньоном из неона и летающих автомобилей, — и рухнул на крышу. Потом бег вниз — по стенам и по трубам.     — Скажи честно, тебе хоть самому нравится работать клоуном?     — Мне нравится порядок, — ответил «BladeRobot». — Так что у нас компромисс: я даю им хаос, но управляемый. Мною.     Блейд обогнал крестоносца и полетел спиной вперёд. Он выстрелил из револьвера-рельсотрона.     ЗВЯК!     Крестоносец разрубил снаряд плазмомечом и побежал дальше сквозь дым:     — Спасибо за трансляцию. Я домой.     Спустя миг, когда дым рассеялся, Блейд произнёс:     — Не за что. Ты поднимаешь рейтинги… но финал всё равно будет мой.     А тем временем в чате «BladeRobot» разгорелись баталии:     «SandFanpandes70+: Вы знаете, кто я такая? Я вас в песок превращу!»     «Генерал GaVaScriPT: Ай-яй-яй, зашквар, бабуля. Ищи себя в главных прошмандовках Эггмоперии».     «Полковник PiPiTOn: Взводы диванных войск уже готовят на тебя докс, овца ебанутая. Семью трогать нельзя».     Когда Джеффри-Феникс метеором бухнулся на полосу возле варп-станции, Блейд уже ждал его там. Пока скунс сбавлял темп, робот отрабатывал короткую связку — быстрые удары по воздуху, стойка на одной руке и плавный переход в боевую стойку. Камеры кружили вокруг и снимали снизу.     — Остановись, Сент-Джон, — снова потребовал Блейд, когда антипаладин полностью перешёл на шаг. — Если ты не прекратишь — игры закончатся.     Джеффри-Феникс посмотрел прямо в объектив: взгляд был тяжёлым и мутным — но в нём не было ни растерянности, ни страха. Камера, словно чувствуя, замедлила приближение. А потом… она внезапно упала. Выключилась с громким звонким щелчком. Крестоносец перешагнул её.     — Для тебя — это игра. Для меня — трагедия, — сказал полосатый ровно: без злости, без жестов, не повысив голос. — Мои дети умирают.     И тамплиер продолжил идти. Прямо на робота.     — Последний раз, — добавил рыцарь тише. — Отойди. Пожалуйста…     Камеры зафиксировали на Сент-Джоне маленькую деталь: с него слетал пепел, будто полосатый мобианец вот-вот рассыплется. Его хвост, высоко поднятый, дрожал, но не опасностью, как это можно было бы обычно считывать со скунсов.     — Не в моих полномочиях — за штрафниками бегать и уговаривать, — робот был неумолим и не желал сдвигаться с места.     Скунс вдруг пропал — на асфальте осталась треснувшая вмятина. И вот, Сент-Джон появился за спиной Блейда. Даже не обернулся.     Грохот. Треск ломающейся оптики. Резкое шипение. Камеры погасли разом, отправив в эфир последний кадр: вращающаяся земля и обломки корпусов. Поток прервался — всего на секунду. Затем осколки растеклись жидким металлом и вновь собрались в видеокамеры.      — Не стой между мной и моей семьёй, — крестоносец не смотрел в объектив, но камера всё равно держала его в центре кадра.     Блейд сначала молчал. Потом его запястья с шипением перетекли в лезвия, заряженные силовой энергией. Робот принял не эффектную, не театральную, а смертельно эффективную стойку. Образ стримера рассыпался — осталась лишь первоклассная боевая машина Эггмоперии.     — Возвращайся к Эггменатору, Феникс, — произнёс меха-ёж железно, будто читал строку из мануала. — Ты силён. Но я — сильнее.     Блейд атаковал. Без дуг. Без красоты. Чистая, хищная математика. Меха-ёж двигался слишком быстро, чтобы его можно было видеть целиком — серебристо-чёрная молния, замыкающаяся вокруг Джеффри-Феникса.     А скунс… просто шёл. Почти все атаки были отбиты — звон металла о шипящую плазму звучал глухо, лишённый пафоса. Один удар всё же прошёл: лезвие скользнуло по плечу, разрывая парадную форму, и оставила глубокую царапину. Из раны не хлынула кровь, но с гулом вырвались языки пламени, дым, искры — будто мобианец хотел взорваться. Рыцарь не поморщился.     — Глупо, — очень тихо сказал Блейд. — Иррационально.     Меха-ёж встал на одно колено. Потом медленно и эффектно вытащил лезвие из асфальта. Затем выпрямился, повернувшись спиной к буревестнику. Камеры сфокусировались на лице стримера — внезапно озадаченном.     Рейтинг падал. Аудитории не нравилась эта схватка. А в глазах машины смерти мелькнуло нечто лишнее. И точно не из-за шквала комментариев.     Донат: — от пользователя «HueBes-151» с пометкой «новый аккаунт».     «Пожертвование: 666666 ЭггБаксов. Помоги ему. Мы хотим видеть, как ты побеждаешь вампиров».     Блейд замолчал и замер. На секунду — слишком длинную для эфира.     — Нет. Не могу.     Лента захлебнулась. Алгоритмы не успевали сортировать сообщения:     «Иди с ним, Блейд! Он спасает семью! Кар! Кар!»      «Буревестник без присмотра! Это опасный преступник! Лови его!»     — Причина: приоритетная директива остаётся неизменной, — Блейд шагнул к камере. — Конфликт исчерпал зрелищную ценность в текущих условиях.     Рейтинг приходил в норму. Алгоритмы выдохнули.     — Некоторые истории, — робот опустил лезвия, и металл мягко перетёк в нейтральную форму, будто ждали этот момент, — не требуют финального удара, чтобы считаться завершёнными. Так работает драматургия.     Стрим замолк. Это было непривычно.     Вдруг в чат влетел некий «Супер-Аккаунт», что сразу попал в «закреп»:     «Multi-K: Ты что за херню тут устроил, Блейд? Твой стрим взорвал Эггмоперию. Ты научился не только сражаться, но и выбирать???»     Джеффри-Феникс уже забежал в тень от вывески варп-станции — и утонул в ней, как в воде. Тьма сжалась, заскрипела и сомкнулась за его спиной.     — Я отпускаю его. Не как беглеца, а как фактор, который ещё вернётся к нам.     Камеры засняли лёгкий наклон головы меха-ежа. Не поклон. Знак признания сцены сыгранной. Чат замер в полном ошеломлении.     — Для супер-доната будет альтернативный контент. После короткой паузы.     Экран погас под плашкой «Технические Неполадки». Когда трансляция оборвалась, Блейд замер на полосе. Ветер гонял пепел и обрывки плаката.     Меха-ёж повернулся к пустоте, где секунду назад стоял Джеффри-Феникс:     — Знай. Я не разобрал тебя на части не потому, что ты был сильнее.     Пауза. Объективы зажглись ярче, а линзы сузились.     — И не потому, что ты мне понравился.     Шаг вперёд. И ещё один, тоже без спешки.     — А потому… что сегодня меня остановили.     Камеры щёлкнули и выключились. Стример немного постоял. Потом Блейд развернулся и ушёл, будто всё действительно шло по плану.

***

    В тысячи измерениях отсюда творилась симфония крови и стали. Та самая, под которую мечтают умереть повстанцы в бою.     — Ты знаешь, что происходит, Соник. Ты вспомнил, для чего ты здесь?     Бой был не про обмен ударами. Это был диалог на языке апокалипсиса.     — Никто не способен победить бывшего архангела, Онли-Вана. Но ты должен суметь, — Эбола легко скользил сквозь разрывы реальности.     Колин бился с Соником-Эхом всерьёз. Тело самурая от каждого взмаха кровоточащего Катарсиса рассыпалось на рои багровых символов.     — Поэтому тебя и сотворили, демон и ангел в одном лице.     Они уже пробили дно реальности. Под ногами зияла не пустота, а безумный калейдоскоп из ярких клякс. Нулевой и высший демон утонули в сюрреализме, их силуэты множились и ломались.     Сущность Соника-Эха дрогнула под напором абсурда, но ёж не отступал — он держался за боль, которая была настоящей. А лорд-вампир менялся — то рассыпался роем насекомых, то собирался снова в самурая.     — Что она делает? — Мертвозвон потянул поводья и встал на потоке ветра. — Почему она ему не помогает?     Салли-Реквием кружилась вокруг поля боя. Вампиры буквально разлетались от её пинков, как торпеды: пробивали собой стены, крыши и окна.     — Она ему помогает, — возразила «Роза Ветров».     Супер Форма позволяла бурундучихе держать периметр. Однако отдельные зомби и скелеты всё же прорывались и мешали Нулевому.     — Мальчики, — обратилась Эми к баньши. Уже не командирским, а больше дружеским, но измученным тоном. — Чистите всю мелочь в округе.     Лютохлад исполнил жуткий фокус — снял голову, позволил дыму вырваться из шеи и принять форму коня, а потом буднично прикрутил её обратно. Он спрыгнул с кобылы Мертвозвона и приземлился в седло.     — Всё, погнали, мальчики! — закричала смотрительница. Баньши завыли.     Потом ежиха подала знак Сладенькой. Всадница на шмеле ответила поднятым большим пальцем — и в тот же миг рёв повстанцев прорезал гул катастрофы. Бесы, наконец, очнулись от нездорового восторга.     — Бегом, ребята! — рисовая колдунья взметнула бубен к небу.     С диким «УГА-БУГА!» эггмоперские бесы рванулись по пчелиным меткам. В сам поединок они не лезли — их бы просто стёрло мощью дуэлянтов, — и накинулись на прислужников. Нечисть разбегалась от ярости проклятых.     — Поверь, — прогудел Снивли, — я давно потерянная душа.     Первая брешь — стальные когти распороли живот ежа. Супер Форма глушила боль, но не стирала её. Соник-Эхо пошатнулся, но устоял.     — Но есть монстры хуже меня, тварь Хаоса, Света и Тьмы. Поэтому тебе дана власть не просто перемещаться во времени.     Над ордой пронеслись две чёрные молнии — призрачные кони оставляли за собой шлейфы инея. Лютохлад взмахивал морозным клинком — метель пожирала демонов-Экзе, превращая их в ледяные статуи. Мертвозвон рубил и одновременно поливал нечисть из тяжёлого бластера. Баньши буквально пасли нежить — создавали подвижную стену из стужи и теней.     Снивли ударил — и Нулевого спас ледяной щит Салли-Реквием. На миг ежу показалось, что он опоздал. Что всё уже кончилось. Но Соник-Эхо ещё был жив. И он всё ещё слышал Зловещего Сеньора.     — Ты своим перезапуском создаёшь новую Мультивселенную — ту, где ты не проигрывал, и только начал бой. Тебе открыты пределы Омнивселенной, — высший демон расхохотался. — Не только у Вселенных могут быть разные вариации, знаешь ли. И рекурсия может быть бесконечной.     Кому-то было всё равно на мощь Зловещего Сеньора. Гигантский шмель Сладенькой, ведомый безумной храбростью всадницы, нырнул в зону искажений. «Роза Ветров» держалась за мохнатую спину, отстреливаясь от летучих мышей и визжащих стрикс, и поддерживала пузырь силового поля.     — Лови подарочек, комарик! Бам-бум! — рисовая колдунья отбила резкую и быструю дробь по бубну. — Понюхай вкусный васаби!     Самурая пошатнуло, а потом начало заносить. Мир перед глазами Эболы поплыл. И вот, Соник-Эхо вбил серию ударов — лорд-вампир рухнул.     — Вот только мух мне здесь не хватало, — Колин моментально вскочил.     Из его спины выстрелили нити. Сладенькая дёрнула шмеля в сторону — тот крутанулся бочкой. Несколько нитей задели барьер и разорвали его, как бумажный. Девушки улетели штопором прочь.     — Ну, Снивли! Ну, погоди! — рычала ежиха. — Ты мне ещё заплатишь!     Шмель тяжело сел на островок. «Роза Ветров» спрыгнула и выругалась сквозь зубы. Сладенькая, побледнев и приуныв, погладила «дракошу».     Вскоре над ними нависла тень — это 46-й спускался, вращая хвостами. Его броня исцарапана, плащ порван, но взгляд оставался собранным.     — Ну что? У тебя получилось? — спросила Эми и перевела дух.     «Роза Ветров» почувствовала, как вкус собственной крови вдруг стал отдавать медью, потом мятой, а следующий вздох обжёг лёгкие жаром. Мир, что окружал их, терял не только форму, но и смысл.     — Скорее нет, чем да, — капитан вернул ей коммуникатор. — Всех обзвонил. Либо послали, либо пообещали «разобраться». Даже в Альянс пробовал.     Соник-Эхо, казалось, наконец брал верх. Катарсис бил всё чаще. И тут Эбола решил, что пора менять тактику.     — В пределах Мультивселенной ты — единственный Соник-Эхо.     Граф Фебрис поймал Катарсис за лезвие нитями. Высший демон подтягивал.     — ОСТОРОЖНО! — закричала Салли-Реквием.     — А в пределах Омнивселенной… я думаю, ты знаешь ответ.     Снивли превратился в капкан: его тело раздулось и втянуло искажения — а потом захлопнулось. Соник-Эхо, летевший на полной скорости, не успел увернуться или даже затормозить. Воздух застонал.     — СОНИК! — снова заорала бурундучиха.     Из тела Нулевого вырвался фонтан жёлтых колец — они разлетались со звоном. Соника-Эхо отбросила от высшего демона — он пробил небоскрёб навылет. Ёж кувыркался, пока руины не кончились — и не начались пустоши.     — О, Хаос Милосердный… — прошептал 46-й и закрыл рукой рот.     Последний удар был о землю, глухой и окончательный. Пыль взметнулась грибом, обломки осели. Под грудой бетона и арматуры всё равно пульсировало золотое сияние — неровно, сбивчиво, почти затухая.     Салли-Реквием замерла. Потом её сияние сгустилось. И она бросилась к Роботнику — на чистом яростном импульсе. Граф Фебрис улыбнулся и сжал кулак: в перчатке родилась крошечная, но убийственная сингулярность.     — Разве Биг не должен был научить вас контролировать чувства?     Удар был немым. Салли-Реквием резко остановилась в воздухе возле кулака, словно наткнулась на невидимую стену, — и, пошатнувшись, беззвучно рухнула вниз. Её мех стал обычным, испачканным грязью и кровью.     Тишина накрыла поле брани. А потом… раздался вой — короткий, сдавленный, животный.     — Что ж, я хорошо отдохнул. Можно теперь забрать Сон…     Таран сбил Колина с фразы. К нему рванул некто в экзоброне D-Watch — и самурай аж присел на колено. Второго удара не последовало — Снивли оглушил повстанца подзатыльником и, схватив за ногу, поднял над землёй.     — Покажи лицо. Я хочу знать, кто мне бросил вызов.     Шлем слетел. Там оказалась рычащая «Роза Ветров». Лицо в крови, по щекам — слёзы.     — Какая же ты глупая, — поцокал языком Колин и подбоченился.     — Теперь ты мой заклятый враг! Личный враг! — закричала Эми.     — Ой, боюсь-боюсь! Я про тебя уже через день забуду.     Внезапно самурай вскрикнул. Золотая сфера влетела в кирасу — и Снивли рефлекторно отбросил ежиху.     — Надо было убедиться в твоей смерти, — прорычал Эбола, обернувшись.     В воздухе висела Салли-Реквием. Снова в Супер Форме. Но что-то в ней изменилось. Изумруд Хаоса вращался лучами. Узоры на теле стали сложнее. Глаза теперь — ослепительно белые.     Секунда — и толстый морозный луч ударил в Экзе. От перепада температур броня Графа Фебриса разлетелась. Одежду сорвало, кожу вспучило изнутри — она лопнула, и кровь хлынула на землю чернильным потоком.     — ЧТО?! — завыл Снивли, корчась под напором Энергии Хаоса. — Почему… почему никто не написал, что ты владеешь криогенезом вот так?!     Ледяная аура погасла. Однако Салли-Реквием ещё секунду висела в воздухе.     — Пошёл ты нахер, козёл… — и девушка рухнула без сил.     Из груды обломков вылетели свет и гул. Соник-Эхо вырвался наружу, а потом приземлился. Супер Форма всё ещё держалась, но рвалась, как пламя на ветру. Левая рука висела плетью, правая нога подворачивалась, по треснувшей броне текла густая алая кровь. Избитый, он рванул к Эболе.     — Сдохни ты уже… сдохни, наконец! — хрипло закричал колючий парень.     Эбола взревел — от боли и ярости. Стойка дрогнула, нити запутались, сбилось дыхание. Снивли отчаянно отмахивался от него, но не как от мухи, а как от настоящей смертельной угрозы.     Все всё поняли. Без команд, без слов. И шагнули ближе.     — Соник, держись! — синхронно прогудели баньши.     Мертвозвон и Лютохлад обрушились первыми: кони прошили воздух, и ледяные вихри сомкнулись, чтобы вбить Зловещего Сеньора в центр бури. Мороз схватил Снивли за лапы, за нити, за его дыхание — движения надломились. Нити комара натянулись — и лопались одна за другой.     Следом налетела Сладенькая на шмеле:     — Если не сам Дайкоку тебя испепелит, то тебя уничтожит моя музыка от его имени! — уже без улыбки прокричала бурундучиха-повстанка.     Сверху рухнула дробь бубна, и лорд-вампир снова потерял фокус. Защита стала ещё слабее — Катарсис отсёк высшему демону несколько лап. Воющий чёрный меч наносил один порез за другим, отравляя тело бескожего монстра слабостью и тяжестью грехов.     — УЛЮ-ЛЮ-ЛЮ! ЗА ЭГГМЕНАТОРА!     Даже бесы-повстанцы начали ломиться к Эболе. Особым упорством некоторых «Роза Ветров» без зазрения совести пользовалась — совала им гранаты без чеки и с пинка отправляла бесов в Эболу.     — Что-то мне уже невесело… — нервно захихикал Снивли. Впервые.     46-й, будто забыв, где находился, вскинул обломок арматуры. Голос его, сорванный и хриплый, тем не менее, звучал музыкально:     — Фортиссимо, котята! Огонька в пузо! — и указал «палочкой» на Эболу.     И десяток бесов принялись швырять в гигантского комара всё, что горело: канистры, трупы вампиров и свои же оторванные конечности.     — Стаккато, ребята! Херачим гузно! — капитан исполнил отрывистый жест.     Другая группа солдат с громким рёвом кинулась под ноги Зловещему Сеньору. Некоторые схватили за «крылья» и стали тянуть нити на себя.     — Эми! Направляй детсад! — полосатый лис в кружении показал на ежиху.     «Роза Ветров» уже увидела, что бесы столпились у левого фланга Эболы. Она выстрелила сигнальной ракетой в правый фланг.     — Брысь отсюда! — и по её приказу орда в последний момент отбежала от ледяной ловушки баньши. — Молодцы, мальчики и девочки!     И в то мгновение, сквозь рёв крови в ушах и вой Катарсиса, Соник-Эхо почувствовал толчок. Мир задрожал, но не от Эболы или мощи Нулевого. Будто что-то, где-то очень далеко, прорвалось в эту Вселенную извне.     — Невесело, да? — прорычала Эми. — Смеётся тот, кто смеётся последним!     Роботник попятился — и его пронзили клинки бывших чёрных стражников. Снивли пытался расшвырять повстанцев ударной волной, но контроль над пространством срывался под чарами «Розы Ветров».     — За Палача! За Реквием! За моих друзей! — прокричал Нулевой.     Потом Соник-Эхо, как зверь, вцепился в крыло Зловещего Сеньора. Жилки насекомого хрустнули, словно чипсы, под зубами ежа. Колючий парень с воем дёрнул на себя — и оторвал крыло, обливаясь смрадными чернилами.     — Теперь форте, детвора! — 46-й махнул палочкой так, будто сводил рёв бесов, стук бубна и вой метели в единую симфонию. — Ломитесь!     — СЛАВА ЭГГМЕНАТОРУ! — воскликнули все повстанцы. Не только бесы.     Крики баньши, музыка рисовой колдуньи, взрывы от гранат бесов — всё это было уже не просто помощью. Это был ритм, навязываемый Колину.     — Хи-хи-хи… кажется, у меня дежавю, — окончательно сдулся Эбола.     Неотвязный барабанный бой. Под него Соник-Эхо вёл свой гневный смертельный танец. И вот, ошеломлённый Снивли распластался по полу.     — Хватит! Вы молодцы! Вы победили меня! — гневно закричал Граф Фебрис.     Комар вскочил на четвереньки и побежал, оставляя за собой кровавый след. Он уже призывал портал-рану в воздухе.     — А ну стоять! — Нулевой на злом импульсе выбросил меч.     Соник-Эхо врезался в демона-Экзе, протаранил здоровой рукой и вбил в землю. Эбола несколько раз сбрасывал золотого ежа. Нулевой снова наваливался сверху и бил — коротко, яростно, и в лицо.     — Хаос уже покидает тебя. Он тебя уже не защищает…     Колин поймал ежа за руку и стиснул. Кости хрустнули, ладонь разлетелась в кровь. Соник-Эхо взвыл — не от боли, а от злобы, аж прокусил губу.     — Видишь? — захрипел Снивли. — Даже сейчас мне хватит сил тебя убить.     Слова Эболы давно тонули. Не потому, что он говорил тихо, а потому что их больше некому было слушать. Высший демон уже потерял авторитет.     — А ты — убиваешь всего лишь двойника… — ухмыльнулся Колин.     Глаза Соника-Эха дрогнули. Цвета сменились. Снова стали зелёными.     — Да мне насрать! Я доберусь однажды до твоего оригинала!     Вдруг Супер Форма погасла — и вспыхнуло что-то другое. Камни вокруг начали крошиться. Из головы ежа вырвался чёрный огонь — не дающий света, а всасывающий его, заставлявший краски мира выцветать вокруг.     — Огонь Пустоты?.. — а потом Роботник сорвался на визг: — Как ты так быстро его освоил?! Это невозможно!     Соник-Эхо врезался лбом в лицо демона-Экзе:     — Я отомщу тебя за Реквием… ведь Салли я всегда любил всем сердцем!     Баньши сразу же вздёрнули коней и отвели их к небу.     — Пламень отрицания?.. — в тихом ужасе прошептал Лютохлад.     Повстанцы в панике отпрянули: кто-то упал навзничь, кто-то сделал шаг без приказа. Шмель Сладенькой утащил Эми. Никто не хотел быть рядом.     — Я отомщу тебе за Палача! — ёж снова долбанулся в Эболу, всем телом. — За друга!     Во всех мирах двойники Графа Фебриса рассыпались в пепел. Его нежить во всех армиях «Судного Дня» замерла: его власть над мёртвыми рушилась. В тот миг каждый участник битвы почувствовал глухой разрыв — будто лопнула незримая струна, натянутая сквозь Вселенные.     — Друг? Друзья?.. — пробулькал Эбола. Лицо стало месивом, но один глаз ещё шевелился. — Но они мертвы… все…     Соник-Эхо дрожал от истощения. Слёзы струились по его щекам.     — Их смерть не напрасна… ха-ха… ха-ха-ха… — ёж впал в истерику.     «Багряные крылья» разлетались по округе. Каждый удар шёл не только по Снивли — но и по голосу Тёмного Соблазна. По пустоте в мире без Тейлза-Палача. По собственной беспомощности.     — Тебя… будут бояться не демоны… а твои близкие…     Последнее волевое усилие Эболы достигло цели. Соник-Эхо притормозил.     И Нулевой сквозь пелену ярости увидел, как на него смотрели повстанцы: кто-то с надеждой, кто-то с ужасом. Дослушал ли он до конца слова Эболы — он уже не помнил. Осознать их смысл — и подавно не мог.     Розовая пена потекла изо рта Соника-Эха:     — ИДИ НАХУЙ!     Ёж с воем вонзил клыки в то, что осталось от лица Графа Фебриса, и перемолол его. Бесы затихли. Эбола уже молча тлел чёрным огнём.     Слова кончились. Остались только крики — рваные, звериные, не имеющие имени. И остались только удары — колючий парень потерял им счёт.     — Соник… — вдруг окликнул знакомый голос.     Кто-то тотчас опустил оружие.     Тёмно-синий ёж уже выбился из сил и просто иногда повизгивал, поглаживая демона руками. Соник-Эхо очень громко дышал сквозь плач, с облегчением глядя на груду мяса, что теперь представляло из себя лицо и тело Зловещего Сеньора.     — Соник… — снова позвали ежа.     Соник-Эхо медленно повернул голову. И обалдел. Он увидел Тейлза-Палача. Живого и невредимого Тейлза-Палача… что стоял рядом со своим трупом. Ёж услышал, как застучало его собственное сердце. И как тихо стало вокруг.     — Что-о?.. — сипло протянул Нулевой. Его глаза слиплись красной влагой.     Киборг медленно сближался со своим напарником. Бесхвостый лис шёл осторожно. Бесшумно. Неуклюже.     Всё смолкло. Даже сам Соник-Эхо. Не было даже ветра.     — Я так… больше не могу… — Соник-Эхо закатил глаза.     Изумруды Хаоса высыпались из тела ежа. Потом колючий парень сполз с высшего демона и без сил рухнул лицом в землю. Элитный убийца демонов подбежал к своему другу и аккуратно перевернул его на спину.     — Эхо? Эхо! — киборг приложился ухом к его груди.     Глубокий, прерывистый вздох вырвался из груди Соника-Эха. Он не открывал глаз, но его тело подёргивалось в сухой, беззвучной икоте.     — Он убил Эболу, — прошептала «Роза Ветров» и спрыгнула со шмеля. Она осторожно, даже пригибаясь, начала подходить к Тейлзу-Палачу и ежу.     С неба, с лёгким цоканьем, спустились Мертвозвон и Лютохлад. Их ледяные взгляды скользнули по Снивли: тело демона-Экзе ещё тлело.     — Эхо же, вроде, демон, — перевёл взгляд на лежачего ежа броненосец. — Почему он был ангелом? Это же… не прикол его Супер Формы?     Бесы шептались — как трескотня грызунов. Кто о чём, даже о глупых и неуместных вещах. Лишь бы не смотреть на Соника-Эхо. И всякого, кто пытался обсудить поединок — обрывали. Солдаты Эггмоперии ползали вокруг ежа большими дугами, будто вдоль незримой стены.     — Переключился, наверно, — предположил белка-летяга. — Эбола что-то про Нулевого говорил. Не будь он таким болтливым — может, выжил бы.     Соник-Эхо открыл глаза, но взгляд был неосмысленным. Колючий парень тяжело дышал и таращился в чёрное облачное небо. Он лишь отдалённо слышал голоса баньши — единственные, кто не боялись обсуждать ежа.     — А что, разве Нулевые так делают? — нахмурился Лютохлад.     «Роза Ветров» не рискнула подойти ближе к дуэту охотников. Она скрестила руки на груди и с прищуром уставилась куда-то в горизонт.     — Не знаю, — пожал плечами Мертвозвон. — Просто тыкнул пальцем в небо.     Белка-летяга спрыгнул с коня и подошёл к лису с ежом — бесы в тревожном недоумении таращились на агента D-Watch. Потом он присел на корточки и переглянулся с Тейлзом-Палачом. Киборг сам был в замешательстве.     — Ага, внатуре, — баньши снова глянул на ежа. — Полудемон-полуангел. Давай я присмотрю за ним, братишка-охотник. А то ты сам, как покойник.     Вскоре спешился и Лютохлад. Он подошёл и навис над Тейлзом-Палачом.     — Сэр Соник выглядит так, будто у него эпилепсия, — сказал броненосец.     — Вы чё сюда припёрлись? — не выдержал бесхвостый лис.     — Как «чё»? — вздёрнул брови Лютохлад. — Помочь откачать твоего друга.     — Не надо, я сам, — Тейлз-Палач загородил собой Соника-Эха.     Вскоре, где-то вдали, приземлился шмель и с шелестом сложил крылья.     — Эбола уничтожен. Навсегда-а! — безмятежно пропела Сладенькая.     Потом бурундучиха-повстанка подвела мохнатое чудище к элитной охотнице. Шмель исполнил ритуальный танец и пару раз придавил девушку полосатым брюхом. Салли-Реквием пришла в себя, вскрикнула и ловко выползла, а потом посеменила к Сонику-Эху и Тейлзу-Палачу.     — Долго ты плёлся, — холодно бросила Эми лису. — Всё пропустил.     — Ну блять, простите, — буркнул киборг, осматривая раны Соника-Эхо.     — Как там Соник? — Салли-Реквием не просто протиснулась между баньши, а буквально раздвинула тёмных здоровяков руками. — О, Хаос… он жив?     Неожиданно пришёл запах, воплощённый оксюморон: сера и цветочный парфюм, горькое лекарство и сладкий сироп. Обезумевшие от усталости повстанцы и альянситы сначала даже не заметили странностей в воздухе.     — Нежить в панике. Командира больше нет, — оптимистично прозвенел Мертвозвон. — С первыми лучами она рассыплется.     — Не рассыплется, — печально прогудел Лютохлад. — Мы окружены.     Словно в ответ, тишину разорвал скрежет тысяч ржавых лезвий. Он поднимался со всех сторон: из руин, из трещин в земле, с пепельного горизонта. Кольцо сжималось. Не десятки — сотни. Целая армия.     Сначала появились тени-глазодёры. Потом — рыцари в серых латах, за каждым тянулась свита. С неба спустились драконы: их скелеты скрипели, а из пустых рёбер сыпался иней.     — Просто замечательно, — «Роза Ветров» судорожно подняла волшебную палочку. — Убили одного монстра — получили целое кладбище.     Бесы-повстанцы инстинктивно сбились в кучу, спиной к спине. Лютохлад и Мертвозвон обнажили мечи, а их кони фыркали и били копытами.     — Они не под контролем Эболы, — Тейлз-Палач прикрыл собой ежа.     Вдруг камни начали дрожать и подпрыгивать. Вскоре повстанцы стали приплясывать — их лапы обжигали раскалённый металл и асфальт.     — Тёмный Соблазн. Она здесь, — Сладенькая прижалась к своему шмелю.     Рыцарь смерти поднял ледяной меч — беззвучный приказ к атаке. Эми взмахнула волшебной палочкой… и выронила её. Шмель рисовой магички пытался взлететь… но по итогу просто завалился набок, жалобно жужжа.     — Мне кажется, это уже не Тёмный Соблазн… — вдруг сказал Лютохлад. Он глядел на свой меч, который с хрустом покрывался сетью трещин.     И в этот миг восток загорелся. Сначала — точка. Там, где должно было быть солнце, но стояла ночь. Потом точка разорвалась.     Заря хлынула лучезарной волной.     — АРГХ!     Раздались рык и вой. Не один — тысячи. Один луч врезался в дракона и пригвоздил его к земле. Монстр раскрыл крылья и пасть в немом крике, прежде чем превратился в светящуюся статую. А потом — в прах и дым.     — А-А-А-А-А!     Потом луч рассыпался на множество других. Костяные драконы, вампиры, трупы — вся нежить закричала в унисон. Демоны-скелеты посыпались пеплом. Рыцари застыли… а потом вспыхнули золотым и зелёным пламенем.     Призраки даже не успели разинуть рты — их просто не стало. Трупы рассыпались. Тени исчезли. Очищающий огонь растекался по скверне, и не только в Стейшн-Сквере — всю планету накрыло это сияние.     — Смотрите! — вскинул палец к небу Мертвозвон. — Это не просто свет!     А потом доспехи белки-летяги тут же начали обгорать и сыпаться прахом. Он схватился за руку, будто само небо сожгло ему ладонь.     — Ай… он что, гасит всех без разбору? — жалобно заскулил баньши.     Нежить не отступала — отступать было некуда. Поэтому она рассеивалась. А вместе с ней рассеивались и тучи — буквально осыпались серыми хлопьями.     — Кто там опять летит? — 46-й залез на крышу. Потом его лицо вытянулось от удивления, а губы сложились в трубочку: — Ебать, до кого я дозвонился…     Полосатый лис зажал ладонью глаза. Однако даже так он всё равно видел сияние — и вскоре по его белым щекам потекли красные струйки.     — Спагонский городовой, я же его не звала, — обернулась «Роза Ветров» и подняла голову. Потом она облегчённо выдохнула: — А нет, это не он.     Живые тоже чувствовали эту метафизическую мощь — свет жутко дёргался, отчего колени подгибались, а дыхание сбивалось. Мертвозвон, Лютохлад, 46-й и ещё несколько повстанцев в открытую начали поджариваться — их любезно укрыла под барьером «Роза Ветров».     — Ах, нас сейчас выручат… — облегчённо вздохнула Сладенькая.     Бурундучиха-охотница и бесхвостый лис тоже счастливо переглянулись. Снова посмотрели в небо. И… радость сползла с их лиц.     На секунду свет погас. А потом прозвучал оглушительный басистый вопль:

«ОПОЗДАЛ…»

    Короткий, резкий, но мощный, с раскатом эха. Небесный огонь снова взорвался — стал чрезмерно яркой стеной пламени. Салли-Реквием сгорбилась и поёжилась, а Тейлз-Палач закрыл руками уши и стиснул зубы.     — Ой-ой-ой, как этот красавчик раскричался-то, — глядя на охотников, пролепетала Сладенькая и залезла на шмеля. — Похоже, приплыли, рыбки. Феникс летит.     Тейлз-Палач и Салли-Реквием опять уставились в небо, но уже в ужасе. В золотом сиянии был замечен огненный мобианский силуэт — зыбкий, как мираж, но он пульсировал толстыми сияющими волнами.     И вот тут дуэт заорал:     — ВСМЫСЛЕ ФЕНИКС ЛЕТИТ?!     Повстанцы «поприветствовали» лорда-буревестника весьма бурно: кто-то упал на колени, кто-то завыл в слезах, а кто-то свалился без сознания.     — Батя пришёл нас спасать, — прошептала Салли-Реквием. Она вцепилась рукой в свой Изумруд Хаоса, что начал со скрежетом дёргаться по оси.     Дракон позади них с рёвом сгорел в зелёном взрыве, пытаясь скрыться. Последние следы нежити обращались в пыль. Небо становилось ясным.     — Нет. Он пришёл нас воспитывать, — поправил Тейлз-Палач. Его же Изумруд Хаоса потускнел и просто погас, как выжженный предохранитель.     Элитные охотники посмотрели друг на друга. Бурундучиха с лисом уже чувствовали этот жар. Знакомый жар. И просто надеялись, что ошибались.     — БЕЖИМ!     Брат с сестрой сорвались с места. Они в панике нашли полуразрушенный фургон, втащили туда обезображенное тело Тейлза-Палача и забаррикадировали дверь. А потом начали сами прятаться, кто куда.

Дом их всё-таки дождался.