Глава 29-3. Лиха Беда Начало

Позвольте мне высказаться, смертные.

Я не буду участвовать в этой истории Оверлордус сошёл с ума, а умирать я не хочу. В любом случае, спектакль будет интересен и без меня. Хлеба и зрелищ будет предостаточно. Найдите только время и терпение… Потом расскажите мне.

Лорд Икс

Апокриф. Первый Круг, Круг Луны.       За стенами конференц-зала, вырубленного в одном из лунных куполов, царила вечная ночь Первого Круга. Звезды горели холодно и ровно, рассыпанные по бархатному небу.       Через гигантское витражное окно открывался фантастический пейзаж: серебряные кратеры, чёрные провалы и далёкие шатры, скрывающие внутри дворцы. На склоне, как призрачный серп, парил страж-Наивысший — его многоглазое крыло лениво колыхалось в невесомости.       Зал был строгим и холодным: тёмный камень с серебряными прожилками, чёрные кресла, одинокий стол с зеркальной поверхностью. Над ним вращался символ — римская «I» в круге, отбрасывая резкие тени.       — Я холост. Ты не замужем… — Тейлз-Модеус выдержал паузу. Слишком долгую. — Давай поженимся.       Эми приподняла бровь, медленно сняла очки и положила их на стол.       — Люблю прямоту, — её взгляд стал острым, но с искоркой веселья. — А то я уже решила, ты способен только схемы рисовать.       «Прекрасная» закинула ногу на ногу; туфелька нетерпеливо покачивалась.       — Почему здесь? В этой… ангельской норе? Я представляла шампанское. Что-нибудь менее… апокалиптичное.       — А вдруг это наш последний день? — спокойно ответил Тейлз-Модеус. — Полгода до конца. Чего виспа за яйца тянуть?       Лис прошёлся к окну, глянул в отражение, вернулся ближе.       — Я, вообще, мобианец практичный. Умирать — так с красивым статусом. И желательно вместе.       Эми коротко рассмеялась — звонко, по-детски, ломая серьёзность момента.       — О, деловой подход. Мне нравится, — «Прекрасная» сложила руки на столе. — Ну что ж. Твоё предложение?       Тейлз-Модеус выпрямился:       — Охотник на демонов. Активы: мозги, навыки, связи по Мультивселенной, стабильный доход… и харизма. В комплекте — пожизненный доступ к моим безумным идеям.       — Беру, — она задумчиво постучала пальцем по губам. — Где живём?       — Манхэттен. Пентхаус с видом на будущие руины. Плюс бункер, лаборатория, мастерская уровня «S».       — Неплохо, — кивнула розовая мобианка. — А второй дом? Могу предложить, свою Вселенную. Океан, пляж, тишина.       — Если это только Зелёные Холмы, — оживился учёный. — Тогда ангар под «Торнадо» можно присобачить.       — Договорились.       Они почти синхронно сделали пометки в коммуникаторах — как будто оформляли сделку, что переживёт их самих и конец света.       «Прекрасная» протянула руку. Тейлз-Модеус сжал её — сначала по-деловому, но почти сразу сломал формальность: поднял ладонь и мягко коснулся губами. Эми вспыхнула — по-настоящему, по-девичьи.       — Я подам запрос. Через неделю-две распишемся… если не передумаешь, — пробормотал персиковый мобианец, не отводя взгляда.       — Передумать? Ты охуел? — Эми поспешно надевала очки, пряча влагу в глазах. — После таких условий? Да ни за что. Ты теперь мой стратегический актив, Модеус. И… наконец-то.       — Да, моя будущая миссис Прауэр. Наконец-то.       Они зацепились взглядами — и даже вечная ночь за окном вдруг перестала казаться безнадёжной… ровно на секунду. Серебряная прожилка в стене вспыхнула. Потом ещё одна. И ещё. Камень за спиной лиса ожил холодной сетью света.       — Признаюсь, вы почти выпали из моего расписания, — прозвучал ровный женский голос.       Стало тесно, хотя зал — огромный. «Прекрасная» поморщилась.       Резная дверь из лунного камня со скрежетом поднялась. В проёме появилась бежевая зайчиха — та самая. Рядом с ней — крылатые звери размером с тигров: пернатые кошки с орлиными лапами. Беззвучные. Наблюдающие.       Мобианцы мгновенно отстранились друг от друга.       — О, блять, Холи-Сэвэдж, — тут же помрачнел Тейлз-Модеус. — Ты вовремя.       Эми даже не посмотрела на зайчиху — только на зверей, разлёгшихся по залу. Янтарные глаза без зрачков не моргали.       — Для вас, скоротечных существ, даже лишний час — роскошь, — сказала Наивысшая. Её голос был плоским, лишённым всяких эмоций, словно у робота. — Для меня же ваше время эквивалентно пыли.       Холи-Сэвэдж скользнула внутрь, словно не шла, а плыла, и заняла место за столом.       — Но даже пылью я не разбрасываюсь. Моё время… тоже стало ограниченным. Из-за Онли-Вана.       — Ясно. Ты нахуя нас вызывала, Канцлер? — скрестил руки на груди Тейлз-Модеус. — Мы не будем оправдываться за ту проваленную миссию.       — О Сонике-полукровке — позже, — отрезала Наивысшая.       «Прекрасная» медленно, с преувеличенным спокойствием, поправила ободок очков на переносице. Только сейчас она взглянула на ангела.       — Изначально мне нужен был только ты, Модеус. Но, вижу, твоя спутница скоро станет частью вашей… семьи? Это так у смертных называется?       — Нет! Я уже говорила, что не хочу вписываться в их банду! — воскликнула ежиха и хлопнула по столу руками. — Они там все фрики! Особенно их дед!       Тейлз-Модеус поёжился, будто от телесного удара, и его рука непроизвольно потянулась к груди. Он сжал пальцы в кулак и опустил руку вдоль тела.       — Здравый подход, — почти одобрительно сказала Холи-Сэвэдж. — Тем не менее, Модеус, тебе нужно принять меры по Палачу.       — Я не буду ему вредить, — сгорбившись, прошипел двухвостый лис. Его глаза загорелись фиолетовым мерцающим светом. — Ты даже из-под сделки меня не заставишь.       — О, прошу, не делай поспешных выводов. Мне нужно, чтобы ты — или вы оба — нашли способ его спасти. Он требуется мне живым. Пока что.       Канцлер выдержала длинную, но невыносимую паузу. В тишине был слышен только тихий вой ветра за окном, которого секунду назад не было.       — Тейлз-Палач заражён.       Мобианцы переглянулись. Тейлз-Модеус громко скрипнул креслом.       — Чем заражён? — прищурилась «Прекрасная». — Всё-таки подхватил какую-то хрень от своего друга-ежа?       — Лисёнка заразил Эбола перед смертью. Новым штаммом.       Наступила гробовая тишина. Ежиха охнула. Холи-Сэвэдж дополнила:       — Кукловод, Владыка Лжи, глянул в будущее и прочитал Кодек, Принцессу Проклятых. В этот раз в пророчестве архидемон не солгал.       В тишине снова послышался ветер. В этот раз он начал не выть, а рычать.       — Потом он рассказал Тёмному Соблазну — и Владычица Декаданса заманила вашу троицу в ловушку. Один заражён, — продолжила Канцлер. — Передача теперь — по воздуху. Если болезнь разовьётся — заболеют все. И во всех мирах.       Зайчиха пощурила глаза, и из них полился белый свет:       — Инициатор — Эбола. Источник — Тёмный Соблазн. Палач — нулевой пациент. Все, кто заболеют — после смерти станут рабами Соблазна.       Лис побледнел. Затем — снова вспышка фиолетового, резкая, яростная.       — Откуда ты знаешь планы Тёмного Соблазна?       — Мне безразличен ваш Альянс, — спокойно произнесла ангел. — Но я не позволю Соблазну стать абсолютной силой в Мультивселенной.       — Ты не ответила. Полагаю, альфа-самка Апокрифа — лицемерная шлюха?       Крылатые кошки зарычали, как львы, на дерзкого охотника на демонов.       — Ты не в том положении, чтобы требовать ответы, мальчик, — впервые проявила эмоции Холи-Сэвэдж — едко ухмыльнулась. — И если спасти лисёнка не выйдет… вам придётся его убить.       Воздух вокруг персикового мобианца дрогнул. Металл вокруг начал тихо скручиваться: стулья, столы, люстры. Страж-Наивысший за окном вдруг затрясся — и посыпался стеклом в пурпурном сиянии. Превратился в пыль.       — Убить его? — тихо прорычал Тейлз-Модеус. — Я лучше тебя захерачу.       — Я признаю, твоя сила — огромна… второй из сынов Ареса. Но ты сделал глупость — подписал договор, — с садистским удовольствием протянула ангельская сущность. — Так что мечтай и убивай моих стражников, сколько твоей душе угодно.       Потом Наивысшая сложила руки замком возле своей мордочки:       — Старые задачи тоже в силе, — как ни в чём не бывало продолжила она. — В Альянсе назревает бунт. Докладывайте обо всём — вы знаете, кому.       Наивысшая указала на персикового лиса:       — Ты особенно следи за своей «семейкой». Там точно есть бунтари.       Тейлз-Модеус прижал уши к голове, а потом оскалился. Из его шерсти полетели яркие искры… но что-то сдерживало его вскочить и сорваться с места. Он будто был псом, что сидел на невидимой железной цепи.       — А ты, моя хорошая, — обратил внимание и на «Прекрасную» ангел, — продолжай наш маленький, аккуратный саботаж. Делай всё, чтобы… кое-кто не получал должного лечения. И быстрее отошёл в мир иной.       Эми молча придвинулась к лису и обняла его. Его ярость чуть погасла.       — Однако даже не пытайтесь присоединиться к мятежникам…       Не давая времени на вопросы и возражения, Канцлер резко встала из-за стола и развернулась к выходу.       — У вас всё равно нет шансов. Ваши души — уже мои.       Канцлер просто оставила эту бомбу замедленного действия на их коленях. Здесь и сейчас, в этом холодном зале, под призрачным светом цифры — символа начала, которое могло обернуться для них чудовищным концом.

***

Альянс Разбитых Миров. Измерение категории SA2\DX типологии M0-D3-RN №15013. Опун-Деманим.       — Знаешь, у меня дохрена вопросов.       Соник-Эхо поднял руку и загнул палец:       — Во-первых — почему ты меня не предупредил?       Второй палец:       — Во-вторых, какого хуя ты бессмертен?       Нулевой рухнул лицом в подушку и натянул на себя тигровый плед — как выяснилось, Алеф-Финитевуса. Комната всё ещё держала в себе Стоуна-Чистотела: выветривающийся, но цепкий запах кофе.       «Я понимаю, как это звучит, но…»       Тейлз-Палач запнулся. Его глухой голос был здесь единственным якорем нормальности в этом безумии.       «Я не бессмертен. Просто меня убить сложнее, чем обычного мобианца».       — Мне уже нарассказывали про ваш Протокол Сансары. Но я всё равно не въезжаю, как он работает.       Соник-Эхо поднялся с дивана, прошёлся по комнате. Пусто: голые стены, простецкая мебель — ни следа жизни.       «Да там всё просто. У каждого охотника есть клоны», — спокойно ответил бесхвостый лис.       — Клоны?..       Ёж представил себе ряды стеклянных капсул с бледными, плавающими телами. Картинка вышла одновременно жуткой и дурацкой: ряды одинаковых Тейлзов, безжизненные куклы, что ожидали своего часа.       — Ты что, как картошка — почкуешься?       «Почти. Под домом лаборатория. Там мои запасные жизни», — в голосе мелькнула почти злодейская усмешка. — «И запасные жизни Салли тоже. Соседи, наверное, думают, что у нас овощехранилище».       — И как мне теперь тебя воспринимать?..       В груди стало липко и тяжело, как плесень по стене. Но ответ пришёл быстро:       «Без философии. Тело умирает — сознание, память, личность переносятся в новое. Как перезагрузка компьютера, всё то же, только корпус свежий».       — И без синего экрана смерти?       «Ага. Только мигрень минут пять. Как с похмелья, но без весёлой части».       И это правда успокоило Нулевого. Звучало правдоподобно. Вампир, оглядываясь по сторонам, спросил:       — Они прям у всех охотников есть?       «У большинства. И у тех, кто работает на опасных работах. Я бы тебя сводил к Зиппо — там шахтёров заваливает, а они через пару дней снова на смене».       В речи Тейлза-Палача засквозила нотка чёрного юмора, и он усмехнулся:       «Без отгулов, заметь. Альянс поощряет трудоголизм радикальным способом. Профсоюзы в шоке, но молчат — подкупили бессмертием».       Соник-Эхо потер лицо ладонью — как будто пытался стереть реальность.       — И у повстанцев тоже есть Сансара?       «Нет. У них свои способы выживания. Сансара — это фишка Альянса. И как она работает — секрет даже для нас. Там что-то ебать сложное».       Нулевой мотнул головой. Снова накрыло тем самым ощущением первого дня после плена Горгоны — когда всё вокруг было слишком безумным, чтобы в это верить.       — Блять… кто это вообще придумал?       «Макабр», — коротко ответил киборг. — «Чуть технологий, чуть магии, чуть алхимии, и на выходе — имба».       — Я теперь хочу посмотреть, как выглядит ваша кунсткамера, — Соник-Эхо снова плюхнулся на диван и лёг на спину.       На том конце провода тяжело дышали. Раз. Ещё раз. Как будто что-то мешало Тейлзу-Палачу вдохнуть.       «Я тебе обязательно покажу. Я жду не дождусь, когда ты вернёшься домой».       — Домой?..       Нулевой закрыл глаза. Всплыли его воспоминания: травянистые холмы, ветер в древесных кронах, синее небо. Украденные. Потерянные. Навсегда.       «Без тебя тут уровень идиотизма упал до критической отметки».       — У меня больше нет дома. Мой мир реально уничтожен.       Сказано спокойно. Без боли. Оттого и страшно — даже элитному охотнику.       «Я… понимаю. Прости».       Снова повисла неловкая пауза.       — Забей. Я за эти годы уже смирился, — вампир махнул рукой и перевернулся на бок. — Погоди, а откуда у тебя столько Изумрудов Хаоса?       «Совершенный Изумруд Хаоса может… размножаться. Как кристалл. Если условия правильные».       Бесхвостый лис вдруг залился громким, нездоровым, лающим кашлем. Кашель был протяжным, с присвистом. Соник-Эхо тут же приподнялся на локте — ему казалось, что киборг сейчас задохнётся или разлетится на гайки.       — Ты простыл? — спросил колючий парень осторожно, вполголоса.       «Горло запершило», — отбрехался Тейлз-Палач. — «Ну короче, оттуда у меня запас Изумрудов Хаоса. Для каждого трупика — отдельный».       Нулевой всё равно сомневался. Однако доставать киборга он не стал.       — У тебя есть оригинальное тело? Самое первое? — Соник-Эхо сел и скрестил ноги по-турецки.       «Есть. Дома покажу. Ты давай, возвращайся уже», — из Тейлза-Палача прорвалось внезапное нетерпение.       На фоне зазвучала какая-то возня, будто бесхвостый лис что-то перебирал.       — Расскажи ещё что-нибудь про Сансару.       «Версий несколько. Я пользуюсь той, что на Изумрудах Хаоса. Могу вызывать оружие, юзать Энергию Хаоса… и переселяться в новые тела».       Соник-Эхо поморщился. А потом… со всего маху стукнулся головой об подушку. Чуть не разбил себе нос.       — Какая шиза… какая шиза…       А Тейлз-Палач, усмехнувшись, продолжил лекцию:       «Камень лопается, если тело получает смертельные повреждения. Чтобы никто не отследил мою душу и не получил доступ к арсеналу. Мозги тоже расплываются — никому не нужен зомби с ядеркой».       — У тебя правда есть ядерка?       «Только никому об этом не говори. Мне дядя Модеус подарил на днюху».       Соник-Эхо невольно выдохнул. После всего услышанного стало… спокойнее. По крайней мере, вина за непрерванную казнь больше не давила так сильно.       — Как я понимаю, тебя нельзя демонизировать?       «Нельзя. Нужно поймать душу и осквернить или освятить. Да и тела из-под Сансары плохо подходят для создания марионеток».       — А если убьют твой оригинал, ты умрёшь? — ёж смотрел на свою тень.       «Нет, мне будет похуй — я не демон и не ангел. Грустно, конечно, станет, если его уничтожат. Это как старая дискета, которая уже никуда не влезает».       — Тогда как тебя убить по-настоящему?       «Добраться до души — она управляет телами дистанционно. Или там жахнуть Огнём Пустоты — тогда всё схлопнется сразу: я и все тела. Концептуальная аннигиляция — смысла, информации, матрицы бытия».       Потом Тейлз-Палач громко хмыкнул:       «Как раз таким пламенем ты Эболу прикончил — этот гад больше нас не побеспокоит. Никогда. Где такие фокусы, кстати, выучил?».       — Понятия не имею.       «Учитель говорил, что Огонь Пустоты тяжело приручить. Чтобы хотя бы иметь возможность его обуздать, нужно быть архидемоном, Нулевым Классом или Богом Хаоса».       Соник-Эхо задумчиво свёл брови и постучал пальцем по подбородку. Он повторил бессознательный жест, который подсмотрел у Джеффри-Феникса.       «Нормисам доступна лишь бюджетная версия — дикий Огонь Пустоты, из гейзеров в Бездне. Тоже всех сжигает, но сильнейшие из существ только шрамы от него получают. Распространённый метод казни».       — Ясно-понятно. Где твоя душа, кстати?       «В безопасном месте. Захочешь — не достанешь. Надеюсь, не долбанёшь по мне Огнём Пустоты, как по Эболе?»       — Пока нет. Я даже не знаю, что делать с Огнём Пустоты.       Бесхвостый лис тихо отхлебнул какой-то напиток:       «Однако это не значит, что меня можно херачить каждый день, как тренировочную мишень. Тела у меня не бесконечные, создавать новые — очень дорого. Цена каждой оболочки — как у сбитого боинга. Поэтому армии Альянса эта Сансара выходит в большую такую копеечку».       — Понимаю, — протянул тёмно-синий ёж. — Что, даже буревестников подключают к Сансаре? Вот этих всех… Старлайнов, Стоунов, Эггманов?       «Не всех. Есть смертники — те, кто слишком бесит начальство. Обычно их отправляют к «Белому» Фэнгу. Из его корпуса не возвращаются».       Тишина, последовавшая за этими словами, была густой и звонкой одновременно. Соник-Эхо слушал её, лёгкий фоновый гул и шаги в коридоре. Он был здесь, в этой стальной коробке, среди полубессмертных изгоев, и разговаривал с другом, который мог умирать снова и снова.       «Правда, охотники и с Сансарой погибают. Экзешки и Наивысшие уже пронюхали, что в Бездне протокол не работает — и всё чаще стараются вести бой с силами Альянса именно там».       Эти чувства были невыносимо странными. И почему-то именно это ощущение странности, а не страх, сжало горло ежа тугой петлёй.       «Эй, еблан синий, ты ещё на связи?» — Тейлз-Палач вернул колючего парня к реальности. — «Не кисни там».       — Просто думаю… — вздрогнул Соник-Эхо. — Получается, ты теперь, как таракан, которого не раздавить?       «Возможно… а ты держись. И Чистотела не беси — тебе ещё повезло, что не к утконосу попал. Ренессанс со своими лекциями — это пиздец».       — Так говоришь, будто сидел на его парах.       «Сидел. Когда ты «типа сын босса буров» — выбора нет. Я у Феникса часто зависал в детстве. И к нему домой приходил либо Стоун, либо Старлайн», — Тейлз-Палач сказал не то с гордостью, не то с недовольством.       — Я тоже их знаю лично. Так что… понимаю тебя.       Повисла пауза. Киборг переваривал информацию.       «Стоп. Ты знаком со Смертельной Семёркой?»       — Потом расскажу. Дома.       Соник-Эхо вздохнул и покачал головой, а Тейлз-Палач шмыгнул носом.       «Я бы с тобой ещё поболтал, но мне на работу пора. Удачи тебе».       Колючий парень что-то буркнул на прощание. Связь оборвалась — но он не убрал коммуникатор от уха.       Короткие гудки. Минута. Две. Может, пять. Потом рука обмякла и опустилась на колено.       — В Альянсе что-то не так… это чувствуется. Это видно.       Он прижал коммуникатор к груди — словно это было единственное, что у него осталось. Дыхание сбилось, стало рваным. Экран случайно вспыхнул — открылся блокнот с лекцией. Глаза скользили по строкам, но смысл искажался, вытягивая совсем другое:       «Мы тут брошены. Просто свалены в яму», — голос Стоуна-Чистотела звучал между строк. — «Ладно, мы… но тут полно тех, кто вообще не при делах».       Соника-Эхо затрясло. Лампа над головой всё так же моргала. Он попытался считать вспышки: одна, две, три… восемь. Сбился.       «Видишь того ежа зелёного? Это Скордж».       Тень на стене дёргалась вместе со светом — то исчезала, то возвращалась.       «Короче, его вайтмар угнали подсосы Владыки Кошмаров, а он — единственный выжил. Однако суд решил, что Скордж сдал координаты. Доказательств ноль, но кто будет слушать злодея, правильно?»       Соник-Эхо вспомнил этого ежа в коридоре: пустой взгляд вверх, ломанная походка. Этот бедолага пережил резню. Пережил иллюзии. Пережил кошмары с циклами смертей. И Скордж проживал всё это снова и снова — даже здесь, в убежище.       — Вот, почему Феникс говорил не лезть в охотники… — сквозь зубы прошипел Нулевой. — А я решил, что это наезд. И свалил.       Соник-Эхо шмыгнул носом, быстро вытер глаза и свернулся в клубок:       — Вот, о чём говорил 46-й. И мне всё равно нужно совершить выбор — между мочой и говном. Чтобы выжить…       Коммуникатор снова у уха. Но там — только тишина.       «Я тебе скажу так, мальчик-ёж: дно иногда само приходит и садится на голову», — опять всплыла в памяти лекция. — «Просто за то, что ты перешёл дорогу большой шишке».       Холод металлической стены проступал даже сквозь плед. Он поёжился, но не встал, чтобы включить обогреватель. Ему было всё равно.       — Но я не могу оставить месть Тёмному Соблазну, — дрожащий большой палец Нулевого кое-как потушил экран коммуникатора. — Но могу ли я что-нибудь сделать… в одиночку?       Грудь сжало. Вампир провёл пальцами по солнечному сплетению, будто пытался вытащить это чувство наружу.       «Я жил в Эггмоперии», — снова голос Стоуна-Чистотела. — «И знаешь, что? Тут просто фасад покрасивее. Суть та же — просто лозунги другие».       Дверь снова открылась, но с неловким скрежетом. Соник-Эхо поднял голову и быстро спрятал коммуникатор в карман.       «Смертники у «Белого» Фэнга…» — голос Тейлза-Палача всё ещё звучал в голове назойливым шумом.       На пороге стоял здоровяк. Не белый — красный. Не Фэнг — Завок. Мундир тот же, тёмно-синий, но с зелёными птицами. Ещё один «князь ада».       — Вставай, пиздюк.       Без пауз. Без церемоний.       — Клюква?..       — Я мужик не гордый. Мне несложно — вон, пришёл вместо Старлайна.       Соник-Эхо растерянно поднялся, уронив плед. Вампир даже не взглянул на него — просто перешагнул и подошёл ближе.       — Вижу, Стоун не церемонился с тобой, — скрестил руки на груди лорд-буревестник. — Надеюсь, без побоев?       Соник-Эхо, оглядывая «старого нового знакомого», вспомнил:

«Завок — самый жёсткий зети, даже по рамкам его брутальных братанов. Они не стремятся к захвату и власти — им просто нравится война с другими народами, а их культура основана на культе битвы. И Завок — жил войной, дышал ею, как ни один зети».

      И вампир сразу вспомнил ещё кое-что — кислый вкус. Правда, вкус был не терпким и приятным, а едким, почти ядовитым.       — Обошлось, — буркнул Соник-Эхо.       Ёж снова внимательно осмотрел рыцаря. Антипаладин выглядел недружелюбно, но не опасно. Но злить его всё равно не было желания.       — Замечательно. Пошли, — Завок-Клюква махнул головой.       — А ты меня не вырубишь, как в тот раз?       Тамплиер поначалу с удивлением поглядел на Нулевого. Затем — кое-как натянул улыбку. Болезненную, кривую, но очень искреннюю.       — Я тогда перегнул. Идём, — зети мягче добавил: — Не бойся.       Шаг за порог — холод коридора. Шум за спиной — закрылась дверь. Полумрак перед глазами — впереди неизвестность.

***

      Стены будто дышали: сжимались, расходились, опять сжимались. Чем дольше Соник-Эхо шёл за Завоком-Клюквой, тем хуже: ноги наливались свинцом, дышать становилось больно, взгляд сам отводился от стен.       — Вы же генералы. Вас Оверлордус гасит, — начал разговор Соник-Эхо.       — Ещё как гасит.       Нулевой оглянулся по сторонам: вокруг ни души. Пусто.       — Неужели у вас есть время бегать за какими-то ежами?       Ёж держался чуть позади — не отставал, но и не приближался. Колено всё ещё ныло.       — Ты справедливый вопрос задаёшь. Нытик из-за тебя уже на говно извёлся, — Завок-Клюква почти дружелюбно покосился на Нулевого. — Видите ли, отвлекают его. Мешают опохмелиться.       Его шаг был тяжёлый, но плавный — как у хищника.       — Вокруг тебя все пляшут, принц. Потому что так решила госпожа Рассвет.       — В смысле, Салли «Разящий Рассвет»?       — Так точно. Захотела она — а кошмарит нас теперь Вонючка.       Развилка. Направо — светлая галерея. Налево — узкий, тусклый проход. И Завок-Клюква повернул именно во мрак.       — Могли бы и солдат послать. Зачем лично?       — Понимаешь… нельзя посылать прихвостней, — лорд-буревестник замедлил шаг, чтобы Нулевой мог с ним поравняться.       — Почему? В чём дело?       Завок-Клюква остановился резко, и Соник-Эхо чуть не врезался ему в спину. Зети обернулся. Лицо вблизи — шрамы, тяжёлый взгляд, и никакой снисходительной ленцы.       — Потому что личное.       Зети резко выдохнул — будто бы осёкся. Будто бы сказал лишнее.       — Такие вещи доверяют только Семёрке, — почти прошептал тамплиер.       Иллюзия безопасности окончательно рассыпалась, и вампир сглотнул. Вдруг стало тесно. Слишком тесно.       — Раньше такого не было, — пробормотал ёж.       — Раньше многое было по-другому.       Они снова пошли.       — Что происходит, Клюковка? Почему я словно в шпионском триллере?       Зети опасно дёрнул руками. Нулевой уже успел подумать, что здоровяк сейчас с вертухи влепит ему по лицу за фамильярность.       — Не знаю. Никто не знает, кроме Вонючки. А скунс молчит.       — То есть, не отвечает?       — Есть мысли, почему. Но тебе это зачем?       Некоторое время они смотрели друг на друга. Неотрывно.       — Ты не представляешь, насколько мне это важно, — хрипло сказал Соник-Эхо.       Завок-Клюква молчал долго. Так долго, что Соник-Эхо уже решил, что ответа не будет. Но зети вдруг коротко усмехнулся.       — Стань воином. Докажи сердцем. Тогда, может, расскажу.       — Своё сердце вырывать я не буду, — неловко пошутил колючий парень.       — И я не фанат такой экспрессии, — помрачнел лорд-буревестник. — Сейчас ты жертва. Даже не солдат. Говорить пока нам не о чем.       И дуэт резко завернул куда-то за поворот. Ёж едва не потерял антипаладина.       — А куда ты меня ведёшь?       — Отрабатывать.       Пространство раскрылось в небольшую площадку. Стены исцарапаны. Пол — холодный камень, в тёмных разводах.       — Что я буду делать?..       Мир кувыркнулся. Мощные руки зети — горячие, с грубой, мозолистой кожей — схватили ежа за шкирку, как котёнка, и подняли над полом. Ноги Нулевого бессильно дёрнулись в воздухе, пальцы инстинктивно вцепились в запястья тамплиера, но тот держал мёртвой хваткой.       — Кодек Зари нашла компромисс, — отчеканил лорд-буревестник. — Ты будешь развлекать усатого.       Ёж замахал ногами, будто побежал, и задёргался в лапах зети:       — Чего, блять?! Погоди!       Перед вампиром раскрылось фиолетовое кольцо с золотыми прожилками.       — Прости, — прорычал Завок-Клюква. — Ничего личного.       Ещё секунда — и Соник-Эхо зарылся носом в сухую землю. Над ежом кружилось гигантское варп-кольцо, что возникло посреди лесной опушки.       — Побегаешь по Эггмоперии, — высунулся Завок-Клюква из портала. — Ты должен выжить. Потом тебя заберут обратно.       Колючий парень резко поднялся на локтях и начал отплёвываться. Потом обернулся и возмущённо, почти до хрипа, проорал:       — Да за что?! Я же просто исполнял приказы усатой принцессы!       Вдали прогремел гром. Но это не гроза — рёв огромного мотора.       — Верю. Я сейчас тоже… просто исполняю приказ.       Сквозь вечерние сумерки, далеко внизу, начало проступать что-то — очертания странных механизмов. Над головой — багровое небо. А впереди — силуэт, который рос и приближался с пугающей скоростью.       — Феникс из-за тебя в дерьме, — антипаладин огляделся.       — Ну сочувствую ему. Я-то тут причём?!       Однако ему не стали ничего объяснять, и просто ответили:       — Эггменатору понравилось, как ты казнил Эболу. Так что… тебе пизда.       Пауза. Одна секунда. Две. Земля тряслась и гудела.       — Всё, удачи, — Завок-Клюква нырнул в портал.       Фиолетовое кольцо с золотыми искрами исчезло из пространства. Соник-Эхо в замешательстве лежал на спине, удерживаясь на локтях.       — Ну ебаный в рот… — застонал Нулевой и с большой опаской обернулся.       К нему, радостно скача, мчался огромный пурпурный робот. А в роботе сидел сам Эггменатор — и он уже орал в микрофон:       — Наконец-то! А то я уже тебя заждался, синий грызун!

***

Альянс Разбитых Миров. Центральная База. Храм Мечей.       Белый мрамор с золотыми прожилками покрывал всё: стены, пол, потолок. Кабинет больше напоминал святилище… покинутое святилище. Статуи, которые выглядели вымученными, холодный свет, который морозил, и люстра, которая постоянно раскачивалась — будто под свечи, которых здесь никогда не зажигали.       Салли «Разящий Рассвет» Акорн стояла, упершись ладонями в стол. Только вернувшись с совещаний, она будто зависла.       Наконец — движение. Голографический экран вспыхнул синим. И робкий мелодичный стук в дверь.       — Войдите, — крайне запоздало отозвала альфа-коммандер.       Внутрь вошла крольчиха.       — Здравствуйте, мисс Салли, — поприветствовала Крим-Единорог. — Я не помешала вам поздним визитом?       Голубой мундир сидел на бежевой мобианке странно — почти карнавально, особенно с ярким макияжем. Но её это не смущало.       — Вовремя, — коротко кивнула Салли. — Новости?       И только потом бурундучиха выпрямилась, почти со скрежетом.       — Вы сегодня почти не отдыхали, да? Простите, это… очень заметно.       «Разящий Рассвет» вскинула брови.       — К делу, — сурово отрезала бурундучиха.       — Письмо от Хранителя. Просил передать лично вам.       Крольчиха подошла, протянула конверт. Белый. Слишком чистый. Сургуч — сигил в виде пятиглазой крысы. По поверхности скользили едва заметные руны. От письма тянуло тяжёлой Энергией Хаоса.       Салли лишь мельком глянула — и убрала конверт в карманное измерение. Чернильная дымка на секунду исказила воздух.       — Дальше.       Крольчиха громко выдохнула, как перед прыжком в воду:       — Соника-Эхо доставили к Эггменатору. Отсчёт пошёл. Четырнадцать дней.       Потом Крим-Единорог машинально сложила уши и отвела взгляд:       — Прошу прощения… это, вероятно, не лучшие новости.       — Ясно. Но я жду другое.       — Оно хуже, мисс Салли, — девушка поправила чёрный галстук.       Крольчиха села — очень резко. И в этот же момент за спиной Салли появилась Николь. Рысь прошлась по комнате за секунду — проверка. Потом у двери. Замерла.       — Мисс Салли? — голос Крим-Единорог упал на полтона. Она смотрела то на бурундучиху, то на рысь. — Вы что там видите?       Николь не ответила. Салли тоже не ответила. Еще секунда. Две. Потом рысь чуть заметно качнула головой. «Разящий Рассвет» выдохнула через нос. Кивнула, а Николь осталась у двери, но теперь её уши были развернуты не в комнату — в коридор.       — Говори, — вполголоса разрешила бурундучиха.       — Дедушка Роботник считает, что Сонику-полуангелу опасно находиться на базе Альянса. Его могут убить.       Бежевая мобианка стиснула зубы и отвела взгляд:       — Ради ОКиЛ.       Бурундучиха нахмурилась и внимательно осмотрела паладинку. Крольчиха выглядела так, будто пришла с фестиваля косплееров. Иллюзия, скрывающая под девчачьим и экстравагантным образом охотника на демонов.       — Убьют не «наши»?       — Его убьют те, кто среди наших.       — Разберёмся, — Салли тихо села в кресло. — Что с Шедоу?       Крим-Единорог не сразу ответила. Её пальцы нервно теребили край мундира.       — С маньяками плохо… но тихо. По остальному — хуже.       И она снова запнулась. Сглотнула. В Храме Мечей всегда было жарко, но сейчас воздух стал вязким и холодным.       — Того Соника из Ордена Ориза… похитили, — шёпотом произнесла крольчиха. — Они и правда думали, что это Соник-Эхо.       Альфа-коммандер застыла изваянием.       — Дело замяли, — шёпотом продолжила крольчиха. — Свидетелей — либо заткнули, либо убрали.       — Понятно… — Салли посуровела. — Значит, он уже мёртв.       Бежевая мобианка неуверенно скрестила руки на груди:       — Да, мисс Салли. Его ждут когти архидемоницы.       Салли приложила палец к губам, и Крим-Единорог поёжилась. За дверью разнеслись шаги… а потом они затихли.       — А могли бы убить. Нулевые не настолько бессмертные, как архидемоны и архангелы, — прошептала «Разящий Рассвет». — Их и дикий Огонь Пустоты сжечь может.       — В Эггмоперии он тоже не в безопасности, — осторожно поправила Крим-Единорог. — Вы уверены, что вербовка — хорошая идея?       Крольчиха сглотнула — она не привыкла так явно перечить начальству:       — Да, он — потенциальное оружие против неуязвимых архидемонов и архангелов. Однако мы поступаем… бесчеловечно с Соником.       — Без покровителя Эхо — труп. Но мы сделаем так, чтобы ёжик находился на основной базе как можно реже. Будущим охотникам и зверобоям необязательно обучаться ремеслу… именно там.       — Слишком большой риск ради одного простого мобианца. Высокие ставки.       — Он не «простой» мобианец. Мы используем всё, что работает.       Главная паладинка сгорбилась:       — А ещё я чувствую шторм на горизонте. Надо немного… притаиться.       Крольчиха пожала плечами:       — Как скажете. Так и передать… эм, командованию?       Акорн не ответила. Неловкое молчание между милитиссами.       — Что такое, мисс Салли?       Бурундучиха медленно. Очень медленно… опустила ладонь на столешницу. Провела пальцами по мрамору. Остановилась у золотой прожилки.       — Погоди немного, — сказала Акорн совсем тихо.       Николь оказалась рядом в мгновение ока. Когти скользнули в стык между мраморной плитой и бронзовой окантовкой. Короткий металлический щелчок — и на ладони у рыси лежала блестящая крупинка.       Крим-Единорог смотрела на «Разящий Рассвет», не моргая.       — Микрофон, — сказала Николь… голосом Салли. — Запись не велась.       Крим-Единорог перестала дышать, а её глаза вспыхнули голубыми звёздами:       — Значит, кто-то хотел знать… как у нас дела.       Это длилось секунду. Две. Потом крольчиха выдохнула — слишком громко, слишком судорожно — и уставилась на крупицу в ладони рыси.       — Он там спал? — спросила девушка шёпотом. — Всё это время?       «Разящий Рассвет» сжала ладонь — ту самую, через которую она спрятала письмо в карманное измерение.       — Не знаю, — произнесла Николь. Уши рыси прижались к затылку. — Я проверяла этот стык вчера. Его не было.       Тишина стала липкой.       — Но ведь ключ-карта от кабинета только у меня, — нарушила долгое молчание рысь.       Салли поднялась из-за стола. Без резких движений. Как будто в комнате действительно был снайпер, и любая суета могла стать последней.       — Значит, почуяли запах керосина, — сказала Акорн. Голос ровный, но пальцы на мраморе побелели. — Слишком много шумим.       Крим-Единорог сглотнула.       — Он сейчас не пишет, — дополнила Салли. — Значит, его включают извне.       Вдруг за дверями прозвучал грохот. Мобианки вздрогнули. Но потом Николь, что могла смотреть сквозь стены, успокоила:       — Дрон-уборщик… но его тоже могут научить записывать.       За дверью снова скребанули. Потом жужжание стихло.       — Мне не уйти сегодня, да? — почти пискнула крольчиха.       Молодая паладинка снова поправила галстук. А потом подтянула его, но так, что чуть не задушила саму себя.       — Уйдёшь, но не к Хранителю. В Эггмоперию. Прямо сейчас.       Крим-Единорог вздрогнула — от мурашек по коже. Она сказала:       — Я как раз туда собиралась, мисс Салли.       Николь резко задвинула шторы. Кабинет тотчас потемнел.       — Я в курсе. Поэтому ты знаешь, какая у меня будет просьба.       Крольчиха вскинула брови. Потом… неловко улыбнулась. Она уже догадалась, о чём её хочет попросить альфа-коммандер.       — Я тебя отсюда выведу. Другим путём.       Салли сказала это неуверенно. Словно выхода уже давно не существовало.

***

Эггмоперия. Неизвестное измерение.       Кабина боевого робота напоминала скорее тронный зал безумного монарха, чем пилотскую рубку. Огромное кресло Эггменатора, больше похожее на передвижной трон, было усыпано золотом и драгоценными камнями, явно сорванными с чьих-то дворцов.        — Я, конечно, очень извиняюсь, Ваша Пиздатость… — вдруг заговорил Мультик, обычно бодрый и ехидный, но сейчас усталый и замученный.       — Что ты там бормочешь?       Вокруг на мониторах мелькали десятки видов — лес, поляна, мечущаяся синяя точка Соника-Эхо и десятки тактических схем, которые Повелитель Проклятых, судя по всему, даже не читал. Рычаги и кнопки, разбросанные в хаотичном порядке, больше напоминали коллекцию сувениров, чем систему управления. Каждое нажатие сопровождалось то звуком выстрела, то фанфарами, то механическим смехом, который сам Эггменатор, видимо, считал устрашающим.       — А на кой хер я здесь нужен?       — Ты тупой или да? — Эггменатор больше беспокоил счётчик попаданий, чем упреки куклы. — Ты должен запечатлеть, как я унижаю этого грызуна!       Перед лобовым стеклом висела говорящая кукла. Мультик — плюшевый лисёнок с огромными глазами-объективами — болтался на пружине, как странный талисман водителя-дальнобойщика. В зрачках непрерывно мелькали цифры, схемы и обрывки видеотрансляций — он реально работал, даже вися вверх тормашками.       — Это понятно, но просто… Ваша Внушительность.       Всё подскочило — боевой робот высоко прыгнул. Кукла лисёнка шлёпнулась пару раз об стекло и чуть не сорвалась с пружины. В иллюминаторе мелькнул перевёрнутый лес, усыпанный фиолетовыми грибами, и снова — тёмная синяя молния, уходящая от прямого попадания.       — Если это снова нытьё — оставь при себе, — Эггменатор даже не повернул голову, а его палец уже искал очередную кнопку. — Вон, лучше попадания считай. Остальное — не твоя компетенция.       Мультик беспомощно заскрёб лапками воздух:       — Тогда считайте вместе со мной. Пока вы гоняете одного мобианца, у нас сейчас горит три столичных измерения.       — Знаю. И каков итог в уравнении?       — Нежить почти у Эггманлэнда. Напоминаю, это сердце Эггмоперии.       Генерал информационной войны кое-как подтянулся, чтобы поднять голову и уставиться прямо в лицо своего правителя.       — А вы заставляете меня заниматься, прошу прощения за прямолинейность, откровенной бессмысленной хуйнёй.       — В смысле она откровенная и бессмысленная?! — взвизгнул усатый властелин так, что динамики внутри робота противно загудели.       — В прямом.       Мультик снова дёрнулся, звеня игрушечными суставами, и повернул голову к Эггменатору. И ему это почти удалось.       — Демоны уже на нашем пороге, а вы вынуждаете меня заниматься какой-то хуйнёй, — повторила кукла. — У меня дел выше крыши.       Не дожидаясь разрешения, генерал информационной войны загнул первый палец. Жест был настолько человеческим, что в исполнении плюшевой игрушки смотрелся дико и трогательно одновременно.       — Дел выше крыши? Ты забываешь, что мои дела — твои дела!       — Не забываю, Ваша Лютость. Я прямо сейчас курирую съёмки детского шоу с участием мисс Ланолин. Да, той самой, у которой хватило мозгов обосрать семью Джеффри-Феникса. Вопрос — зачем вся эта клоунада?       Эггменатор нажал на кнопки — ракеты с визгом ушли в лес, взрывая землю за спиной Соника-Эхо. Вампир, петляя между стволами, успешно улизнул.       — За семью мы стреляем в упор, — злобно засопел Повелитель Проклятых.       — Честно сказать, я удивлён, что её не расстреляли, — из кристалла на голове куклы выпрыгнули озадаченные смайлики. — Бабке пора на пенсию, она уже потеряла все инстинкты самосохранения.       — Это я решаю, кому идти на пенсию, а кому нет. Поэтому Аконит остаётся.       Робот снова высоко подпрыгнул, на этот раз пытаясь не столько поймать Нулевого, сколько просто приземлиться на него всей массой. От чудовищной тряски Эггменатор чуть не слетел с кресла и теперь вцепился в штурвал с такой силой, что чуть не разломал руль.       — Вы хотите, чтобы я показал победу. Мне несложно, я могу, — Мультик увидел на экране очередной манёвр ежа и поправил себя: — Только вот прикол в том… что её нет.       Говорящая игрушка загнула третий палец, и теперь вся его лапка была сжата в кулачок, которым он потряс для убедительности:       — У меня тут полная жопа на информационном фронте. Население паникует, и фейки забрасывают, как говно на вентилятор.       — В тебе что, Рэдианс включился? — Эггменатор отвлёкся от погони и уставился на болтающуюся куклу с искренним, почти детским недоумением.       — Прошу прощения, Ваше Величество, но у меня вопрос: для кого эти сказки? — голос Мультика неровно скакал. — Вы можете считать, что я борзею… но у меня уже не получается молчать.       — Вижу, что не получается — ты уже рот открыл. Гни теперь линию до конца, а там я подумаю, что потом с тобой делать.       Глазки-объективы куклы сузились. Они сфокусировались на лице правителя, а потом резко расширились, захватывая всю панораму — горящий лес, бегущего Соника-Эхо, далёкие башни эггмоперских городов на горизонте.       — Вы не можете заставить ни меня, ни граждан Эггмоперии делать вид, что мы побеждаем «Судный День». Даже если я преподнесу вашу охоту за Нулевым так, что будто бы всё под контролем и нет повода для паники…       — Заткнись! — резко заорал Повелитель Проклятых и заплевал экран.       Усач шибанул кулаком по Мультику — но кукла, наученная горьким опытом, в последний момент дёрнулась в сторону. Удар пришёлся по пустоте, лишь раскачав игрушку на импровизированных качелях. Из лисёнка раздался нервный смех — динамики генерала инфовойны включились сами собой.       — Видишь? Я заставил тебя замолчать. И других тоже заставлю!       — Это потрясающая способность, Ваше Крутейшество, но надолго ли?       Тем временем Соник-Эхо взобрался на высокую сосну. Оттуда, с высоты, вампир наблюдал за огромным роботом. Он уже понял, кто им управлял, но не знал, насколько их обоих хватит.       — Мне что, реально две недели бегать от этого дебила? — тяжело дыша, прорычал Соник-Эхо. — Жиробас даже не устаёт!       Ветка под ним жалобно скрипнула. Внизу, на горизонте, огромный пурпурный робот раскручивался и сносил верхушки деревьев. Из динамиков гремела аркадная музыка, прерываемая воплями Эггменатора.       — КУ-КУ, ГРЫЗУН! Я ВСЁ ВИЖУ! ДАЖЕ ТАМ, НА ВЕТКЕ!       — Да пошёл ты, — Нулевой сплюнул кровь с разбитой губы.       Соник-Эхо попытался снова — щёлкнул пальцами, сосредоточился, представил тот самый фиолетовый портал, который однажды выплюнул его из дома Салли-Реквием и Тейлза-Палача в Эггмоперию. Ничего. Только искры, слабые, едва заметные, и противное жжение в кончиках пальцев.       — Ну почему, блин?! — колючий парень с размаху ударил кулаком по стволу. — Почему тогда получилось, а сейчас — нет?!       Робот Эггменатор метался по лесу и сбривал деревья, как газонокосилка. Усатый властелин соврал — он пока не знал, куда делась его добыча.       — Эй, синяк, — вдруг раздалось откуда-то слева.       Соник-Эхо дёрнулся и едва не сорвался с ветки. Недалеко от него, на такой же сосне, сидела… крольчиха. Бежевая шёрстка, пёстрая одежда неформалки, яркий макияж и радужный игрушечный рог на лбу.       — Крим?.. — выдохнул ёж, не веря своим глазам. — Ты что здесь делаешь?!       — Тише ты. А то он потом считает до трёх.       Незнакомка приложила палец к губам и покосилась вниз. Робот Эггменатора снова замер и высчитывал траектории.       — Плевать. Я скоро сдохну, — прошипел Соник-Эхо и сжал ствол дерева. — Из меня уже сделали контент.       — Не сдохнешь. На вот.       Она вытащила из-за пазухи небольшой свёрток и ловко, почти без замаха, бросила его ежу. Вампир кое-как поймал — в ладони оказался тряпичный мешочек, перетянутый белым шнурком.       — Что это?       — Варп-кольца. Я их уже настроила, — Крим-Единорог говорила быстро, но чётко, как заученный текст. — Тебя перенесёт в безопасное место.       Соник-Эхо уставился на мешочек, потом на крольчиху.       — Ты… ты серьёзно? Откуда они у тебя? Ты кто вообще такая?       — Я Крим-Единорог, паладин из Альянса. Ты правда думал, что тебя бросили здесь? Мисс Салли присматривает за тобой.       Милитисса кивнула в сторону робота.       — А теперь вали. И не вздумай благодарить — отработаешь.       А потом девушка помахала колючему парню рукой на прощание.       — Крим, постой…       Но крольчиха уже исчезла — просто растворилась в воздухе. Мобианка оставила после себя белоснежный шлейф… и призрачные белые перья.       — Муа-ха-ха-ха!       Внизу взревели моторы. Робот Эггменатора взмыл в воздух. Он целился прямо в сосну, на которой сидел тёмно-синий мобианец.       — Вот ты где, мелкий грызун! — заорал усатый властелин из динамиков.       — Как ты заебал… — выдохнул Соник-Эхо и рванул шнурок на мешочке.       Из ткани вывалилось кольцо — золотое, светящееся, с едва заметными прожилками. Оно было тёплым на ощупь и пульсировало, как живое.       — Ну, была не была. Погнали! — Нулевой кинул кольцо и бросился навстречу яркой магической вспышке.       Мир вокруг взорвался светом. Он не услышал, но почувствовал, как робот Эггменатора врезался в сосну, превращая её в щепки. Сам вампир уже летел сквозь пространство — сквозь ветер, сквозь боль, сквозь страх.       — ЧТО?! — заорал Эггменатор и вскочил с места.       Мониторы мигали пустотой. Ни следа. Ни сигнала. Только лес. Мультик неспешно и молча выпрямился на пружине. Один оборот. Второй.       — Он что, сбежал?!       Усатый властелин вглядывался в пустоту там, где только что росла сосна:       — Я его почти взял! Он был почти у меня в руках!       — Прошу, успокойтесь, Ваша Лютость, — Мультик медленно, почти с издёвкой моргнул. — Вы его не теряли.       Эггменатор медленно повернулся:       — К чему ты клонишь?       — Его дух сломался под вашей стальной волей.       На одном из экранов уже собирался ролик: взлёт робота, вспышки, падающие деревья.       — Вы его не упустили — вы его отпустили. Добровольно. Потому что он до смерти испугался вашего гения.       Эггменатор замер. Его усы дёрнулись.       — А ведь ты прав, — протянул он, и на его лице начала расползаться довольная ухмылка. — Я его вышвырнул. Собственноручно.       — Да. Ну, почти.       Щелчок. Соник-Эхо на записи исчезал в свете — кадр обрезан так, будто его вышвырнуло ударом.       — И он сбежал, поджав хвост!       Ещё щелчок. Родился заголовок: «ПОВЕЛИТЕЛЬ ПРОКЛЯТЫХ ИЗГНАЛ ВРАГА ЗА ПРЕДЕЛЫ ЭГГМОПЕРИИ».       — Именно так, Ваша Пиздатость, — Мультик кивнул. — Именно так.       Усатый властелин ударил кулаком по панели. На экранах вспыхнули новые кадры — уже смонтированные, уже «правильные».       — Испугал его гигантским роботом! Этот грызун уже понял, с кем связался!       Мультик смотрел на Эггменатора. Долго. Потом медленно кивнул.       — Да, гигантским роботом. Очень… правдоподобно, господин.