Глава 34-4. Искать Иголку В Стоге Сена

Ты только грезишь. Ты притягиваешь то, чем являешься. Если ты в душе — бес, — тебя и будет окружать мелочь. Ты можешь любить сильную мечту, а сам быть ничтожеством. Мультивселенная считывает твой код. Некоторые глупцы называют его кармой. И этот код — твои поступки.

Кукловод, Владыка Лжи

Учитель, а может, ты просто не можешь дать мне это? Если оно так окажется, то ты мне больше не нужен. И сделка с тобой мне помехой не станет. Я всегда устраняю помехи на пути к своей мечте. К мечте стать настоящим Тейлзом…

Тесей, Второй (Не)Достойный

Эггмоперия. Измерение неизвестно. Темножопие. Утро, после инцидента с коровами.       В доме 46-го пахло хлебом, салом и только что заваренным чаем — контраст с тем ледяным кошмаром. За окном поднимался рассвет, разгоняя остатки ночной тьмы, да скрипел отремонтированный коровник.       — Почти половина Темножопия вымерла. Ёбучий пиздец, — причитал шёпотом себе под нос 46-й, усевшись за стол. — Провал для Фионы, для всей Эггмоперии — наши и правда не понимают, что такое Оверлордус.       А Соник-Эхо сидел на лавке, вцепившись в горячую кружку так, что чуть не сминал её. Паладинка сидела напротив Нулевого, сложив руки на столе.       — Что происходит? Тебя ангелы ищут? — начал разговор с крольчихой 46-й.       Двухвостый лис, единственный, кто выглядел почти нормально, разливал самогон по стопкам. Его тонкие когтистые руки слегка дрожали.       — Альянс болен, — кратко ответила Крим-Единорог.       — Что такое вообще «Воины За Свободу»? — 46-й хмуро отставил рюмку.       — Те, хочет освободить Альянс… от власти тех, кто уничтожает его изнутри.       Паладинка сжала руки в кулаки и прошептала:       — Кто неудобен системе — они бросают в топку, к буревестникам. Мешают спасать миры. Саботируют разведку, командование, экономику, науку. Нужно это остановить, пока не стало слишком поздно.       — Ну охуеть, хули. И много вас там, героев? Кто главный?       — Много, мистер Обкурыш. Я бы сказала, слишком много.       Крим-Единорог, наконец, подняла глаза на эггмоперского капитана.       — В Альянсе враги. Возможно, не только Наивысшие.       Соник-Эхо переводил глаза то на крольчиху, то на лиса. Пока молчал.       — Прошу вас обоих: не рассказывать никому, что я состою в Воинах За Свободу, — милитисса говорила тихо, но твёрдо.       — Ты так и не ответила на мой вопрос. Кто главный? — повторил лис.       — Я не могу больше рассказать, — покачала головой мобианка. — Я не хочу подвергать опасности ни вас, мистер Обкурыш, ни вас, мистер Соник.       — Нихера себе ты базар как резко поменяла, — Соник-Эхо изобразил нечто похожее на удивление, хотя внутри всё было пусто. — Я аж «мистером» стал.       — Считайте это знаком моей признательности, сэр, — подняла подбородок Крим-Единорог. На её лице проскользнула слабая улыбка. — После сегодняшней ночи я считаю подобную форму обращения… уместной.       Соник-Эхо хмыкнул и потёр ладонью грудь — там, где у него болело после трансформации. Будто бы он до сих пор чувствовал огонь под горлом.       — Крим, ты должна выходить из Альянса и вернуться в Эггмоперию, — 46-й залез ногами на стул и сел в позе лягушки. — Ты даже можешь пожить у меня, пока не найдём тебе крепкую крышу.       — Я не могу это сделать. Простите, господа.       Соник-Эхо резко встал. Он хлопнул ладонью, опёрся рукой о стол и навис над паладинкой, как массивный утёс.       — Почему? Скажи честно, тебе угрожают твои же «союзники»?       — Союзники не угрожают. Я просто не могу бросить Альянс.       — Ты сейчас вообще чей приказ выполняешь? Синклита или мятежников?       Милитисса не ответила ежу и подняла перед собой чётки. Она сложила руки, будто для молитвы, и ткнулась носом в ладони. Этот жест был таким личным, таким интимным, что Соник-Эхо почувствовал себя дураком и сел обратно.       — Альянс заболел — я должна его вылечить, — повторила девушка.       — Ёпт твою… ты не вылечишь его, тебя просто перемолотят! — тоже хлопнув ладонями по столу, повысил голос полосатый лис. — Ты ведь уже была в буревестниках, аж к «Белому» Фэнгу попала!       — Тогда это была ошибка следствия. Суд её пересмотрел.       Крим-Единорог опустила глаза. В комнате теперь лишь потрескивали дрова в печи. Где-то вдали мычала Бурька.       — Я уже всё равно не буду в безопасности. Никогда, — добавила мобианка. — Даже если перееду в Эггмоперию, мистер Обкурыш.       Потом крольчиха снова подняла взгляд и спрятала руки в карманы:       — Осталось только идти вперёд — либо к победе, либо к смерти.       — Дура, — в один голос сказали ёж и лис.       46-й налил ещё стопку и залпом выпил. Он зарычал, вытер нос и закусил хлебом с натёртым салом. На его мордочке читалась смесь отчаяния и обречённого восхищения рвением собеседницы.       — Ну хорошо. А твои «Борцы За Свободу 2.0»… понимают, что сейчас не время лодку раскачивать? — двухвостый лис помотал головой, будто вытряхивал алкоголь. — Танец Бездны, безумство Владыки Смерти, все дела.       — Сейчас никаких активных действий не предпринимается. Просто изучают врага, — сразу ответила бежевая мобианка. — Который там, на самом верху.       — Движуха начнётся, когда остановят Овера?       — Не знаю. Честно, тут уже не знаю, мистер Соник.       Соник-Эхо поднёс кружку к губам и вдруг замер. На пальцах — там, где ещё виднелись следы рукояти Катарсиса, — блестела сажа. Он провёл ладонью о штанину — чёрные разводы остались на ткани.       — То, что у вас там пернатые шпионы сидят, это супер плохо, — наконец, произнёс 46-й, потирая виски. — Наивысшие страшнее демонов-Экзе.       Потом лис чиркнул зажигалку и закурил. Запахло тошнотворным табаком.       — Это значит, что Апокриф давно уже победил охотников на демонов и оккупировал Альянс, — выпустил колечки в потолок эггмоперский офицер.       — Возможно, у нас не только Апокриф, — поправила Крим-Единорог.       Соник-Эхо смотрел на неё и вдруг понял… что завидовал паладинке. Завидовал её самоубийственной вере, что можно что-то исправить. У него самого такой веры не было — или хотел думать, что её нет.       — Знаешь, — хрипло заговорил Соник-Эхо, глядя на Крим-Единорог, — я сегодня понял одну важную вещь.       — Какую? — крольчиха даже не повернулась к нему.       — Жёсткую, — ёж усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Мы сегодня победили, да? Но пленники культа… они погибли.       46-й замер с сигаретой в зубах и заинтересованно поднял острые уши. Крим-Единорог, наконец, взглянула на Нулевого. Она смотрела на Соника-Эхо с каким-то новым выражением лица — то ли с уважением, то ли с жалостью.       — Позвольте возразить, мистер Соник. Вы не виноваты, — сказала паладинка. — Вы ещё научитесь смирению.       — Смирению?       — Принимать обстоятельства, над которыми вы не властны.       Нулевой на секунду зажмурился. Перед глазами снова всплыла воронка на месте алтаря. И то, как фиолетовый «морской конёк» с детским смехом кружился над верхушками елей.       — В пизду такое смирение.       Соник-Эхо громко выдохнул (чуть ли не гавкнул), поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом уже вовсю разгоралось солнце.       — Знаете, в чём прикол? Один из Наивысших теперь считает меня своим другом. И в следующий раз, когда мы встретимся, он будет рад меня видеть.       — Это плохо? — спросил 46-й.       — Не знаю, — Соник-Эхо пожал плечами, а потом поправил шторку.       На улице заорал петух — это Платон приветствовал зарю. Соник-Эхо невольно дёрнулся — он уже смаковал предстоящую встречу с боссом двора.       — Если я когда-нибудь снова его встречу, я не смогу смотреть ему в глаза.       — Теперь ты знаешь одну из причин… — затянулся сигаретой 46-й, и хрипло продолжил: — Почему мои боевые товарищи пускали пулю себе в висок.       Соник-Эхо опустил плечи и ткнулся носом в заледеневшее окно.       — И тот взрыв с волшебной материнской платой… мы же из-за этого Сансета облажались. Теперь где-то страдает целая Вселенная.       Крим-Единорог подошла к Сонику-Эху и встала рядом. Она ничего не сказала — просто положила руку ему на плечо. Ёж дёрнулся, почти подпрыгнул на месте, и вопросительно посмотрел на крольчиху.       — Пошлите чай пить, мистер Соник. Главное, что мы живы.       Какое-то время ёж смотрел в окно. На то, как по вычищенной от снега тропинке скакали комочки-синицы, как по забору шагал соседский кот, как за калиткой, по натёртой колёсами дороге тащилась старенькая легковушка.       — Ага, — отлип от окна Нулевой. — Главное… что мы живы.       Они вернулись к столу. 46-й, кряхтя, налил им обоим по кружке — не самогон, а чай, из пузатого потёртого самовара. На кухне запахло мятой.       — Ну что, мои тугосерики, — полосатый лис поднял свою стопку. — За тех, кто не дожил до рассвета. И за тех, кто пережил эту ночь.       — Перемудрил с тостом, — заметил Соник-Эхо.       — Да блять, жизнь — она сама по себе перемудрённая. Прими этот пиздец как данность.       Кружки чая чокнулись с рюмкой самогона. Странно, но почему-то это сработало. В комнате стало чуточку теплее.

***

Измерение категории IDW-S типологии С1AS-S1C №2017. Остров Фликов. Замок Витчкарт.       Классик-Эми очнулась от тряски и скрежета. Попробовала пошевелиться — и замерла. Вместо рук — крошечные лапки. Девочка вцепилась в прутья.       — Эй! Мы что, в клетках?! — пискнула она чужим, тонким голосом.       Её клетка висела под потолком. Рядом качались ещё две — с классическими Тейлзом и Майти.       — Эми! Ты цела? — пропищал жёлтый зверёк.       — Да, я в порядке! Но где мы?!       От котлов, булькающих в углу, тянуло пригоревшей кашей и ещё чем-то химическим — такой запах возникал, когда сгорали старые провода.       — Нас схватили, — мрачно отозвался Классик-Майти из своей клетки.       — Ага, все здесь. Хорошо, — чуть успокоилась Классик-Эми.       Классик-Витчкарт молча подъехала на вагонетке, потирая руки. В свете магических шаров, плавающих наверху, её лицо казалось восковой маской.       — Отпусти нас! — Классик-Тейлз подполз к прутьям. — Соник нас найдёт!       Посох взметнулся — лисёнок тут же вжался в угол.       — Ещё слово скажешь — будешь век стоять в углу, как немой. Понял, дорогой? Муа-ха-ха-ха!       Старуха слезла с вагонетки, звеня рельсами. Потом, нелепо переваливаясь, как утка, она подбежала к своему рабочему столу.       — Скоро сила ко мне придёт, и каждый здесь своё поймёт!       У входа стояли трое безликих. И вдруг синхронно потянулись к шеям.       — Можно снять эти штуки, хозяйка? — эхом спросил один из монстров.       — Снимайте — вот вам мой ответ, — Классик-Витчкарт даже не обернулась и махнула костлявой рукой. — Всё равно до утра работы нет.       Обручи со звоном упали на пол. И лица у приспешников… проступили. Тёмный медведь — злобный и с выпученными глазами. Белая крольчиха — сонная и апатичная. И синий волк — с хитрой ухмылкой.       — Ух ты, — заметил их трансформацию чао-лисёнок. — Это было красиво.       Классик-Тейлз уставился на кучу обручей и замер. От них исходило слабое свечение. Иногда один из них вибрировал, будто пытался позвать хозяина.       — Что тут красивого? — пропищал чао-броненосец.       — Хрустели музыкально, — невозмутимо ответил юный механик.       Классик-Бэренджер первым делом подошёл к клеткам и уставился на пленников. Чао вжались в прутья от тяжелого взгляда медведя.       — Нравится висеть, сопляки?       — Н-не очень, — голос Классик-Эми предательски задрожал.       — А должно нравиться! Мы за вами целый день бегали, разрази вас Хаос!       — Бегали? Интересно, — просунул мордочку между прутьев Классик-Майти. — Только мы от вас и не убегали.       — Молчать! — рыкнул здоровяк. — А то я тебе покажу, где флики зимуют!       — Бэренджер, малыш, — раздался ленивый голос Классик-Карроттии. — Отстань от них. Птенчики всё равно никуда не денутся.       Крольчиха подошла к клеткам, причёсывая уши. Она зевала так широко, будто хотела проглотить собственную руку. Мобианка опёрлась о поручень, как будто о столик в баре, и без энтузиазма разглядывала пленников.       — О-ой… какие крошки, — протянула девушка. — Прямо как флики.       — Мы не флики! — возмутилась Классик-Эми. — Нас просто заколдовали!       — Какая разница, — отмахнулась Классик-Карроттия. — Пищите одинаково… и выглядите одинаково мило. Почти жалко отдавать вас хозяйке.       Тем временем Классик-Тейлз с пьяным любопытством гипнотизировал уже другие ужасы. На одной из полок, среди склянок, стояли маленькие фигурки. Флики. Много фликов. Птички застыли в разных позах, покрытые тонким слоем пыли — бывшие игрушки, которым больше не суждено ожить.       — Ты бы хоть работала иногда, — проворчал Классик-Бэренджер, косясь на напарницу. — А то только спишь да ешь, зараза…       — На-а-а, пирожочек, я работаю, — покачала пальцем крольчиха. — Просто без суеты и лишнего шума, как ты.       Потом мобианка показала на Тейлза и Эми:       — Вот тех двух я поймала. А ты только бегал и комаров гонял.       — Я создавал угрозу, укуси тебя пчела! — вспыхнул Классик-Бэренджер. — Иначе бы тебя тот большой лис пристрелил!       Неожиданно черношёрстный мобианец задумался:       — Кстати, а кто это был? — он озадаченно почесал щёку. — И с ним ещё какая-то бурундучиха бегала… эй, ты их знаешь?       — Не знаю. Мне всё равно, — снова зевнула Классик-Карроттия.       — Это наши новые друзья! Они вам устроят тёмную! — рявкнул Классик-Майти из клетки так громко, что у всех, даже у его друзей, заложило уши.       Медведь и крольчиха уставились на чао-броненосца. Зверёк в свою очередь взгляда от приспешников не отвёл.       — Сожри меня флик, это кто там чирикает? — прищурился Классик-Бэренджер, подходя к клетке чао-броненосца. — Ты, что ли, цыплёнок?       Чао-броненосец сам удивился своей дерзости. Злость кипела внутри, и она заставляла его забыть о принципах.       — Да, я, — холодно ответил Классик-Майти. — И что?       Медведь оскалился. Вцепился в клетку и начал бешено трясти. Клетку мотало, как корабль в шторме, однако чао-броненосец скрутился в шар.       — Сейчас я тебя так встряхну! Так встряхну! Забудешь, как хамить старшим!       Прутья жалобно скрипели. Один из них на мгновение чуть выгнулся внутрь.       — Я не люблю драться… — пленник каким-то чудом умудрялся отвечать. — Но это не значит, что я не буду защищаться!       В этой карусели Классик-Майти заметил полку с фликами. Он изо всех сил зажмурил глаза — смотреть на это было больнее, чем терпеть тряску.       — Хо-хо, сладкий, не будь таким грубым. Его ведь укачает, — вяло прервала медвежий пыл Классик-Карроттия и погладила прутья клетки. — С ними же хозяйка потом разберётся. Наше дело маленькое — поймали и сдали.       — Вот именно! — поддакнул Классик-Тейлз. — Вы уже нас поймали!       — Чё сказал?! — опять взвился медведь и снова начал трясти клетку с чао-броненосцом. — Не тебе нам указывать!       Вдруг… чао-лисёнок залился хохотом. Звонким, писклявым, но зловещим — он звучал, как бесконечный скрежет ножа по стеклу.       — Да вы никто без Витчкарт. Вы просто пустышки. Препятствия-объекты для субъектов-личностей. Функции в свите проходного злодея.       Классик-Бэренджер обомлел так, что аж перестал трясти клетку. Он, бледный, медленно повернул голову к чао-лисёнку и выпустил прутья.       — Что?..       Глазки Классик-Тейлза помутнели. Он не своим голосом продолжил:       — У тебя хоть своё прошлое есть? Никогда не задумывался, что ты даже не рождался… а будто тебя сразу создали, как придаток к Витчкарт?       Чао-лисёнок прищурился… и свирепо оскалил зубы. На щеке вспыхнула белая звезда.       — Тейлз, не надо их злить! — воскликнула Классик-Эми. — Они этого и хотят!       — Будто кому-то не плевать, что они хотят. Нам они всё равно ничего не сделают. Нас спасут, а их победят — это ожидаемый исход, потому что в сюжете наших героев ждут серьёзные и драматичные события.       Юный механик поднялся, выпрямился… и раскинул лапки, как пророк:       — Не все из нас дойдут до конца истории. Будут смерти... много смертей!       Классик-Эми, бледная, как поганка, тотчас потянулась к клетке Классик-Тейлза, но лапки слишком короткие.       — Тейлз? — голос Классик-Майти испуганно сломался. — Ты чего?       Жёлтый чао пришёл в себя. Он не совсем понял, что сказал, и испуганно зажал лапками рот.       — Что это было? — округлила глаза Классик-Эми.       Зверька начало трясти, а потом он свернулся калачиком.       — Я не знаю… — Классик-Тейлз зажмурил глаза. — Оно само…       Медведь тоже ничего не понял. Его просто смутил низкий (для чао) голос пленника. Классик-Карроттия всё прослушала — она спала стоя.       — Гьи-хи-хи-хи! Ну хорош уже, здоровяк, — Классик-Хокке пришёл с кухни. Волк тоже ничего не слышал.       Медведь нехотя отпустил клетку, а Классик-Майти ещё долго не разворачивался из шара. Лапка чао-броненосца осторожно нащупала тот самый прут — чуть ослабленный, чуть поддавшийся.       — Кэр, ты поняла, что этот лисёныш сказал? — мозги медведя кипели.       Классик-Тейлз забился в угол. Звезда с его мордочки так и не пропала.       — Не-а, — ненадолго проснулась крольчиха и зевнула. — Он что-то сказал?       Тем временем синий волк достал яблоко, надкусил и довольно зажмурился.       — Хорошо пошло, — прочавкал он с набитым ртом. — А то пока с этим обручем летаешь, даже поесть нормально нельзя.       Склянки на столе Классик-Витчкарт тихо позвякивали в такт её бормотанию. Где-то в углу закипала зелёная жижа. Они пускали пузыри и чавкали.       — Да чтоб тебя… ты бы лучше клетки проверял, — прошипел Классик-Бэренджер, окончательно забыв про Классик-Тейлза.       А вот Классик-Эми не забыла лисёнка. Она внимательно его разглядывала. Юный механик продолжил лежать и дрожать, держась лапками за звезду.       — А чего их проверять? — Классик-Хокке откусил ещё кусок. — Висят и висят.       Классик-Эми смотрела, как приспешники вели себя так, будто находились в гостиной, а не в логове безумной колдуньи. Для них запах серы и гнили — просто «домашний уют». Ей даже хотелось покрутить пальцем у виска.       — Скоро их компашка сюда припрётся, а ты тут яблоки уплетаешь, дебил!       В ответ Классик-Хокке показал медведю язык и продолжил жевать, разглядывая пленников с явным интересом. Потом он резко оскалил острые зубы — Классик-Эми тотчас охнула от страха.       — Гьи-хи-хи-хи… а что они нам сделают? — волк ущипнул крольчиху за ухо.       Классик-Карроттия вяло дёрнула ухом и резко открыла глаза. Она посмотрела на мобианца так, будто её разбудили посреди выходного.       — Наша хозяйка обуздала магию, что стоит над нашим миром. Детишкам нас не одолеть, — Классик-Хокке выбросил огрызок в окно.       Троица покосилась на Классик-Витчкарт. Она настолько увлеклась колдовством, что ничего не замечала вокруг себя. Её стишки превратились в набор слов.       — Разрази меня Хаос, тебе что, память отшибло? Забыл, что нам Метал Соник устроил? — рыкнул Классик-Бэренджер. — Он тебе по орехам заедет!       Чао-мобианцы переглянулись. Они тоже помнили эту катастрофу.       — Гьи-хи-хи-хи… роботу помог эффект неожиданности. Выскочил, словно из ниоткуда, — ухмыльнулся Классик-Хокке. — Во второй раз не прокатит       Классик-Майти, не сводя глаз с приспешников, сделал вид, что пытался удержаться… и тихо провернул прут внутри крепления.       — Пойду гляну, что там снаружи, — волк пошёл к выходу.       — Стой, зараза! Без обруча ты не соперник тому пацану! — крикнул медведь.       Металл в сильной лапке чао-броненосца едва слышно хрустнул — остался тонкий обломок проволоки. Затем Классик-Майти снова свернулся в шар, спрятав внутри своих «объятий» железку.       — Тут надо бояться не ёжика, а робота… и тех двоих, — сказал Классик-Хокке.       Синий волк поправил ремень и подцепил новый обруч со стола начальницы. Старый пол под его ногами неприлично громко скрипнул.       — И кто сказал, что я без обруча? — ухмыльнулся Классик-Хокке, крутя в руке артефакт. — Я его на всякий случай прихвачу. Если что — надену. Я хитрый.       — Хитрый да глупый, — уколола Классик-Карроттия. — Но врёшь красиво.       — Глупый? Уволь, нет, — синий волк хмыкнул. — Я осторожный.       Классик-Хокке вышел за дверь, а потом оказался во дворе. Он прислушался. Только ветер шуршал листвой да где-то далеко кричали ночные птицы. Из замка донеслись приглушённые голоса — Классик-Бэренджер снова ругался.       Синий волк достал из кармана обруч, покрутил его, разглядывая. Потом посмотрел на замок. На тёмный лес. Снова на замок.       — Интересно, — пробормотал Классик-Хокке, — а если я не вернусь, хозяйка хватится через минуту или через пять?       Однако Классик-Хокке никуда не пошёл. И просто стоял возле дверей, переминаясь с ноги на ногу. Его уши то прижимались к голове, то снова настороженно вставали.       — Я должен остаться. Так нельзя. Или… можно?       Он ждал гостей. Очень нервно ждал.

***

Остров Фликов. Ночь. Лесная тропа.       Ночь раскинула крылья из звёзд и облаков. Созвездия тонули в дымке, а лес стоял чужим миром: кривые стволы и лианы, как блестящие змеи. Ни птиц, ни сверчков — только шорох листвы и далёкий прибой.       — Рельсы здесь не блестят, — заметил Классик-Рей. Потом рельсы вдруг резко оборвались. — Ну вот, мы снова в тупике. Попробуем ещё раз.       Отряд путешествовал уже час по «следам рельс». Классик-Соник дёргался вперёд — и каждый раз останавливался под взглядом Салли-Реквием.       — Мне кажется, что этот лес нас водит по кругу? — подпрыгивал ежонок.       Классик-Соник оглянулся назад. Там, где они только что прошли, уже смыкалась темнота. Казалось, что лес перестраивался и прятал тропинки.       — Без паники, пацан, — спокойно сказал Тейлз-Палач. — Потерпи чутка.       — А ты-то почему не знаешь, куда идти? — наехал на киборга полуангел.       — Не понял? — обернулся бесхвостый лис, не замедляя шаг.       — Ну ты ведь Тейлз, только злой. Ты что, никогда не дрался с бабулей?       — Я из другой Вселенной. Так что нет, — вздохнул коричневый мобианец.       Пауза. Потом Тейлз-Палач снова обернулся к Классик-Сонику, но уже резко.       — В смысле, блять, я злой? Я просто рожей не вышел!       Метал Харт двигался бесшумно, сканируя пространство. Классик-Рей шёл позади — не уставший, а настороженный, как волк, следящий за стаей. Акорн то и дело сверялась с картой, водила пальцем по экрану и что-то вычисляла.       — Сигнал есть. Координаты есть. Замка — нет, — пробормотала элитная охотница. — Его будто стерли. Фокус-покус прям какой-то.       Белка-летяга присел. Осмотрел ветки, следы, аккуратно потрогал землю… и вдруг понял, что они ходили кругами. Однако он решил промолчать.       — Может, она его недавно построила? — перепрыгнув через лужу, предположил Классик-Рей. — Ну, знаете… магией спрятала или сдвинула.       Тейлз-Палач забрал у Салли-Реквием планшет и закопался в настройки.       — Наверно, карты не обновили? — предположила Акорн.       — Может быть. Бюрократия, — киборг постучал пальцем по планшету сестры. — Пока они там бумажки подписывают, мы тут по лесу шатаемся.       — Какая разница?! Нам нужен этот замок! Сейчас же! — закричал полуангел. Он зажмурился и замахал руками: — Там моих друзей мучают!       Метал Харт посмотрел на ежонка. И тоже помахал лапами, но медленно.       — Ты никогда не сдавался, Соник. Держал себя в руках, — громко выдохнул Классик-Рей. — Почему ты сейчас паникуешь?       Слова белки-летяги больно ударили по полуангелу — у него аж перехватило дыхание. Ежонок растерянно забегал глазами по деревьям.       — Тише, мальчики, — смотрел в экран Тейлз-Палач. — Мы всех найдём.       Но цифры перед лисом плыли. Вместо них — зубастые тени и багровые глаза.       Метал Харт вдруг замер. Его глаза вспыхнули ярче.       — Обнаружено присутствие. Живой объект. В двадцати метрах. Слева.       Бесхвостый лис держался ровно, но его глаза то и дело скользили по кустам. Его чуть потряхивало… но не от страха или тревоги. Ему мерещились в кустах белые окровавленные пальцы и слышались похотливые причмокивания.       — Только не стреляйте сразу, пожалуйста, — вполголоса попросил Классик-Рей. — Если дышит — сначала считаем своим.       Оба охотника на демонов возложили руки на оружие — на спрятанные мечи. Из шевелящихся кустов донеслось тяжёлое пыхтенье. А потом — голос. Низкий, хриплый. И очень знакомый.       — Какого... где это я? — бухтели в темноте.       Все замерли, двигатели Метал Харта тревожно загудели. Кусты раздвинулись — и оттуда вывалился красный ехидна. Он был покрыт листьями и мелкими ветками. Меха-ёж тотчас прекратил жужжать.       — Что я тут делаю? — крутил головой Классик-Наклз.       Страж запнулся и развалился перед отрядом. Ребята невольно отступили.       — Привет, Наклз, — пробормотал Классик-Рей, нервно махая хвостом. Он посмотрел на листья на плечах ехидны, на грязь на больших лапах, на свежие ссадины на мордочке. — Ты, похоже, не прятался, а потерялся. Да ведь?       Страж кивнул. Тейлз-Палач подошёл к красному ехидне и бесцеремонно поднял его с земли, схватив его подмышки, как котёнка.       — Ты лучше скажи, как ты сюда попал, — бесхвостый лис потряс перед собой ошарашенным мобианцем и поставил его на ноги.       — Я просто охранял Мастер-Изумруд. А потом он вдруг как засветится! — хранитель камня помотал мордой, собираясь с мыслями. — Потом бабах!       Классик-Рей медленно перевёл взгляд в кусты — туда, куда смотрели Метал Харт и Салли-Реквием. Он поднял глаза к небу и задумчиво потопал ногой.       — И тебя выкинуло сюда. Магией, — закончил белка-летяга.       Классик-Наклз снова кивнул. Он показал большой палец и потёр голову.       — Почему тебя вообще сюда выкинуло? — Классик-Соник подошёл к красному мобианцу и ради интереса понюхал стража.       От ехидны пахло прелой листвой, землёй и ещё чем-то сладковатым. Впереди ветер приносил запах соли и водорослей — море было близко.       — Без понятия, Соник, — махнул когтистой лапищей Классик-Наклз.       — Магией… похоже на правду. Скорее всего, из-за Метал Харта, — предположил Тейлз-Палач, анализируя мысль Классик-Рея. — Хреново.       Ехидна обнюхал воздух.       — Здесь точно не Остров Ангела. Я его почти наизусть помню.       — Ты прав, Наклз, — подтвердила Салли-Реквием. — И мы ищем Витчкарт.       Классик-Наклз поднял глаза на бурундучиху.       — Та тётка, что фликов воровала? Она вернулась?       — Да, она вернулась, — скрестил руки Классик-Соник. — Она похитила Эми, Тейлза и Майти. И превратила их в чао.       Красный мобианец снова оглядел компанию. И сфокусировался на элитных охотниках в грязных спортивных костюмах. Он оскалился.       — Опять вы? Тогда ясно, почему тут бардак.       — Слыш, — вернул бурундучихе планшет Тейлз-Палач, не спуская глаз со стража. — У тебя какие-то претензии?       — Да. К тебе, — он указал на киборга. — К тебе, — показал на Салли-Реквием. — И к тебе тоже, — и ткнул пальцем в Метал Харта.       Все расступились, открывая вид на робота. Меха-ёж недоумённо зажужжал.       — А ко мне-то какие предъявы? — почесала голову Акорн.       Метал Харт наблюдал за бурундучихой, а потом поскрёб своё железное ухо.       — Ты меня вообще впервые видишь. Ну, почти впервые, — сказала охотница.       Киборг вздохнул от облегчения и провёл рукой по лбу. Наконец-то, наваждения и мерзкие ощущения под ложечкой отступили.       — Ты такая же, как Палач, — скрестил руки Классик-Наклз. — И вообще, ты…       — Меня зовут Салли, позывной «Реквием», — перебила его бывшая принцесса. — Приятно познакомиться.       — Ой, точно. Здравствуйте, леди. Моё имя Наклз.       Красный ехидна пожал руку охотнице. Акорн замерла в замешательстве.       — Так, что я хотел сказать? Ах, да, — Классик-Наклз снова скрестил руки. — Ты странная. Ты точно бурундук, а не какой-нибудь… Прометей?       Салли-Реквием приподняла бровь. Она оставила ехидну без ответа.       — Мы ищем логово Витчкарт. Уже час, — сказала Классик-Соник.       Классик-Наклз вдруг хлопнул себя по лбу. Так сильно, что все вздрогнули.       — Точно! Я знаю, где она!       Метал Харт повторил за ехидной — и чуть себя не вырубил. Рухнул в кусты. Салли-Реквием поспешила на помощь меха-ежу и подняла бедолагу. Она вправила его голову на место, покрутив туда-сюда.       — Когда меня выкинуло из этого... портала или чего там, — страж замахал руками, изображая полёт, — я пролетел над Островом. Ну, знаете, падаешь, крутишься, болтаешься. Короче, я видел замок. Точно видел!       Метал Харт не знал, как выразить благодарность охотнице. Поэтому он вцепился ей в руку и начал её трясти — так же, как Классик-Наклз только что здоровался. Бурундучиха кое-как освободилась из его хватки.       — А где ты видел? — Салли-Реквием пришлось несколько раз оттолкнуть от себя робота, прежде чем он всё понял и замер статуей.       — На обрыве. Большой такой, с башнями. Из трубы дым валил.       — Покажи примерно, — попросил Тейлз-Палач и развернул планшет.       Классик-Наклз ткнул пальцем в карту:       — Где-то здесь. Скалы похожи на два зуба, а между ними замок.       — Подходит, — кивнул киборг. — Старые данные отмечают какие-то постройки. Раньше там стоял маяк, но его забросили лет сто назад.       — Да, там стоял маяк, но… откуда ты знаешь? — пощурился ехидна.       Метал Харт сделал несколько шагов вперёд.       — Объект «Наклз». Статус: союзник с вероятностью 98,4%, — робот склонил голову набок. — Приветствие: здравствуй, Наклз.       — Ага, здравствуй, — кивнул красный мобианеу.       Потом до стража дошло. Он подпрыгнул, отскочил. И сжал кулаки для боя.       — Метал Соник?! Я тебя не узнал!       — Утверждение неверное. Правильный вариант: Метал Харт.       — Понял, — однако Классик-Наклз на самом деле ничего не понял.       Классик-Соник подошёл к стражу и положил руку на плечо. Ежонок устало опустил веки и сказал:       — Тоже долгая история, — полуангел вздохнул. — Не кипятись, он норм.       Хранитель Мастер-Изумруда выпучил глаза, открывал и закрывал рот. Метал Харт в ответ моргнул — глаза на миг превратились в голубые смайлики, а потом снова стали красными зрачками.       — Я сплю. Точно сплю. Меня ударило Изумрудом, и я теперь в коме.       Робот неуверенно поднял лапу… и помахал ею в приветственном жесте. Страж схватился за голову, чтобы стимулировать мысли, и покачал ею.       — Ну ты ведёшь нас или нет? — надвигаясь, всплеснул руками Тейлз-Палач так, что чуть не раскидал ими Метал Харта и Классик-Рея.       Красный ехидна отдёрнул ладони от морды и вытянулся по струнке:       — Веду! Конечно, веду!       Страж решительно потопал вперёд, но потом остановился и обернулся.       — Только вы все за мной идите. А то я дорогу помню, а вы тут заблудитесь.       — Ну, честно говоря, — развёл руки Классик-Рей, — мы уже не там шли.       Потом белка-летяга усмехнулся. Слишком громко. Даже страшно.       — Но теперь у нас есть ты. Значит, не всё потеряно.       Отряд двинулся за ехидной. Теперь уже Метал Харт замкнул шествие.       — У тебя всё в порядке? — обернулся к белке-летяге Классик-Соник.       — Да. Всё в порядке, — вполголоса ответил Классик-Рей.       Однако за его смехом скрывались потемневшие глаза, которые никто не заметил, даже дома у Классик-Эми. Взгляд мобианца, который уже видел то, что не должен был — в одном из своих недавних путешествий к монолитам, когда по просьбе Классик-Тейлза проверял странные сигналы. Потемнел он не сразу — потемнел при осознании, словно яд, подползавший к мозгу.       А ветер уже бил в лицо. Лес стремительно расступался перед ребятами.

***

Замок Витчкарт. Лаборатория.       Классик-Витчкарт, устав бормотать свои стишки, скрылась в глубине замка за ингредиентами. Классик-Карроттия свернулась на ящике и сопела. Классик-Бэренджер ушёл шарить по кладовым — после вылазки на него напал голод.       Клетки с чао остались одни. Классик-Эми дёргала прутья — проверяла замок. Классик-Тейлз нервно раскачивал свою клетку.       — Соник придёт, — упрямо сказала Роуз и шмыгнула носом. — Придёт!       — Конечно придёт, Эми, — юный механик перестал бродить по клетке. — Но, может, мы сами что-нибудь придумаем?       — Для начала — как отсюда выбраться, — спокойно сказал Классик-Майти.       — Ты прав, — вздохнул чао-лисёнок. — Сидеть, ждать — это не лучший план.       — А потом мы выясним, что с тобой не так, — добавил чао-броненосец.       — Со мной разве что-то не так? — искренне удивился Классик-Тейлз.       — Ну… как тебе сказать. В здравом уме никто не будет орать про смерти.       Классик-Майти лежал внизу клетки. С виду — комочек пуха и хитина. Но маленькие глазки не спали. Считали. Ждали.       — Я не помню, чтобы я орал про смерти, — сел на дно клетки чао-лисёнок.       Прошло пару минут. Крольчиха крепко заснула. Где-то в коридоре медведь матерился на дверь. Чао-броненосец развернулся, подполз к замку. Разжал лапку — в ней блеснул кусочек прута от клетки.       Проволока была тупой, неидеальной. Чао-броненосец даже подогнул проволоку зубами, а потом вставил её в замок.       — Что ты делаешь? — обратила на него внимание Классик-Эми.       Классик-Майти промолчал. Возился долго. Лисёнок тоже уставился на друга.       Щелчок. Короткий, но отчётливый. Чао-броненосец толкнул дверцу клетки.       — Подожди… ты что, взломал замок?! — Классик-Тейлз прикрыл рот лапкой.       Чао-броненосец вывалился на пол, тихо, почти без звука. Замер и осмотрелся: вход; окна; спящая крольчиха.       — Майти! — не сдержала восторг Классик-Эми. — Ой… ты смог!       Классик-Майти шикнул и показал на Классик-Карроттию. Девушка вздрогнула от писка чао-ежихи и подёргала ушами, но не проснулась.       — Мы не должны её разбудить, — чао-броненосец тихо поскрёб когтями по полу, оставив царапины по направлению к выходу, а потом заполз по трубе.       Трюк повторился — и дверца клетки распахнулась. Лисёнок спрыгнул. Хвосты крутанулись резко — и юного механика закрутило, как пропеллер. Он шлёпнулся на животик и вскочил, делая вид, что так и было задумано.       — Майти, ты всегда так умел? — прошептала Роуз.       Последний замок поддался быстрее всех. Розовая чао выпорхнула наружу и повисла на шее у чао-броненосца.       — Спасибо тебе! Спасибо-спасибо!       Она начала даже его трясти, да так, что у героя заклацали зубы.       — Эми! — воскликнул Классик-Майти. — Я же сейчас…       Он рухнул вместе с девочкой. Классик-Карроттия дёрнулась, перевернулась… и снова захрапела. Классик-Майти выполз из-под чао-ежихи. Классик-Тейлз вышел из-за мусорного ведра, спрятавшись на всякий случай от крольчихи.       Классик-Майти уже оценивал обстановку — куда бежать, где спрятаться. Взгляд упал на кучу использованных обручей у входа, потом на тёмный угол за столом Витчкарт, затем — на дверь в коридор, куда вышел синий волк.       — К выходу? — спросил лисёнок, потирая звезду на щеке.       — Нет, — Классик-Майти снова осмотрелся. — К тем штукам волшебным.       — К обручам? — удивился Классик-Тейлз. — Но они же...       — Они не догадаются нас там искать.       Чао на цыпочках перебежали к куче и зарылись внутрь. Только щёлки для глаз. Классик-Майти лёг с краю — контролировал вход.       — Интересно, что этот мелкий имел ввиду? — раздался басовитый бубнёж.       Вскоре появился Классик-Бэренджер, радостный и с надутыми, как у хомяка, щеками. Медведь, что-то пережёвывая, притопал в лабораторию, невероятно важный, как достопочтенный генерал, и оглядел пустые клетки. Ничего не заметил и просто прошёл мимо кучи обручей.       Медведь рухнул на лавку у стены и подложил руку под лапу. Уже через минуту он соревновался с Классик-Карроттией, кто страшнее храпит.       — У них будто бы одна личность на двоих, — вдруг прорвалось из Классик-Тейлза. — Они словно картонные злодеи из дешёвого мультика… Ай!       Чао-лисёнок мягко получил лапкой по носу от Классик-Майти:       — Давай ты потом будешь нас пугать.       Храп шёл по очереди. Сначала — громовое «ХР-Р-Р-Р!» медведя. Потом — тонкое «ФЬЮ-Ю-Ю-Ю» крольчихи. Потом снова басистый «ХР-Р-Р-Р-Р!»       — Всё. Можно выдыхать, — Классик-Майти тихо вылез из обручей.       Вслед за ним выбрались его друзья. Дуэт обнимал друг друга для сохранения настроя и боевого духа.       — Ты настоящий мастер скрытности, — шёпотом похвалил Классик-Тейлз.       Трое чао-мобианцев выскользнули в коридор. Броненосец двигался первым, то и дело останавливаясь. Его уши вращались, как маленькие локаторы, улавливая каждый шорох.       — Ну правда. Откуда у тебя такие навыки? — спросил Классик-Тейлз.       — Фэнг научил в благодарность. Он с Барком и Бином чуть не утонул.       Ребята свернули в проход, похожий на глотку скользкую чудовища.       — Мы с Реем заплыли в странное море. Вода там красная, — тихо начал рассказ Классик-Майти. — Эти трое застряли на острове — мы их вызволили.       — Расскажи, пожалуйста, — попросил чао-лисёнок и постучал пальцами друг об друга. — Чтобы не было так страшно.       Классик-Майти с неохотой согласился. Фэнг описывал следующее:

«Когда мы вытаскивали лодку, с вёсел стекала не вода, а густое масло. Капли на досках сворачивались, как настоящая кровь».

      — Красное море? Буквально? — похлопала глазками Классик-Эми. — Я слышала, от некоторых водорослей так бывает, но чтобы была… как кровь?       Чао продолжили путь. Коридор уходил в густой мрак, лишь кое-где освещённый тусклыми магическими шарами. Где-то вдалеке капала вода.

«Рыбы там не было, кроме медуз. Бин ткнул одну веслом, и она лопнула — запахло гнилью и ладаном, как в храме, где нашли старый труп».

      — Майти, а почему Фэнг со своими ребятами застряли на острове? — продолжил спрашивать Классик-Тейлз. — Где вы нашли странное море?       — Возле тех обелисков, к которым ты надоумил меня с Реем пойти.       — Какие ещё обелиски? — Классик-Эми с возмущением глянула на чао-лисёнка. — Тейлз, ты куда их отправлял вообще?!       Юный механик лишь похлопал глазками, как хитрый нашкодивший ребёнок.       — Их лодка разбилась возле берегов Объединённой Федерации — из-за какой-то жабы, — продолжил рассказ чао-броненосец.       Путешествие снова разбавила байка — но уже пересказ слов Барка:

«Жаба была размером с собаку и с крыльями, как у птицы. Глаз у неё было не два, а штук сто — все, как у человека».

      — Мистика какая-то, — насупился Классик-Тейлз. Он озадаченно почесал голову. — Тут явно проблема в тех обелисках. Что было дальше, Майти?       — Не сейчас. Расскажу, когда выберемся.       Фраза броненосца звучала, не как отговорка — а как страх. То, что он видел с Классик-Реем — не для обсуждения в коридоре тёмного замка. Особенно, когда Классик-Эми уже позеленела тошнотой от мерзости рассказов.       Компания добралась до лестницы — потрескавшейся, каменной, уходящей куда-то вверх. Классик-Майти первым начал подъём, цепляясь коготками за шершавые ступени. За ним, пыхтя, карабкались остальные.       — А если я уже устал? — пропищал Классик-Тейлз, тяжело дыша.       — Потащу тебя на себе, — отрезал Классик-Майти.       Лестница привела зверьков к тяжёлой деревянной двери. Сквозь щели пробивался слабый свет — уже не магический, а природный, лунный.       — Это выход? — вздохнула Классик-Эми. — Надеюсь, не ловушка.       Классик-Майти молча упёрся лапками и лбом в дверь. Ему пришлось приложить усилия и воспользоваться помощью друзей, чтобы открыть тяжелую скрипучую дверь.       И тем временем до них донёсся рёв Классик-Витчкарт:       — Что за бардак?! Живо ко мне — иначе никак!       Чао-мобианцы поёжились и затаили дыхание. Прозвучали стеклянные взрывы — видимо, разбушевавшаяся колдунья кидалась склянками. Всё было прекрасно слышно, словно стены построили не из камня, а из картона.       — Бэренджер, — Классик-Витчкарт звучала дьявольски спокойно, почти ласково. — Ты видишь клетки? Ответь без затейки.       — Вижу.       — А кого ты видишь внутри клеток, скажи без уловок?       — Никого, — честно ответил медведь. И тут до него дошло: — НИКОГО?!       Чао-мобианцы продолжили слушать. И параллельно поднимались по лестнице — к балкону, где выход закрыт плотными шторами.       — А? — сонливо протянула Классик-Карроттия. — Что случилось?       Классик-Эми прижала ушки:       — Ну вот, нас раскрыли. Будут искать… уже внимательно.       Классик-Майти времени зря не терял и оглядел балкон. В углу валялись рваные мешки, без дела лежащие доски и ржавый фонарь.       — Я не спал! Я просто глаза закрыл! — оправдывался Классик-Бэренджер.       — Ну сбежали и сбежали. Новых поймаем, — снова зевнула крольчиха.       Внизу начался громкий топот.       — Да я вас обоих в жаб обращу! Нет, в инфузории-туфельки — и в пыль растопчу! — Классик-Витчкарт перебирала наказания, как меню в ресторане.       Чао-броненосец указал на мешки, и зверьки залезли в них, оставив маленькие щёлочки для обзора. С балкона открывался отличный вид на окрестности — скалы, лес и широкую тропинку, ведущую к замку. Правда, впереди никаких огней не виднелось — значит, спасение ещё далеко.       — Ой, я слышу крики! — раздался теперь голос Классик-Хокке.       Классик-Эми обняла обоих чао — чтоб было и не холодно, и не так страшно.       — А ты где был, ленивый шакал? Где пропадал, пока замок гудел и рыдал?       — Я, эм… — Классик-Хокке замялся, — Я проверял периметр, хозяйка!       БАБАХ! — судя по всему, старуха начала разбрасываться ещё и магией.       — Ты так проверял периметр, что беглецы ушли на свет!       — Они не могли сбежать! — почти завизжал волк. — Я из кустов всё видел!       — Видел? Что ты видел?! — визг колдуньи закладывал уши.       — Эти! Как их там… вспышки в небе! — голос Классик-Хокке неестественно и странно задрожал. — Там было что-то маленькое и красное!       — Вспышки? Почему ты об этом сказал только СЕЙЧАС? — спросил медведь.       Чао переглянулись в немом понимании: похоже, это был Классик-Наклз.       — Значит, нашёлся помощник — ловкий и гадкий! — драла горло Классик-Витчкарт. — А кто из вас виноват — спрошу потом, у каждого нарасхват!       И приспешники начали наперебой сочинять оправдания и тыкать друг в друга пальцами. Нижние этажи словно превратились в городской базар.       — Отсюда мы увидим наших друзей, — высунулся из укрытия Классик-Тейлз и осмотрел земли вокруг замка. — Они будут шуметь.       Тем временем Классик-Витчкарт чуть не подавилась от злости:       — Ищите! Иначе я вас превращу в кузнечиков! Будете стрекотать до утра под луной, пока не вернёте мои ингредиенты домой!       А снаружи, на балконе, трое чао снова вздрогнули от очередного магического взрыва. Замок буквально трясся от злобы его правительницы.       — Если за нас хватятся. Если вообще хватятся, — Классик-Майти затянул лисёнка обратно в мешки.       — Не если, а когда, — твёрдо возразила Классик-Эми.       Классик-Тейлз закрыл глаза. Ему было так спокойно в объятиях чао-ежихи. Классик-Майти тоже прижимался к друзьям, но всё равно оставался сосредоточенным. И старательно потирал дёргающийся глаз. Девочка это заметила — и мягко погладила чао-броненосца по голове.

***

Остров Фликов. Скалы у обрыва. Полночь.       Отряд замер на краю скалистого выступа. Ветер трепал одежду, приносил запах соли и сырого камня. Прямо перед ними, на соседней скале, возвышался замок Классик-Витчкарт. Он был именно таким, как описывал Классик-Наклз. Из трубы на крыше вился тонкий незаметный дымок.       — Надо было взять динамит, — вдруг выпалил Тейлз-Палач.       — Ты сказал «динамик»? — вытаращился на лиса Классик-Рей.       — Не динамик. Динамит. Чтобы бабахнуть, как следует.       Все удивлённо покосились на бесхвостого мобианца. Тейлз-Палач, как ни в чём не бывало, продолжил смотреть на замок и стоять изваянием.       — Погнали, — уже принял решение Классик-Соник. — Бабуля нас ждёт!       Юный архангел хотел было рвануть вперёд. Но Тейлз-Палач схватил его за шиворот, подтянул к себе и поднял его на уровень глаз. Сердито посмотрел.       — Пусти! Герою нужно попасть к друзьям! — ежонок болтал ногами.       — Туда просто так не ворвёшься, — киборг поставил полуангела на землю, но не отпускал. — Глаза разуй и посмотри, баклан полоумный.       Компания перестала пялиться на киборга и посмотрела на замок. Классик-Рей глянул из-за спины ехидны, вцепившись в его грубые волосы:       — А что там светится?       — Витчкарт, — мрачно ответил Классик-Наклз. — И её приспешники.       — У них там вечеринка? — вытянулся в сторону замка белка-летяга.       — Ага, ядерная, — скрестил руки Тейлз-Палач. — Видишь, зелёным всё горит.       — Это магия, а не радиация, — не выкупил шутку страж. — Я даже отсюда чувствую запах… её варева.       Салли-Реквием села на край обрыва и свесила ноги, а потом начала болтать ими, стуча кроссовками о скалы.       — Стучаться к бабушке мы, разумеется, не будем. Магией тут фонит, просто жесть, — начала вслух анализировать Акорн.       — Да, магией тут фонит. Например, от тебя, — беззлобно заметил ехидна.       Бывшая принцесса слушала стрекот сверчков, уханье совы и скрежет опадающих камешков. Она провела ладонью по мягкой траве.       — Я уже знаю, о чём ты думаешь, братец — шарахнуть по гадюшнику.       — Так точно. Я бы даже посчитал тебя классным телепатом, — Тейлз-Палач, неуклюже переваливаясь, встал за спиной Салли-Реквием.       Акорн продолжила смотреть на замок, болтая ногами.       — Если мы не можем взорвать. И не можем зайти с парадного... есть идея.       — Диверсант? — угадал её мысли Тейлз-Палач.       — Да. И у нас есть тот, кого охранная магия не сможет увидеть.       Охотники на демонов перевели глаза на Метал Харта. Глаза меха-ежа несколько раз моргнули — красный, голубой, красный.       — Робот? — Классик-Наклз опять скрестил руки и набычился. — Отличный план… вы и на демонов так же летаете?       — Мы уже убедились, что Харт — аномалия, — медленно заговорил бесхвостый лис. — Магия на аномалий действует через жопу.       — То есть… аномалия? — начал прикидывать красный мобианец и покосился на робота: — Он теперь монстр?       — Да. То есть, нет. То есть, я не знаю! Чё ты докопался? — всплеснул руками Тейлз-Палач.       Классик-Наклз обернулся на андроида — меха-ёж не шевелился. Потом переглянулся с Классик-Реем — белка-летяга заметно помрачнел. Ехидна не знал, что его тревожило больше — говорящий робот с огненным сердцем или бельчонок, который выглядел… слишком угрюмым для своего характера.       — Вы что натворили с Метал Соником? — свёл брови к переносице страж.       — Ничего мы с ним не натворили, — пожал плечами Тейлз-Палач. — Или ты всерьёз считаешь, что мы какие-то злодеи?       — Если честно — да. Те же Наивысшие, только в другой шкуре.       Коричневый мобианец вскинул брови. Он обалдел от такого сравнения.       — Ты хоть знаешь, кто такие Наивысшие? Тут и по морде получить можно.       — Я не Соник, ушами не хлопаю. Я слушал инструктаж в вашем гнезде.       — Мальчики, не ссоримся, — прервала их перепалку Салли-Реквием.       Акорн встала и отряхнула штаны:       — Фокусы Витчкарт похожи на магию Ордена Иксис. Заклинания чернокнижников эффективны против живых, а не роботов.       Классик-Наклз фыркнул, но пялиться на киборга не перестал.       — Их магия эффективна против всех, у кого есть лицо, — отвлёкся от ехидны лис. — Потому что лица отрывает только так.       Метал Харт рывками переводил взгляд с одного говорящего на другого.       — Ты залетаешь внутрь. Находишь, чем Витчкарт защищает свой замок, и вырубаешь. Мы пока ждём снаружи, — объяснил Тейлз-Палач.       — А как он залетит? — сел на камень Классик-Соник. — Он же не птица.       Метал Харт тут же включил двигатели, зарычал мотором и уже подготовился к рывку. Однако Тейлз-Палач перегородил ему дорогу рукой.       — Погоди. Ты привлечёшь много внимания.       Его Изумруд Хаоса загорелся красным костром — перед ним вспыхнула голограмма. Огромная пушка с широким дулом. Она выглядела настолько мощной, что из неё можно стрелять не только ядрами, но и даже танками.       — Знакомьтесь, — Тейлз-Палач ткнул пальцем в голограмму. — Арк-баллиста третьего поколения, спиздил у дяди Модеуса. Миномёт был бы перебором.       — А зачем Модеусу эта штука, прости? — не удержалась Салли-Реквием.       Классик-Рей уставился на пушку, потом на замок, потом снова на голограмму, что уже собралась в механизм. Он озадаченно почесал голову, пока Салли-Реквием, почти как злодейка, ухмылялась и уже потирала руки.       — Вы хотите выстрелить роботом из пушки? — с опаской подкрался к вундервафле Классик-Наклз.       Красный мобианец долго смотрел на пушку. Его брови быстро поднялись.       — Бр-бр-бр! — быстро помотал головой страж. — Что за бред?       — Да. Прямо в замок, — подтвердила Акорн абсолютно серьёзно и облокотилась об арк-баллисту. — Хочешь, цирковую музыку включим?       — Харт ведь разлетится на болтики! — Классик-Рей схватился за голову.       — Ну давайте я залезу, что ли, — вскочив, вызвался Классик-Соник.       Не успел никто глазом моргнуть, как ежонок уже вскарабкался на пушку и начал залезать в дуло. Но его сразу вытащил бесхвостый лис.       — Сиди на попе ровно, пацан.       Юный архангел помахал руками и поворчал, но послушно сел на землю.       — Вероятность повреждения корпуса: 23%. Вероятность успешного проникновения: 89%. Решение: принять предложение.       Классик-Рей сжал зубы и вытаращил глаза на андроида:       — Это безумие… — потом он громко выдохнул в ладони и перестал прыгать на месте. — Окей, если он согласен — значит, у вас есть план… надеюсь.       Метал Харт замаршировал к пушке и встал возле неё, как часовой:       — Статус: готов к погрузке.       Классик-Соник, наблюдавший за этой сценой, вдруг захохотал. Классик-Наклз тоже не выдержал: его могучие плечи затряслись, но потом ехидна быстро оборвал хохот. Даже Классик-Рей не выдержал и всё равно захихикал.       — Это же клоунский номер! Буквально! — смеялся ежонок. И смеялся он с надрывом, будто это его последний раз, когда он нашёл отдушину.       — Честно, я бы тоже так полетал, — после смеха вбросил белка-летяга. И прозвучал он как-то тоскливо, будто и не хохотал вовсе.       Тейлз-Палач и Салли-Реквием остались серьёзными. Потом бесхвостый лис сунул Метал Харту какое-то устройство и объяснил ему принцип работы.       — Пользуйся глушителем магии, чтобы отрубить ловушки, и чтобы защититься от фокусов бабки. Всё, попиздовал, — и хлопнул роботу по спине.       Метал Харт повертел в руках глушитель магии. Потом кивнул и спрятал в гаджет в панели у себя на ноге. Затем он без лишних вопросов вкатился в дуло пушки.       — Подождите, — Классик-Наклз подошёл к Тейлзу-Палачу. — А если он и правда разобьётся? Ты его обратно соберёшь?       Бесхвостый лис не сразу обратил внимание на стража. Только когда осмотрел пушку, элитный охотник, наконец, взглянул на ехидну:       — Мне несложно — соберу запросто. И снова выстрелю.       От такого цинизма красный мобианец аж приоткрыл рот и отшатнулся.       — И это говорит Тейлз? Что с тобой стало, что ты превратился… в такое?       — Наклз, он не злой. Просто он… — вступилась Салли-Реквием. — Короче, ты когда-нибудь поймёшь… а лучше — чтобы ты не понял этого никогда.       Тейлз-Палач пропустил мимо ушей их фразы. Но его уши дёрнулись.       — Ожидаю запуска, — ноги робота торчали наружу, но, кажется, андроида это не смущало. — Все системы готовы к исполнению задачи.       Классик-Соник снова посмотрел на пушку. И опять захихикал.       — Отныне ты — Метал Харт «Пушечное Ядро»!       — Ошибка в суждениях. Правильный ответ: высокоточный боеприпас с искусственным интеллектом.       — Какая разница? — не прекращая улыбаться, спрятал руки за спину ежонок.       — Предоставляю сопоставительную характеристику: пушечное ядро — не думает. Метал Харт — думает.       — Красавчик, — Тейлз-Палач навёл прицел. — Салли, дай угол.       — Тридцать четыре, — бурундучиха сверилась с планшетом.       Поднялся ветер, он хлестал по лицу. Луна вышла из-за облаков, осветив скалы, замок и пушку, вокруг которой скакали мобианцы.       — Эй! — крикнул Классик-Соник. — Если разобьёшься — я буду плакать!       — Обещание зафиксировано, — отозвался Метал Харт.       Киборг дёрнул рычаг — пушка бахнула с оглушительным грохотом. Метал Харт вылетел из ствола. Он по идеальной дуге понёсся прямо к замку.       Все замерли, глядя ему вслед. В ушах ещё гудело от выстрела.       — А ты… хорошо стреляешь? — тревожно спросил Классик-Рей.       — Сейчас проверим, — пожал плечами Тейлз-Палач.       Руны на стенах замка загорелись, как рождественская гирлянда… и тут же потухли. Метал Харт сгруппировался в шар — он пролетел сквозь силовое поле, будто оно было всего лишь миражом.       — Смотрите! И правда не подействовало! — вскинул руку Классик-Наклз.       — Надеюсь, мы его увидим снова… — прошептал белка-летяга. Потом жёлтый мобианец подошёл к краю скалы и замер, позволяя ветру колыхать его мех и пышный хвост.       Робот влетел точно в окно второго этажа, выбив его вместе с рамой, и исчез внутри замка. Через секунду оттуда донеслись глухое столкновение.       — Попал, — ухмыльнулся бесхвостый лис.       Звон окон. Взгляд белки-летяги опустел, стал ещё более тёмным. Классик-Рей в последнее время прокручивал в голове давние фразы Прометей, которые демоница обронила на Острове Ангела, ещё до взрыва ОКиЛ:

«Если заглянешь за грань — добудешь знания, что спасут не один мир и похоронят не одну Вселенную…»