Глава 49-4. Надежда Живёт Даже Возле Могил

Мой тухлик знает, что против него восстала вся Мультивселенная.

И Свет. И Тьма. И Хаос.

Все. Абсолютно все.

Интересно, тешит ли это его самолюбие хоть немного?

Или он привык быть единственным и одиноким во всём?

Тёмный Соблазн, Владычица Декаданса

О, госпожа Соблазн, вы наверняка слышали про одно поверье:

«Как корабль назовёшь — так он и поплывёт».

У Высших, что все кличут Наивысшими — это особенно работает.

Имя — Онли-Ван, — уже обрекло его на одиночество с рождения.

Кукловод, Владыка Лжи.

Настоящее (конец февраля, 1052 цикл). Эггмоперия. Осаждённый Эггманлэнд. Зона Вне.       За толстыми стёклами иллюминаторов космопоезда не было ничего. Лишь бесконечная, колышущаяся пустота, подсвеченная багровыми прожилками. Внутри грузового вагона было почти уютно. Старые лампы под потолком гудели низким и монотонным басом. Пол слегка вибрировал, и эта вибрация, вкупе с мерным стуком колёс, убаюкивала.       Чу-чух, чу-чух! Чу-чух, чу-чух! Чу-чух, чу-чух!       Соник-Эхо бросил в угол пакетик с орешками — который он взял из автомата в бункере «Даат». Всё равно они оказались невкусными.       — Знаешь, — прервала неловкое тяжкое молчание после рассказа Салли-Реквием, — мы с братишкой ездили на учёбу как раз на космопоезде.       Бурундучиха сидела напротив ежа. Как и Нулевой, теперь она тоже в броне, — почти как у Тейлза-Палача, только в более элегантной и голубого цвета.       — На учёбу? В смысле, в школу? — спросил Соник-Эхо.       Вдруг за окном… проступили Зелёные Холмы. Между ними мелькнули золотистые кольца, подвешенные в воздухе ровными рядами, — слишком знакомые, чтобы принять их за случайные огни. Через секунду всё начало быстро исчезать, будто кто-то стирал изображение ластиком в «Паинте».       — Нет, в УУБ — Университет Убийц Богов. Там нас учили сражаться с демонами. У нас были специальные студенческие проездные, и от нашего мира до УУБ — примерно час езды, — пояснила Салли-Реквием. — В школу мы ходили в своей родной Вселенной. Её тоже Альянс построил… вернее, восстановил после вторжения Лорда Икса.       Биг-Экзорцист, закрыв глаза, сидел на полу — нелепо, как ребёнок в песке. Его длинные, почти кроличьи уши подрагивали, всё прослушивая. Динамики потрескивали. Банни-Вендиго что-то напевала себе под нос. Мелодия была незнакомой — но точно что-то из старых техасских баллад.       — Но знаешь, что я тебе скажу? — повернулась всем корпусом к ежу Салли-Реквием. — Ну нафиг тебе эту охоту на демонов. Живи обычной жизнью.       — А мне позволят? Я как-то сомневаюсь, — Соник-Эхо пожал плечами. — Даже ваша мамка Рассвет хочет, чтобы я отрывал головы архидемонам. Да и ваш папаша Феникс научил меня держать в руках меч не ради прикола.       Акорн младшая резко подползла к ежу ближе:       — Батя тебя учил держать в руках меч? — девушка заглянула прямо в светящиеся зелёные глаза Нулевого. — Я не буду спрашивать, зачем — а то вопрос будет глупый. Я хочу спросить — почему?       — У меня спрашиваешь? — Соник-Эхо растерялся. — Ты у него спрашивай.       Биг-Экзорцист, открывая глаза, прервал её допрос:       — Без выбора, ёжик, ты не останешься. Бывает, стоишь на распутье, а обе дороги в беду ведут — выбирай, какое из зол сердцу легче вынести.       Салли-Реквием перевела взгляд с Нулевого на Бога Хаоса:       — И какой у нас сейчас выбор между «плохо» и «очень плохо»?       — «Плохо» — в Эггманлэнд путь-дорогу держать. «Очень плохо» — туда одному шагать. А мы друг за друга держимся — это уже «хорошо».       Салли-Реквием снова уставилась в стену, поглаживая свой Изумруд Хаоса. Нулевой закрыл глаза. Очень скоро ёж начал храпеть и дрыгать ногами.       — А ты чего не спишь, голубушка? — Бог Хаоса снова сомкнул веки.       — Не хочу. Вдруг кошмар приснится. Или врага просплю.       — Ты брось думать, что всё пропало, — покачал головой Биг-Экзорцист, не открывая глаз. — Ты эвон что представь: как встанет наш внучок на ноги — так мы ему пирожков гору нададим да конфеток мятных в придачу. А потом — хоп! — на полюшко широкое, к ручью-журалу.       Из динамика над дверью раздался щелчок. Соник-Эхо со стоном потёр лицо.       «Кароч, с вами говорит капитан Д`Кулет. Нам осталось котить примерно шестьсот световых лет до Эггманлэнда. Кофеяк у меня заканчивается, так что если кто-то хочеть — енто последний шанс», — прожужжала Банни-Вендиго.       — Ну нихрена себе ты устроилась! — тут же отозвался Нулевой. — Сидишь там, втихушку кофе сосёшь, и никому не предлагаешь!       «Тахды чапай ко мне, пока я усё не выдула».       Соник-Эхо встал с ящика. Снова потянулся, зевнул. Потом вышел из вагона и аккуратно закрыл за собой тяжелую скрипучую дверь.       — Дедушка, что за «план С» ты обсуждал с Рэдиансом?       — План Б тот же, но с хитринками. А с какими — не скажу пока: сперва поглядим, как дело обернётся.       — И поэтому мы взяли с собой Эхо? — Акорн тяжело вздохнула: — Как-то стало мерзко. Не хочется снова, как Альянс, оружием его воспринимать.       Биг-Экзорцист скосил на подопечную вертикальные кошачьи зрачки:       — Не оружие он — а герой. Иже альянсовские приказные любят головы морочить — и в твоей головушке теперь всё шиворот-навыворот.       Девушка вздрогнула. Её наставник словно только что отхлестал розгами.       — И не переживай, голуба, про Альянс наш: они, поди, к нам подкатят, когда с Оверлордусом разберутся. Я попытаюсь и от них вас заслонить.       Уже через пару минут к ним вернулся Нулевой. В руках колючий парень держал три дымящихся стаканчика.       — Какая-то лютая химоза и эггмоперская дрянь, — Соник-Эхо вручил стаканчик бурундучихе. — Если не понравится — мне отдай.       Салли-Реквием поднесла напиток к носу, понюхала. Потом сделала осторожный глоток и пожала плечами:       — Не знаю. Кофе как кофе.       — И ты держи, дед. А то спишь тут сидишь.       Соник-Эхо протянул стаканчик Бигу-Экзорцисту. Демибог протянул лапу и принял свой стаканчик. Отхлебнул. Его морда осталась абсолютно невозмутимой, но кончик лохматого хвоста сильно дрогнул.       — Жгучий. Как жара в июле. И сладкий. Как внезапная дрёма.       — Вот! Даже Турбодед считает, что это дрянь!       — Я такого не говорил, — отрезал Биг-Экзорцист.       Повисла пауза — тёплая, уютная. Салли-Реквием допила кофе и поставила стаканчик рядом с собой. Соник-Эхо тоже — ему уже надоело крутить опустевший стакан и сунул его в карман, чтобы не валялся.       Вдруг поезд сильно затрясло — Нулевой вскрикнул. Лампы под потолком мигнули. Ничего не объясняя, Биг-Экзорцист без суеты поднялся на ноги — его тень накрыла весь вагон. Поезд снова тряхнуло — свет в вагоне погас.       «Ребята, у нас гости. На хвост какие-то чубрики запрыгнули», — сообщила Банни-Вендиго, жёстко и напряженно. — «Я, канеш, замкнула двери между вагхонами, но… вы сами понимаете».       Соник-Эхо вскочил. Салли-Реквием спокойно поднялась следом. Биг-Экзорцист медленно повернул голову — и смотрел куда-то сквозь стену.       «Их около двух сотен, но Свордик ещё подсчитываеть. Экзешки как-то миновали защитное поле и пролезли через обшивку. Теперьче ползуть к вам», — динамики закашляли лёгкими помехами, и Банни-Вендиго спросила шёпотом: — «Что будем делать? У меня весь экран в красных точках».       Соник-Эхо переглянулся с Салли-Реквием — они услышали шлепки чьих-то влажных лап на крышах вагонов. Биг-Экзорцист даже не пошевелился, лишь его Изумруд Хаоса чуть свистел — и сиял белой звездой.       — Не выходи из локомотива, — спокойно, но холодно сказал демибог.       Никаких возражений. Крольчиха неловко помычала и выключила динамики.       — Стоим и молчим. Пока не разрешу, — ещё тише объявил Бог Хаоса.       Бурундучиха и ёж послушались, а Биг-Экзорцист бесшумно встал между ребятами и дверью вагона. Откуда-то из глубины донёсся рык:       — Проверьте… потом доложите госпоже…       Потом скрежет, долгий и противный, как нож по металлу. Демибог поднял с пола свой стаканчик — и приложил к двери, будто хотел подслушать.       — Это тот поезд? — продолжили перешёптываться демоны-Экзе.       Теперь сквозь скрежет прорезались манерные смешки и похабные голоса вампиров. Соник-Эхо почувствовал боль в клыках и зажал рот ладонью.       — Да, это тот поезд. Я чувствую колоссальную Энергию Хаоса, — женский голос зазвучал прям совсем рядом. — Вероятно, план госпожи сработал.       Биг-Экзорцист приподнял руку и замер. Будто прицеливался.       — Источник исходит оттуда. Они здесь, — вскоре начали дёргать ручку двери       Бог Хаоса хлопнул ладонью по стаканчику — его расщепило. БАХ! Космопоезд подпрыгнул. Раздался вой — и он оборвался на первом аккорде.       — Удалил, — глухо ответил Биг-Экзорцист. — Теперь можно двигаться.       Свет мигнул — и включился. Лампы снова загудели.       — Деда, — пробормотала Салли-Реквием, — что за план они обсуждали?       Пурпурный кот, мрачный, как грозовая туча, плюхнулся на ящик:       — Понятия не имею.       Соник-Эхо осторожно осел на пол — его тело снова покрыли узоры:       — А нахера тебе стаканчик? — сипло поинтересовался Нулевой.       Биг-Экзорцист крутил в руках цветок из картона. Его угрюмость сползла.       — Силёнки свои так замерял, — речь рыбака снова резко изменилась, будто её переключили по тумблеру. — По нему и прикидывал: насколько жахнуть, чтоб дело сделать, а не поезд в щепки разломать.       Соник-Эхо посмотрел на дверь, по которой долбанул демибог. Она всё ещё вибрировала, а на месте удара, въедаясь в металл, расплескались радужные «лепестки». Сердцевиной «ромашки» стал тёмный след от стаканчика.       «Кстати, пасиба, что все дыры и двери подлатал, дядюшка Биг», — Банни-Вендиго изо всех сил пыталась скрыть нервную дрожь в голосе.       Демибог никак не отреагировал на слова крольчихи. Салли-Реквием с облегчением выдохнула и задвинула ледяные клинки обратно в браслеты.       — Не доедем мы, всё-таки, до Эггманлэнда. Думаю, Соблазн уже в курсе, что в столицу Последний Из Трёх чешет, — Банни-Вендиго выключила микрофон и откинулась в кресле: — Сворд, светик мой, докладай.       На голографическом экране перед гигантской крольчихой система «SwordMachine» транслировала схему поезда. Вагоны горели зелёным.       «Все нежелательные пассажиры ликвидированы. Системы работают в штатном режиме. «Голубая Стрела-12» находится в идеальном техническом состоянии, что удивительно даже для мирных эггмоперских реалий».       Космопоезд теперь сиял мягким радужным свечением. Словно Биг-Экзорцист не просто выжег тварей, а заодно благословил вагоны.

***

      Остаток пути мобианцы ехали по Зоне Вне без происшествий. Локомотив «Голубой Стрелы-12» гудел ровно, даже немного сонно.       За окнами всё ещё тянулась серая пустота границы между Вселенными, но теперь в ней всё чаще проступали обрывки чего-то другого. Сначала — кусок зелёного склона, зависший над ничем. Потом — шахматный участок земли с пальмами. Они не падали и не двигались вместе с поездом — просто висели в сером пространстве, словно забытые элементы декораций.       Машинистка в лице Банни-Вендиго устала просиживать леопардовые штаны и закинула ноги на соседний пульт. Затем она щёлкнула тумблером связи:       — Эй, семейка Адамс, просыпаемся! Двац минут — и мы в салуне мертвяков!       Соник-Эхо и Салли-Реквием в вагоне подняли головы. Биг-Экзорцист уже не притворялся спящим и задумчиво наматывал леску на рыбацкий каток.       — Нечисть чует: я на борту, хоть и скрыть присутствие своё стараюсь.       Чу-чух, чу-чух… и ритм вдруг сбился. Бог Хаоса продолжил тише:       — Бабахнул, чай, бабахнул — я всему междумирью про себя огласил. Дотоле я и вправду таился, свою натуру прятал. И нам теперь это воздастся.       Между ударами колёс проскользнул короткий музыкальный мотив — бодрый, почти праздничный… но оборвался на середине. Вторая попытка превратилась в дребезжащий вой, поверх которого зашипел белый шум.       — Дедушка, ты же сам говоришь всегда: не каркай.       — Я не каркаю, внучка, — замер Биг-Экзорцист. — Я ставлю перед фактом.       В кабине Банни-Вендиго допила кофе и поставила кружку в держатель:       — Сво-о-орд? Енто чё там такое впереди?       На одном из мониторов — что отвечал за сканирование пространства — медленно проступали контуры. Чёткие, геометрические, рукотворные.       «Обнаружены стационарные объекты. Пять единиц. Расположены по обе стороны от железнодорожных путей на дистанции шестьсот шестьдесят шесть метров. Конструкция — ферменные опоры с установленными на них метательными механизмами. Вывод: это аспидные баллисты».       Банни-Вендиго побледнела. Детектив кое-как нашарила связь:       «Кажись, здеся и будет наша остановочка…»       Крольчиха звучала хрипло и тихо. Соник-Эхо тут же вскочил на ноги.       — Уже приехали? — похлопала глазами Салли-Реквием, продолжив сидеть.       «Аспидные баллисты по курсу. Эти штуки лупят, как рельсотроны! Нежить так сбивает космические корабли и даже Метал Омнилордов!»       Биг-Экзорцист снова остался безучастным. Он закончил с леской и втянул её в Изумруд Хаоса — так же, как это делали Тейлз-Палач и Салли-Реквием.       — О, наконец-то! Веселье! — хлопнул в ладоши Соник-Эхо. — Мы сдохнем?       «Да, Соник, мы сдохнем. Можешь сразу скакнуть под поезд, чтоб не мучился», — огрызнулась Банни-Вендиго.       В локомотиве крольчиха рванула рычаг, и вокруг поезда с тихим гулом развернулось пурпурное поле. БУМ! Уже прилетел первый удар. Космопоезд содрогнулся. Показатель на мониторе дёрнулся: «87%».       «Используй магию», — динамик в кабине сам по себе включился, и оттуда пробасил Биг-Экзорцист. — «Призови щиты».       Второй удар. Третий. Поезд закачался. Прочность силового поля быстро падала: «74%», «61%», «48%».       — Ай! Ой! Так, может, лучше ты на поезд поставишь барьер? — подпрыгивала в кресле Банни-Вендиго. — Или порубишь баллисты?       «Мы на мосту — баллисты взрываются. Уничтожу их — мост рухнет. Восстановить не успею — упадём», — кот чеканил, как затвор дробовика.       Поезд уже не просто качался, а скакал, как машина на больших кочках. На экране огромные красные точки пасли «Голубую Стрелу-12» — прыжками, через телепортацию. Поле продолжало истончаться: «36%», «23%», «14%».       — Енто не ответ, чёрт тебя побери! — заорала Банни-Вендиго.       «Барьер — пробовал. Пробивают на призыве — прочность не успевает набираться. Ты создашь щит быстрей меня», — закончил отчёт Бог Хаоса.       Крольчиха нажала на SOS. В слабой надежде, что кто-то поймает сигнал.       БУ-БУХ! Пять болтов ударили почти одновременно — «Голубая Стрела-12» чуть не перевернулась на бок. Силовое поле вспыхнуло ослепительным розовым и погасло. На мониторе высветилось: «0%».       «Защищай локомотив. Нужно пересечь мост — любыми правдами».       Динамик щёлкнул. Обстрел пока прекратился — небольшое затишье, так как аспидные баллисты перезаряжались. Банни-Вендиго поставила поезд на автопилот и приложилась ладонями к стенкам.       — Кто-нибудь, ответьте, цыпочки, — говорила крольчиха по сигналу SOS.       Молчание. Высшая демоница зажмурилась, её шерсть застрекотала янтарными молниями. Детектива окружил оранжевый пузырь, который начал расширяться — и вскоре его булькающие потекли сквозь кабину.       — Антуан. Херши. Рассвет. Феникс. Нас прижали, мы падаем. Надеюсь, вы меня услышьте…       Едва локомотив накрыл золотой шар — и началось. Аспидные баллисты, как в тире, принялись вышибать вагоны. Банни-Вендиго смотрела на всё это веселье на отдельном мониторе с кормовых камер.       — Держитесь! Ща будем огребать! — выкрикнула по микрофону детектив.       Первый вагон — хвостовой — просто исчез, болт пробил его насквозь, и он, кувыркаясь, улетел в серую мглу. Второй вагон — тот, что был перед ним, — развалился на куски. Третий закрутило волчком, и он утащил за собой четвёртый. Энергетическое сцепление осталось и тащило поредевший хвост.       «Они стреляют в вагоны наугад!» — рявкнула из динамиков Банни-Вендиго.       БАМ! Удар попал в янтарный барьер. Детектив пошатнулась — из носа хлынула кровь, алые капли забрызгали панель. Локомотив продолжил путь.       «Экзешки не знают, в каком вы едете!»       Соник-Эхо и Салли-Реквием вжались в стены. Каждый удар отдавался дрожью, каждый раз — ближе. Они молчали — Биг-Экзорцист наказал им.       — Сколько вагонов осталось? — демибог, несмотря на жуткую тряску, стоял ровно и неподвижно, будто примагнитился к полу.       Экраны мигали красным. Квадратики вагонов пропадали один за другим.       «Шесть в хвосте! Четыре спереди! Ай… как больно».       Очередной выстрел. Потом ещё. И снова. Салли-Реквием, несмотря на приказ молчать, всё равно считала вслух:       — Пять... четыре... три...       БУМ! — кровь крольчихи залила лобовое стекло локомотива.       — Спереди ещё два вагона.       БАМ! — кишки вылезли из леопардового костюма машинистки.       — Теперь один вагон, — закончила счёт Салли-Реквием.       Ноги Банни-Вендиго дрожали. Её ладони сползали вниз, но детектив упёрлась коленом об кресло. Из глаз и носа хлестали кровавые струи.       «Мы почти проехали мост…» — прохрипела Банни-Вендиго. — «Ребят… я, канеш, высший демон… но мне плохо после пяти… уже шести попаданий».       Биг-Экзорцист, пугающе спокойный, нахмурился:       — Салли. Соник. Ко мне.       Ёж и бурундучиха не пререкались, и закрыли шлемы. Они схватили друг друга за руки и, едва держа равновесие, подошли к демибогу. Соник-Эхо ойкнул, Салли-Реквием айкнула — кот схватил их обоих и прижал к себе.       — Держитесь, внучатки, — рыбак закрылся энергетическим пузырём из яркого белого сияния. — Будет страшно.       Болт ударил прямо в вагон и оставил пробоину. Бог Хаоса небрежно шагнул в сторону — алый магический снаряд просвистел мимо кота.       — ЕБАТЬ МОЙ НАХУЙ! — нарушил запрет материться Соник-Эхо.       ТУК! ТУ-ТУК! ТУ-ТУК! ТУ-ТУК! — а поезд продолжил мчаться во тьму.       — БЛЯТЬ, ДА МЫ ТУТ РЕАЛЬНО ПОДОХНЕМ! — продолжил орать Нулевой и даже задрыгал ногами, потому что хотел побежать.       В пробоину ворвался ветер, искры, осколки металла. За пробитой стеной больше не было привычной серой мглы. Мелькали обломки каменных арок, перевёрнутые пальмы, а высоко в небе висела жужжащая помехами гора.       — Рты закрыли. Глаза берегите, — спокойная речь кота небрежно прорывалась даже сквозь оглушительный рёв Зоны Вне.       Биг-Экзорцист прыгнул в пробоину — туда, где над поездом зависли глючные куски Автострады Звёздной Пыли: фиолетовые арки и неоновые дорожки. Соник-Эхо и Салли-Реквием не понимали, что происходило, — но слышали грохот и чувствовали, как их сжимали тёплые, но стальные лапы.       ТУК! ТУ-ТУК! ТУ-ТУК! ТУ-ТУК! — поезд горел, дымился, но всё равно ехал. Туда, где небо — сплошной багровый дым, а земля — чёрный обсидиан.       Демибог перепрыгивал через оторванные вагоны. Уклонялся от летящих навстречу болтов. Носился по энергокреплениям. Кот будто был дедушкой, что выскочил с внуками подмышкой из горящего дома.       — Я бегу, бегу, бегу! Только кеды не в ладах! — чуть не плача, внезапно заголосил Соник-Эхо и крепко вцепился в жилет Бига-Экзорциста.       Соник-Эхо резко вернулся в детство. Потому что ребёнок может бояться — и это нормально, а взрослый — не может. И ёж выбирает быть ребёнком.       — Левый шепчет: «Я устал», а правый: «Да ладно, брат, ещё сто метров — и привал!» — продолжил с задорным надрывом, аж до хрипа, петь Нулевой.       — ЗАТКНИСЬ, СОНИК! ЕЩЁ НЕ ВРЕМЯ СЛЕТАТЬ С КАТУШЕК! — Салли-Реквием стукнула по его шлему кулаком… и услышала в ответ нервный смех.       Силовое янтарное поле мигнуло. И погасло. Локомотив отныне без защиты.       — Простите. Уже не могу. — Банни-Вендиго сползла на пол, в лужу крови.       Локомотив тряхануло. Болт пробил броню где-то в хвосте кабины — крольчиха чудом удержалась, вцепившись в кресло. На вспомогательном мониторе схема поезда окрасилась в сплошной красный.        «При текущей скорости осталось четыре минуты до прибытия в точку назначения», — отрапортовал Сворд.       Биг-Экзорцист ввалился внутрь — рыбацкая жилетка и свитер на нём полностью сгорели, остались только пояс и штаны. Салли-Реквием вскочила и захлопнула то, что осталось от двери. Соник-Эхо, пошатываясь, поднялся... тихо хихикая.       — Мы не доедем за три минуты… — сплюнула кровь Банни-Вендиго.       — Зато мы пересекли мост, — обнадёжил Биг-Экзорцист. Его камень засиял очень ярко. — Готовьтесь к посадке.       Один из болтов пробил силовую установку локомотива. Индикаторы на пульте вспыхнули алым. ИИ произнёс что-то про критическое повреждение реактора, но его голос потонул в нарастающем вое.       БАДЫЩ! Вспышка. Ослепительный белый свет.       Всё, что осталось от «Голубой Стрелы-12», рухнуло в серую землю. Груды раскалённого, дымящегося металла разлетелись по округе фейерверком.       Тлел огонь. Пассажиров нигде не было видно. Только радужные искры плясали над останки эггмоперского космопоезда.

***

Верхние Миры. Эггманлэнд, столица Эггмоперии. Планета Земля. Централ-Сити. Тылы объединённой армии Альянса и Эггмоперии. Эггманлэндский оперативный центр «Вёльва».       Централ-Сити, до Эггмоперии — столица Объединённой Федерации. До вторжения клана «Судный День» — шумный мегаполис, но теперь — надгробие под чёрным небом. Вокруг ни деревьев, ни травы: лишь щебень от скал. Небоскрёбы в городе пустые — гулял ветер, как и по улицам.       Оперативный центр «Вёльва» внутри не менее мёртв: окон нет, данные — по кабелям и со спутников, солнечного света — ноль. Освещение холодное, неровное: длинные лампы гудели, мигали, отбрасывали резкие тени. Стены — голый бетон, слои краски шелушились, как кожа, и тёмные разводы кое-где: то ли сырость, то ли ещё что похуже.       — Я уже устал от ваших… кхем-кхем, супер-выкидонов, — ворчал Экзекл. — Думаю, я раз и навсегда зарекусь брать под управление ПОНов.       Антуан-Триод стоял навытяжку перед Экзеклом. Рядом с койотом висели экраны: списки позывных — тех, кто погиб за последнюю неделю. Списки были длинными, и их не успевали обновлять.       — Даже первый из сынов Его Пиздатости — он же Блейд, — не позволяет себе крушить планеты, — Экзекл стучал пальцами по столу.       Койот отвёл глаза-якоря, и они, всегда горевшие яркой лазурью, потухли. ПОН стоял так прямо, что казалось — ещё немного, и позвоночник лопнет.       — Вы вообще в курсе, что трещина в планетарной коре шириной в девятьсот сорок два километра — это вовсе не «маленькое недоразумение»?       Глаза-якоря Д`Кулета вперлись в стену. На стенах висели карты — бумажные, с пометками, крестами и датами. На одной из них — карта Марса — красовалась свежая запись: «Разрушен. Причина: ПОН-долбоёб».       — Я принощу глубочайшие извинения, — пробормотал Антуан-Триод.       Экзекл провёл ладонью по своему чёрному черепу с тихим рычанием:       — Я хочу спросить вас как офицер офицера. Хотя нет, даже более лично, мистер Д`Кулет. Как Кровавый Барон Кровавого Барона.       Антуан-Триод смотрел в стену прямо перед собой, а не на Экзекла.       — Является ли политикой Альянса Разбитых Миров наносить союзникам больший урон, чем противнику?       — Никак нет, господин генераль, — быстро, но с горечью ответил ПОН.       Багровый ехидна подошёл почти вплотную. Он поднялся на носки — чтобы попытаться хоть как-то заглянуть высоченному рыцарю в глаза.       — За последнюю неделю мы получили: убитый Марс, тринадцать жалоб от эггманлэндских эскадрилий и девятьсот единиц повреждённой техник. И все они, каким-то пиздатейшим образом, связаны именно с вашим именем.       Экзекл разразился тихим хохотом: ржанием коней и криками воронов.       — Я уже отправил запрос в Синклит. Приложил полный список инцидентов. Заняло восемь страниц. Восемь страниц, сука!       Безликий мобианец всплеснул руками так, что шлёпнул по койоту. Рыцарь даже не поморщился, хотя его лапа прихлопнула бы человека насмерть.       — Я понимаю, что вы — в числе сильнейших проклятых Альянса, его лучшее оружие. Но… либо я тупой и не умею им пользоваться, либо это оружие ковали криворукие кретины в глубоком пьяном угаре.       Экзекл ненадолго замолк — позволил Антуану-Триоду осознать его тираду.       — Кто-нибудь погиб из-за… меня? — почти шёпотом спросил ПОН.       — К вашему счастью, нет. Удивительно… так бы вас ждал трибунал.       — Я всегда готов к трибуналу, господин генераль. Заслужиль.       Антуан-Триод осмелился посмотреть на Экзекла. Багровый ехидна смотрел на него, как учитель, который обнаружил, что его лучший ученик зачем-то съел мел. Причём, всю пачку мела.       — Pardon.       — Я уже ненавижу это слово. Прекратите его использовать при мне.       — Pardon… ой, то есть! — койот поморщился, будто его сейчас ударят.       Генерал Эгг-Армии громко выдохнул — и пустил дым в натяжной потолок, задымив им круглую лампу. Экзекл еле-как перевёл дух.       — Знаете, когда у экипажа начинается коллективная истерика от французского языка. Особенно от слова «Pardon». Это уровень, достойный аплодисментов, — ехидна упёр руки в бока.       Антуан-Триод открыл рот. Издал щенячий писк. И закрыл рот.       — Вы сейчас чуть не извинились за то, что хотели извиниться. Я прав?       —...так точьно.       Экзекл обошёл рыцаря по кругу. Койот снова виновато опустил глаза.       — Pardoncepcion, блять! Новое слово. Я его только что выдумал. В честь вас.       Антуан-Триод машинально кивнул. Это бы ему польстило, если бы он только не чувствовал себя полным идиотом.       — Пишите объяснительную, Д`Кулет. Подробную. Это должен быть документ, который я смогу показать Его Крутости без стыда.       Безликий ехидна отправился к столу и сел обратно в кресло:       — Свободны. Жду от вас рапорт через час.       Антуан-Триод отдал честь и вышел из кабинета. Автоматическая дверь за ним закрылась. Рыцарь выдохнул и закрыл руками лицо, потом вымученно застонал в потолок.       — Je me hais, moi et mon démon intérieur (франц. «Ненавижу себя и своего внутреннего демона»), — сквозь длинные музыкальные пальцы вырвался густой белый пар. — Pourquoi j’arrive pas à serrer ma femme dans mes bras sans lui casser les côtes? (франц. «Почему я не могу обнять жену так, чтобы не сломать ей рёбра?»)       На высшего демона покосились солдаты. Никто не понял, что этот койот в сине-белом мундире сказал. Кто-то хихикнул, кто-то отвёл глаза: для них это было не криком боли, а очередным «выкидоном» французского ПОНа — как фейерверк в казарме или случайно раздавленный грузовик с провизией.       — Эй, чувак. Пожалуй, нам лучше отсюда свалить. Опять этот придурок из Альянса здесь, — сказал один из бесов-солдат.       Д`Кулет слышал это тысячи раз. Сначала — страх. Потом — облегчение, что никого не убил их. Затем — либо снисходительная улыбка, либо ворчание с раздражением, либо обсуждение его персоны в компании громкого смеха.       — Потому что он злодей? Или потому что он монстр? — уточнил второй бес.       Первый бес схватил своего товарища за локоть и повёл из коридора:       — Нет, потому что он клоун. Опасный и разрушительный клоун.       — Правда? Не знал. У Блейда он себя круто показал.       Антуан-Триод не очень долго тёр морду от бессилия перед собой — и уже бодро пригладил волосы, а потом отправился в диспетчерскую. Для объяснительной ему нужно уточнить кое-как моменты своего провала.       — Что вы там опять засекли? — ворчание Орбота встретило койота первым.       Диспетчерская полнилась привычным гулом — десятки голосов, треск помех, доклады о передвижении войск. Антуан-Триод подошёл к стойку, чтобы запросить сводку по сектору, но его внимание привлекла одна из панелей.       На ней, среди десятков маркеров, мерцала красная точка. Аварийный сигнал.       — Чьто это? Сигнал SOS? — спросил Антуан-Триод.       Деко покосился на него и едва заметно вздохнул, а его близнец Боко демонстративно закатил свои белые огоньки. Даже связисты — обычно не поднимавшие глаз от пультов — на секунду отвлеклись и переглянулись.       — Ты чего стоишь, как памятник? — всё-таки спросил Боко, прикрыв металлические веки. — Мы не на параде, а голубей тут пока не ожидается.       — Да пускай стоит, как хочет, — проворчал Деко. — Я бы не советовал лезть с советами к цирковому ПОНу, которому только у Блейда плясать.       К койоту, наконец, подъехал Орбот — тот самый, родной Эггменатору. Шароголовый робот нервно блеснул цифрой «1» на корпусе — красный андроид, как мог, оттягивал социальный контакт с рыцарем вне иерархий.       — О, Триод собственной персоной. Земля у нас пока круглая — должно быть, сегодня какой-то праздник, — творение Повелителя Проклятых скрестило клешни. — Ну чё? Припёрся докладывать о победе, которую снова пришлось оплачивать половиной географии?       — Во-первых, здравствуйте, месье Орбот. Во-вторых, позвольте напомнить о субординации: не перед вами мне, паладину особого назначения, отчитываться за свою работу, — в этот раз высший демон уже не терпел насмешки в свою сторону, так как его душило тревожное предчувствие.       Антуан-Триод посмотрел прямо перед собой, на экраны, — то есть, на что угодно, кроме лиц диспетчеров.       — Давай, говори быстрей, паладин особого назначения, или проваливай в свой крестовый поход. У нас тут настоящая война, а не посиделки с чаем.       — Сигнал. SOS, — уже жёстко и мрачно отчеканил Д`Кулет.       Один из связистов — жёлтый робот с высоким «черепом», — оторвался от своего пульта. А потом Деко устало прожужжал:       — Гражданский эшелон. «Голубая Стрела-12». Шёл из сектора «Даат» в Эггманлэнд-Центральный. Не вышел на связь в контрольной точке.       ПОН хотел было положить руку на стол — просто опереться. Стол затрещал. Он отдёрнул руку. Слишком поздно — Орбот уже увидел трещину:       — Ты ещё не начал оправдываться, а стол уже признал себя потерпевшим.       — Причина крушения «Голубой Стрелы»? — перебил вопросом койот.       — Предположительно — аспидные баллисты, — Орбот спрятал руки за спиной. — Буквально несколько минут назад мы перехватили сигнал.       Потом красный раскладной робот покачался в воздухе, звонко пиликая:       — Хрен его знает, откуда там взялся поезд, тем более из «Даата». Никто уже в столицу не ездит — из неё только уезжают. Приезжают лишь безумцы.       Антуан-Триод уже стоял рядом с Деко и наклонился к экрану:       — Вот мне тоже кажется это странным. Включите запись.       Робот-связист нажал на кнопку. Из динамиков, сквозь треск помех и вой статики, прорвался голос — искажённый, но узнаваемый:       «Цыпочки… падаем… держитесь!»       Всего три слова. Но этого было достаточно. Антуан-Триод узнал бы этот голос где угодно — в пустом доме, в гуще битвы, посреди шума целой планеты.       Высший демон перетянулся через Деко и снова нажал на запись. И ещё раз. И ещё. Повторил раз пять. С каждой попыткой его уши опускались всё ниже, а взгляд темнел. Потом ПОН выпрямился — в комнате стало очень жарко.       — Всё в порядке? — покосился на койота Деко.       — Non. Предоставьте полную сводку, пожалуйста, — сказал рыцарь тихо.       Робот закивал и забегал пальцами по клавишам. На экране появились: время потери сигнала, координаты, характер атаки. Затем — список пассажиров.       — Не может быть… — сипло пробормотал Антуан-Триод.       — Кого-то из своих узнал? Тогда советую не торопиться с героическим спасением. С твоей-то репутацией спасательная операция рискует превратиться в страховой случай, — цинично и безжалостно произнёс Орбот.       Диспетчеры поблизости захихикали. Антуан-Триод резко взглянул на круглого робота, а его глаза затмил синий свет:       — Я добрый, но с кулаками. Первое предупреждение, месье Орбот.       Орбот в ответ рассмеялся из голубого неонового оскала:       — Ой, боюсь-боюсь! — поклацал перед собой клешнями, как краб, красный андроид. — Только сначала распишись в журнале материального ущерба.       Высший демон, притушив огонь во взоре, начал читать список: капитан Банни Д`Кулет, позывной «Вендиго»; Салли «Реквием» Акорн; Морис «Соник-Эхо» Огильви; Биг-Экзорцист. Его глаза становились всё круглее.       — Моя жена. Последний Из Трёх со своей ученицей. И ёж-Нулевой.       — Странный наборчик пассажиров, согласен. Особенно с Экзорциста удивился, — Орбот снова скрестил руки, а потом мрачно, почти обречённо произнёс: — Кажется, у нас грядёт что-то наподобие второго Раскола…       Антуан-Триод закрыл глаза. Короткий вдох. Выдох.       — Merci. Я к вам вернусь через десять минут. Чьтобы на руках у меня была сводка и приложенная запись. Восстановленная.       Орбот всплеснул клешнями:       — Ну нихрена себе! Мы чё тебе, волшебники?       — Я сказал — через десять минут. Максимум — пятнадцать, — койот быстро вышел из диспетчерской.       Прежде, чем запросить аудиенцию, как ПОН, чтобы потом доложить по форме, предоставить запись и потребовать разрешение на вылет, рыцарь ушёл в пустой коридор. Он по привычке скрылся в тёмный угол. Как ночной хищник. Природа высшего демона всё равно давала о себе знать.       — Всё-таки, Единорог дозвонилась. И они уже здесь. Из-за Палача.       И там, в коридоре, подальше от посторонних глаз, Антуан-Триод достал коммуникатор. Его пальцы нашли нужный канал — защищённый, секретный, тот самый, который использовали только свои. Воины За Свободу. Салли «Разящий Рассвет» Акорн.       — Надеюсь, хоть свою жену и чужого сына я спасу… правильно.

***

      Зона Вне возле Эггманлэнда окончательно слетела с катушек — граница между Вселенными почти перестала что-либо ограничивать. Пейзажи из Верхних Миров наслаивались друг на друга: каменная мостовая, над ней — балки и трубы, ещё выше — перевёрнутые крыши ночного города. И все три фрагмента занимали одно и то же место. А посреди этого безумия лежала бесформенная груда обломков «Голубой Стрелы-12». Искорёженный локомотив. Разорванные вагоны, рассыпанные по мёрзлой земле ящики.       БУХ! ТУК!       С небес, пронзив серую пелену, рухнул магический шар. Ближайшие тяжелые обломки разлетелись по сторонам. Пузырь попрыгал несколько раз. И остановился, неуверенно покачиваясь взад-вперёд.       — У меня в ушах звенит… — глухо, как сквозь толщу воды, пожаловался Соник-Эхо, лежащий на спине. — Надеюсь, не оглох.       Внутри кокона — Биг-Экзорцист, Изумруд Хаоса в груди сиял так, что от него тянулись тонкие нити света. Вокруг демибога — мобианцы: Салли-Реквием лежала сверху на Банни-Вендиго, а крольчиха вытирала кровь с мордочки; Соник-Эхо попытался подняться, но упал, раскачивая шар. Вскоре Изумруд Хаоса потух, и шар с нежным звоном рассыпался разноцветными искрами, но камень в груди кота продолжил напевать тонкую мелодию.       — Ну, вот и всё, ребята, — демибог обвёл взглядом каждого. — Выбрались.       Тени, которые сгустились вокруг мобианцев, тотчас рассеялись. Без всякого сомнения, это была нежить — и она в ужасе разбежалась от голоса рыбака. Салли-Реквием, оставшись сидеть, всё равно обнажила ледяные клинки.       — Какой мерзк… день… — прохрипела Банни-Вендиго. — Зря с вами поехала.       Высшая демоница перевернулась на бок и дальше валялась на земле — её леопардовый костюм был изодран, а от куртки остались только тряпки. Она сильно ранена: уши скручены морскими узлами — переломаны хрящи; на боку зияла дыра с пульсирующими внутренностями; руки и ноги очень неестественно вывихнуты, покрыты глубокими кровоточащими царапинами.       — Я ухватил вас в последний удар сердца… — прогудел Биг-Экзорцист.       Нулевой, потирая уши, осмотрелся и вскоре понял — это не звон в голове. Зона Вне здесь не молчала, как возле Даата, а тихо хрипела: искажёнными обрывками низкой мелодии — с затяжным кашлем из белого шума.       — Надо валить уже отсюда, — сказал Соник-Эхо.       — Нельзя пока, — вдруг возразил Биг-Экзорцист. — Потому что я вас убью.       Ёж и бурундучиха ошарашенно уставились на Бога Хаоса.       — Мы тебе надоели уже? — почти серьёзно спросил Соник-Эхо.       — Не стоит мне сейчас в полный рост выпрямляться: адская братия меня унюхает. Лорды мертвяков просекут да высшие демоны ушами поведут.       — Ну прекрасно просто, — несмотря на сильную боль и жуткие раны, Банни-Вендиго всё равно ворчала. — И чё нам делать-то, дядюшка Биг?       Салли-Реквием тоже осмотрелась — и ей даже показалось, что она попала в типичное логово демона-Экзе. Холодно, пахло кровью и серой. Над головой зависли густые багровые тучи, а под пальцами — чёрный песок, россыпь стекла, что впивалась в кожу занозами. Зелёные склоны накладывались на фиолетовые промышленные стены; поверх них проступали каменные арки, а за арками — голубое небо с облаками, обрезанное прямоугольником.       — Способен я покровом тайным опушить — и станем неслышимыми для полчищ тёмных. Пущай хоть глаза продырявят — всё одно пусто будет.       — Но ты войдёшь в транс. И не сможешь двигаться.       — Да, Салли. Я буду сидеть тут, как пень, а вы — сами собирайтесь. За полчаса нужно управиться. Или минут за сорок — если господь смилуется.       Салли-Реквием встала с земли и потёрла переносицу:       — Значит, у нас полчаса. За это время мы выясняем, где находимся, куда идти, и как далеко до позиций союзников. Я всё правильно поняла, дедушка?       — Правильно. Ежели трансовая хмарь сойдёт — то мы сразу в бег, как савраски. Ты справишься, внучка, потому встань за старшую, сделай милость.       Акорн младшая втянула клинки и взяла демибога за руку. Подержала её. Крепко сжала и отпустила. Выдохнула.       — Справлюсь. Я обязана справиться… ради брата.       Пурпурный мобианец, покряхтев, поёрзал на земле — пересел и закрыл глаза. Всё изменилось: звуки исчезли полностью, даже лязг обломков и клёкот ветра. По Зоне Вне потекла радуга, вытеснив черноту и багрянец.       — Как пафосно, я ебал, — вдруг прозвучал голос… Тейлза-Палача.       Соник-Эхо подпрыгнул от неожиданности и обернулся — голос бесхвостого лиса проявился буквально за его спиной. Но никого не было.       — Ну уж извини, — Салли-Реквием показалось, что это сказал Нулевой.       Биг-Экзорцист замер в позе лотоса, сложив руки на коленях, и был похож на статую древнего божества. Огромный. Неподвижный. Почти беззащитный.       — Значит так, — поправила Салли-Реквием браслеты. — Соник, на тебе обломки, ищи всё, что осталось. А я займусь Банни — ей нужна помощь.       — Да не надо, цыпочка, — начала отбрехиваться высшая демоница.       Однако Салли-Реквием всё равно опустилась к женщине-ковбою на колени, а потом из Изумруда Хаоса начала доставать медицинские принадлежности.       — Ну-ка цыц, — и начала осматривать её раны, быстро и профессионально.       Соник-Эхо поднялся и размял плечи, поправил наплечники и бросил последний взгляд на неподвижную фигуру Бига-Экзорциста.       — Ну? И чё ты стоишь? — подняла голову к ежу Салли-Реквием и зло нахмурила брови. — Пошёл уже давай. Времени в обрез!       — Да иду я, иду! — наигранно всплеснул руками вампир. — Не воняй.       Соник-Эхо рванул к обломкам — оставил за собой тёмную синюю полосу. Меньше чем за секунду он оказался возле «головы» космопоезда.       — Так. Бесхвостый, скажи честно — ты здесь?       В ответ — тишина. Только беззвучный холодный ветер обласкал лицо и пошёл гулять дальше — между мраморными колоннами и городских башен, которые то возникали, то исчезали в помехах. Соник-Эхо пошёл к обломкам.       — Ёбаный ты свет… жахают они внатуре мощно.       Локомотив лежал на боку, похожий на тушу мёртвого кита. Кабина машиниста была смята, но не разрушена полностью — Соник-Эхо забрался внутрь, цепляясь за покорёженные поручни. Кресло Банни-Вендиго сорвало с креплений и швырнуло в угол. Панель управления мерцала гаснущими огоньками. Но главное — на полу, среди осколков и бумаг, лежал планшет.       — Нихуя се. Выжил, родной, — Нулевой поднял устройство, стряхивая грязь.       Экран треснул, но планшет работал. Соник-Эхо включил его — он показывал местоположение ближайшего аванпоста Альянса.       — Форпост «Зона 15». Двадцать километров. Реально чуть-чуть не доехали.       Вдруг экран мигнул — три раза. И в углу, где не было никаких иконок, сам по себе открылся блокнот. Высветилась клавиатура. Буква за буквой, медленно, как будто кто-то очень уставший продавливал каждую клавишу.        «Я ЗДЕСЬ, СОНИК».       — Бесхвостый?.. — выпучив глаза, прохрипел Нулевой.       И снова начали нажиматься кнопки сами по себе, но уже гораздо быстрее. Как будто тот, на другом конце, торопился — пока хватало сил.       «НЕТ ВРЕМЕНИ, ЕБЛАН СИНИЙ. ПРОСТО РАБОТАЙ».       А потом экран погас. Соник-Эхо стоял в разбитой кабине и смотрел на погасший планшет. Не знал, что сказать, потому что боялся — поверить.        — Надеюсь, я не схожу с ума… — прошептал тёмно-синий мобианец.       Соник-Эхо выскочил из локомотива. Ёж бегал молнией в серой мгле, от обломка к обломку. Его скорость позволяла ему за минуту обследовать то, на что у обычного мобианца ушёл бы час. И каждый раз, возвращаясь к Бигу-Экзорцисту, Нулевой сбрасывал добычу в общую кучу и снова исчезал.       Улов скромный: планшет, медикаменты, вода, еда, ракеты, сломанный нерабочий коммуникатор Банни-Вендиго. И вещмешок, что был найден в кабине машиниста — в который ёж и складывал «трофеи».       — Не дёргайся, Венди. Ты нам нужна в строю уже сейчас, а не через час.       Салли-Реквием закончила зашивать раны Банни-Вендиго. Хрусь! И начала вправлять выбитые суставы высшей демоницы.       — Ай! Да отвали ты от меня, снежок! — протестовала детектив. — У меня регенерация, как у его… как его тама? Как у аксолотля, во! Тебя кто этому всему научил, кста?       — Этому обучают в УУБ, если ты не знала, — Салли-Реквием отложила аптечку. — А вот зашивать раны и вправлять кости — папа Барсук научил.       Соник-Эхо не стал рассказывать девушкам о Тейлзе-Палача. Пока что. Ёж не был уверен, что планшет не глючило вместе с Зоной Вне, которую страшно лихорадило от демонической силы, что сочилась сюда из Эггманлэнда.       — Карта найдена. Планшет проложит маршрут, — доложил Нулевой.       Высшая демоница, опираясь на руку элитной охотницы, поднялась на ноги. Вся в бинтах, её слегка шатало, но звёздный взгляд был ясным и цепким.       — Что ж, сахарки. Карта — енто классно, но нам нужно выбрать тропку.       Банни-Вендиго опустилась на корточки. Её пальцы коснулись мёрзлой земли — и она снова начала пробовать почву на вкус.       — Основная масса мертвечины пошла на восток. Нам туда не надо.       Крольчиха подобрала камушек и закинула его в рот. Начала пережёвывать, как карамельку, а потом выплюнула. Затем показала пальцем куда-то в сторону снежных холмов — которые возникли прямо на глазах из земли.       — Северо-запад. Много живых. Значит, форпост там — и двигать туды.       Салли-Реквием поёжилась от разведки соратницы. Банни-Вендиго сказала:       — Крупных тварей по типу драколичей и тарасков не вижу. Начихать на мелкашей — дядюшку Бига они боятся. А вот вампиры и рыцари смерти…       Салли-Реквием взяла планшет с картой и спрятала его в подсумок:       — Соник, ты самый быстрый — будешь бежать впереди, как разведчик. В бой не вступаешь — ты должен только видеть и предупреждать. Договорились?       — Поцелуй меня, — вдруг ухмыльнулся Нулевой. — Тогда договорились.       Банни-Вендиго расхохоталась. Салли-Реквием сразу же порозовела       — Ох, ёжик, спешу тебя расстроить, — бурундучиха тоже ухмыльнулась и подмигнула: — Ты не в моём вкусе.       — Ах ты какая… значит, не в твоём вкусе? — подбоченился Соник-Эхо, улыбаясь. — Тогда я буду с твоим братом встречаться! Тебе назло!       — Да встречайся на здоровье. Главное, чтоб мой братец был не против.       Соник-Эхо вскинул брови, почти смутился, но не подал виду.       — Ха-ха, отшили тебя, мальчуган, — фамильярно похлопала ежа по плечу Банни-Вендиго. — Целовать я тебя тоже не буду.       — Потому что меня съест твой муж?       — Нет. Потому что я тебя съем. Дури во мне много, и страсти — тоже.       Банни-Вендиго достала из вещмешка сухпайки и раздала их ребятам.       — У вас ещё есть десять минут. Потом Биг проснётся — и побежим с ним.       Мобианцы расселись вокруг «статуи» Бига-Экзорциста и начали вскрывать коробки. Свет из его груди, как маяк, не ослабевал ни на миг.

***

Зона Вне. Форпост клана «Судный День».       Чем ближе к Эггманлэнду — тем абсурдней становилась Зона Вне. Даже демоны-Экзе и их слуги не смотрели по сторонам. Посреди пустошей тянулись бесконечные ряды совершенно одинаковых пальм. Над пальмами висели карнавальные платформы — они заполоняли небо строгим шахматным порядком. Между ними висела вода — буквально висела, сплошной стеной, не растекаясь, а её потоки начинались из пустоты.       Шатёр, разбитый на вершине холма из костей и теневого оникса, был островком роскоши посреди умирающей Зоны Вне. Оттуда шёл дымок.       В шатре, задрапированном алыми и чёрными шелками, царила душная, пряная атмосфера. Воздух загустел от наркотических благовоний, смешанных с запахом тёплой кожи и перезрелого вина. Хозяйкой здесь была кошка Ханни. Некогда простая ассистентка Эболы, теперь же — полноправная высшая вампирша под новым именем «Лихо-Марбург».       — «Голубая Стрела» уничтожена? Отлично. Приказ Соблазн исполнен.       Ханни лениво перебирала пальцами белый мех на груди одного из своих любовников — мускулистого белого тигра, что лежал рядом, положив голову ей на колени. Другой — изящный, гибкий чёрный ягуар с золотыми когтями, — лежал позади, массируя ей плечи. На столике дымился кальян, рядом стояли блюда с фруктами, истекающими алым соком, похожим на кровь.       — А в чём смысл сбивать поезд? — промурлыкал белый тигр-вампир.       — Ой, не знаю, сладкий, — лениво ответила Лихо-Марбург и вытянула ноги, шевеля пальцами. — Соблазн сказала — мы сделали. Наше дело маленькое.       — Опять насилие ради насилия, — зевнул ягуар. — Оно меня уже бесит.       Вдруг в шатёр ворвался вампир. Проклятый заяц с разбегу прыгнул на колени и долбанулся лбом о пол:       — Ваше Темнейшество! Альянс движется на наш форпост!       — Это плохо, но нестрашно, — зевнула кошка, показывая длинные клыки. Она потянулась к фруктам: — Сколько их там?       — Од… один.       — Один?..       Высшая вампирша тут вскочила на ноги, сбросив с себя любовника. Лихо-Марбург помчалась к выходу, раскидав чашки с фруктами и чуть не опрокинув кальян. Она вышла из шатра и приложила руку козырьком ко лбу.       — Последний Из Трёх! — кричали летучие мыши.       — Зверь Апокалипсиса здесь! — вопили прислужники.       Вампиры в панике бегали по лагерю, хватаясь за головы. Они в спешке запечатывали ворота и даже начали подпирать их всем, что попадётся под руку. Скелеты, едва не разваливаясь по пути, в спешке залезали на стены.       — Эй, ребята! Встречать гостя-то будем? — прогремел громоподобный голос.       С той стороны к воротам подходил тёмно-фиолетовый огромный кот. Без брони, без оружия, в одних лишь штанах и резиновых сапогах.       — Ох… только не он, — обречённо вздохнула Ханни. — А я ведь только возвысилась до Зловещей Сеньориты и получила новое имя.       — Я открою? — вышел за хозяйкой белый тигр, прикрываясь подносом.       — Не смей! Этот кошак вообще не должен был сюда доехать!       Поодаль, за гладким монолитом, притаились Соник-Эхо, Банни-Вендиго и Салли-Реквием, в чёрной крови и грязи. Позади них — побоище с сотнями костей и демонических трупов. Нулевой, всё ещё тяжело дыша, привёл компанию сюда — к последнему препятствию перед форпостом «Зона-15».       — Может, мне надобно постучаться? — непринуждённо хмыкнул Бог Хаоса.       Биг-Экзорцист постучал по воротам костяшками пальцев. Удары прозвучали негромко — кот даже не бил по-настоящему, — но по стенам пробежала дрожь. Зачарованные боевые машины с грохотом попадали на землю, каменные плиты с рунами осыпались, а красное силовое поле погасло.       — Открывайте, ребята, мы с миром.       В ответ — тишина да жужжащий хрип Зоны Вне. Никто даже не пискнул в ответ. Биг-Экзорцист задрал голову и обвёл взглядом зубчатые стены.       — Никогда не открывают. Что за люди.       Послышалась возня и звон костей. Из-за зубцов вынырнул рогатый скелет с луком. Вслед за ним — ещё штук десять. А потом ещё тридцать. Они выстроились вдоль стены и вместе, как одно существо, натянули тетиву.       — Понятно, — с лёгкой досадой выдохнул Биг-Экзорцист.       Зазвенели чёрные стрелы. Демибог вздёрнул руку: каплевидный щит из тонкого, как волос, браслета, — почти как у Салли-Реквием, — превратился в ёжика. Кот рубанул ладонью — и сбрил стрелы с гудящей белой плазмы.       — По-хорошему не желают, значит.       Скелеты выстрелили снова. В этот раз Биг-Экзорцист даже не поднял щит: стрелы остановились перед ним — все до одной. На миг замерли в воздухе, направленные остриём в его тело, затем разом упали к ногам.       — Всё-всё, хорош. Я ухожу.       Бог Хаоса развернулся и, не торопясь, зашагал прочь от ворот. С форпоста донёсся дружный вздох облегчения.       — Он от нас отвязался? — высунулся из шатра Ханни любовник-ягуар.       Вдруг всё содрогнулось. Вампиры и нежить, что сгруппировались возле ворот, задрали головы. Нечисть завыла в ужасе… а потом их тела разлетелись, как конфетти, по лагерю от ударной волны.       — О как. Теперь он за нашими стенами. Пойду кальян выключу, — безмятежно бросил огрызок яблока ягуар и ушёл обратно в шатёр.       Прямо в толпу приземлился пурпурный снаряд — и вокруг него тотчас сомкнулось плотное кольцо алых и чёрных клинков. Остриё одного остановилось у горла, другого — у глаза. Остальные целились в суставы, под рёбра, в затылок. Ни единого свободного промежутка.       — Здравствуйте ещё раз, — Биг-Экзорцист выпрямился и пальцем отвёл от своего глаза одно из лезвий. — Могу ли я без драки с главным поговорить?       Ханни выкрикнула приказ — и нечисть с рёвом набросилась на демибога.       — Возраст-то своё берёт, — тем временем Банни-Вендиго включила секундомер на наручных часах. — Раньше он бы секунд за десять управился.       В воздух, истошно завывая, начали толпами подлетать демоны. Некоторые вампиры и скелеты кувыркались за стены.       — А нам обязательно через них прорываться? — спросил Нулевой.       Банни-Вендиго демонстративно огляделась. Вокруг: только багровое небо, земля в серо-чёрных спиралях и бесконечные одинаковые пальмы.       — Енто единственный короткий путь, мальчик-ёжик, — ответила детектив. — Идти в обход сутки, када лисёнок умрёт через полтора дня — дюже глупо.       Вскоре они услышали грохот. Башня с шатром начала стремительно уменьшаться в размерах. Потом прозвучал взрыв — раз пять, — от аспидных баллист, и хлынула волна пыли. Ребята опять спрятались за монолитом.       — Всё, прекрати! — закричала демоническим басом Лихо-Марбург.       Пыль быстро рассеялась. Ворота заскрежетали — демибог открыл их изнутри. Чистый, ни капли крови и грязи. Будто и не был в центре мясорубки.       — Ишь, приржавело, — проворчал кот. — Надо бы смазать чем-нить.       Из-за ворот звучали громкие стоны и рычания. Биг-Экзорцист махнул рукой, широко и дружелюбно улыбаясь, будто звал к себе в дом.       — Заходим, внучата! — снова прогремел, как раскат грозы, демибог, но при этом абсолютно по-домашнему. — Они нас не тронут!       Соник-Эхо сглотнул — внутри что-то съёжилось. Салли-Реквием подняла тёмно-синего мобианца за локоть, и вместе с Банни-Вендиго пошли к рыбаку. Лагерь изнутри — истинное пристанище некро-декадентов. Красноватая дымка — повсюду. В носу — сладкий парфюм и смрад старой крови. Под ногами — алмазная пыль, но на деле — костная труха. Повсюду стояли расписные гробы, к которым вели трубки с кровью из резервуаров — все разбиты. Возвышались и инсталляции: золотые тотемы из человеческих скелетов, и многие из них Бог Хаоса уже успел опрокинуть.       — З-здравствуй, Последний Из Трёх, — переминаясь с ноги на ногу, щебетала рядом с Бигом-Экзорцистом перепуганная насмерть Лихо-Марбург.       Шатёр высшей вампирши — теперь на земле. Повсюду брёвна из спрессованных костей, на которых когда-то стоял шатёр, а под ними — стонущие вампиры. Стены покосились, от башен — ни щепки. Баллисты — чёрные с зелёным отливом — груды деревяшек, вокруг одной до сих пор покачивалось оторванное колесо.       — С чем пожаловал, Зверь Апокалипсиса? — продолжила лобызать кошка.       — Я ведь добром к тебе подступался: пропусти, мол, путь нам нужен. А ты рогом упёрлась, не послушала. Теперь пеняй на себя.       Ханни отшатнулась к своим израненным, но бодрым любовникам. Мужчины подхватили её на руки, звеня внушительным генитальным пирсингом из драгоценных камней — это всё, что у них было из одежды.       — А у тебя красивые мальчики, Ханни, — присвистнула Банни-Вендиго. — Как их зовут, кста?       — Это Тигр. А это Ягуар, — представила своих любовников Лихо-Марбург. — Я убедила их отказаться от имён — имена делают их личностью, потому что личность страдает. А я не хочу, чтобы они страдали.       Салли-Реквием покосилась на крольчиху. Бывшая принцесса не понимала, что в тигре и ягуаре красивого — видела только грубую пошлятину в блёстках. Ведь во взгляде у них ничего, похожее на душу, не таилось — просто плоть, которую высшая вампирша вырастила для своих утех.       — Не убивайте меня, пожалуйста, — не выдержав взгляда демибога, выпрыгнула из объятий любовников Ханни. — Всё сделаю, только пощадите!       Соник-Эхо смотрел на демоницу-Экзе мутным взглядом. Эта кошка была там, в лаборатории Эболы: когда его резали, когда ломали, когда кормили кровью его друзей. И теперь она стояла перед ними, жалкая и дрожащая.       — Не до расправы мне сейчас — мне польза от тебя живой. Давай сделку демоническую — выживешь, коли по струнке пойдёшь.       Биг-Экзорцист медленно протянул руку к Лихо-Марбург.       — Я не стану заключать сделки с Богами Хаоса! — в испуге закричала Ханни.       Пурпурный кот улыбнулся — но улыбка не доходила до глаз. И сами глаза остекленели, стали холодными — как у рыбы на льду.       — Я не демон — я буду с тобою честен.       — Вот именно! Ты будешь СЛИШКОМ честен! — воскликнула Лихо-Марбург.       — Не бойся. Я даю шанс подумать из уважения к тебе, как к бывшей смертной, — демибог руку не убирал.       Соник-Эхо ненадолго забыл, как дышать — и закашлялся. Он вспомнил, как Прометей убила Классик-Эггмана — и о предупреждении от Тейлза-Палача, чтобы ёж никогда в жизни не заключал сделки с демонами. И вот ирония: сейчас уже демона принуждают «продать душу».       — Ты серьёзно, дядюшка Биг? — вскинула брови Банни-Вендиго. — С этой шалупонью что-то заключать? Да её прирезать надо, вот и всё.       Салли-Реквием охраняла свою команду. Внимательно следила за каждым демоном-Экзе. Однако нечисть просто пыталась выбраться из мусора.       — Время на раздумья вышло. Либо ты со мной, под печатью, либо остаёшься на милость Вендиго, — Биг-Экзорцист, как дьявол, поманил к себе пальцем.       Ханни долго смотрела на ладонь кота. Слишком долго для той, у которой было всё. Потом она перевела взгляд на разрушенные стены и на своих любовников — будто прощалась с каждым по отдельности. Упала занавеска шатра — и сквозь неё Лихо-Марбург увидела скелета: демон не успел убежать от гнева Бога Хаоса. Он держал поднос с фруктами — служебная дисциплина, превосходящая смерть, — хотя череп уже скатился на пол.       — Хорошо. Жизнь с Эболой научила меня проглатывать гордость.       И она хлопнула по лапе Бога Хаоса. Сквозь их пальцы вырвались искры.       — Я — сильнейшая сторона, поэтому условия сделки диктую я, — из кота окончательно выветрилось деревенское добродушие.       Биг-Экзорцист сжал руку высшей вампирши — Лихо-Марбург едва сдерживалась, чтобы не заскулить от боли. Он заговорил — и в его низком человеческом голосе исчезло всё человеческое:       — Твои слуги и солдаты не трогают нас. Ты не обманываешь и не предаёшь. Сейчас же показываешь кратчайший безопасный путь к форпосту «Зона-15». Держишь язык за зубами о нас и о нашем столкновении. Нарушишь сделку — и тебя не станет: все твои тела, все твои двойники, все твои следы в Мультивселенной исчезнут.       Соник-Эхо почувствовал, как его узоры вспыхнули и погасли. Рядом с Бигом-Экзорцистом даже он, Нулевой, ощутил себя беспомощным. Маленьким, дрожащим смертным — крошечной букашкой возле ботинка.       — Моё обязательство: не трогаю тебя, пока сделка в силе, нарушаю — и договор теряет силу в мгновение, — кот наклонился к демонице и очень тихо, почти у самого носа, спросил: — Твои пожелания?       — Сохрани мою жизнь. Сохрани моё имущество и мою армию, — сразу ответила Лихо-Марбург, а потом кинула взгляд на ягуара и на тигра: — И не трогай моих мальчиков! Моё сердце их полюбило!       Тонкие зрачки Бига-Экзорциста мгновенно расширились в две червоточины:       — Сердце твоё их полюбило?.. — ледяной стужей повторил он.       Демибог резко вскинул свободную руку, будто топор, чтобы отрубить лапу кошки. Высшая вампирша забрыкалась — но её ладонь словно попала под пресс; она рванула ещё раз — безрезультатно.       — Я знаю, ты мне не веришь… но мне плевать! — закричала Ханни. — Я не хочу зла — я просто хочу жить! Я лишь выполняю приказы архидемонов!       Бог Хаоса продолжал держать, словно ничего особенного не происходило. На секунду даже Сонику-Эху стало жалко свою бывшую мучительницу.       — Так тому и быть. Сделка завершится, когда дойдём до форпоста Альянса.       Биг-Экзорцист ударил ребром ладони по рукопожатию. Пальцы разомкнулись. Ханни истошно завизжала и, согнувшись, схватилась за ладонь. Её конечность дымилась.       — Приступай к исполнению. Незамедлительно, — приказал пурпурный кот.       Банни-Вендиго побелела и вцепилась в плечо бурундучихи — неосознанно, чтобы не упасть, — ей поплохело рядом с демибогом: сама Зона Вне взвыла под печатью их сделки. Слишком сильные вибрации исходили от кота.       — Одна такая сделка и превратила меня в демона… — прошептала детектив.       Биг-Экзорцист сдул дымок с рыбацкой перчатки… и снова заговорил, как добрый дедушка-одуванчик:       — Говорил же я — без вранья. У меня ко всем душа ровнёхонькая: и к праведнику, и к негодяю; и к демону рогатому, и даже к Наивысшему.       — И это страшнее любого зла, — потёрла руку Лихо-Марбург.       А сама Салли-Реквием... она просто стояла. Спокойная, расслабленная. Потому что для неё это нормально — она давно привыкла к своему дедушке. Хотя даже она дёрнулась — на моменте с сердцем: потому что бурундучиха впервые увидела Бига-Экзорциста таким… и искренне испугалась за Ханни.       — Я запомнил твое имя и твоё ебли… твою харю, — мрачно сказал Соник-Эхо. — Я за тобой ещё вернусь. И тогда никакие Экзорцисты тебе не помогут.       Ханни хмыкнула. Демоница-Экзе постоянно поднималась на носки, будто кого-то пыталась высмотреть за спиной ежа. Соник-Эхо оглянулся — никого.       — Хорошо. Я буду ждать тебя, Соник, — ответила Лихо-Марбург.       Кислая, будто съела лимон, кошка-вампирша обернулась к своим любовникам и что-то им приказала. Голые ягуар и белый тигр, шлёпая босыми ногами, побежали в глубины уничтоженного лагеря.       — Одна готова. Сколько их там осталось? Миллион? — сплюнул Нулевой.       Соник-Эхо смотрел им вслед. Он знал: Ханни будет первым, но не последним вампиром на их пути. Впереди были другие демоны-Экзе. Хуже. Ближе.