Глава 19: День розыгрышей

Ты просыпаешься от слабого света восходящего солнца, проникающего сквозь полузакрытые шторы. Судя по тишине в доме, ты снова проснулась раньше всех. Сморгнув усталость, ты понимаешь, что всё ещё находишься на диване в гостиной. Андайн лежит перед ним, обнимая Альфис, а Папирус умудрился растянуться на всём доступном пространстве между диваном и телевизором, широко раскинув руки и ноги. В таком положении он похож на огромного ребёнка, даже при том, что им не является. Ты до сих пор поражаешься, что даже такой высокий скелет может быть и правда милым. Особенно если учесть, каким устрашающим он казался поначалу. Затем ты осознаёшь, в каком положении находишься сама. Твои ноги упираются во что-то тёплое и мягкое — вероятно, в Долорес. Голова лежит на чём-то ещё более тёплом, но твёрдом и жёстком. О-о-о-о, господи… Конечно. Есть лишь один вариант, кто бы это мог быть. Ты осторожно садишься, вытаскивая ноги из-под ног Долорес. Она уснула сидя, прислонив голову к спинке и слегка приоткрыв рот. С другой стороны от тебя Санс прислонился к подлокотнику, свернувшись калачиком и подтянув колени почти к самой челюсти. Судя по вмятинам на его куртке, ты, должно быть, лежала на его рёбрах. Неудивительно, что тебе было так неудобно. Ты рада, что на нём толстовка с капюшоном, иначе было бы ещё и неловко. Хотя, стоит признать, ощущать его тепло было очень приятно. Без толстовки твоя щека немного мёрзнет. Ты сразу же уснула у него на руках? Боже, хочется верить, что нет. Иначе он никогда бы тебе этого не простил. Тебе немного стыдно — ты прижалась к нему, а ведь вы знакомы совсем немного. Ты смотришь на него, заворожённо разглядывая закрытые глазницы. Когда они открыты, кажется, что у них нет век, но всё же Санс может их закрывать. Время от времени они даже слегка дёргаются. Должно быть, ему что-то снится. Его костлявая ухмылка вялая и больше не похожа на ухмылку, это, скорее, просто ряд обнажённых зубов. Это должно пугать, но на самом деле он выглядит таким же умиротворённым, как и многие люди во сне. Это тоже мило, хотя и не так, как у Папируса. В его случае это яркий контраст с его обычной леностью напоказ. Кажется, он и не собирается просыпаться. Пришло время использовать это в своих интересах. Ты осторожно встаёшь и как можно тише идёшь в свою комнату. Это требует некоторых усилий, потому что никто не убрал вчерашние бумажные пакеты из-под еды, так что нужно быть очень осторожной, чтобы не задеть ни один. Как и подобает, ты тщательно продумываешь план мести. Не только одному Сансу, но ему достанется больше всех. Нечего было тебя дразнить! Тебе приходится путешествовать по всему дому, из раза в раз возвращаясь в собственную комнату. Всё ради того, чтобы оставить свой сюрприз: в ванной, в гостиной, на кухне, в кабинете, у двери Санса… но не в его комнате. Вот эту грань ты уважишь, даже если это даст ему лазейку, где можно спрятаться. Наконец-то всё на своих местах. Осталось сделать только одно. Ты осторожно подходишь к Сансу. Это самый последний и сложный шаг. Если он проснётся, то поймёт, что ты что-то сделала, так что нужно быть очень, очень осторожной. Риски высоки, но награда велика. Кончик открытого маркера блестит от чёрных чернил. Ты опускаешься на колени, чтобы его лицо на диване оказалось прямо перед тобой. Ты медленно подносишь маркер, на мгновение колеблясь, прежде чем кончик коснётся его бровей. Он издаёт тихое, едва слышное сопение, и ты замираешь. …но его дыхание остаётся глубоким и ровным. Отлично. Ты осторожно водишь маркером по его лицу, оставляя след густых чернил. Здесь кружок, там несколько точек, завиток здесь и ещё один напротив… Санс снова фыркает во сне, когда ты убираешь маркер. От него слегка пахнет кетчупом и чем-то меловым. Наверное, костями? После вчерашнего ужина из заказной еды запах не такой сильный, как ты ожидала. Когда ты окончательно убеждаешься, что он всё ещё спит, то уходишь, чтобы убрать маркер, а затем — направиться в ванную. Там уже всё готово, так что теперь тебе остаётся только ждать, когда проснутся остальные. А пока можно принять душ. Закончив с утренней рутиной, ты убираешь бумажные пакеты. В этот момент потихоньку встают остальные. Первым встаёт Папирус, причём так резко и неожиданно, что ты вздрагиваешь. Он моргает, глядя сначала на тебя, потом на Андайн, а затем на своего брата, и замирает от осознания. Он снова переводит на тебя взгляд, и ты прикладываешь указательный палец к губам. Он снова смотрит на брата, а после широко улыбается. Отлично. Но прежде чем ты успеваешь его остановить, он подходит к Андайн. — ПРИШЛО ВРЕМЯ НАШЕЙ ЕЖЕДНЕВНОЙ УТРЕННЕЙ ПРОГУЛКИ! — говорит Папирус, мягко, но решительно тряся её за плечо. Андайн тихо стонет и прижимается к Альфис. Тебе немного жаль её. — Может, тебе стоит дать ей поспать, — мягко предлагаешь ты, выбрасывая в этот момент последние бумажные пакеты. Следом ты начинаешь накрывать на стол к завтраку. — ЧУШЬ! АНДАЙН СЧИТАЕТ, ЧТО НАШИ ЕЖЕДНЕВНЫЕ ТРЕНИРОВКИ ОЧЕНЬ ВАЖНЫ! — с гордостью настаивает он. Долорес на диване тихо стонет в ответ на резкий шум. — Чего?.. — сонно спрашивает она. Папирусу наконец-то удаётся поднять Андайн. Её волосы сейчас похожи на спутанную рыжую массу, доходящую до лопаток. Она выглядит слегка раздражённой из-за того, что её вырвали из объятий Альфис, в чём, сказать по правде, её нельзя винить. — Я проснулась, — бормочет она. Альфис протирает глаза, глядя на Андайн. — ВАУ! МЫ ПОЧТИ ПРОСПАЛИ! КАК ЖЕ ТЕБЕ ПОВЕЗЛО, ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ ТАКОЙ ХОРОШИЙ ДРУГ, КОТОРЫЙ ВОВРЕМЯ ТЕБЯ РАЗБУДИТ! — Угу. Альфис бормочет что-то непонятное. Внезапно раздаётся щелчок двери, и в гостиную входят Фриск, на чьём лице видно явное недовольство, и очень растерянная Ториэль следом. — Я не понимаю, дитя моё, сначала ты меня будишь, а потом… злишься? —Угу! Да! — плюхается Фриск на стул за обеденным столом. — ФРИСК! КАК ХОРОШО, ЧТО ТЕБЕ УДАЛОСЬ РАЗБУДИТЬ ТОРИЭЛЬ! НАКОНЕЦ-ТО ХОТЬ КТО-ТО В ЭТОЙ СЕМЬЕ ПОНИМАЕТ, КАК ВАЖНО РАНО ВСТАВАТЬ! — Не-е-ет!.. — стонет Фриск. — Тебе не хотелось, чтобы я проснулась? — спрашивает Ториэль, всё ещё пребывая в замешательстве. — Нет! — Фриск резко падает на стол, мягко ударяясь о поверхность. Пока монстры смотрят на эту картину в полном замешательстве, ты хихикаешь, и их взгляды обращаются на тебя. — Не всё может складываться так, как мы хотим, Фриск, — говоришь ты, усиливая эффект. Вместе с этим ты ставишь на стол миску с хлопьями и молоко. — Давай, поешь, а потом возьми ещё что-нибудь. В ответ слышатся ворчание и плеск молока. Фриск в изумлении застывает, когда хлопья и молоко приобретают тревожно яркий зелёный оттенок. — О нет! Что это? Фриск, не ешь это!.. — Ториэль уже быстро подходит, чтобы забрать миску, но вы с Фриск только смеётесь. — Фу-у-у! — но в этом крике — только восторг. А тем временем у стеклянной двери в сад Папирус возится со своими ботинками. — НЬО-ХО-ХО! ПО-ВИДИМОМУ, У МЕНЯ ВЫРОСЛИ НОГИ! Я ДУМАЛ, ЧТО ЗАКОНЧИЛ РАСТИ! — Если ты растёшь, то и я тоже, — ворчит Андайн. — С этими периодами роста определённо нужно заканчивать. Она хватает комок бумаги, который ты засунула ей в ботинок утром, и подозрительно смотрит на вас с Фриск, пока вы хихикаете. — Попалась, — говоришь ты. — С днём дурака. — Неужели мы правда собираемся его отметить? — сонно спрашивает Долорес, направляясь на кухню, где хватает упаковку чёрного чая Андайн. — Ну, сейчас мне нужно развлечь ребёнка… — отвечаешь ты с наигранной невинностью. — Конечно. Только ребёнка, да? Ты улыбаешься ей, как Чеширский Кот. — Не волнуйтесь, Ториэль, это был всего лишь пищевой краситель, — говоришь ты, указывая на пищевой краситель. — Сегодня первое апреля. У нас, людей, есть такой обычай: в этот день мы устраиваем друг для друга розыгрыши. В идеале — безобидные. — НЕТ! — ахает Папирус. — КАК ЭТО ВОЗМОЖНО? МЕНЯ, ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА, ТАК ЖЕСТОКО ОБМАНУЛ ЧЕЛОВЕК? — ХА-ХА! Молодец, задротка! — Андайн смотрит на тебя с прищуром, а её улыбка растягивается почти до самых плавников, обнажая все жутковатые акульи зубы. — Надеюсь, ты готова к моей мести! — Она тебя не боится! — заявляет Фриск. — Это команда людей против команды монстров, и мы вас победим! — Вызов принят! — О нет, — присаживается Альфис к Фриск за стол. *что за суматоха? — спрашивает Санс, выглядывая из-за подлокотника дивана. Очевидно, он только что проснулся. Ториэль, Фриск, Долорес и Альфис смотрят на него и заливаются смехом, к которому ты с радостью присоединяешься. Теперь всё стало ещё лучше! *что?! — О, сэр Санс, какая честь, что такой выдающийся джентльмен присоединится к нам за завтраком в это прекрасное утро, — хихикает Ториэль. Санс в замешательстве хмурит брови, из-за чего монокль, который ты нарисовала вокруг его правой глазницы, немного искажается. Однако маленькие точки, обозначающие цепочку монокля и вьющиеся усы, остаются на месте. Он прикасается рукой к лицу, издавая тихие щелчки, пока пытается что-то нащупать. *что ты сделала? — он сразу же переключается на тебя. Похоже, он не забыл твоё вчерашнее заявление, когда ты обещала отомстить ему за то, что он дразнил тебя тем резюме. — Просто отмечаем человеческий праздник, — говоришь ты ему, совсем не пытаясь выглядеть невинной. — Я думала, ты пытаешься развлечь Фриск, — сухо говорит Долорес со спины, наполняя чайник водой из-под крана. — Ах… Вода брызнула вверх, попав Долорес прямо в грудь. — Мне очень жаль. — А по тебе и не скажешь, — говорит она, отрывая скотч от того места, где ты наполовину его приклеила к отверстию крана. — Так и есть. Команда людей только что выстрелила себе в ногу. — Нам нужно разработать стратегию боя! — заявляет Фриск и запихивает в рот ложку неоново-зелёных хлопьев, продолжая ухмыляться, как маньяк. — Я созываю собрание. — Дитя моё, пожалуйста, не говори с набитым ртом, — упрекает Ториэль. — АНДАЙН, ПОКА МЫ БУДЕМ НА УТРЕННЕЙ ПРОБЕЖКЕ, НАМ НУЖНО ПРИДУМАТЬ ПРАНКИ ДЛЯ ЛЮДЕЙ! — Да! А когда мы вернёмся, мы поговорим с остальными занудами и устроим свои собственные розыгрыши, так что вам всем тоже лучше подумать об этом! Они уходят, обсуждая тарелки со спагетти. Ты понятия не имеешь, какое отношение это имеет к розыгрышам. Тем временем Санс уходит в ванную, предположительно, чтобы проверить своё лицо. Это предположение подтверждается, когда с той стороны раздаётся громогласный смех. *не надейся, что я попадусь на что-то ещё, — весело кричит он, прежде чем закрыть дверь в ванную. Ты тихо хихикаешь, когда слышишь, как он включает душ. — Что ты сделала? — спрашивает Фриск, глядя на тебя широко раскрытыми глазами. — Много чего… Из ванной доносится поток ругательств. Они достаточно неразборчивы, чтобы Ториэль не пришлось затыкать уши Фриск, но по тону понятно, что это именно ругательства. — Например, положила в насадку для душа кубик улиточного бульона Ториэль, — говоришь ты. — Фу! — Фриск держится за живот от смеха. — Это жестоко, — комментирует Долорес жёстким тоном, хотя у неё на лице улыбка. — Я и не знала, что ты так любишь розыгрыши, — говорит Ториэль с улыбкой, вопросительно глядя на тебя, пока идёт к холодильнику. — Обычно нет, но вчера Санс меня раздразнил, а сегодня первое апреля… мне показалась, что это хорошая возможность ответить, — ухмыляешься ты. — А я-то думала, это всё ради Фриск, — повторяет Долорес, уже совсем не скрывая своего веселья. — Это называется многозадачностью. — Конечно, — усмехается та, потягивая чай. Ториэль открывает холодильник, смотрит внутрь и снова начинает смеяться. Фриск тут же подскакивает, чтобы посмотреть, что её так рассмешило, и присоединяется к ней. Это ты нарисовала смайлики и на контейнерах с едой, и на яйцах. — Думаю, мне нравится этот человеческий праздник, — говорит она, кладя забытый тобой сыр на стол. — Какая у него история? — На самом деле я не знаю… Уверена, оно есть где-нибудь в интернете, — задумчиво говоришь ты, насыпая себе хлопья на завтрак. — И пока этот день не закончился, мы можем разыгрывать кого угодно? — Да. Некоторые люди проявляют в этом творческий подход. Пока это не причиняет реального вреда, можно делать, что хочешь. *ладно, пищевая плёнка под крышкой геля для душа — это одно, — говорит Санс, выходя из ванной, — но что ты сделала с мылом? оно не пенилось. Он садится рядом, и по его запаху ты понимаешь, что он, должно быть, придумал, как убрать бульонный кубик. Маркер тоже смылся. — Прозрачный лак для ногтей, — говоришь ты ему, краем глаза наблюдая, как он выхватывает из корзинки круассан и подтягивает к себе бутылку с кетчупом. *хм. умно. Он откусывает большой кусок «круассана» и тут же выплёвывает, начиная кашлять. — А ты знал, что можно разогреть в микроволновке кусок мыла, и он станет похож на хлеб? — спрашиваешь ты его с улыбкой, положив голову на руку. *нет, — он давится и подносит бутылку с кетчупом ко рту, выдавливая столько кетчупа, сколько может. Затем его лицо искажается, и он бежит к раковине, чтобы выплюнуть и это, кашляя ещё сильнее и запивая водой прямо из-под крана. *ты налила горчицу в мою бутылку с кетчупом?! — в его голосе больше обиды, чем из-за мыла. — Я их поменяла, — говоришь ты сквозь всеобщий смех. Он смотрит на тебя со скептической ухмылкой. *не думал, что ты так расстроишься из-за резюме. — Я не расстроена, я просто хотела, чтобы ты испытал то же унижение, что и я вчера, — весело отвечаешь ты. *справедливо, — усмехается он, возвращаясь на своё место. Он с подозрением смотрит на бутылку с горчицей. — не буду больше этому доверять. — Весьма разумно, — хихикаешь ты. *я не буду это пить, — говорит он, бросая на тебя вызывающий взгляд, и откупоривает бутылку с горчицей. Кетчуп из бутылки тут же брызгает ему на грудь и лицо. — А ты знал, — говоришь ты, едва сдерживая смех, — что если добавить в кетчуп пищевую соду, получится взрывная смесь? Ториэль не выдерживает и чуть не проглатывает свой кусок хлеба, не прожевав. Санс смотрит на тебя без выражения, с его носовой кости капает кетчуп. Ты выдерживаешь его взгляд и на секунду почти беспокоишься, что зашла слишком далеко, но потом он ухмыляется и медленно начинает хлопать в ладоши. *это, — говорит он, перекрикивая дребезжащий звук, который издают его кости при каждом соприкосновении, — было прекрасно. целая цепочка розыгрышей и каламбур. я этого не заслуживаю. мне явно нужно чаще тебя дразнить. — Пожалуйста, не надо, — угрожающе говоришь ты, но, смеясь при виде Санса, облитого кетчупом, выдаёшь себя с головой. *нет, не волнуйся, я не переусердствую. я такой же, как и ты. я знаю, когда нужно сдаться, а когда — сраться. Ты полусмеёшься-полустонешь и снова закрываешь лицо руками, пока Долорес снова громко хохочет. Ты сожалеешь о своих жизненных выборах. По крайней мере, об этом конкретном. Больше никакой водки, никогда. *ладно, пойду уберу этот беспорядок. столько уборки за один день, папирус будет в восторге, — он со смехом покидает стол и исчезает в коридоре. Ты довольно улыбаешься, услышав скрип: это Санс впечатался прямо в пищевую плёнку, которой ты завесила его дверь. Ты счастливо вздыхаешь, жалея, что не нашла способ поставить там камеру, чтобы запечатлеть этот момент. Ну и ладно. Он смеётся как сумасшедший, прежде чем исчезнуть в своей комнате. — Сколько таких штук ты вообще установила? — хочет знать Долорес. — Не говори ей, пока враг за столом! — взволнованно выпаливает Фриск. — Сегодня утром у меня было немного свободного времени, потому что я проснулась раньше всех, — говоришь ты. — Так что возможностей было много. — Ты действительно весь день будешь этим заниматься? — спрашивает Альфис. — Наверное, нет, — признаёшься ты. — Не то чтобы у меня было много идей… — Но это было без меня, — говорит Фриск. — Мы вполне можем продолжать в том же духе! — Продолжать что? — спрашивает Азгор, вваливаясь в комнату. — Видимо, сегодня у людей день розыгрышей, — отвечает Ториэль, рассеянно улыбаясь Фриск. Азгор поражается тёплому тону её голоса и на секунду замирает, прежде чем взять себя в руки и подойти к столу, чтобы сесть. — Звучит заманчиво, — осторожно говорит он. Ториэль, кажется, опомнилась и, похоже, не очень-то хочет продолжать с ним разговор. — Ты уже пропустил столько хороших розыгрышей, — говорит Фриск, прежде чем молчание становится неловким. — У неё это действительно хорошо получается, — на тебя смотрят с неприкрытой гордостью, и ты чувствуешь, как внутри разливается тепло. — Я стараюсь, — скромно отвечаешь ты, немного смущённая внутренним порывом нежности. Азгор улыбается. — Конечно, я тоже увижу кое-какие из этих розыгрышей. День только начался. Он начинает готовить себе тост и кладёт на него банан. Он чистит его, и кусочки фрукта падают на тарелку прямо из кожуры, а он в недоумении смотрит на это. Фриск снова хихикает, и даже Ториэль не может сдержать улыбку при виде его лица. Затем Азгор присоединяется к ним, и его смех звучит глубоко, тепло и раскатисто. — Как ты это сделала? — с любопытством спрашивает он. — Я протыкала зубочисткой кожуру через каждые два сантиметра или около того и водила ею, пока не убедилась, что она разрезала банан, — говоришь ты, глядя, как Фриск улыбается тебе. — Фриск, как твои хлопья? — спрашивает Ториэль. — Заканчиваю-ю-ю?.. — звучит с непривычной настороженностью. — Тогда, пожалуйста, приготовься к сегодняшним занятиям, — радостно говорит Ториэль. — Сегодняшним?! — и в этом голосе звучит искреннее возмущение. — Да, дитя моё, сегодняшним. Прошло уже слишком много времени, тебе нельзя отставать в учёбе. В ответ звучит громкий вздох. Фриск встаёт со стула, ставит тарелку в раковину, после чего сразу же уходит в ванную. — Можно с тобой поговорить? — спрашивает тебя Ториэль, пока ты убираешь со стола, оставляя место для Азгора. — Наверное? — Это насчёт одежды Фриск, — говорит она. — С самого начала у Фриск был только этот комплект… Я собираюсь сшить ещё, но, боюсь, мои навыки шитья ограничиваются традиционной одеждой для монстров, — она выжидающе смотрит на тебя. Видимо, теперь тебе предстоит внести свой первый официальный вклад в качестве опекуна. — Хотите, чтобы я купила ещё? Конечно, я могу. Теперь, когда я могу получать посылки, я могу заказывать и онлайн. Может быть, вы хотите посмотреть варианты вместе со мной? Азгор деликатно кашляет. — Простите, что перебиваю, но… могу я кое-что предложить? Вы с Ториэль поворачиваетесь к нему, и в её глазах заметно холодеет. Ей действительно не нравится, когда он пытается хоть что-нибудь сделать для Фриск. — Я подробно обсудил это с военными и политиками, и мы можем получить разрешение на ещё одну вылазку монстров в мир людей… похоже, это хорошая возможность. — Нет, — лицо Ториэль становится жёстким. — Только не с Фриск. — Разумеется, будет обеспечена максимальная безопасность. — Нам угрожают террористы! — Ториэль, люди, которые так нам угрожают, не оставят это просто так. Если мы будем всё время прятаться от них, то десятилетиями не сможем покинуть Эботт. — Это не повод подвергать Фриск опасности… — Я не могу оставаться здесь вечно, — мягко говорит Фриск, беря Ториэль за лапу. Она вздрагивает, как и все остальные, видимо, не услышав поначалу. Ториэль и Фриск встречаются взглядами, и суровое выражение на лице Ториэль сменяется чем-то мягким, испуганным и печальным. — Я знаю, — наконец говорит она. Кажется, что после этого она подавляет в себе множество невысказанных протестов. — Но тогда, по крайней мере, позволь мне пойти с тобой, — смотрит она умоляюще. Фриск кивает, и Ториэль немного расслабляется. Затем они оба поворачиваются к тебе. — Вы позволите? — спрашивает Ториэль. Тебе требуется секунда, чтобы понять, что она не просто вежлива. Она ждёт разрешения. О. Верно, это одна из тех вещей, в которых опекунство означает, что последнее слово остаётся за тобой, не так ли? Странно. — Э-э… да, — осторожно отвечаешь ты. — Если вы оба считаете, что это хорошая идея и что мы можем сделать это безопасным, то да, конечно. — Я позабочусь о том, чтобы у Фриск была безопасность, — говорит Азгор, и в его голосе звучит такая глубокая уверенность, что ты не удивишься, если увидишь, как он лично выслеживает любого, кто может причинить вред этому ребёнку. *чёрт, я отлучился на минутку, а вы все снова стали серьёзными. я разочарован. Санс подкрался сзади, но вместо того, чтобы воспользоваться твоим замешательством, он смотрит с притворным разочарованием на лице. — Что ж, настало время уроков Фриск, — говорит Ториэль. Санс глубоко вздыхает, но всё равно усмехается. *думаю, это значит, что я смогу дольше планировать уже свои розыгрыши. Он подмигивает тебе и шевелит бровями, глядя на Фриск, прежде чем подойти к Альфис и спросить, готова ли она телепортироваться на работу. Они уходят вскоре после Азгора и Долорес. О чёрт, теперь ты будешь вынуждена весь день гадать, что он сделает, не так ли? Ты изо всех сил стараешься не поддаваться его психологическому давлению, но ничего не можешь с собой поделать. Это не выходит у тебя из головы, что бы ты ни делала. Вы с Азгором кратко обсуждаете возможные варианты магазинов для следующей поездки за покупками, а затем ты отправляешь им электронные письма с вопросами о том, смогут ли они помочь вам с обеспечением безопасности. Сидящая рядом Ториэль подробно расспрашивает Фриск о делах в учёбе, а также интересуется наличием новых знаний, которых Ториэль не давала (что неудивительно, они у Фриск вполне себе есть). Затем она даёт первый урок. «Она хорошая учительница», — думаешь ты, вполуха слушая её. Она очень терпелива и обстоятельна в своих объяснениях, а также то и дело использует каламбуры, чтобы поддерживать интерес. — Может, пока мы будем там, купим ещё что-нибудь из школьных принадлежностей, — говоришь ты позже, наблюдая, как Фриск использует старый, наполовину обгрызенный карандаш, чтобы заполнить бланк, который Ториэль, кажется, написала от руки. Её почерк невероятно аккуратный, но у неё было много времени для практики. — Да, думаю, стоит, — соглашается Ториэль. — Хотя ваше правительство пообещало нам поддержку в поставках, как только школы откроются. — Я буду ходить в школу? — внезапно спрашивает Фриск. — Придётся пропустить несколько дней, если ты хочешь сохранить свой пост посла, — говорит Ториэль. — Но, конечно, ты можешь пойти, если хочешь. — Мне никогда не доводилось ходить в школу, — задумчиво говорит Фриск. — Меня всему учила бабушка. — Может, тогда было бы неплохо пойти, — осторожно говоришь ты, взглянув на Ториэль. — Завести друзей своего возраста. Ториэль тихо кивает в ответ на твои слова, кажется, соглашаясь с ними. Кажется, на мгновение Фриск одолевает неуверенность, но, несмотря на неё, дитя выпрямляется во весь рост с гордо поднятой головой. — Я попробую. Если мне не понравится, я всегда могу прекратить, верно? — Конечно, дитя моё, — говорит Ториэль, нежно поглаживая лапой по волосам. — Я всегда готова научить тебя, если тебе это нужно. Но я горжусь тем, что ты хочешь попробовать. Фриск улыбается ей и возвращается к своему заданию. Занятия заканчиваются вскоре после полудня, когда Ториэль решает, что пора обедать. Во время чтения Фриск она приготовила большую запеканку с большим количеством овощей, добавленных к лапше, с толстым слоем сыра сверху, которая запекалась в духовке около часа. — Да, думаю, готово, — задумчиво говорит Ториэль, протыкая вилкой сырную корочку. — Можно мне попробовать? — взволнованно спрашивает Фриск. — Конечно, можно, — Ториэль зачёрпывает немного запеканки, а Фриск встаёт со стула и подходит к ней. Ты видишь, как она быстро машет рукой. — Фриск, подо… Слишком поздно. Фриск позволяет Ториэль засунуть вилку себе в рот, и радость быстро сменяется отвращением. Ториэль начинает смеяться, когда Фриск бежит к раковине. — Буэээ! — Я прошу прощения, дитя моё, — говорит Ториэль, и в её тёплом голосе всё ещё слышны отголоски смеха. — Что это было?! — Немного горчицы, которую ты заменила ранее, — говорит Ториэль, кивая в вашу сторону. — Прости, Фриск, я пыталась тебя предупредить, — извиняющимся тоном говоришь ты. — Команда людей теряет очко, — гордо заявляет Ториэль. — Я обеспечу победу команде монстров! Фриск заканчивает полоскать рот водой из-под крана и критически осматривает оставшуюся запеканку. — Не волнуйся. Я больше так не буду. Это была бы пустая трата хорошей еды, — говорит Ториэль, на этот раз довольно серьёзно. Вы с Фриск по-прежнему настаиваете на том, чтобы самим наполнять свои тарелки, а не получать порцию от неё. Но как только ты преодолеваешь своё недоверие и начинаешь есть, запеканка оказывается великолепной, как и всё, что готовит Ториэль. После еды Ториэль ещё немного учит Фриск, пока ты добровольно берёшься убрать остатки и помыть посуду. В отличие от утра, когда после теста уроки были посвящены общим предметам, таким как математика, чтение, история человечества и некоторые основы естественных наук, во второй половине дня речь идёт о монстрах. В частности, об истории монстров. Фриск, кажется, уже знает кое-что из того, что рассказывает Ториэль, хотя не хватает подробностей. А вот ты с восхищением слушаешь, как она повествует, как монстры бежали от Барьера после того, как их заточили, как они основали город глубоко под горой, назвав его «Домом», и как они приспособились к жизни без солнечного света, круговорота воды и вообще без какой-либо независимой погоды. Если они хотели чего-то, им приходилось создавать это с помощью магии. В конце концов, закончив уборку на кухне, ты садишься рядом с Фриск, забывая о своей работе, и продолжаешь слушать Ториэль. Она действительно хороша в этом, и когда она понимает, что невольно приобрела ещё одного «ученика» в твоём лице, она начинает упоминать больше вещей, которые тебя заинтересовали, например, какие именно магические средства они использовали для создания своей собственной погоды и как именно. При этом она старается не слишком утомлять Фриск, что внимательно слушает, листая иллюстрированную книгу по истории монстров, которую Ториэль дала в качестве пособия для урока, и рассматривая картинки. Ты продолжаешь заглядывать Фриск через плечо. — Вот так мы построили Дом и приспособились к жизни в нём, — наконец заканчивает Ториэль. — Пожалуйста, хорошо запомни это. В следующий раз я задам тебе несколько вопросов об этом. — Хорошо. — Это было интересно, — говоришь ты. — Не думаю, что люди смогли бы выжить без магии, как это сделали вы. — Возможно, и нет. Но тогда, если бы люди оказались в нашем положении, то, может быть, ваша магия не была бы утрачена. — А почему мы вообще потеряли магию? — Мы знаем не больше вашего. До того, как мы были запечатаны, люди-маги встречались нечасто, но и не были редкостью. Люди с потенциалом могли обрести свою силу в любой момент жизни, если были тверды в своих убеждениях… — Будь у меня магия, то для самых крутых розыгрышей! — говорит Фриск с дерзкой ухмылкой. — У меня, наверное, тоже, — признаёшься ты со смешком. — Хотя сейчас я не могу придумать, как её использовать. Если применять копья Андайн для розыгрыша, то, наверное, это… — Может, и не как у Андайн. Но другая магия! — Я все ещё… — Быстрее, лови! — кричит Ториэль. Ты машинально поднимаешь руки и хватаешь что-то тёплое и яркое из воздуха. Затем ты ошеломлённо смотришь на мерцающий огненный шар в своих руках и открываешь рот, чтобы закричать от боли, потому что это огонь, но… он не обжигает? Ториэль начинает смеяться. — Ну вот, я бы сделала именно так! — Команде людей нужно наверстать упущенное, — надувает губы Фриск. — Определённо, — рассеянно отвечаешь ты, улыбаясь огню в своих руках. Он приятно тёплый, а не горячий, и обладает тем же магнетическим притяжением, которое ты начинаешь ассоциировать с магией монстров. — Он так и останется? — Да, до тех пор, пока я этого хочу, — снисходительно отвечает тебе Ториэль. — Можно мне тоже потрогать? — спрашивает Фриск. — Любой может, дитя моё. Фриск с ухмылкой поворачивается к тебе, и ты бросаешь маленький огненный шарик. Фриск легко ловит его и хихикает ощущению в своих руках, прежде чем бросить его обратно. Вы играете вместе, бросая огненный шарик. Так вас и застаёт Долорес, когда возвращается в дом. — Итак, по моему мнению... — говорит она Азгору, прежде чем увидеть тебя и застыть на месте, увидев огонь в твоих руках. — О боже!.. — Лови! — бросаешь ты огненный шар, как это сделала Ториэль. К чести Долорес, она не пригибается и не кричит. Вместо этого она поднимает стопку бумаг в руках и размахивается, как бейсбольной битой, посылая огненный шар по высокой дугообразной траектории над головами тебя и Фриск, пока он не ударяется о противоположную стену прямо над костяной картиной Папируса, не отскакивает от неё и не падает на обеденный стол. — Что это такое? — недоверчиво спрашивает Долорес, пока вы с Ториэль смеётесь. Азгор тоже тихо посмеивается. Фриск, напротив, аплодирует ей и громко улюлюкает. — Волшебный огонь! Его создала Ториэль, — ухмыляешься ты. — К нему можно прикасаться? — Да! Попробуй! — Фриск подносит огненный шар обратно к ней и держит его в вытянутых руках. Долорес осторожно тычет в него пальцем, прежде чем засунуть в него свою руку. — О, как мило, — комментирует она. — Тепло. Можно мне его подержать? Он ничего не подожжёт? — Нет, он совершенно безопасен. Ты можешь носить его с собой и ставить куда угодно, — говорит ей Ториэль. — При желании можешь оставить его себе, я всегда могу сделать ещё один. Фриск вкладывает его ей в руку. Долорес берёт его с собой на галерею и держит в руке, когда раскладывает там бумаги. Фриск дёргает тебя за руку и тащит туда же, толкая Долорес. — Нам нужно устроить ещё больше розыгрышей! — торопливо говорит Фриск, понизив голос, чтобы Азгор и Ториэль не услышали внизу. Ты не думаешь, что это эффективно, но ничего страшного. Скорее всего, тебе подыграют. — Ториэль очень хорошо нас разыграла, пока тебя не было! Команда людей не может проиграть! Долорес приподнимает бровь, глядя на Фриск, а затем переводит взгляд на тебя. — Я думала, что мы лидируем, — она сохраняет совершенно невозмутимый вид, но всё же это не мешает ей потакать Фриск. — Мы не можем почивать на лаврах! Санс ещё даже не вернулся! — Не напоминай… — вздыхаешь ты. — Хорошо. Что ты предлагаешь? — спрашивает Долорес. — Нам нужно разделиться и составить план, — говорит Фриск, кивая себе. — Долорес, тебе придётся разыграть Альфис. Но аккуратно! Мы не можем быть с ней слишком грубыми. — Хм… — ты оглядываешь офис, пытаясь вспомнить, какие розыгрыши приготовила на сегодня. — Мы могли бы полностью заклеить её часть офиса стикерами? Или нанести прозрачный лак для ногтей на кончики карандашей, чтобы она не могла писать. — Хорошо, — Фриск снова кивает. — Я могла бы положить майонез в один из паучьих пончиков, которые собиралась ей предложить, — говорит Долорес. — Мы могли бы также положить майонез в чью-нибудь зубную пасту. Наполнить кувшин водой с растворимым порошком от сырных макарон вместо апельсинового сока, добавить соль вместо сахара в чей-нибудь чай… — Откуда ты всё это знаешь? — спрашиваешь ты, посмеиваясь. — Очень непростые отношения братьев и сестёр, — говорит она, фыркнув. — Моя сестра меня бесила, и нам с братом пришлось преподать ей урок. — Мы сделаем абсолютно всё это! — заявляет Фриск. — И приклеим скотч к пульту от телевизора! И намажем зубной пастой все дверные ручки! — Пищевые красители на зубных щётках тоже очень эффективны, — добавляешь ты. — Да! Долорес занимается офисом, я — дверями, а ты — ванной! — Звучит как план. — Прекрасно. Вы с Фриск поворачиваетесь, чтобы выйти из галереи. Фриск спускается по лестнице гораздо быстрее, чем следовало бы, но как раз в тот момент, когда ты собираешься сказать об осторожности, ты чувствуешь странное головокружение. Ты, пошатываясь, натыкаешься на стену. Хорошо, что ты стоишь на последней ступеньке, иначе могла бы упасть. Ты отталкиваешься, делая последний шаг с лестницы, поворачиваешься, чтобы пойти в ванную, но снова ощущаешь это же головокружение и натыкаешься на стол. — Ай! — на самом деле ты не сильно ударилась, но из тебя вышибло дух. — Ты в порядке? — хмуро спрашивает Фриск. — Вроде да?.. У меня немного кружится голова, — отвечаешь ты. Это странно. Обычно такое случается, когда ты забываешь поесть. Ты отталкиваешься от стола и какое-то время просто стоишь, проверяя, не нужно ли стабилизировать равновесие. Но нет, всё в порядке. Ты делаешь шаг и снова спотыкаешься. Ториэль и Азгор начинают тихо смеяться. — Да ладно тебе! — теперь ты почти полностью уверена, что это ненормально. — Это магия, не так ли? — спрашиваешь ты, цепляясь за перила лестницы, ведущей на галерею. Ты слышишь глубокий смешок из коридора. Это Санс. Конечно, это Санс. — Что ты делаешь? — скептически спрашиваешь ты, на всякий случай не отпуская перила. *объясняю тебе всю силу тяжести ситуации, — говорит он, снова посмеиваясь. Краем глаза ты замечаешь, что Фриск пользуется суматохой, чтобы пробраться в ванную, и решаешь продолжать играть роль приманки. — Я не знала, что твоя магия на такое способна. Ты просто телепортируешь предметы мне под ноги или как? *нет. боюсь, я пока не могу раскрыть тебе свой профессиональный секрет. — Чёрт. Ладно, — ты поднимаешься и решаешь рискнуть, отпустив перила. Пока всё хорошо. — Эй, ты не знаешь, где Папирус и Андайн? Они как-то исчезли сегодня утром и не вернулись. *отвлеклись во время тренировки и начали разыгрывать всех на площади. сейчас альфис пытается исправить ситуацию. — Всё так плохо, да? — ты делаешь шаг вперёд. К своему большому удивлению, ты не спотыкаешься. Ты делаешь ещё один шаг… и тебя приветствует громкий, влажный звук пуканья. Ты вздыхаешь, гадая, откуда взялись эти подушки. *спасибо, что натолкнула меня на мысль о телепортации предметов под ноги, — хихикает Санс. — О боже. Я сама это на себя навлекла, да. Ну… — ещё один звук, похожий на пуканье, когда ты наклоняешься над столом. — Это очень мешает. *я знаю, — Санс открыто и громко смеётся, но Фриск выходит из ванной и показывает большой палец вверх. Значит, розыгрыш подготовлен успешно. …и он окупается позже, когда Санс выходит из ванной с розовыми зубами. Но ты весь остаток дня удивляешься тому, как много, оказывается, есть возможностей для того, чтобы телепортировать подушку-пердушку под кого-нибудь.