Глава 21: День бессонницы

Почти целая неделя наполнена суматохой: это и переписка с магазином, который готов принять у себя монстров, и бесконечные совещания по вопросам безопасности, и возросший поток электронных писем, и слежение как за новостями на сайте монстров, так и за их непосредственными аккаунтами в социальных сетях… и, наконец, твоей собственной онлайн-жизнью (последнее в основном для того, чтобы ни семья, ни друзья, ни Сара не переживали лишний раз). В то же время Азгору удалось получить разрешение на строительство водных путей в Эботте, и монстры сразу же приступили к их возведению. Также благодаря помощи монстров полным ходом идёт и строительство торгового центра. Скоро оно будет завершено — остались лишь мелкие детали. Это означает, что рабочих, которые выполняли основную работу, могут привлечь к строительству водных путей. По сути, всё это означает, что улица перед вашим домом будет полностью перестроена. Неизменными останутся только тротуары. И лишний шум вряд ли поможет тебе успокоиться. Ты стараешься не нервничать, но, несмотря на все меры предосторожности, ты не можешь не переживать из-за этой поездки. В первый раз ты пребывала в блаженном неведении о том, насколько опасной она могла быть. Теперь, когда у тебя есть представление о том, что может пойти не так, тебе гораздо сложнее сохранять оптимизм. При таких обстоятельствах было бы неудивительно, если бы в утро перед долгожданным походом по магазинам ты проснулась ни свет ни заря и просто лежала без сна, глядя в потолок. …но это произошло накануне. Азгор решил, что было бы неразумно отправляться в это путешествие в таком напряжённом и взвинченном состоянии, поэтому по королевскому указу вчера все должны были закончить необходимые приготовления и устроить сегодня выходной, чтобы завтра вы были максимально спокойны и бдительны. …сейчас действительно глупо лежать без сна. Сквозь узкую щель в шторах пробивается бледный свет — должно быть, сейчас три или четыре утра. То самое пограничное время, что висит между поздней ночью и ранним утром, парадоксальным образом принадлежа обоим и ни одному из них одновременно. Ты так лежишь, пытаясь заснуть, наверное, где-то около часа, но, похоже, это бесполезно. Ты не совсем понимаешь, сколько прошло времени. Ты не проверяла телефон. Ты просто понимаешь, что сейчас не время бодрствовать, и тебе не хочется считать драгоценное время, которое ты тратишь на то, чтобы заставить тело отдохнуть. Это только ещё больше тебя расстроит. С лёгким вздохом ты позволяешь себе повернуть голову и посмотреть на Долорес. Как и в большинстве случаев, она полностью скрыта под одеялом, и только по очертаниям её тела, искажающим чёрно-синий узор на белом пододеяльнике, можно смутно различить её в темноте. Твой взгляд скользит по стене над её кроватью, где плакаты с изображением зомби и трупов превратились в чёрные чернила и пару белых пятен, а картинки больше не различимы. Пластинка Clash, висящая среди плакатов, выделяется только благодаря тому, что сбоку к ней прикреплён сертификат подлинности, подтверждающий, что автографы на ней настоящие, а белая бумага резко выделяется на фоне чёрных квадратов плакатов. В изножье твоей кровати стоит шкаф, который вы купили в «Икее». Там у вас с Долорес находятся вешалки для одежды. Его передвинули сюда после того, как монстры сказали, что его первоначальное место в изножье кровати Долорес было несчастливым, так как её сторона в комнате была южной. Проследив взглядом дальше, ты видишь свои собственные украшения, которые ты повесила после того, как пришла посылка: фотографии семьи и друзей, которые уехали, акриловую картину с изображением абстрактного пляжа в мягких оттенках кобальтового и стального синего, пастельно-бежевого и песочно-жёлтого, которую ты нашла на блошином рынке, когда была ещё студенткой, страницу из книги неизвестного происхождения со стихотворением, которое тебе понравилось, открытку с изображением красной пустыни, плоскую круглую лампу, которую ты повесила чуть выше своей подушки, чтобы читать в постели. Ночью все они выглядят тёмными, скучными и бесцветными. В том числе и стёганое одеяло из шерсти всех цветов радуги, которое лежит у твоих ног для удобства. Оно было связано с каким-то родственником, о котором никто не помнит, и его стоило выкинуть до того, как ты забрала его в колледж. Но теперь, когда в вашей комнате есть все эти мелочи, она стала уютной, как и остальная часть дома, украшенная монстрами. С каждым днём в нём становится всё больше жизни… и вслед за ней — уюта. Ты лениво думаешь о том, чтобы почитать, но вряд ли это поможет тебе снова заснуть. Единственные книги, которые ты взяла с собой, — это электронные книги в твоём телефоне, и яркий экран, вероятно, будет мешать тебе спать. Ночь тиха, и в ней нет никаких успокаивающих звуков, которые могли бы помочь тебе уснуть: ни дождя, ни ветра, даже дом больше не скрипит. Ты даже не слышишь, как дышит Долорес, спрятавшаяся под одеялом. В такой тишине тебе кажется, что ты совсем одна в этом мире, в пустом доме в пустом городе. В конце концов ты откидываешь одеяло и тихо встаёшь с кровати. Не то чтобы у тебя был какой-то план — разве что смутная мысль о стакане тёплого молока в крайнем случае — просто ты больше не можешь лежать, не находя покоя, как бы ни ворочалась. Звук твоих шагов по полу приглушён тканью носков, когда ты выходишь из комнаты, тихо закрываешь за собой дверь и идёшь по тёмному коридору в гостиную. Там, в темноте, ты видишь Санса, который лежит на диване. Его глазницы полностью лишены света, и он, кажется, смотрит на выключенный телевизор. К твоей чести, ты не дрогнула. Но ты не можешь отрицать, что это жуткое зрелище: в таком виде он выглядит безжизненным, как будто он и впрямь не что иное, как останки трупа. Кажется, он тебя не видит, не двигается и никак не реагирует. Он спит? Он не выглядел так, когда ты уснула рядом с ним. С ним всё в порядке? — Санс? — осторожно спрашиваешь ты, понизив голос на случай, если он всё-таки спит. Огоньки в его глазах медленно разгораются, как светлячки в темноте, маленькие, тусклые и размытые по краям, и находят твоё лицо. *…о. привет, — его голос такой же тихий, как и твой, усталый и немного хриплый. Ты замечаешь, что впадины под его глазами снова углубились и приобрели слабый серовато-голубой оттенок. — С тобой всё в порядке? *ага, — он машет рукой, и ты думаешь, что это пренебрежительный жест, но движение получается ленивым и неловким, как будто он чем-то отягощён. — Тоже не спится? — спрашиваешь ты, направляясь в кухонную зону. Ты подумываешь о том, чтобы включить свет, но на самом деле в этом нет необходимости, и ты решаешь этого не делать. Твои глаза уже достаточно привыкли к темноте, так что слабого света, проникающего через окно и стеклянную дверь в сад, вполне хватает, чтобы видеть. В ответ на твой вопрос Санс издаёт неопределённый звук, который ты понимаешь как «да». — Хочешь тоже тёплого молока? С мёдом или чем-нибудь ещё? *оно реально помогает? — Понятия не имею. Если нет, то, по крайней мере, на вкус приятно. *…хе-хе. давай. почему бы и нет. Ты немного работаешь в тишине, разогревая молоко. К сожалению, прямо рядом с плитой висят часы. Ты угадала, когда лежала без сна: сейчас без четверти четыре утра. Отлично. С лёгким вздохом ты разливаешь молоко по двум кружкам и добавляешь мёд, две капли ванили и щепотку корицы. Вернувшись на диван, ты передаёшь одну кружку Сансу, а сама садишься, потягивая горячий напиток. Честно говоря, это не помогает тебе почувствовать себя сонной. Но вкус приятный, а тепло успокаивает, и ты вытягиваешь ноги, слегка поджимая пальцы в пушистых носках от удовольствия. Если ты не можешь уснуть, то, по крайней мере, можешь оценить это по достоинству. Ты слышишь, как Санс рядом с тобой откашливается, и поворачиваешься к нему, удивляясь, как скелет вообще может издавать такие звуки. У него же нет горла, верно? Он использует магию для голоса? Он имитирует эти звуки только потому, что привык к ним? Ты замечаешь, что Санс слегка запрокинул голову, а на его щеках появился слабый голубой румянец, который едва заметно светится в полумраке. *э, послушай… — он колеблется. Глядя на выражение его лица, ты собираешься с духом. В последний раз ты его видела во время катастрофы с «Трупом невесты»… какую оплошность ты совершила на этот раз? Он согласился на молоко с мёдом, так что дело не в этом. В корице? В ванили? *я знаю, что для людей это не то же самое, но твои, э-э… твои носки… — Мои… носки? — теперь ты в замешательстве. Из всего возможного — твои носки? *для нас они немного похожи на нижнее бельё, понимаешь? их не принято так выставлять напоказ. Ты снова опускаешь взгляд на ноги, точнее, на пушистые вязаные носки в полоску синего, фиолетового и белого. Они очень толстые, тёплые и удобные, поэтому ты любишь надевать их в постель для дополнительного комфорта. А ещё они кажутся тебе совершенно несексуальными. — Санс, ты шутишь. Я видела, как ты носишь носки, — скептически говоришь ты. *да, в тапочках или ботинках, но не без обуви. я их накрыл. я не шучу! Ты хмуришься, вспоминая последние недели. Большую часть времени ты ходила в обуви или в тапочках, потому что даже при включенном отоплении пол был холодным из-за прохладной погоды. Хм. — А что, если у меня нет тапочек? *ходить босиком? — То есть носки — это табу, а босые ноги — нет? Эй, я не хочу проявлять неуважение к вашей культуре или что-то в этом роде, но как, чёрт возьми, это может быть правильно? Типа, мы носим нижнее бельё, чтобы прикрыть наши интимные места, такие как грудь и промежность. Мы бы не стали выставлять их напоказ в компании и говорить: «Эй, прости, что показала свой бюстгальтер, позволь мне прикрыть грудь, чтобы не обидеть тебя». Он тихо стонет, по-прежнему запрокинув голову и не глядя на твои носки. *да нет. просто… многие монстры всё равно ходят босиком, да? потому что у нас нет кожи или более прочной кожи, или лап, или чего-то ещё. большинству монстров они не нужны, так что они, э-э… декоративные. просто для забавы. для… личных утех, если понимаешь. особенно такие яркие, как эти. для нас очень странно видеть их вот так запросто, понимаешь? я серьёзно. Ты постепенно осознаёшь, что он действительно серьёзен. Ты не можешь в это поверить. — Значит… носки для тебя — это то же самое, что пикантное нижнее бельё? — ты не можешь сдержать лёгкую насмешку в голосе. *вроде того. Наконец ты опускаешь руки и стягиваешь носки с ног, подавляя смешок, и засовываешь их в карман спортивных штанов. Тебе просто не может не быть смешно. Твои толстые, пушистые, несексуальные вязаные носки, очевидно, эквивалентны кружевным стрингам. Тебе это кажется нелепостью. Но дело не только в том, что эта культурная разница сама по себе кажется тебе забавной, но и в том, что сам Санс носит носки. Ты украдкой бросаешь взгляд на его ноги, и, да, вот они, маленькие белые носочки, выглядывающие из-под задних частей тапочек. Ты, честно говоря, не ожидала, что он… из таких. Ты снова напоминаешь себе, что не стоит судить по внешности. Кажется, Санс догадывается, о чём ты думаешь. Или, может быть, он просто следит за твоим взглядом. *иногда я надеваю простые носки, потому что без них моя обувь просто соскальзывает с костей. носки обеспечивают лучшее сцепление, чтобы на моих ногах держались тапочки, ясно? это особенность скелетов, — говорит он, слегка защищаясь. — Эй, не нужно оправдываться. Если хочешь их надеть, надевай, в чём проблема? — ты пьёшь молоко, краем глаза поглядывая на его лицо. Он всё ещё немного заливается румянцем, но старается выглядеть непринуждённо, отчасти пряча кривую улыбку за глотком из кружки. Честно сказать, ты бы не стала поднимать эту тему (даже если она тебя веселит), чтобы ему не было неловко, но после инцидента с «Трупом невесты» ты чувствуешь себя обязанной убедиться, что это не повторится. — …я знаю, что это, вероятно, не самая приятная для тебя тема, но просто чтобы избежать подобных неловких ситуаций в будущем: это касается только носков? Или есть что-то ещё, что мне не следует носить открыто? Колготки? Леггинсы? *леггинсы — это нормально, если они не закрывают ноги полностью. колготки — всё равно, что носки, но если они закрыты обувью или чем-нибудь другим, то ноги показать можно. Он не смотрит на тебя, пока отвечает, но, кажется, когда ты «прикрыла» ноги, ему стало легче. И разговор стал подробнее. — А как насчёт гетр? *то же самое, что и леггинсы, если они не закрывают ноги. — Бинты для ног? *неприемлемо. — Голенищные носки? Его румянец возвращается с удвоенной силой, на этот раз минуя голубой и переходя сразу в тёплый тёмно-синий. Упс. *конечно, нет, — несмотря на румянец, он старается говорить как можно более бесстрастно и делает ещё один длинный, демонстративно небрежный глоток. — Э-э, прости?.. В любом случае, это было познавательно, спасибо. Думаю, я пойду за тапочками, у меня замёрзли ноги… Если только ты не хочешь побыть один? Прости, наверное, мне следовало спросить об этом с самого начала… *нет. всё в порядке, гостиная для всех. теперь твои ноги приличные, так что мне норм. …он действительно назвал их приличными, когда они стали голыми. Ты ставишь полупустую кружку на пол и возвращаешься в свою комнату, качая головой, как только оказываешься внутри. Из всех возможных вещей… Носки?.. Монстры странные. Ты меняешь свои пушистые цветные носки на пару простых белых, потому что, видимо, цветные — это слишком дерзко, и надеваешь тапочки. Затем ты тихо возвращаешься в гостиную, садишься на диван и берёшь в руки кружку. — Лучше? *да, спасибо. понимаю, тебе, наверное, странно это слышать, — теперь, когда ты надела ещё и обувь, Санс выглядит намного спокойнее. — Это… да. Честно говоря, я бы не догадалась. Мне определённо нужно сказать об этом Долорес и Фриск. *э-э, да, пожалуйста, сделай это. это было достаточно неловко. — Итак, э-э… какие у нас планы на сегодняшний выходной? И на завтрашний шопинг? — это очевидная попытка сменить тему, но, поскольку ему всё ещё неловко, это не так уж и важно. Судя по выражению его лица, он тебе благодарен. *я просто собираюсь сегодня расслабиться. не знаю, что буду покупать завтра. может, новый телескоп. или какие-нибудь наушники. те, что упали под землю, либо были сломаны так, что не починить, либо предназначались для тех, у кого больше ушей, чем у меня. Ты задумчиво киваешь, соглашаясь с тем, что быть скелетом непросто, но сосредотачиваешься на чём-то другом. — Новый телескоп? Так у тебя уже есть один? — тебе интересно, зачем он нужен. Разве Санс не говорил, что ещё не видел звёзд? Но ты подозреваешь, что было бы бестактно спрашивать об этом напрямую. *да. у нас были эти кристаллы под землёй, на потолке в водопадье… в ретроспективе они не очень-то походили на звёзды. но было приятно иметь что-то хоть немного похожее. монстры загадывали им желания. Ты не знаешь, что на это ответить. Тебе грустно представлять, как монстры, погребённые под этой горой, смотрят на камни на потолке и загадывают желания, притворяясь, что это небо. Сколько из них мечтали о свободе? Сколько раз они посылали желания фальшивым звёздам, чтобы когда-нибудь увидеть настоящие? Нельзя забывать, что там, под горой, такие монстры ещё остались. Ты так рада, что Азгор получил разрешение на строительство водных путей, ведь они наконец-то тоже смогут выбраться. Санс тихонько постукивает костяшками пальцев по своей теперь уже пустой кружке, погрузившись в свои мысли. Ты пытаешься представить его с телескопом, смотрящим на тёмный потолок пещеры. Он был так увлечён всем тем, что ты рассказывала о космосе. Ты поворачиваешь голову, чтобы посмотреть в стеклянную дверь, ведущую в сад. Небо затянуто облаками… но не настолько. Кроме того, сейчас нет луны, которая могла бы его осветить. После того как Санс так поддерживал тебя в трудные моменты, у тебя появляется тёплое желание сделать и для него что-то по-настоящему приятное. — …хочешь посмотреть на настоящие звёзды? Раз уж мы всё равно не спим. Он смотрит на тебя, переводит взгляд на стеклянную дверь, а затем — снова на тебя. *серьёзно? — звучит ровно и спокойно, но в голосе слышится волнение. — Конечно. Я сделаю нам термос с чаем, ты возьмёшь телескоп, мы наденем куртки и пойдём. Сейчас… — ты поворачиваешься, чтобы посмотреть на часы, — двадцать минут пятого. Скорее всего, у нас есть около двух часов до восхода, а поскольку луна уже зашла, будет темно и красиво. Даже при облаках у нас будет хороший обзор. Маленькие огоньки в его глазницах фокусируются, становятся ярче и расширяются. Теперь они больше похожи не на булавочные уколы, а на маленькие монетки. *ладно. Санс вскакивает — действительно вскакивает, и это самый энергичный порыв, какой ты только у него видела, — и выбегает из гостиной. Затем он возвращается, ставит кружку, которую всё сжимал в руках, в раковину и снова выбегает. Ты подавляешь смешок при виде его молчаливого энтузиазма и ставишь свою кружку в раковину рядом с его, чтобы следом вскипятить чай, пока идёшь переодеваться. Ты рада, что Долорес так крепко спит, ведь сегодня ты то и дело то заходишь в комнату, то выходишь. Ты переодеваешься из пижамы в старые джинсы и толстый джемпер, а тёплые носки, которые, оказывается, имеют для монстров именно такое значение, тщательно прячешь в ботинках. Следом ты берёшь пальто, возвращаешься в гостиную, бросаешь его на спинку дивана и начинаешь заваривать чай в только что вскипевшей воде. Через несколько мгновений к тебе присоединяется Санс в джинсах и кроссовках, в своей обычной толстовке с капюшоном и с длинной коробкой в руках. *готова? — Ага, — ты закручиваешь крышку на термосе и надеваешь пальто. — Думаю, если мы поднимемся на вершину, то вид будет лучше. *я там ещё не был. но я знаю место неподалёку. пойдём, — он берёт тебя за руку и делает первый шаг. Ты идёшь за ним, уже предвкушая телепорт. — эй, почему собачья звезда не смеётся над моими каламбурами? — А?! *потому что она слишком сириосная. Ты хихикаешь, не то от веселья, не то от смущения, и мир вокруг тебя мерцает, а мгновенная искра статики у основания черепа растворяется в ничто, так и не успев стать осознанным ощущением. — Почему ты… о, — ты забываешь, что хотела спросить. Вы стоите на плато, которое, должно быть, является горой Эботт. Слева от вас едва различим лес на склоне горы, а вдалеке сверкают огни города. Справа от вас… зияет дыра, ведущая в кромешную тьму, — вход в пещеру, который в четыре раза выше тебя. Оттуда веет прохладой. Твои глаза расширяются, когда ты смотришь в эту тьму, и внезапно у тебя возникает ещё один вопрос. — Это… вход? — у тебя больше нет причин говорить шёпотом, ведь вы больше не в доме и тебе некого будить. Но ты всё равно говоришь шёпотом. Находясь перед входом в Подземелье, ты испытываешь благоговение и, если быть честной с собой, даже дискомфорт. Вот откуда они пришли. Вот где они были заперты тысячу лет, вот где некоторые из них всё ещё застряли, мечтая выбраться наружу. Ты вздрагиваешь. *ага. выглядит довольно зловеще, да? — Так и есть, — признаёшь ты. *на самом деле там не так уж плохо. я могу показать тебе в другой раз, если хочешь. — Тебе там… уютно? — удивлённо спрашиваешь ты, поворачиваясь к нему. *ну, в какой-то степени да. в конце концов, я там работал. к тому же раньше это был мой дом. Ты поворачиваешься обратно ко входу. Как бы ты ни старалась, в такой темноте ничего не разглядеть. Было бы интересно заглянуть внутрь… Но не сейчас. Наконец ты отводишь взгляд. Ты предложила ему посмотреть на звёзды, и именно это ты и собираешься сделать. — Хорошо. Если ты не против, я бы хотела как-нибудь это увидеть. *принято к сведению. давай, отсюда недалеко до вершины. Он тянет тебя за руку, и ты идёшь за ним по тропинке, ведущей от входа в Подземелье. Немного дальше тропинка разделяется на две: одна ведёт вниз, в лес, а другая — вверх. Вы идёте по той, что ведёт вверх, осторожно переставляя ноги в темноте. Твои глаза уже привыкли к ней, но всё равно здесь очень темно. Здесь, наверху, не так много растительности, о которую можно споткнуться, но несколько камней лежат на земле или торчат из неё. Здесь плохая видимость, и на некоторых участках приходится скорее нащупывать путь, чем видеть его. Чем выше вы поднимаетесь, тем более заметны кучки снега в уголках, куда не попадает солнце. Ты радуешься, что надела тёплое пальто. В конце концов Санс останавливается рядом с одной из кучек снега. *здесь должно быть нормально. если мы поднимемся выше, будет слишком холодно. Он отпускает твою руку и опускается на колени, открывая принесённую коробку и начиная собирать телескоп. — Я могу чем-нибудь помочь? *нет, я сам справлюсь. Ты оставляешь его в покое и поднимаешь взгляд. В небе виднеются чёрные размытые пятна, где облака закрывают обзор. Но в промежутках… ты видишь звёзды, сверкающие в ночной темноте, как бриллианты. Тут больше звёзд, чем ты когда-либо видела за всю свою жизнь. — Ух ты, — выдыхаешь ты, чувствуя, как на твоём лице появляется счастливая улыбка. Санс усмехается откуда-то справа и снизу от тебя. *а я-то думал, что это меня должно впечатлить. разве ты не видела этого всю свою жизнь? — …но не так, — говоришь ты, всё ещё запрокидывая голову и любуясь видом. Ты рада, что не включила свет в доме и не взяла с собой фонарик. Твои глаза привыкли к темноте, и ты легко различаешь множество звёзд. Поднимается ветер, и ты дрожишь в своём пальто, но не двигаешься, потому что ветер разгоняет облака, позволяя разглядеть всё больше и больше неба. — Может, по телевизору или на картинках, но не… вот так. Я всегда жила в городе, там было слишком много света, чтобы видеть такое небо. Над вами почти полностью рассеялись облака, и ты впервые видишь величественную полосу Млечного Пути, синеватые и фиолетовые облака туманности, разделяющие небо на две части в космическом представлении, от которого у тебя перехватывает дыхание. — Санс, смотри! *ещё минутку, я почти закончил с телескопом. — Нет, смотри! — ты поворачиваешься к нему, беспокоясь, что он упустит этот шанс, и ловишь момент, когда настойчивость в твоём голосе побуждает его к действию. Он бросает на тебя быстрый взгляд, поднимает глаза и… Он, спотыкаясь, поднимается на ноги, забыв о телескопе. Его глаза расширяются до размеров большой монеты, метаясь взад-вперёд, пока он пытается охватить всё сразу. Его рот открывается, отвисая. В обычных обстоятельствах Санс очень хорошо умеет сдерживать свои эмоции. Но в этот момент ты видишь, насколько невероятно выразительно его лицо, когда удивление, недоверие и неподдельная радость быстро сменяют друг друга. Он таращится на небо над головой, словно не может поверить, что он здесь и может видеть это по-настоящему. Ты чувствуешь, как твоя собственная улыбка становится шире, пока ты наблюдаешь за ним. Ты радуешься, что он наконец-то тоже это видит. Правильно ты сделала, что привела его сюда. Это одна из топ-10 идей, которые приходили тебе в голову с тех пор, как ты попала в Эботт. Может быть, даже из топ-5. Санс тихо смеётся, всё ещё не веря в свою удачу. Ты видишь, как что-то полупрозрачное и голубое собирается в уголках его глазниц, и, из понимания, переводишь взгляд на небо. Как бы ни было весело наблюдать за удивлением на его лице, ты чувствуешь, что не должна вмешиваться в этот момент, особенно если он так переживает. Ему нужно время, чтобы успокоиться. *эй? — Хммм? *спасибо. — Не стоит об этом. Ты слышишь шорох. Повернув голову, ты видишь, как Санс опускается на землю, ложится на спину и смотрит в ночное небо. Немного поразмыслив, ты присоединяешься к нему и ложишься рядом почти вплотную. Тебе не хочется ничего говорить. Видимо, ему тоже. Между вами царит уютная тишина, пока вы вдвоём наблюдаете, как звёзды медленно, очень медленно проплывают над головой, пока вращается Земля. Ты чувствуешь себя спокойно и умиротворённо. *я поискал информацию о «вояджере». в вашем интернете, — говорит Санс через некоторое время. — Да? *вояджер-1 действительно находится в межзвёздном пространстве. оказывается, есть официальная страница, которая в режиме реального времени отслеживает расстояние от земли до зондов. — Я этого не знала. Как далеко они сейчас находятся? *более двадцати миллиардов километров. удивительно, когда видишь такие цифры… и они продолжают расти. Ты согласно киваешь. — Напоминает о том, насколько велика Вселенная, — особенно по сравнению с Подземельем, этой относительно крошечной пещерой… но ты этого не говоришь. — Отправился бы ты в космическую экспедицию, если бы мог? *не знаю, — ему требуется время, чтобы ответить на твой вопрос, и, когда он говорит вновь, его голос звучит очень задумчиво. — я бы хотел увидеть землю оттуда, но что касается настоящей миссии, которая продлится долгие годы… наверное, нет. я бы скучал по всем. например, по папсу. — Да. Я тоже всегда так думала. Но было бы круто, правда? Посмотреть вниз и увидеть Землю из космоса. Я всё надеюсь, что они найдут способ сделать космические полёты коммерческими. Вместо поездки на море можно было бы отправиться к звёздам. *хех. я бы сейчас выбрал море. — Извини. *это не твоя вина. Он не выглядит расстроенным. Не то что в прошлый раз, когда ты говорила о том, что монстры не могут покинуть Эботт. Он привыкает к этому или тогда у него просто был плохой день? Ты не знаешь и не хочешь спрашивать. *ты знаешь какие-нибудь созвездия? — Не так уж и много. Э-э… вон там Малая Медведица, — говоришь ты, указывая пальцем. — А вон там Большая Медведица, — ты немного поднимаешь палец вверх. — И, э-э… кажется, там пояс Ориона. Это всё, что я могу найти без звёздной карты. *грустно. может, я тогда просто придумаю что-нибудь сам. в конце концов, я же был учёным. официальные созвездия монстров. вот, я объявляю это скопление вон там «глазницей». а эта линия вон там может быть «ключицей». — Это больше похоже на созвездия скелетов, чем на созвездия монстров, — хихикаешь ты. *да, пожалуй, что так. — …можно задать тебе личный вопрос? *валяй. — Почему ты больше не хочешь быть учёным? Можешь не отвечать, если не хочешь. Просто интересно. Ему требуется некоторое время, чтобы ответить на этот вопрос. Так много времени, что ты начинаешь подозревать, что он вообще не собирается отвечать, и удивляешься, когда он это делает. *это сложно. некоторые из моих исследований были, э-э… — Плохими? — осторожно переспрашиваешь ты, вспоминая свой разговор с Альфис о её работе в качестве королевского учёного в начале недели. *утомительными, — говорит он. Его голос звучит задумчиво и как-то… ты не знаешь, как это описать. Может быть, мрачно. Ты поворачиваешь голову и смотришь на него, но выражение его лица остаётся таким же ленивым, какое ты привыкла ожидать от него, когда он хочет выглядеть нейтрально. Теперь, когда ты сосредоточена на нём, в слабом свете звёзд едва заметно мерцание на его костях. — думаю, можно сказать, что это меня вымотало. а потом мне это перестало быть интересным. — А теперь? *ты разговаривала с альфис? — Ну… Да, — признаёшь ты. — Она очень переживала, что это из-за неё ты прекратил. Я знаю, что это не моё дело, и не полезу дальше. Мне просто стало любопытно, потому что ты продолжаешь задавать мне все эти научные вопросы, понимаешь? Поэтому я задалась вопросом, почему ты не хочешь этого делать, хотя тебе, кажется, интересно. Прости. *я не злюсь, — он поворачивает голову и встречается с тобой взглядом. Ты слегка вздрагиваешь, замечая, что смотришь на него слишком долго. — я пока не знаю. здесь интересно. может, я чему-нибудь научусь, пока я здесь. просто не уверен, что хочу снова работать в этой сфере. — Логично, — говоришь ты, поворачивая голову, чтобы снова посмотреть на небо. Проходит ещё мгновение тишины. *могу я задать личный вопрос? — Конечно. *почему тебя это так волнует? — Ну, я имею в виду, что мне показалось странным, что ты вроде бы интересуешься наукой, но потом настаиваешь, что это не так. *нет, я имею в виду в целом. — В целом? — ты хмуришься и снова смотришь на него, замечая, что теперь он изучает твоё лицо. *да. о людях. и монстрах. о том, что все думают, и о том, счастливы ли они. Ты не знаешь, что на это ответить. Конечно, тебе не всё равно? — Я… Я просто хочу быть доброй. Я хочу сказать, что мне приятно, когда ко мне хорошо относятся, в том числе и незнакомцы, поэтому я стараюсь отвечать им тем же? Ты ненадолго замолкаешь, пытаясь подобрать правильные слова. — Ну, э-э… Понимаешь, я не всегда веду себя как хороший человек. Я могу быть слишком эмоциональной и говорить обидные вещи, иногда я срываюсь, могу быть эгоистичной и жадной… и я так сильно ненавижу конфликты, что иногда просто убегаю от них. И я знаю, что это нормально, никто не идеален. Такое случается. Но я чувствую, что могу хотя бы постараться быть лучше, понимаешь? То, что у всех есть недостатки, не означает, что я должна их выпячивать или что они совсем не важны. Потому что я ведь тоже не хочу, чтобы другие постоянно вываливали на меня своё дерьмо. И когда я забочусь о других, мне тоже становится хорошо, так что… Думаю, в конечном счёте можно просто сказать, что я правда согласна с Папирусом. Всегда можно попытаться стать лучше. И в моём случае это забота о других. *что ж, я не могу с этим не согласиться. Ты хихикаешь. — Мог бы ты когда-нибудь не согласиться с тем, что сказал Папирус? *нет, — ему самому это кажется забавным. — Никогда? *он бы никогда не сделал или не сказал ничего ужасного, так что нет. — О боже. Обычно я бы с этим поспорила, но с Папирусом я действительно могу в это поверить. Он слишком милый. *я знаю. он лучший. — Это так мило, что ты так сильно его любишь. *он моя единственная семья, конечно, я его люблю. — О. А насчёт родителей? Он пожимает плечами, насколько это возможно, лёжа на земле, и не выглядит особо расстроенным. *понятия не имею. их не было рядом. — Мне жаль это слышать. *ну, могло быть и хуже. они могли бы оказаться придурками. я имею в виду… как сара. верно? думаю, я бы предпочёл вариант «не рядом». — Хм. Я всё ещё не знаю, что о ней думать. По крайней мере, она хочет счастья своему ребёнку. Могло быть и хуже. *слабая похвала. — Верно. Может быть, однажды Ториэль сможет усыновить Фриск по-настоящему. Она довольно хорошая мама. Опекунша. Как бы там её ни называли… *…ты правда думаешь, что мы когда-нибудь до этого дойдём? — тон Санса тихий и серьёзный, соответствующий выражению его лица. Его расширенные зрачки изучают тебя — уже не с тем восторгом, что при виде звёзд, но всё ещё пристально. По взгляду ясно: он ждёт не утешения, а правды, какой бы она ни была. — Я не знаю, — говоришь ты, жалея, что честность не означает неуверенность. — Я очень, очень на это надеюсь. Я имею в виду, что пока всё идёт довольно хорошо, что бы ни происходило. Ты снова поднимаешь взгляд к небу, внезапно обнаружив, что тебе трудно смотреть ему в глаза. — Честно сказать, если бы я сюда не приехала, то была бы уверена, что к этому моменту что-нибудь пойдёт не так. Даже если бы я не знала, как именно. Нам безумно повезло. И я имею в виду не только то, что к нам не пробрались какие-нибудь террористы и не взорвали нас. Тот факт, что все сотрудничают — президент и политики, военные, учёные, все… это просто невероятно. Человечество справляется со всем этим намного лучше, чем можно было подумать. Если вы посмотрите на наши учебники по истории, то поймёте, что для нас это, увы, не совсем нормально. На самом деле это даже приятно — хотя бы один раз оказаться лучше, чем раньше, — ты задумчиво замолкаешь, пытаясь упорядочить мысли, прежде чем продолжить. — Просто трудно… Я не знаю, доверять этому? Даже сейчас сидишь как на иголках. Не то чтобы я хотела, чтобы что-то случилось. Но, по иронии судьбы, тот факт, что пока не произошло ничего плохого, заставляет меня нервничать. Так что я не знаю. Это имеет смысл? *…да. я тоже так себя чувствую большую часть времени. — Но я буду продолжать пытаться. Чтобы убедиться, что вы дойдёте. Чтобы вы могли путешествовать, усыновлять детей и просто… жить своей жизнью, как мы. *с помощью силы мемов? — Эй, не смейся над моей работой, — смеёшься ты, толкая его в бок. *не буду, — он тоже посмеивается. — Есть ли мемы у монстров? *да, — смеётся он громче. — насколько я могу судить, они не сильно отличаются от человеческих. Ты сразу же делаешь мысленную пометку поискать мемы монстров, но пока не спрашиваешь его об этом. — Мне кажется, или небо становится светлее? *похоже на то. — Ой. Мы ведь даже не посмотрели в твой телескоп. *о нет, — он совсем не выглядит обеспокоенным, скорее даже счастливым. — думаю, это значит, что нам придётся либо поторопиться, либо прийти сюда ещё раз. — Угу. Но вы не двигаетесь. Вместо суеты ты предпочитаешь смотреть за тем, как светлеет небо, и в конце концов присесть, чтобы попить чаю из термоса, пока солнце медленно поднимается над горизонтом.