Глава 22: День похода по магазинам

Ты снова проверяешь телефон. В этом нет нужды, ведь ты уже открыла его минуту назад. Не стоит ждать, что в новостях или личных сообщениях появится что-нибудь новое. И всё-таки из-за нервов ты заставляешь себя снова и снова смотреть туда, пытаясь убедиться, что ничего не произошло. Ты чувствуешь, как твоё запястье обхватывает маленькая ручка. Ты поднимаешь взгляд и встречаешься с прищуренными, но полными сочувствия глазами Фриск. Ты глубоко вдыхаешь и опускаешь телефон. Машина делает очередной поворот, и ты упираешься ногами в пол, чтобы не упасть на Долорес по другую сторону от тебя. Тебе интересно, как там остальные, но ты стараешься не поворачиваться на своём сиденье хотя бы ради того, чтобы не нервировать Фриск лишний раз. С ними всё будет в порядке. То, что сейчас не видно других машин, не значит, что с ними что-то случилось. Было бы невозможно втиснуть всех монстров в одну машину — Азгору понадобился целый транспортёр только для себя одного, — и даже если бы они были прямо здесь с тобой, это ничего бы не изменило. Если что-то случится, ты будешь одной из последних, кто сможет кого-то защитить. А потому тебе придётся положиться и на военных, и на монстров. Возможно, ты нервничаешь в том числе и потому, что понимаешь — ты ничем не сможешь помочь. Машина наконец останавливается. Сквозь тонированные, укреплённые стёкла ты видишь перед собой здание торгового центра. Он среднего размера, там есть несколько магазинов одежды и электроники, а также парочка ресторанов и небольших супермаркетов. Вообще был ещё один торговый центр, уже побольше, который предложил провести экскурсию, но в итоге вы с Азгором и сотрудниками службы безопасности решили, что для первого визита лучше подойдёт небольшой торговый центр. Он будет не слишком большим для монстров и его будет легче охранять. Но проще не обязательно означает легко. Ты рада, что не работаешь в службе безопасности. Вокруг машин, в которых приехали ты и остальные монстры, стоит конвой, а ещё больше военных образуют периметр от парковки до входа. Они припарковали ваши машины как можно ближе к дверям, чтобы сократить время, в течение которого все будут находиться на открытом пространстве и под прицелом. Ты также знаешь, что на крыше торгового центра находятся люди, а вертолёты обеспечивают безопасность с воздуха в дополнение к тому, что организовали монстры с помощью магии. Ты никогда не думала, что окажешься в эпицентре ситуации, когда такие строгие меры безопасности будут необходимы. Конечно, ты благодарна за них, но это всё равно ошеломляет. Солдаты на мгновение замирают, видимо, чтобы убедиться, что всё в порядке, а затем медленно выводят тебя и других монстров из машины и ведут в торговый центр. Как только вы оказываетесь внутри, монстры с удивлением смотрят по сторонам, а Фриск подходит к Ториэль, поймав её взгляд. — Мне так и хочется сказать «пока всё хорошо», но мне кажется, что не стоит, — шепчет Долорес, оглядывая сверкающий чистотой пол в торговом центре. Ты никогда не видела такого чистого пола в торговом центре и задаёшься вопросом, сколько сверхурочных часов пришлось отработать уборщикам, чтобы подготовиться к этому визиту. — Да, наверное, нам стоит отложить празднование до возвращения, — бормочешь ты в ответ, в последнюю секунду удержавшись от того, чтобы не добавить «домой». Это всё ещё кажется странным. С тех пор, как ты приехала в Эботт, прошло три недели. *или мы могли бы просто забить. пусть этим занимаются армейские работяги. Ты резко вздрагиваешь от неожиданного дополнения, едва не вскрикнув. Ты не заметила, как подкрался Санс. — П-пожалуйста, не прикалывайся надо мной сегодня слишком рьяно. Я могу закричать, и я не знаю, как на это отреагируют наши армейские друзья, но что-то подсказывает мне, не очень хорошо, — неуверенно говоришь ты. *упс. записано. Санс со своим привычно расслабленным видом осматривает торговый центр с умеренным интересом. Ты почти уверена, что это не так, ведь после вчерашнего разговора тебе трудно не обращать внимания на мелочи в его поведении и не размышлять, насколько он на самом деле взволнован. — И вот мы здесь, дамы и джентльдамы, — слышишь ты позади. — Наш первый взгляд на торговый комплекс для людей. Декор! Чистота! Яркие и продуманные витрины! Но какие чудеса мы здесь обнаружим, какие товары купит для себя ваша любимая знаменитость? Следите за новостями, мои дорогие зрители! Ответ будет раскрыт здесь, в прямом эфире на MTTTV! — Он что, правда собирается вести прямой эфир всю поездку? — удивляешься ты, глядя на Меттатона, что пребывает в угловатой нечеловеческой форме, с маленькой камерой перед собой, свисающей с крана, прикреплённого сверху. *это меттатон, — говорит Санс, как будто это всё объясняет. Может, так и есть. — Ну, по крайней мере, Папирус выглядит очень довольным, — говоришь ты. Наверное, можно сказать, что он относится к Меттатону, как Альфис к аниме. — В любом случае… Ты поворачиваешься к Азгору и Ториэль. — Вы готовы? В первую очередь вы планируете купить одежду для Фриск, а после — побродить по магазинам, чтобы монстры могли осмотреться и купить то, что им хочется. Ториэль и Азгор кивают с гораздо более серьёзным видом, чем можно было бы ожидать при простом шопинге, и ты ведёшь их в ближайший магазин детской одежды. В центре почти никого нет… но он не совсем пустой. После многочисленных споров торговый центр всё же открыли для посетителей, но с жёсткими правилами: всех входящих ждёт тщательный досмотр. Под запретом всё, что может хоть отдалённо напоминать оружие или футляр для него. Никаких острых предметов, никаких жидкостей, никаких продуктов, никаких зонтов или других длинных предметов, никаких лекарств, даже если они выписаны по рецепту, никаких зажигалок, никаких дезодорантов… список можно продолжать. Тем не менее, если эти требования будут соблюдены, людям будет разрешено заходить в торговый центр и делать покупки вместе с монстрами. В конце концов, суть этой поездки состоит именно в том, чтобы люди и монстры привыкли друг к другу. Так что посетители имеют место, в том числе и родители с детьми. Последние глазеют на вашу разношёрстную компанию, пока вы выбираете одежду для Фриск. — Папа, смотри, это же рыбка из «Хеллбоя»! — говорит маленький мальчик, указывая на Андайн. — Дэниел, ш-ш-ш, это не та рыбка из «Хеллбоя», мы же говорили об этом! — мужчина бросает на вашу группу извиняющийся взгляд поверх голов окруживших вас солдат. Ты подавляешь смешок и бросаешь взгляд на Андайн, которая выглядит слегка растерянной. — Рыбка из «Хеллбоя»? — тихо спрашивает она, заметив, что ты смотришь на неё. Другие монстры, сбитые с толку, тоже переглядываются. Даже Фриск, кажется, не знает, что сказать. — Э-э-э… — Это фильм про супергероев, — говорит Долорес. — Но он не очень хороший. Кажется, там ещё есть комиксы, но я не знаю. Меня брат заставил его посмотреть. Судя по всему, эта простая информация проясняет ситуацию настолько, что Андайн предпринимает действия. Она снова смотрит на мальчика, широко улыбается и подмигивает ему. — Папа, она мне подмигнула! Ты видел? Рыбка из «Хеллбоя» мне подмигнула! — Дэниел, это не рыбка из «Хеллбоя»… — Она мне подмигнула, ты видел? — Да, я видел, но… — Всё в порядке! — кричит ему Андайн. — О-о! — мужчина, который теперь держит сына за руку, чтобы тот не побежал, выглядит одновременно и смущённым, и заинтересованным. Похоже, он не ожидал, что Андайн действительно заговорит с ним. — Простите, я действительно пытался ему объяснить… — Можно мне взять автограф? — спрашивает Дэниел. Мужчина и Андайн смотрят друг на друга. — Я не против, — наконец произносит она, делая шаг навстречу солдатам, окружившим вашу группу. Фриск тут же подходит к ней — вероятно, это и вправду помогает разрядить обстановку. Дэниел тянет отца за руку, и они оказываются прямо перед военными. Воздух натянут, как струна, по крайней мере, для тебя. Андайн медленно опускается на колени, и в тот момент, когда Дэниел робко протягивает ей рюкзак, пальцы солдат нервно сжимаются на рукоятках оружия. — Дэниел, может, тебе не стоит… — отцу явно не по себе от того, что его сын находится рядом с гигантским рыбомонстром и кучкой очень нервных солдат, но ребёнок полностью игнорирует его и, кажется, тоже не предпринимает никаких агрессивных действий. — У кого-нибудь есть ручка? — спрашивает Андайн. — Конечно, дорогая, — Меттатон спешит на помощь. Он протягивает Андайн ручку и улыбается маленькому мальчику. — Вот, милый, дай-ка я тебе тоже автограф оставлю! — он забирает ручку у Андайн, как только она заканчивает подписывать рюкзак, и подписывает свою фотографию в той же квадратной форме, что и сейчас. Ты даже не хочешь знать, из каких потайных отделений он всё это достаёт. Дэниел смотрит на угловатого робота с выражением абсолютного недоумения на лице. — А ты кто? К его чести, Меттатон отвечает на вопрос с большим изяществом, чем ты ожидала. До сих пор он всегда вёл себя довольно драматично. — Меня зовут Меттатон, и я самая популярная звезда среди всех монстров! Однажды я стану так же популярен среди людей, как и среди монстров. И ты стал одним из первых, кто получил мой автограф! — О. Ладно, — мальчик возвращается к отцу, сжимая в руках подписанную фотографию Меттатона и подписанный рюкзак. Когда его сын снова оказывается рядом, мужчина выглядит невероятно счастливым. Солдаты тоже заметно расслабляются. — Дэниел, что ты скажешь этим милым монстрам? — Спасибо! — …да, серьёзно, спасибо. Он сейчас этого не показывает, но для него это очень много значит, — мужчина берёт сына за руку и улыбается вам всем почти так же застенчиво, как и его сын до того, как ушёл. — Фу-ху-ху. Дети. Везде одинаковы, — хихикает Андайн. — Тебе действительно всё равно, что он принял тебя за персонажа из фильма? — спрашиваешь ты её. Андайн пожимает плечами. — Да нет, он же ребёнок. Всё в порядке, — она на мгновение замолкает, размышляя. — Но это должна быть действительно классная рыбка! Долорес открывает рот, но, кажется, передумывает и не говорит ни слова. — Приятно, что здесь есть люди с детьми, — замечаешь ты, глядя, как отец с сыном исчезают между рядами с одеждой. — Честно говоря, я не думала, что такое возможно. — Это многообещающе, — соглашается Азгор с задумчивой улыбкой на лице. Ториэль рядом с ним выглядит каменной. Ты удивляешься, почему, ведь ты думала, что она это оценит. Покупать одежду для Фриск — это весело, особенно теперь, когда все немного успокоились благодаря этому маленькому мальчику. Фриск выбирает одежду как для мальчиков, так и для девочек и радуется, что никто не акцентирует внимание на этом. Меттатон даже помогает Фриск дотянуться до того, что интересно, и указывает на похожие вещи в отделах для обоих полов. Единственное, с чем он им не помогает, — это, естественно, носки. Когда дело доходит до нижнего белья, все неловко отворачиваются и оставляют это Ториэль и тебе. А с носками разбираешься только ты. Позже Ториэль (настояв) сама расплачивается за огромную кучу одежды, улыбаясь кассиру. Тот, кажется, в полном восторге от её присутствия. Обменный курс между валютами монстров и людей пока только устаканивается, но сегодня они хотят попробовать расплачиваться по такому курсу, который не нарушит ни одну экономику. Ториэль кажется сбитой с толку бумажными деньгами людей, но в итоге справляется сама. А тем временем Долорес спрашивает: — Так… а что насчёт носков? Ты уже объяснила Фриск ситуацию с ними, но с Долорес у тебя не было возможности поговорить. Она использовала свой вчерашний выходной, чтобы пройтись по Эботту. Повезло, что этот разговор состоялся хотя бы сейчас. — В-видишь ли, у монстров есть пунктик насчёт носков… видимо, для них это как нижнее бельё, — говоришь ты, стараясь, чтобы тебя не услышали и не смутились. — Носки, — совершенно невозмутимо отвечает Долорес. — Ты шутишь. — Я тоже так сказала, но нет. Ты видела лицо Ториэль? Это правда. Я, честно говоря, тоже не могу в это поверить. Долорес замолкает, размышляя. — Да. Она действительно выглядела взволнованной. Откуда ты это знаешь? Ты тихонько хихикаешь. — Вчерашним утром я зашла в гостиную в одних носках… а потом мы с Сансом поговорили о том, какая одежда считается уместной в культуре монстров, а какая нет. Долорес приподнимает брови. — Ого. И что это был за разговор? — Для меня? Забавный! — ты до сих пор хихикаешь, вспоминая об этом. — Я имею в виду… не хочу показаться грубой, но просто… носки. Из всего возможного! Они даже не были сексуальными. Они были огромными, пушистыми, вязаными!.. Ну, в бабушкином стиле. — То есть ты хочешь сказать, что у всего вида монстров есть странный фетиш, связанный с носками? Ты киваешь. Вы с Долорес смотрите друг на друга. Уголки её рта дёргаются. И наконец вы обе не выдерживаете и разражаетесь хохотом. — Не могу поверить, что теперь это моя жизнь. — Я знаю! Монстры переглядываются, глядя то на тебя, то на неё, но вы просто не можете остановиться. — Ты будешь размещать предупреждение об этом на своём сайте? — О боже. Самое ужасное, что мне, наверное, стоит это сделать! — Не забудь про изображения примеров, — хихикает она. — Долорес, нет! — НАД ЧЕМ ВЫ СМЕЁТЕСЬ? — Н-ни над чем… — ты отчаянно пытаешься перестать хихикать. Ты видишь, как Санс позади Папируса приподнимает брови, и тебе кажется, что он точно знает, о чём вы с Долорес говорите. Остальные монстры выглядят просто растерянными. — Это шутка для взрослых? — осведомлённо спрашивает Фриск. — Можно и так сказать, — хихикает Долорес, но тут же успокаивается. — Подожди, Фриск знает? — Да. — Что я знаю? — спрашивает Фриск. — То, о чём мы говорили вчера. — Ах, это. — Да. — ЛЮДИ, НЕ ОЧЕНЬ-ТО ХОРОШО ТАИТЬСЯ, КОГДА ДРУГИЕ СЛУШАЮТ, НЕ ПОНИМАЯ! Теперь тебе действительно плохо. — Прости, Папирус, ты прав. Мы сейчас остановимся, хорошо? — ТОГДА Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ПРОЩАЮ ТЕБЯ! — его улыбка могла бы осветить весь торговый центр. — Этой одежды хватит для мелюзги или нам нужно что-то ещё? — спрашивает Андайн. — Думаю, на данный момент у нас есть всё, что нужно! — радостно говорит Ториэль с невероятным количеством пакетов с покупками в руках. — Тут и повседневная одежда, и официальная! Её должно хватить на какое-то время, да и я могу сшить что-нибудь ещё. — Может быть, вам понадобится швейная машинка или что-то в этом роде? — спрашиваешь ты. На секунду кажется, что Ториэль хочет отказаться, но затем, похоже, она кое-что осознаёт. — Полагаю, мне есть что заменить… — задумчиво говорит она. Это оказывается целым набором новых иголок, ниток, тканей и множества других вещей, о назначении которых ты даже не догадываешься. Она отказывается покупать лишь швейную машинку, потому что предпочитает шить вручную и вживую видеть, как вещь, над которой она работает, постепенно становится одним целым с каждым стежком. Что ж, в её возрасте на это легко найти время. В итоге Ториэль, не сдерживаясь, закупается всем, чем нужно, и это снимает последние барьеры. Андайн и Папирус проводят слишком много времени в спортивном магазине, впечатляя сотрудников своей силой, хотя в итоге они покупают не так уж много, потому что в магазине не оказывается таких необходимых вещей, как полироль для брони и штанги для скелетов, что бы это ни значило. Разве что они берут больше спортивной одежды. Азгор влюбляется в маленькую чайную, в которую он едва может втиснуться сам и втиснуть пару солдат для охраны, пока вы все ждёте снаружи, слушая, как его низкий голос наполняется таким счастливым энтузиазмом, какого ты от него ещё не слышала. Больше всего времени вы проводите в магазине электроники, где Альфис так долго разглагольствует обо всех деталях и кабелях, которые собирается купить, что чуть не падает в обморок от нехватки воздуха. Не говоря уже о Сансе, который в итоге покупает не только наушники, которые, по его словам, его интересовали, но и пару электронных деталей, не объясняя, для чего они ему нужны. А потом Меттатон хочет пройтись по отделам с музыкой, фильмами и играми, где он проводит много времени, покупая компакт-диски для своего кузена — к твоему большому удивлению, он оказывается родственником Напстаблука, что объясняет заявление Альфис о том, что она просто создала тело для Меттатона, — пока вы все обсуждаете фильмы, которые можно посмотреть в следующий раз, когда вы будете в кино, и время от времени машете другим покупателям, которые смотрят на вас широко раскрытыми глазами. В магазине электроники Папируса интересуют игры. Долорес рекомендует ему «Портал», который он в итоге и покупает. В то же время другой покупатель, веснушчатый подросток в толстовке с капюшоном, незаметно показывает Долорес большой палец вверх. Та выглядит слегка растерянной, но в хорошем смысле. А затем вы делаете перерыв. Вы его заслужили — вы шопились вот уже несколько часов. У вас слишком много сумок с вещами, и тебе хочется присесть и попить. — Ч-человеческие торговые центры — это здорово, — радостно вздыхает Альфис, когда вы все усаживаетесь за несколько сдвинутых вместе столиков в одном из залов быстрого питания. Некоторые из сопровождающих вас солдат предложили отнести сумки к машине, так что все разминают руки и наслаждаются напитками (кроме Санса и Папируса, которые не могут пить неволшебные жидкости), не обременённые тяжестью, которую вы таскали до сих пор. — Я согласен, дорогуша! Я всегда говорил, что мы многое упустили в Подземелье, и это абсолютная правда! Не говоря уже о том, что сейчас у меня самые высокие рейтинги. Это моё самое успешное шоу в прямом эфире… — Ты всё ещё транслируешь? — с любопытством спрашиваешь ты. — Нет, мне… сообщили, что некоторые предпочли бы отдохнуть, — отвечает он, не поворачивая экран ни к кому конкретно. По тому, как Альфис и Фриск смотрят друг на друга, можно догадаться, кто ему это сказал. — Хм. По крайней мере, это… значит, что ты можешь спокойно проверить свои рейтинги? — предлагает Альфис, тут же пряча взгляд за большим глотком лимонада. — Куда мы отправимся дальше? — спрашивает Долорес после того, как Меттатон закончил свою вторую, ещё более пространную тираду о том, насколько высоки его рейтинги. — Вообще-то я подумывала о том, чтобы купить что-нибудь для официальных случаев. Я забыла об этом, когда мы были в первом магазине одежды, но после встречи с президентом я всё время думала, что мне нужно обновить свой гардероб, — говоришь ты, наблюдая, как солдаты, которые принесли сумки к машине, возвращаются и снова занимают свои позиции. — Кажется, я видела магазин одежды для вечеров, может, мы могли бы зайти туда? Я не знаю, где купить такую одежду… — Тебе нужен костюм, а не платье, — говорит Долорес. — И я знаю, где его искать. — Одежда для вечеров — это потрясающе! — восклицает Меттатон. — Если ей не нужно туда идти, то точно нужно мне! — Я бы хотел заглянуть в садовый магазин, — радостно говорит Азгор. — Книжный магазин! — Альфис задыхается от волнения, и теперь, когда её лимонад закончился, она, видимо, немного перебрала с сахаром. — Я на самом деле узнала, что есть серия приквелов Мяу-Мяу Милашки-Целовашки, которая издаётся в виде манги, где рассказывается история предыдущего поколения девочек-воительниц, и я прочитала в человеческом интернете, что там много действительно хороших отсылок, и после того, как Мяу-Мяу Милашка-Целовашка 2 меня так разочаровала, мне очень нужна эта манга, и… — она делает глубокий-глубокий вдох. — Эм. Да. В-в общем, я бы хотела, эм, сходить в книжный магазин. Андайн ударяет кулаком по столу, но ты сразу понимаешь, что она сдерживается. Почему? Стол выдержал удар. — Не забудь о сражениях на мечах! Нам точно нужно в книжный! — А можно мне тоже купить мангу? — спрашивает Фриск рядом с тобой. — Конечно, дитя моё. Я тоже хотела бы зайти в книжный магазин, — говорит Ториэль. — Мне нужно купить для тебя подходящие учебные материалы. И, может быть, несколько книг по истории человечества. Я предпочитаю читать книги, а не искать информацию в интернете. — МОГУ ЛИ Я КУПИТЬ МАШИНУ? — …машину? — спрашиваешь ты, когда все монстры просто смотрят на тебя, Долорес и Фриск после вопроса Папируса. — ДА! С ТЕХ ПОР, КАК Я В ПЕРВЫЙ РАЗ, ЕЩЁ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ, ЛЁГ В КРОВАТЬ В ВИДЕ ГОНОЧНОГО АВТОМОБИЛЯ, Я МЕЧТАЛ ЕХАТЬ ПО ДЛИННОЙ ТРАССЕ НА СВОЁМ. ЧТОБЫ ВЕТЕР ТРЕПАЛ МОИ ВОЛОСЫ. ЧТОБЫ СОЛНЕЧНЫЕ ЛУЧИ ПАДАЛИ НА МОЮ КОЖУ. ЭТО ВСЕГДА БЫЛО ЛИШЬ МЕЧТОЙ, НО ТЕПЕРЬ Я МОГУ СДЕЛАТЬ ЕЁ РЕАЛЬНОСТЬЮ! — Осмелюсь сказать: чтобы водить машину, тебе нужны водительские права, — говорит Долорес. — Придётся подождать, пока ты не иммигрируешь должным образом. — А. ПОНЯТНО. ЧТО Ж, ПОЛАГАЮ, МНЕ ПОКА ОСТАЁТСЯ МЕЧТАТЬ. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, У МЕНЯ ДО СИХ ПОР ЕСТЬ МОЯ ГОНОЧНАЯ КРОВАТЬ. — Санс, тебе что-нибудь ещё нужно? — спрашиваешь ты его, замечая, что он единственный, кто ещё не высказался. *не, всё ништяк. — Наверное, сначала нам стоит купить одежду, — говорит Долорес. — Книги тяжёлые, и если Азгор захочет купить растения, будет лучше, если мы не будем таскать их в магазин одежды. Я не хочу слишком часто посылать солдат к машинам. — Итак… официальная одежда, вечерние наряды, книги, растения? — пытаешься уточнить ты. — Или ты хочешь сначала зайти в магазин вечерних нарядов, Меттатон? — Всё в порядке, дорогая. Перерыв в показе человеческой моды, перед тем как Звезда Подземья продемонстрирует своё чувство стиля. Это будет потрясающе! — Тогда нам, наверное, пора идти, — говорит Долорес, взглянув на часы. — Уже поздно, а поездка не должна затянуться до вечера. — Если будет слишком поздно, я могу отложить поход в садовый центр, — спокойно говорит Азгор и переводит взгляд на Фриск, пока все встают. — Одежда и книги важнее. — Кстати, Фриск, не хочешь сходить в магазин игрушек? — ты не совсем уверена, что в десять лет игрушки всё ещё важны. Кажется, для многих детей это какой-то переходный этап. Может, тебе стоило спросить об этом раньше. Но в ответ тебе лишь качают головой. — Меня больше интересуют манга и книги, — слышишь ты тихий голос. Ты пытаешься понять, так ли это на самом деле, неинтересно или же Фриск просто пытается казаться взрослее, чем есть на самом деле? Это посол монстров, но… это ведь всё ещё ребёнок, верно? Кажется, твоё беспокойство оказывается слишком заметным, поскольку Фриск, улыбаясь, вновь берёт тебя за руку. — Спасибо, что спросила. Ты всё ещё улыбаешься Фриск и поэтому слышишь только, как что-то падает на стол прямо посреди вашей компании. — Что… — ЛОЖИСЬ! Это размытое пятно. Кто-то крепко хватает тебя за талию и уже бежит вместе с тобой, пока ты ещё пребываешь в том первоначальном оцепенении, застыв, как олень в свете фар. Ты всё ещё чувствуешь чужую руку в своей. Должно быть, Фриск бежит вместе с тобой. А позади стол, за которым вы только что сидели, взрывается, превращаясь в столб огня и раскалённого металла. Раздаются крики. …твои? У тебя до боли звенит в ушах, и этот звон никак не проходит. Солдат, который несёт тебя, что-то кричит, но ты не можешь его понять. Затем раздаётся более громкий звук, оглушительный грохот, хруст и звон разбитого стекла, ещё больше криков, и свет гаснет, всё сразу. Тебе кажется, что ты видишь, как что-то падает с потолка в полумраке, который тебя окружает, а естественные световые люки торгового центра закрыты густыми облаками дыма. Обломки и стекло разлетаются по некогда безупречной плитке, а вас окутывает дым, от которого хочется кашлять. Ты по-прежнему сжимаешь руку Фриск в своей, а другой отчаянно хватаешь солдата за рубашку, пока он бежит. Вспышка движения в поле твоего зрения приводит тебя в ещё большую панику. Ты дёргаешь солдата за рубашку, пытаясь предупредить его, но ты недостаточно быстра. Кусок бетона ударяется о его шлем, и он падает, как марионетка, у которой перерезали нити. Ты падаешь на пол и скользишь по нему, чувствуя, как от трения горит кожа. Ты всё ещё не отпускаешь руку Фриск, сжимая её так сильно, что, должно быть, перекрываешь ей кровообращение, но единственная мысль в твоей голове — что ты ни за что не можешь её отпустить. Когда ты наконец останавливаешься, голова кружится, всё тело болит, и ты сразу же пытаешься встать, но едва не сгибаешься пополам от головокружения. — Ф-фриск?! Ты в порядке? — спрашиваешь ты, едва различая что-либо сквозь дым. — Да… думаю, да… — голос такой тихий, что ты почти не слышишь его из-за криков, собственного тяжёлого дыхания и звона в ушах. В том направлении, откуда вы пришли, слышны выстрелы. Ты быстро садишься, дрожа и морщась от боли. Всё болит. Ты даже не знаешь, где именно, она повсюду. Тебе хочется лечь и не двигаться, но нет, ты не можешь. Ты пытаешься сориентироваться, но всё, что ты видишь, — это дым, всё поле зрения затуманено, полутёмно и серо. Тебя окружает какофония криков, плача, кашля, громких ударов и лязга. Ты подползаешь к Фриск и притягиваешь к себе, осматривая на предмет ранений. — Блять, — бормочешь ты, когда все твои фильтры выходят из строя. — Блять. Блять. Блять. Ты снова кашляешь и натягиваешь рубашку на рот и нос, затем вспоминаешь о Фриск у тебя на коленях и делаешь то же самое. Фриск прищуривается, но едва ли стало легче из-за всей этой грязи в воздухе. Ты делаешь то же самое, но глаза щиплет так же сильно, как и лёгкие. Где ты? Где все остальные? Они… о господи. О господи. Ты чувствуешь, как на глаза наворачиваются слёзы, и теперь их жжёт ещё сильнее. Ториэль и Азгор. Долорес. Альфис и Андайн. Меттатон. Папирус. Санс. Ты ведь совсем недавно подружилась с ними. Они тебе нравятся. Они твои друзья. Да, прошло три недели, но они стали твоими друзьями. Ты заботишься о них. Они не могут… Воздух наполняется дымом. …или чем-то ещё? Санс говорил, что монстры превращаются в пыль, когда умирают. О боже, что если… Тебя тошнит от одной мысли, что ты вдыхаешь останки своих друзей. Нет, нет, не думай об этом, сейчас нельзя об этом думать. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, будьте в порядке, думаешь ты, пожалуйста, будьте в порядке, будьте в порядке. Ты чувствуешь, что задыхаешься, но по-прежнему ничего не видишь. Фоновый шум снова стихает, а звон в ушах становится всё громче и громче, пока не заглушает всё остальное, и из твоего горла вырывается вхлип. Ты дрожишь. Это же… это же неправда, да?.. Это неправда, неправда, неправда, неправда… Фриск прижимается к тебе. Ты чувствуешь, как маленькие пальчики крепко сжимают твои руки. И Фриск выглядит так же напуганно, как и ты. Стой. Ты не можешь сейчас сломаться. Не можешь. Даже если тебе требуются все душевные силы, чтобы подавить волны паники в груди. — Давай, — выдавливаешь ты. — Нам нужно. Нам нужно… спрятаться. Ты… ты же это сейчас и сделаешь, да? Спрячешься? Пока на тебя нападают террористы… Господи. На тебя. Нападают террористы. На тебя и твоих друзей. И на этого ребёнка, за которого ты почему-то отвечаешь. И что делать теперь?.. Прятаться? Бежать? Ты не знаешь. Ты не помнишь. Вы же репетировали это на прошлой неделе, вы готовились именно к такому сценарию! Ты точно репетировала, но сейчас голова пуста — ни одной мысли, ни одной инструкции. Как бы то ни было… нельзя же оставаться у всех на виду?.. — Давай, — повторяешь ты, поднимая себя и Фриск на ноги и низко опустив голову. Тебе ничего не видно. И… куда ты пойдёшь? Куда-нибудь, где безопасно. А где? В магазине? Под столом? В туалете? Как ты это определишь? Ты ничего не видишь… — А что насчёт него? — спрашивает Фриск, указывая в сторону, где упал солдат. — Чёрт, я… я даже его не вижу. Мы не можем вернуться! — Мы не можем просто оставить его там! — Мы должны. Атака шла в том направлении, мы не можем туда вернуться, мы должны… мы должны найти безопасное место, — настаиваешь ты, дёргая Фриск за руку. Но движения нет. — Нет! — Фриск, ну же! Мы не можем! — Мы не можем его бросить… это неправильно… Прямо с той стороны позади вас, где пал солдат, раздаётся громкий хлопок. Прямо позади вас. — Минус один. — Где цели? — Не думаю, что далеко. Голоса звучат приглушённо, низко, без намёка на эмоции. Ты без лишних слов берёшь Фриск на руки и уносишь прочь. Куда? Куда? Куда ты собираешься идти? Под твоими ногами хрустит стекло. — Вон там! Твоё дыхание становится прерывистым. Где? Где? Вам нужно спрятаться. Ты чуть не врезаешься в стол. Там лежат пара шарфов, какие-то грязные украшения, теперь спихнутые в одну сторону так, что несколько из них упало прямо на пол. Один из шарфов свисает с половины стола, как занавеска, закрывая небольшой участок. Ты ныряешь под стол и сворачиваешься там калачиком, прижимая к себе Фриск. И Фриск жмётся к тебе так сильно, что становится больно. Даже ухо ноет из-за напряжённой ткани штанов. Всё болит. Ссадины и порезы, уши, глаза и лёгкие, даже твоё… твоё сердце. Ты даже не знаешь, живы ли твои друзья или превратились в пыль, которой ты дышишь. Ты подавляешь очередной всхлип. Хрустящие шаги приближаются к тебе, всё ближе и ближе. Ты поворачиваешь голову на звук, пытаясь прислушаться, сердце бешено колотится в груди. Больно. Всё болит. Они его слышат? Они слышат твоё сердце? Пожалуйста. Пожалуйста, пусть не слышат. Пожалуйста, пусть не видят. Пожалуйста. Пожалуйста. Уйди. Пожалуйста. Но звук становится ближе. По торговому центру разносится оглушительный, всепоглощающий рёв — не рёв взрыва, а что-то рычащее, звериное, грубое, злое и живое. Ты не можешь сдержать испуганный всхлип. — Блять, что это было? — Понятия не имею. Монстры. Отвращение и страх, звучащие в голосе преследователя, настолько сильны, что ты едва не вздрагиваешь. Несмотря на это, ты видишь проблеск надежды. Это был Азгор? — Чёртовы звери. Надеюсь, остальные их прикончат. Хотел бы я там быть. — Сосредоточься. Мы здесь ради людей. — Коротышка и сучка. Как думаешь, мы сможем немного поразвлечься с ними, а? — Мы здесь не для развлечений. Мы здесь, чтобы их прикончить и снова сделать нашу страну безопасной. И сделать это мы должны быстро и эффективно. Если не сможешь, то вали. — Не будь занудой. Ты слышишь резкий, скрипучий щелчок — звук перезаряжаемого пистолета. Пистолет. Конечно. Ты чувствуешь себя невероятно беспомощной. Тебе некому помочь, некому защитить тебя, ты один на один с двумя психами, у которых есть пистолет, а ты абсолютно беспомощна. И они тебя застрелят. Как и Фриск. И их совсем не остановит взгляд этих огромных глаз, чьи зрачки расширены от тусклого света и страха. Этот взгляд пробуждает в тебе резкий порыв защищать. Ты не можешь позволить им навредить Фриск. И ты не позволишь. Вдалеке слышатся крики. Возможно, выстрелы тоже. Где-то звучит сигнал тревоги. Возможно, он орёт уже давно, но услышала ты его только сейчас. Думай, думай, что ты можешь сделать? У тебя нет ничего, что могло бы защитить тебя от пистолета. У тебя нет оружия. …но есть мобильный. Ты осторожно отстраняешься от Фриск, спихиваешь с колен и торопливо, но как можно тише роешься в кармане, доставая телефон. Альфис ведь сказала, что встроила лазер, да? У тебя трясутся руки. Если ты воспользуешься мобильным, экран загорится. А они близко. И они всё увидят. Поэтому нужно действовать быстро — включить экран, а затем сразу же выбрать нужное приложение. Получится ли у тебя? Сможешь ли ты среагировать достаточно быстро, прежде чем тебя застрелят? Ты сомневаешься. Но это лучше, чем просто сидеть здесь и ждать, пока тебя прикончат? Может быть, у тебя выйдет хотя бы отвлечь их от Фриск. А позади Фриск смотрит на телефон в твоей руке со своего нового места рядом с тобой, достаёт свой и вопросительно смотрит на тебя. …неужели хочет помочь? Нет, этого ты позволить не можешь. Да, это посол, но в первую очередь — это ребёнок, которому всего десять лет, и ты не можешь допустить, чтобы он пострадал. А ты взрослая. И твой долг — защитить ребёнка. Поэтому ты качаешь головой и жестом просишь Фриск залечь на дно. Прямо у тебя над головой раздаётся хруст стекла. Ты замираешь. Медленно повернув голову, ты замечаешь через дым очертания ног в джинсах и армейских ботинках. Они прямо рядом с тобой. Вот оно. Ты должна сделать это сейчас, пока не стало слишком поздно. На короткое мгновение у тебя кружится голова от адреналина и предвкушения. Ты задерживаешь дыхание и включаешь экран телефона. — Там! Большой палец скользит по стеклу экрана, пока руки потеют от страха. Ты сделала это, ты нажала на нужную кнопку лазера. Где он? Нет-нет-нет… Двое мужчин пригибаются, и ты видишь, что дула их пистолетов направлены прямо тебе в лицо. Что-то перемещается в твоих руках, сжимающих телефон, и воспламеняется. Внезапно ты летишь вперёд и врезаешься в тех, кто был перед тобой. Твои руки практически приклеены к мобильному телефону, даже когда он превращается в реактивный ранец. Ты не смогла бы отпустить его, даже если бы попыталась. Реактивный ранец с рычанием поднимает всех в воздух, и теперь ты с ними почти летишь над полом. Ты чувствуешь, как они бьются, ударяясь о тебя, слышишь, как пуля пролетает прямо рядом с твоей головой, но не попадает. А затем раздаётся грохот, и ты слышишь, как Фриск позади зовёт тебя по имени. Мужчины внизу орут, как и ты. А когда один из них падает на пол, раздаётся хруст. Реактивный ранец чихает и глохнет. Очевидно, у него недостаточно топлива для большего. Ты поднимаешься на ноги. Мысли путаются. И что делать с нападающими теперь?.. Но тебя хватают за ногу, и ты падаешь, приземляясь прямо рядом с ним. Ты видишь его безумный взгляд, с которым он хватает какой-то обломок и поднимает руку, целясь тебе в голову. Он хочет, чтобы ты умерла. И если ты ничего не сделаешь, то умрёшь. Но ты не можешь умереть! Ты откатываешься от него, и то, что он держал в руке, пролетает в нескольких сантиметрах от твоей головы, ударяется о пол и раскалывается надвое. Вы оба встаёте на ноги. Ты пытаешься сбежать, но ему удаётся схватить тебя, и когда он заносит кулак, ты пытаешься предугадать движение его руки и увернуться, но это бесполезно. На этот раз удар приходится тебе в лицо. Потом следующий. Ты кричишь от боли. Ты бессильно бьёшь его по лицу, впиваясь ногтями в кожу, но это его не останавливает. Он снова ударяет тебя, на этот раз так сильно, что ты на мгновение перестаёшь видеть и слышать. Все твои чувства притупляются, оставляя только боль. Когда к тебе возвращаются силы, ты тяжело падаешь на пол, чего он, похоже, не ожидал. Он наваливается на тебя, не давая уползти, но его голова с громким стуком ударяется о землю. Тогда он стонет от боли и откатывается в сторону. Несколько мгновений вы оба просто лежите, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя на грязном полу, пока под вами хрустят осколки стекла. Где второй? Ты не знаешь. В голове пульсирует боль, но ты пытаешься отмахнуться от неё и сесть. Даже сейчас ты понимаешь, что должна встать раньше него. У тебя нет шансов против него. Если он встанет первым, ты умрёшь. Когда ты поднимаешься на ноги, всё твоё тело дрожит, а голова раскалывается на части. Быстрее. Что ты можешь сделать? Телефон. Ты совершенно сбита с толку, но всё равно сжимаешь его в руке. В панике ты нажимаешь большим пальцем на экран телефона, и он начинает мигать и издавать громкие звуки. Тебе нужен щит. Разве Альфис не говорила что-то о щите? Тебе. Нужен. Щит. Телефон светится ярким жёлтым светом, резонируя с чем-то глубоко внутри тебя. С чем-то, о чём ты никогда не подозревала, но всегда знала, что оно есть. Кажется, в этот момент время замедляется. Это — то, у чего нет материи. Это энергия и свет, эмоции и ощущения, мысли и сознание. То, что внутри тебя. И это… ты. Ты. Всё, что ты есть, всё, чем ты когда-либо была. Это каждая мысль и каждое действие, каждое воспоминание и каждый шаг вперёд. Это — воплощение всех твоих недостатков и достоинств, желаний и страхов, надежд и мечтаний… Это — кульминация всего, что делает тебя тобой. Оно вырывается из твоей груди вспышкой света, и ты вскрикиваешь. Оно никогда не должно было увидеть свет, оно должно было оставаться внутри тебя. Ты протягиваешь руку, чтобы схватить и вернуть его на место, но не можешь прикоснуться к нему. Оно имеет форму мультяшного сердца и ярко сияет, меняя цвет и становясь таким же ярко-жёлтым, как и телефон. Раньше оно было… ты не помнишь, какого цвета оно было раньше. Ты едва можешь сосредоточиться. Теперь сердце стало жёлтым, повернулось и зависло перед твоей протянутой рукой. Ты чувствуешь, как неведомое притяжение покалывает кончики твоих пальцев, ощущаешь магию и неосязаемую силу, которая, как ты инстинктивно понимаешь, тебе не принадлежит — ни твоим пальцам, ни этому нарисованному сердцу, которое каким-то образом является тобой. Ты задаёшься вопросом, не сходишь ли ты с ума. Может быть… может быть, тебя слишком сильно ударили по голове, и теперь ты видишь галлюцинации. Эта мысль возвращает тебя в реальность, и время снова ускоряется. Последние мгновения длились всего секунду, но тебе они показались часами. Твоя рука сжимается вокруг силы, которую ты чувствуешь в этом мультяшном сердце, и твой разум кричит «помогите», а из кончика сердца, направленного вперёд, в сторону нападающих, вырывается струя чистой энергии, такая же жёлтая, как и само сердце. Она попадает мужчине, который сражается с тобой, прямо в грудь… на которой возникает то же самое сердце мультяшной формы, только окрашенное в глубокий насыщенный, как стекло бутылки или листья папоротника, зелёный цвет. Он кричит. Его товарищ наконец-то поднимается на ноги, пусть даже шатаясь и хромая на одну ногу, которую, должно быть, повредил при столкновении, и пытается схватить тебя. Он врезается в твои ноги, и вы падаете на землю, сплетясь телами. Ты чувствуешь, как мужчина приподнимается, пытаясь навалиться на тебя, и бьёшь его ногой, ощущая, как с ней соприкасается что-то мягкое. Он стонет от боли, и ты отползаешь назад. Ты снова направляешь на них своё мультяшное сердце и в панике делаешь ещё несколько выстрелов. Они попадают ему прямо в сердце, которое, в отличие от сердца его товарища, оказывается тёмно-фиолетовым, и он отшатывается назад. — Какого хера?! Какого хера ты творишь, блядина?! — он хватается за грудь, не в силах защитить маленькое сердечко, которое парит, сияя так же ярко, как и твоё. Ты думала, что сходишь с ума, но он, кажется, тоже это видит. Ты не понимаешь, что происходит. У тебя раскалывается голова. Он снова бросается на тебя, и ты делаешь ещё один выстрел. Он кричит болезненно и пронзительно, так, как кричат при мучительной боли. Он сворачивается калачиком и рыдает, всем телом обвивая своё сердечко, а затем затихает. Мужчина с зелёным сердцем стоит позади него на коленях. Ты замечаешь, что сейчас узнаёшь их только по этим мультяшным сердцам, потому что их черты неразличимы в темноте. — Что это такое? — его голос гораздо тише, чем у человека с фиолетовым сердцем. Ты понятия не имеешь, что ему сказать, но, несмотря на всю свою растерянность, ты просто знаешь, что будет плохой идеей показать ему, что ты тоже не знаешь. Ты изо всех сил стараешься подавить свой страх. — М-мой лазер, — это ведь он, да? Это так сбивает с толку. — Тебе лучше уйти. Или пристрелю! — из-за того, что тебя избили, твой голос дрожит и хрипит. Даже сейчас, пытаясь напустить уверенность, ты звучишь так, будто совсем не понимаешь, что делаешь. Мужчина с зелёным сердцем встаёт. — Остановись! — ты говоришь в панике. — Нет. Это ты должна остановиться. Ты помогаешь монстрам! Они не люди! — его голос, в отличие от твоего, спокоен и уверен. — Не двигайся! Они хорошие, они не такие — не двигайся! — Мы никогда не будем в безопасности, пока эти твари рядом. Никогда. Они должны вернуться. Так будет лучше для всех. Если ты им помогаешь, тебе тоже нужно уйти. — Не двигайся! Он делает к тебе ещё шаг. — У тебя есть… Ты впадаешь в панику. Он слишком близко. Ты не можешь позволить ему снова тебя ударить. Ты должна заставить его остановиться. Жёлтый сердечный лазер в твоей руке делает несколько быстрых выстрелов, попадая прямо в его зелёное сердце. Он кричит так же, как и его товарищ, а на поверхности зелёного сердца появляются трещины. Теперь оно уже не сияет так ярко. Он падает и больше не встаёт. Ты смотришь на двух мужчин перед собой, едва различимых и неподвижно лежащих на полу. Ты тяжело дышишь. Ты… ты действительно причинила им боль? Но ты защищалась. Но что значит, что зелёное сердце треснуло? Ты не видишь крови. Они… они просто ранены, верно? Боже, что, если… что, если ты… Ты начинаешь плакать. Ты не можешь с этим справиться. Ты резко отворачиваешься от мужчин, пытаясь найти дорогу к столику в полумраке. Полумраке? Разве раньше не было темно? Ты в замешательстве оглядываешься по сторонам. Ярко-жёлтое сердце в твоей руке исчезло. В одной вспотевшей руке у тебя лежит телефон, а в другой пусто. Что, чёрт возьми, с тобой только что произошло? У тебя действительно начались галлюцинации после того, как тебя столько раз ударили? Но когда ты оборачиваешься, то уже можешь различить людей, лежащих на полу. Ты ничего не понимаешь. У тебя болит голова. Стол. Вот куда тебе нужно. Тебе нужно защитить Фриск. — Фриск, — всхлипываешь ты едва слышно, с ужасом понимая, что могло произойти во время боя. — Я здесь, — слышишь ты голос прямо перед собой. Ты, спотыкаясь, возвращаешься под стол, и Фриск вскрикивает, увидев твоё избитое лицо, и тут же прижимается к тебе, дрожа и плача в твоё плечо. Ты искренне желаешь, чтобы ты сама могла позволить себе сломаться, но, к своему удивлению, ты находишь в себе лишь крошечный запас сил, чтобы выдержать и это, чтобы остаться сильной и на тебя могли положиться. — Ш-ш-ш, всё в порядке, — говоришь ты едва разборчиво, почти не слушая себя. — Теперь всё в порядке. Всё в порядке. — Мне так страшно, — плачет Фриск. — Я знаю. Мне тоже страшно. Всё в порядке. Мы в порядке. Эти люди… — ты даже не знаешь, кто они. — Без сознания, — наверное, это правда. — Они не могут причинить тебе вред. Ты в безопасности. С тобой всё в порядке. — А… а ты? — спрашивает Фриск, сильнее плача у тебя на плече. — Я в порядке, — говоришь ты, даже не зная, правда ли это. Фриск всхлипывает. — Они не… — что ты скажешь? Что один из них пытался разбить тебе голову? Что он пытался бить тебя по лицу, пока не убил бы тебя? Ты не можешь этого сказать. — Всё в порядке, — беспомощно говоришь ты. Ты не знаешь, что ещё сказать, и поэтому продолжаешь повторять одну и ту же мантру о том, что всё будет хорошо. Справа от тебя звучит хруст. Ты замираешь. Только не снова. Ты пытаешься спихнуть Фриск с колен и нащупать телефон… но вдруг видишь очертания военной формы. Солдат приседает, и когда его взгляд встречается с твоим, ты видишь в нём беспокойство и облегчение. Чёрт, ты и сама чуть не падаешь от облегчения. Он отворачивается. — Я нашёл их! Следующие несколько мгновений сливаются в одно пятно. Появляются новые солдаты. Кто-то помогает тебе подняться, и ты, как тебе кажется, идёшь, но на самом деле тебя несут. Ты всё ещё цепляешься за Фриск. Потом всё становится ярким и появляется что-то зелёное и тёплое. Должно быть, ты потеряла там немного времени, потому что внезапно оказываешься в одеяле в светлой комнате с чистым воздухом. Фриск всё ещё сидит у тебя на коленях, цепляясь за тебя, как обезьянка. Кто-то большой, тёплый и пушистый обнимает тебя. Ты чувствуешь себя в безопасности. Ты поворачиваешь голову и смотришь прямо на Ториэль, которая плачет большими, белёсыми, полупрозрачными слезами, которые падают на голову Фриск и на твою руку и растворяются там с лёгким покалыванием в коже. Она держит вас обоих на коленях, и ты не знаешь, то ли это потому, что она хотела обнять Фриск, что до сих пор не отпускает тебя, то ли потому, что она беспокоилась и о тебе тоже. Она прижимает вас обоих к своей груди, туда, где у людей находится сердце. Но у Ториэль ты биения сердца не слышишь, будто его вовсе нет. Это так странно… Ториэль. Ты внезапно вскакиваешь, и твой ступор сменяется очередным приливом адреналина. — Где остальные? — в панике спрашиваешь ты. — Они в безопасности? — Мы все здесь, — слышишь ты голос Долорес. Ты оборачиваешься на неё, и да, господи, да, вот они, все до единого. Азгор и Долорес, Андайн и Альфис, Меттатон, Папирус и Санс… Они стоят полукругом вокруг тебя, и на их лицах видны усталость и беспокойство. Их одежда выглядит потрёпанной, грязной и кое-где порванной, но в остальном они выглядят совершенно нормально, без каких-либо травм. Если подумать, ты вообще больше не чувствуешь своих. Кажется, будто с твоим телом вообще ничего не произошло. — Кто-нибудь пострадал? — всё равно спрашиваешь ты, желая убедиться наверняка. — Нет. Всё в порядке, — говорит тебе Азгор спокойным, успокаивающим голосом. — Мы смогли защититься благодаря крепкому телу Меттатона и сразу же вылечили всех раненых людей. Потерь нет. — Исцеление. Точно, — говоришь ты, уже не в силах удивляться новому откровению. Честно говоря, всего этого слишком много. — Я знаю. Есть ещё кое-что, о чём мы тебе ещё не рассказали, — серьёзно говорит Азгор. — Но мы расскажем. Обещаю. — Типа разноцветных парящих сердечек, стреляющих лазерами, взрывающихся и всё такое? — неуверенно спрашиваешь ты. Глаза монстра расширяются. — Что с тобой случилось? — с растерянностью и беспокойством спрашивает Долорес. Твои глаза находят Альфис, и ты вдруг смеёшься. Ты смеёшься, смеёшься и смеёшься и не можешь остановиться. — У меня был аварийный реактивный ранец! — боже. Это так смешно. Чёртов реактивный ранец. Он действительно спас тебе жизнь. Твой смех становится всё громче, пока не переходит в истерику. Ты снова плачешь, и всё твоё тело так сильно трясётся, что вы с Фриск чуть не падаете с колен Ториэль. Кто-то обнимает тебя, но это не Ториэль. Ты чувствуешь чешую, кости, ещё больше меха и даже человеческую кожу, пока все обнимают тебя и пытаются успокоить. Ты погребена в объятиях тех, кто хочет убедиться, что с тобой всё в порядке. На самом деле это не так. Ты сегодня чуть не умерла. Ты чуть не потеряла их всех сегодня. В этой неразберихе ты уже не понимаешь, чью руку сжимаешь или в чьё плечо плачешь. На самом деле это не имеет значения. Ты просто рада, что все они живы и находятся рядом.