Глава 30: День летающего макаронного монстра

Твои пальцы порхают по экрану мобильного телефона, набирая очередной ответ на очередной вопрос очередного журналиста, который, ты почти наверняка уверена, был на той конференции, и… ты просто не можешь не ворчать на всю эту ситуацию вслух, пусть даже лишь себе под нос. И зачем вообще так распинаться, сочиняя максимально вежливые ответы на часто задаваемые вопросы в специально предназначенном разделе, если их, судя по всему, практически не читают?.. Но эта тема с душами слишком важна, чтобы игнорировать вопросы, поэтому ты всё равно отвечаешь раз за разом, даже если это не вызывает ничего, кроме раздражения. — А КАК НАСЧЁТ ЭТОГО? — спрашивает рядом Папирус, сидя за обеденным столом. Вы с Сансом синхронно смотрите в экран. — Выглядит неплохо, — говоришь ты, резюмируя характеристики компьютера на экране. Старый комп Папируса не выдержал постоянных разборок и сборок в поисках лучшей фамилии и этим утром сдох окончательно. Санс при одном только взгляде на него сказал брату, что будет лучше купить новый. Теперь они могут себе это позволить благодаря богатству от золота монстров. Чтобы Папс мог выбрать нужную модель, ты одолжила ему свой ноут. На данный момент он склоняется к покупке своего — ему портативность понравилась. *процессор слабоват, — не согласен Санс. — Ему нужен комп, чтоб в интернете сидеть и посты в блоге писать. Неужели для этого нужны большие мощности? — споришь ты. — Или он тебе тоже нужен? *нет. ему нужен свой. но он может передумать, и тогда будет здорово иметь железо получше. — САНС, ЭТО ПОХОЖЕ НА ПУСТУЮ ТРАТУ ДЕНЕГ! *я просто желаю тебе самого лучшего, папс. — Блин, ты реально жалуешься, что тебе хотят купить крутой ноут? — недоверчиво спрашивает Андайн, сидя напротив вас в поисках подходящей фамилии. Альфис с вами нет: она ушла с Азгором и Долорес, чтобы взглянуть на планы строительства нового общего исследовательского центра людей и монстров, что будет располагаться перед сторожкой, за пределами Эботта. Вообще и Санс должен был там находиться, так почему он до сих пор здесь? Не то чтобы его брат не мог сам купить ноутбук. — Я НЕ ЖАЛУЮСЬ! Я ИСПОЛЬЗУЮ СВОЙ ВЫДАЮЩИЙСЯ ИНТЕЛЛЕКТ, ЧТОБЫ ПОДВЕРГНУТЬ СОМНЕНИЮ ЕГО ВЫБОР! — А звучит так, будто жалуешься, — усмехается Андайн. — Просто дай ему тебя побаловать. *да, чувак, мы теперь богаты. поживём немного на широкую ногу. — ПОЧЕМУ БЫ ТЕБЕ НЕ КУПИТЬ НОУТБУК ПОМОЩНЕЕ? ВИДИТ НЕБО, ОН НУЖЕН ТЕБЕ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ БОЛЬШЕ, ЧЕМ МНЕ! *ну, я так, балуюсь. к тому же у меня и терминал в гаражной лабе есть. — Даже для личных штук? — спрашиваешь ты. — Ну то есть, не надо так не надо, но мне кажется, что Папирус прав. Тебе стоит хотя бы подумать об этом. Папирус лучезарно улыбается тебе. — ВИДИШЬ, НАШ ДРУГ-ЧЕЛОВЕК СОГЛАСЕН! Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО В ЭТОМ ЕСТЬ СМЫСЛ! И ЕСЛИ ТЫ ЖЕЛАЕШЬ МНЕ ТОЛЬКО САМОГО ЛУЧШЕГО, ТО И Я ЖЕЛАЮ ТЕБЕ ТОГО ЖЕ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ СЧАСТЛИВ И РАЗБАЛОВАН ВСЕМ, ЧЕМ МОЖНО! *да ладно, бро. — ДА, ПОТОМУ ЧТО Я ОТЛИЧНЫЙ БРАТ И ОЧЕНЬ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. Лицо Санса озаряется редкой лучезарной улыбкой… — И ПОЭТОМУ Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДОЛЖЕН СПРОСИТЬ ТЕБЯ: ПОЧЕМУ ТЫ НЕ НА ВСТРЕЧЕ С АЛЬФИС И АЗГОРОМ? …и она так же быстро исчезает. *да брось ты, папс… — САНС! ТЫ ЧЛЕН ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ГРУППЫ! И ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ТАМ ЕЩЁ ПОЛЧАСА НАЗАД! И ЭТО ДАЖЕ ПРИ ТОМ, ЧТО ТЕБЕ СКАЗАЛИ, ЧТО МОЖНО ОПОЗДАТЬ! *послушай… — НИКАКИХ СПОРОВ! ТЫ ОПАЗДЫВАЕШЬ И МОЖЕШЬ ПЕРЕСТАТЬ, ПРОСТО ТЕЛЕПОРТНУВШИСЬ ТУДА, ТАК ЧТО ДАВАЙ! *бро… — ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ. *я просто хочу помочь тебе выбрать что-то хорошее… — Санс, не волнуйся, мы с Андайн позаботимся о том, чтобы Папирус купил лучший из всех ноутбуков, — говоришь ты ему со смешком. — С идеальным железом! — соглашается Андайн. — Чтоб был прям «Мерседес» от компьютерного мира. — ГОНОЧНЫЙ АВТОМОБИЛЬ В ФОРМЕ НОУТБУКА! *ладно, — ворчит Санс. — мне пока не заказывайте, хочу сам выбрать. — ДА, ДА. А ТЕПЕРЬ ПОТОРОПИСЬ! Санс с тихим вздохом телепортируется прочь. — ФУ. НАКОНЕЦ-ТО. Я ЛЮБЛЮ СВОЕГО БРАТА, НО ИНОГДА ОН ВЕДЁТ СЕБЯ КАК МАМОЧКА! — Мамочка Санс, — хихикает Андайн, и ты, представляя Санса в роли суетливой мамы-наседки в фартуке, не можешь сдержать смешок. — А КАК НАСЧЁТ ЭТОГО? — перебивает Папирус, игнорируя смешок и указывая на другую модель ноутбука. — Нет, он просто дорогой, но не очень хороший. Вернись… э-э, вот, нажми на этот. Так вы и просматриваете множество вариантов, пока из всего многообразия не остаётся три лучших из высокого класса. Дальше ему нужно будет выбрать тот, который ему нравится больше всего. И, пока он обдумывает решение, потирая подбородок костяшками пальцев и тихонько напевая, ты возвращаешься к телефону, чтобы ответить ещё на несколько вопросов о душах. Реакция мира на открытие того, что у людей есть души, и принципа их работы была, мягко говоря, неоднозначной. Многие, безусловно, очень воодушевлены. Кто-то уже вовсю утверждает, что развивает в себе магию, — в чём ты, скажем так, сомневаешься. Кто-то строит теории заговора. Огромное количество людей кричат о богохульстве, но не могут договориться, какую именно религию это оскорбляет сильнее. Сами религиозные лидеры пока хранят молчание — видимо, всё ещё обсуждают внутреннюю позицию. Кто-то вообще отрицает, что это правда, заявляя, что всё — обман и постановка, в том числе и демонстрация Долорес. Другие видят в этом очередной знак того, что конец света близок… ну да на это можно забить — сейчас буквально всё им является. Тем не менее мнений и обсуждений много, и они очень, очень разные. Слухи ходят, дезинфа распространяется… и ты тратишь уйму времени, разгребая всё это, хотя они могли бы просто ознакомиться с FAQ, вместо того чтобы спрашивать одно и то же раз за разом. Хуже этого только вопросы о второй части конференции, где люди с бесстыдным любопытством интересуются как личной жизнью в целом — и твоей, и монстров, — так и подробностями… Ни один из них ответа не получает. Да, ты прекрасно понимаешь желание узнать, каково жить с монстрами бок о бок, но личное — это не публичное. Кроме того, лишь Андайн и Альфис состоят в отношениях, но об этом говорить явно не тебе. Тем временем пару минут спустя Папирус заявляет: — ХОЧУ ВОТ ЭТОТ! ОН ГЛАДКИЙ И ЭЛЕГАНТНЫЙ, КАК И ПОДОБАЕТ ВЕЛИКОМУ ПАПИРУСУ. ОН БУДЕТ СОЧЕТАТЬСЯ С МАШИНОЙ, КОТОРУЮ Я КУПЛЮ, КАК ТОЛЬКО МНЕ ПОЗВОЛЯТ! — Молодец. Всегда полезно думать наперёд, — усмехаешься ты. — Я ЗНАЮ! КТО-ТО ДОЛЖЕН СТРОИТЬ ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ, И ПОСКОЛЬКУ МОЙ БРАТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ЭТИМ ЗАНИМАТЬСЯ, Я ВЗЯЛ ЭТУ РАБОТУ НА СЕБЯ. СКАЖИ, МОГУ Я ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ТВОИМ НОУТБУКОМ, ЧТОБЫ ЗАЙТИ В СВОЙ АККАУНТ НА КУЛИНАРНОМ ФОРУМЕ? Я ЖДУ ОТЗЫВОВ О СВОЁМ ПОСЛЕДНЕМ РЕЦЕПТЕ СПАГЕТТИ. — Конечно, не стесняйся. Какое-то время вы втроём сидите в уютном молчании, где каждый занят своими делами в интернете. Когда вокруг всё тихо и спокойно, да ещё и друзья рядом, работа идёт гораздо веселее. Это почти так же хорошо, как работать на свежем воздухе. И пусть в таком режиме границы между личной и рабочей жизнью становятся слишком зыбкими, это гораздо лучше, чем сидеть взаперти в серой офисной коробке. Наконец Андайн раздражённо бросает: — Фамилии — это сложно. Самое крутое уже разобрали! — Почему бы не выбрать кого-то из своих знакомых с фамилией, которая тебе больше всего нравится, и взять себе тоже? — пожимаешь ты плечами. — Фу! Нет! Я хочу что-то особенное! — Ладно. На чём ты остановилась? Какие сайты ты вообще используешь для поиска? — подходишь ты, пытаясь сдержать смешок. Тебе невольно вспоминается, как ты в четырнадцать хотела подобрать подходящий незанятый ник для чата, где тусовался твой краш. В ход пошло много специальных символов… Приятные воспоминания. Кринжовые, но всё же. — Не знаю, просто поисковик, — говорит Андайн. У неё открыт Google со списком сайтов по поиску фамилии, а также около миллиона вкладок, которые настолько сжаты, что ни на одной из них нельзя прочитать название. — Человеческий интернет — странная штука. — Хм. Я знаю один сайт с фамилиями, который ты могла бы глянуть, подожди секунду… Ты вводишь новый запрос. — О, кажется, я его видела. Но у них нет ничего с копьями! Отстой! — Ладно, а как насчёт этого… э-э, ладно, нет. — Он слишком розовый. — Тут имена для девочек, подожди… — Не закрывай, она мне ещё нужна! — Я и не буду, успокойся, просто хочу открыть новую. — Папирус, а ты? Нашёл что-нибудь? — спрашивает Андайн, пока ты открываешь очередной сайт с именами-фамилиями. — …Папирус? Эй, Папирус! Ты поднимаешь взгляд как раз вовремя, чтобы застать Папируса, уставившегося в экран твоего ноутбука с широко распахнутыми глазницами и густым розовато-оранжевым румянцем на лице. Он вздрагивает от всё более громкого голоса Андайн, взвизгивает — и тут же хаотично двигает руками и щёлкает мышкой, после чего захлопывает ноутбук. — ДА! ПАПИРУС! ЭТО Я! — Э-э… — неопределённо тянешь ты. — МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, НО Я ДОЛЖЕН НЕМЕДЛЕННО УЙТИ. НЕ ЗАДАВАЙТЕ ВОПРОСОВ, ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО! С этими словами Папирус вскакивает со стула, бежит к стеклянной двери и выпрыгивает прямо в неё. Он приземляется с грохотом, поднимается на ноги и бежит по голой земле сада в сторону улицы, скрываясь из виду. Вы с Андайн остаётесь смотреть ему вслед. — Какого хрена? — вот и всё, что ты можешь сказать в ответ. — Ух ты. — Он что, просто выпрыгнул в стекло?! — Да, я тоже не могу поверить! Обычно он идеально приземляется! — Я… не об этом, Андайн. Что мы скажем остальным? Нужно установить новую панель… — Что такого он увидел на твоём ноутбуке, что так отреагировал, а?! — Андайн многозначительно поигрывает бровями и ухмыляется. Ты чувствуешь, как лицо заливается краской. — Ничего! Там не на что смотреть! Кроме того, у него был гостевой аккаунт, так что… — А вот не похоже! — хихикает Андайн. — Давай посмотрим! — Андайн, подожди! Она тянется через стол, чтобы забрать ноут, который Папс там оставил, а ты пытаешься её оттащить. И, конечно, у тебя ничего не выходит. Андайн может выглядеть худой, как зубочистка, но благодаря тренировкам в королевской гвардии она гораздо сильнее и выносливее, чем кажется. У тебя нет ни единого шанса против её железных мышц. Одной рукой она держит тебя на расстоянии, а другой забирает ноут. Но когда она его открывает, её лицо мрачнеет. — …это просто кулинарный форум?! Ты тихонько вздыхаешь от облегчения. Не то чтобы ты волновалась или что-то в этом роде… — Должно быть, он закрыл всё, что смотрел. Ты не слышала все эти щелчки? — Значит, мы можем посмотреть историю браузера! …если только у тебя нет возражений?! — она снова многозначительно улыбается, пока ты закатываешь глаза. — Конечно, нет, не стесняйся. В конце концов, это гостевая учётная запись. История автоматически очищается при каждом перезапуске. — Скукота… И Андайн открыла историю, где оказался длинный список сайтов с рецептами спагетти, что, впрочем, вас нисколько не удивляет. Но страница в начале списка — куда интереснее. — Что это? — переходит Андайн по ссылке. Когда ты видишь название страницы, у тебя внутри всё сжимается. На экране открывается сайт с изображением Летающего Макаронного Монстра во всей его красе. — …Что это?! — повторяет она одновременно и с отвращением, и с любопытством. — Э-э… Летающий макаронный монстр… — пытаешься сказать ты. — Лично я никогда таких не встречала, — бросает Андайн косой взгляд. — Ну да, его люди придумали… Кажется, в качестве аллегории на что-то?.. — Люди такие странные. Зачем вам понадобилось придумывать такое?! Бедные спагетти! — Это просто шутка! — Нет, ты не понимаешь! — Андайн крепко хватает тебя за руки, и ты вздрагиваешь. — Папирус! Он покраснел! Он явно запал на эту штуку! Нам нужно сказать ему, что он ненастоящий! — Андайн, ты уверена, что он этого не знает? Ну то есть… Она трясёт тебя так, что ты заканчиваешь предложение сдавленным писком. — А ЧТО ЕСЛИ НЕТ?! Его душа может разбиться! Рассыпаться на миллион крошечных осколков!.. — Неужели с монстрами такое может случиться, если они влюблены?! — Что? — Андайн смотрит на тебя как-то странно. — Нет же, зануда, это просто выражение такое! — Что ж, извиняюсь, что я не эксперт по душам. — В любом случае! Мы должны ему сказать! Это наш дружеский долг, так что пошли! — не успеваешь ты возразить, как Андайн поднимает тебя и перекидывает через плечо. От этого тебе становится не по себе… кажется, что-то впивается тебе в живот… — Тьфу! Андайн, подожди! — Нет времени! Мы выполняем миссию во имя ДРУЖБЫ! Она выносит тебя из разбитой стеклянной двери, несмотря на твои сдавленные протесты. К счастью, ты не поранилась осколками. Она проходит мимо гаража на улицу и там останавливается, оглядываясь по сторонам. — Хм-м-м… — Андайн! Я могу и сама идти! — Ты слишком медлительная! Перестань ёрзать, мне нужно понять, в какую сторону он пошёл! — Просто опусти меня, и я смогу тебе помочь! — ФУ! Ты… о, привет, Ториэль, привет, Фриск, — и вот голос Андайн снова становится спокойным и дружелюбным. Может быть, даже слишком дружелюбным. Она ставит тебя на место. — Вы случайно не видели Папируса? — Он просто прошёл мимо нас, когда мы возвращались с площади, — говорит Ториэль, держа пакеты из продуктового в руках и растерянно переводя взгляд с тебя на Андайн. — Что-то случилось? — Нет времени объяснять, мы должны спасти нашего друга! Пойдём! — Андайн хватает тебя за руку и тащит мимо Ториэль и Фриск. — Я могу помочь? — спрашивает Фриск, в чьих руках тоже есть пакет. — Нет! Это задание для взрослых! — Это было немного грубо, — критически замечаешь ты, когда точно уверена, что вас не услышат. — Ты хочешь быть рядом, когда Ториэль найдёт разбитое стекло?! Потому что я нет! — фыркает Андайн. Тогда ты идёшь немного быстрее, и та хихикает. — Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, куда идти. Хотя я всё ещё думаю, что Папирус, скорее всего, и так в курсе, что Летающий Макаронный Монстр ненастоящий. Ну, то есть, он же взрослый человек… монстр… и всё такое. Может, его просто сама эта мысль привлекает… — Да, — лицо Андайн резко смягчается. — Но он может быть и очень наивным, понимаешь? — Не настолько, раз у него оказалась такая бурная реакция, — усмехаешься ты. — Кажется, он хоть что-то знает о сексе. — Конечно, он знает! Как думаешь, кто ему рассказал? Это я позаботилась о том, чтобы он знал всё необходимое! — Ты поговорила об этом с Папирусом? — Что за тон? — прищуривается Андайн. — Э-э, прости. Я просто подумала, что Санс мог бы… — ХА! Как бы не так, — она прищуривается ещё сильнее в раздражении и даже злости. — Он ничего ему не рассказал, потому что считал Папируса «слишком невинным». Тьфу! Это было ужасно! Мне пришлось усадить Папируса и сделать это за него! — Не разозлило бы это Санса? Он же хотел сохранить невинность брата? — Послушай, — тычет Андайн тебе в грудь. — Я могу понять, когда речь идёт о детях, но Папирусу уже было девятнадцать! А что если бы он сделал это с кем-то по незнанию? Что если бы ему самому не нравилось происходящее, но он бы просто не понял, как это прекратить?! Он не смог бы себя защитить! А если бы у него ещё и случайно родился ребёнок?! Это просто безответственно! — Эй, я согласна с тобой! — спешишь объясниться ты. — Я просто удивлена, что Санс не поругался с тобой из-за этого. — Он не знал, — пожимает плечами Андайн. — Думаю, он уже понял, но ничего не сказал, так что, наверное, всё в порядке. — Может, он просто смутился. Не то чтобы это было оправданием, — быстро вставляешь ты, пока Андайн снова не разозлилась. — Думаю, ты права, лучше знать, чего ожидать, и всё такое. Просто эта тема всплыла, и, э-э… я имею в виду, кто-то должен однажды поговорить с Фриск об этом? Я поговорила об этом с Ториэль, и оказалось, что некоторые из её знаний уже тысячу лет как устарели, а это значит, что мне, вероятно, тоже придётся подключиться. И это странная мысль. Я ничего не знаю о сексе с монстрами, так что нам с Ториэль и Фриск придётся сидеть вместе, и… я уже чувствую неловкость. Заткнись, — говоришь ты, когда Андайн громко хихикает, глядя на твоё несчастное лицо. — Боже, это будет уморительно! Тебе нужно снять это для меня! — Что? Нет! Тебе не было стыдно, когда ты рассказывала об этом Папирусу? — Нет! — лицо Андайн заливается румянцем. — Потому что это естественное и прекрасное проявление чувств, которое демонстрируют монстры, когда любят друг друга. Я имею в виду, э-э-э… Я крутая! Я люблю есть камни! …Не смотри на меня так! Ты подавляешь смех, который вот-вот вырвется наружу. — Ладно. Значит, ты совершенно спокойно к этому отнеслась. Молодец. Но разве ты не смутилась, когда об этом рассказывали ТЕБЕ? Потому что я почти уверена, что Фриск не хотелось бы, чтобы это снимали. Лицо Андайн выглядит забавным. Ты думаешь, что она пытается скрыть неловкость за дерзкой ухмылкой, но она скорее кажется глупой. Она держится так секунды три… — Да. Ладно. Ты права, — наконец кривится она. — Даже вспоминать неприятно!.. Знала бы раньше, ни за что не выбрала бы Азгора для этой беседы!.. Ничего не поделаешь, ты смеёшься про себя при мысли об этом. — То есть с тобой поговорил Азгор? Действительно королевский приём, — хихикаешь ты. — Н-н-н-нх, не говори так, это звучит странно! — Ладно, прости. Но суть от этого не меняется. — Да не парься, — смотрит Андайн в сторону. — Ториэль войдёт в этот свой «мамский» режим и прекрасно с этим справится. …Если не считать человеческой стороны, я полагаю, — она снова переводит взгляд на тебя. У тебя складывается впечатление, что ей что-то интересно, но при этом она выглядит немного напряжённой. Как будто она бы заёрзала, если бы не была… ну, собой. — Что? Андайн смотрит по сторонам, а затем затаскивает тебя в закоулок между двумя магазинами почти у площади. — Правда ли, что люди… — она краснеет. Сильно. — Что они друг с другом… Ты чувствуешь, как медленно, но верно поднимаются твои брови, пока ты рассматриваешь смущённую Андайн. Ты никогда раньше её такой не видела. Даже когда они с Альфис говорили о сексе в постели. — Вы ведь не можете использовать свои души, верно? — шепчет она. — Значит, вы делаете это только с помощью своего?.. — она машет рукой в направлении промежности. — Э-э… Да?! — ты вдруг проникаешься интересом. — Погоди, так в сексе с монстрами участвуют души?! Она моргает и, как ни странно, краснеет ещё сильнее. — Вау. Ты правда не… — Ладно. Раз уж нам обеим любопытно, то давай ты расскажешь мне о сексе монстров, а я расскажу тебе о сексе людей? — предлагаешь ты, надеясь, что она согласится. Конечно, ты ни в коем случае не поддерживаешь журналистов и людей из интернета, которые спрашивают о том, как монстры занимаются сексом, но… на самом деле тебе тоже интересно. Особенно теперь, когда Андайн дала понять, что в этом замешаны души. Как это вообще работает? — …хорошо, — спустя мгновение бормочет она, и ты мысленно подпрыгиваешь от радости. — Но не здесь! — она снова оглядывается, явно опасаясь, что вас могут подслушать. — Пойдём в «Гриллби». Она тащит тебя через площадь, явно забыв о своей миссии — спасти Папируса от неминуемого разбитого сердца. Возможно, это и к лучшему. Он наверняка знает, что на самом деле никакого монстра из спагетти нет. Вероятно, сейчас он просто хочет побыть наедине, чтобы смириться с этим. Андайн ведёт тебя мимо паучьей пекарни, на которую ты умудряешься смотреть без особого отвращения, даже при том, что в этот момент пауки переставляют товары на витрине. С тех пор как ты была там в последний раз, ты изо всех сил стараешься привыкнуть смотреть в ту сторону почаще. Маффет и её пауки на самом деле вовсе не плохие ребята, и они не виноваты в том, как выглядят. Ты хочешь сделать всё возможное, чтобы преодолеть свою дурацкую фобию. Только когда Андайн открывает дверь в «Гриллби» и затаскивает тебя внутрь, ты понимаешь, что заходишь сюда впервые. Ты заказывала здесь еду на вынос, но никогда не была внутри. Первым делом ты чувствуешь температуру. Делая первый шаг в «Гриллби», ты словно приближаешься к костру: тебя окутывает жара, словно одеяло. Интересно, что дискомфорта при этом нет — твоё тело действительно ощущает жар, но не потеет и не ощущает жажды перейти в место прохладнее. Присмотревшись, ты замечаешь, что «Гриллби» полностью отделан деревом. Слева находятся несколько открытых столиков, справа — кабинки, а в противоположном конце зала — барная стойка. За ней полирует стакан огненный элементаль в солидной униформе бармена и очках. Ты улыбаешься про себя: значит, ты правильно догадалась, судя по огненным каламбурам Санса. Ха. Ты думаешь, что теперь будешь ценить их гораздо больше. Может быть, ты сама что-нибудь придумаешь и удивишь его. Андайн подталкивает тебя к последней свободной кабинке — в полдень здесь уже полно народу, а всё остальное (в том числе и столики) занято монстрами-собаками, монстрами-кроликами и монстрами-птицами, а также редкими монстрами-рыбами и одним по-настоящему пугающим монстром, который, кажется, состоит только из гигантской пасти, полной зубов, — и велит тебе ждать её там. Она подходит к бару и возвращается через пару минут с двумя стаканами холодного чая. — Хорошо, — говорит она, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что у вашей кабинки никого рядом нет. — Здесь много народу, который перекрикивает друг друга, так что нас будет сложно подслушать! Идеальные условия! Ты сдерживаешься, чтобы не посмеяться над её чрезмерной осторожностью. Впрочем, когда дело касается романтики, любви и секса, Андайн может быть почти такой же застенчивой, как Альфис… ты не хочешь, чтобы она из-за этого расстраивалась. — Итак, — начинает она, — основы человеческого… ну, действа я уже знаю. Альфис научила меня всему этому, когда я увидела это в одной из её манг со свалки… Совершенно случайно, конечно!.. — она слегка ёрзает на стуле. — Я хочу сказать, что теперь мой черёд рассказывать! Тебя это устраивает. — Хорошо, продолжай. Андайн делает глубокий вдох. — Помнишь, что ты сказала о том, как показала свою душу в торговом центре? Насколько тебе было некомфортно? — она ждёт, пока ты кивнёшь, и продолжает. — Это потому, что показать свою душу кому-то вне контекста энкаунтера — первый шаг к… э-э, близости. По сути, это как раздеться. Ты вздрагиваешь. По сути, ты показала террористам не просто тело, а собственную душу… тебя тошнит. Неудивительно, что тебе было так плохо тогда. Андайн сочувственно смотрит на тебя. — Обычно в этом процессе монстры начинают понимать друг друга лучше, чем раньше, ведь так возникает ощущение близости. Вот почему это так приятно. — Типа… они могут читать мысли друг друга или что-то в этом роде? — Нет, не так! Просто как… ты можешь посмотреть на кого-то вроде меня и сказать, мол, «он любит драться». В этом процессе происходит аналогично, но на более глубоком уровне. Например, ты можешь немного лучше понять, почему кому-то нравится драться. — Ладно. И это называется сексом с монстром? Андайн смеётся. — Нет, зануда! Это даже не прелюдия! — Перестань смеяться, откуда мне знать? — ты и сама слегка ухмыляешься. Секс с монстрами — это, похоже, очень странное занятие. И интересное. — Следующий шаг — прикоснуться к душе другого. Ну, то есть… руками. Вот тогда-то и становится по-настоящему приятно, — говорит она, краснея. — Ты начинаешь потихоньку чувствовать то, что чувствует твой партнёр, насколько ты ему нравишься… и тому подобное. И, э-э, когда ты… прикасаешься к нему в другом месте во время этого процесса или… или когда целуешь… тогда ты тоже это чувствуешь… — Звучит довольно напряжённо, — задумчиво произносишь ты. — Значит, секс с монстром — это обмен чувствами? — В основном. Во всяком случае, это самое важное. Поцелуи и всё такое — это приятно, но это скорее бонус, а главное — душа. — Хм. Быстрый вопрос: монстры целуются, как люди, верно? А что делают монстры, у которых… э-э… нет губ? Или вообще нет лица, — добавляешь ты, вспоминая семью слаймов и семью монстров с алмазными головами, которых видела во время доставки из «Икеи». — Зависит от монстра, — говорит Андайн. — Я понятия не имею, как целуются молдсмэллы и всё такое. Может, они трутся носами? Собаки часто трутся носами. Но если у них есть губы, то они целуются, как вы! Только без этих мерзких движений языком, которые вы, люди, постоянно делаете! Ты смеёшься от чистого удивления. — Монстры не целуются по-французски?! Серьёзно? Андайн корчит гримасу. — Нет! Зачем вы вообще это делаете? Язык нужен для того, чтобы есть, а не для того, чтобы… засовывать его друг другу в рот и извивать его там! — Мы делаем это, потому что это может быть очень приятно, — говоришь ты, хихикая. Ты смеёшься ещё больше, когда видишь, как Андайн вздрагивает в ответ. Как странно! — Да пофиг! Люди мерзкие! Вы делаете это даже на публике! — Разве монстры не целуются на публике? — это бы многое объяснило. — Нет! Это личное! Ну, то есть, можно потереться об кого-то носом и, может быть, поцеловать в лоб или в щёку, но не в губы! — Ого. Ладно. Есть ли ещё что-то, чего не стоит делать на публике? — Секс, разумеется, — хихикает Андайн. — Думаю, ещё не стоит тереться друг о друга телами. А вот держаться за руки можно. — Ну, слава богу, что хоть руки пожимать можно. Было бы странно узнать, что для вас это сексуальный акт, — смеёшься ты, как и Андайн. — Ну и зануда! Мы бы так не поступили! — Монстры довольно консервативны, — замечаешь ты. — Это люди слишком откровенны! — возражает Андайн. — В любом случае. Это всё, что есть в сексе монстров? — Нет! Можно сделать гораздо больше. Можно, э-э-э, — она снова слегка краснеет. — Поцеловать чью-то душу, или направить в неё магию, пока она не в теле, или… соединить их. Это самый сильный способ. Когда монстры соединяют свои души, они действительно начинают чувствовать то, что чувствует другой! Души могут начать пересекаться, если монстры находятся в похожем душевном состоянии… если им удаётся думать и чувствовать одно и то же в одно и то же время, как будто они единое целое, то у них может родиться ребёнок-монстр. — Как это работает? — спрашиваешь ты, полностью поглощённая тем, что она тебе рассказывает. Секс с монстрами действительно сильно отличается от человеческого. — Я имею в виду… если души покидают тела, то как монстр может забеременеть? — Что значит «забеременеть»? — спрашивает Андайн. — Что? — Что? — Э-э… я имею в виду, как… как растёт ребёнок-монстр? — Просто так?! — Но где? — Что значит «где»?! Прямо здесь! Вы с Андайн смотрите друг на друга. — Смотри, человеческие младенцы растут в утробе матери… — начинаешь ты. Единственный видимый глаз Андайн округляется почти до комичного размера. — Внутри?! — Э-э, да? Ну, то есть… а где ещё? Его нужно защищать, пока он растёт и пока он не будет готов появиться на свет. — Какого чёрта?! Дети-монстры — они просто формируются! Когда души родителей пересекаются, часть их сущности просто… отделяется, наполняется магией, пока не становится полноценной душой, а затем начинает формировать вокруг себя тело! Это занимает максимум пятнадцать минут. Теперь твоя очередь уставиться на Андайн. — Пятнадцать минут? Вот так просто?! Прямо снаружи? — Да? А у людей как? — Я думала, ты знаешь! — Я знаю основы человеческого секса, вот и всё! — О господи. О господи, Андайн. Вам, монстрам, так хорошо живётся, что вы даже не представляете. — Н-г-а-а! Скажи мне уже! — Э-э… Ладно, слушай, ты ведь знаешь, что люди состоят из клеток и материи, да? Люди могут заниматься сексом в любой конфигурации, но если они хотят завести ребёнка, то им нужны мужчина и женщина, и им нужно… — Подожди, а как же другие пары? Двое мужчин? Или две женщины? — Они не могут зачать ребёнка. — …полный отстой. Ты откладываешь в памяти информацию о том, что, по-видимому, монстры могут зачинать детей независимо от пола, и продолжаешь. — В любом случае. Хм, значит, им нужно объединить свой генетический материал, чтобы ребёнок мог вырасти из их клеток. Мужчины и женщины могут передать только половину своего генетического материала, поэтому им нужно объединить его, чтобы получился полноценный человек, точно так же, как вам нужно объединить свои душевные сущности или что-то в этом роде. Значит, у них будет старый добрый секс с проникновением пениса во влагалище, мужчина сцедит немного спермы во влагалище женщины… Именно в сперматозоидах мужчины находится половина генетического материала, необходимого для зачатия ребёнка. Они попадают в матку женщины, и если у неё в цикле наступает соответствующая фаза, то… — Что такое цикл? — О боже. Я к этому подхожу, ясно? В любом случае, если она в соответствующей стадии цикла, то в её матке будет крошечная яйцеклетка, в которой находится вторая половина генетического материала. Сперматозоид подплывает к ней, проникает в яйцеклетку, и они как бы сливаются, образуя новую клетку, в которой есть половина генов женщины и половина генов мужчины. Затем клетки начинают делиться и размножаться, пока в конце концов не вырастает ребёнок. — Внутри женщины?! — Ага. Андайн выглядит ошеломлённой и слегка напуганной. Кажется, у неё есть очень важный вопрос, который она очень, очень не хочет задавать. Ты точно знаешь, что это за вопрос, поэтому морально готовишься. — Как… — она понижает голос до шёпота. — Как он выходит?! …нет иного способа сказать об этом, кроме как прямо. — Из влагалища. Андайн смотрит на тебя. И смотрит. И смотрит. А потом её взгляд медленно опускается с твоего лица на живот. — Вы. Вы носите своих детей в животе. Вы выталкиваете своих детей из половых органов. Значит. Человеческие дети должны быть. Очень маленькими, да? Крошечными. Очень крошечными, — в её голосе слышится надежда. — Э-э-э. Вот такого размера, — говоришь ты, разведя руки в стороны для демонстрации. — Влагалище, как правило, довольно эластичное и может сильно растягиваться, к тому же во время родов организм вырабатывает естественные обезболивающие, так что всё не так плохо… Андайн закрывает лицо руками. Некоторое время она молчит. — …Андайн? Ты в порядке? — Я правда жалею, что предложила это, — стонет она. — Вы все такие мерзкие. — Ну и ну, спасибо. То есть мы можем остановиться на этом, и я просто спрошу у Ториэль о… — Нет, спроси меня. Всё в порядке. Всё в порядке. Я в порядке, — она снова опускает руки. — Ты уверена? — Да. Спрашивай меня. Спроси меня о чём угодно, лишь бы я могла забыть об этом! — Э-э… Ладно. Просто, если в вашем сексе участвуют только души, есть ли у монстров половые органы… Я имею в виду, ты, кажется, знаешь, что это такое, так что… — Нет, — говорит Андайн. — Мы знаем, как они выглядят, потому что вы, люди, печатаете много странных журналов, в которых они показаны, но у нас самих их нет. Мы можем создать их с помощью магии, если захотим, но у нас они не получаются в натуральном виде. Хотя делать волшебные немного… э-э… в общем, это не для всех. Особенно если их используют без участия души. — Погоди, значит, для монстров человеческий секс автоматически становится чем-то кинковым? И правильно ли я поняла, что ты читала человеческие порножурналы в Подземелье? — Они валялись по всей свалке, их невозможно было не найти! Ты представляешь, сколько труда стоило собрать их, прежде чем они попались бы детям? — фыркает Андайн. — И да, чёрт возьми, ваш секс кинковый! Я имею в виду, что он просто… физический, понимаешь? Где же близость, если вы просто трётесь друг о друга?! — Вау. Это странно. Мы буквально не можем использовать свои души. Для нас физический секс является близостью. — Я знаю! Но это странно. Ваша биология странная. Вы все странные. Что такое цикл? — А, точно. Значит, э-э… у женщин внутри много таких крошечных яйцеклеток, но они ещё не готовы, они просто находятся рядом с маткой в этих маленьких… камерах, наверное. Каждый месяц одна из них становится готовой к оплодотворению, выходит из камеры и попадает в матку, где и может быть оплодотворена. Матка тоже к этому готовится, вырабатывая достаточно крови и ткани, чтобы оплодотворённая яйцеклетка могла туда прикрепиться и питаться содержащимися там питательными веществами, чтобы расти. Если яйцеклетка не оплодотворена, она выходит вместе с кровью, после чего готовится следующая, и всё повторяется. — Когда ты говоришь, что они выходят наружу, ты имеешь в виду, что они выходят из… — Да. — Ты истекаешь кровью из своей… — Да. У Андайн такое лицо, будто она только что совершила величайшее открытие всей своей жизни. — Так вот для чего нужны эти странные ватные круглые штуки в ванной! Я всё гадала, что это такое! — Могла бы просто спросить, — смеёшься ты. — Слушай, мне хочется выкинуть из памяти и людскую еду, и то, что вы с ней творите, и людской процесс зачатия, поэтому я решила, что будет безопаснее не спрашивать… — О господи, — теперь твоя очередь закрыть лицо руками. Только ты ещё и ржёшь при этом. — Погоди-ка… Ты сказала, что это происходит каждый месяц! И ты здесь уже больше месяца! Значит, ты уже… — Э-э, да? — ты опускаешь руки и поднимаешь взгляд. — А что? — Блин, ты отлично это скрыла! Это было совсем незаметно! Ты должна была нам сказать! — теперь Андайн действительно выглядит обеспокоенной. — То, что мы монстры, не значит, что мы не понимаем, когда тебе нужен перерыв из-за своего тела, ясно? Не стоит заставлять себя работать, когда из тебя вот-вот… — Андайн, это очень, очень мило с твоей стороны, — перебиваешь ты её, искренне тронутая. — Но если бы я бросала всё каждый раз, когда у меня начинаются месячные, я бы ничего не успела сделать! Это нормально — работать во время месячных. Я привыкла, ничего страшного. Так что не переживай, ладно? — Что значит «это нормально»?! У тебя идёт кровь, а ты продолжаешь вести себя так, будто ничего не случилось?! — Ну да. Иначе я бы ничего не успела, говорю же! Если выделять себе недельный отпуск каждый месяц, уйдёт слишком много времени. — Но разве это не больно? — Не всегда, — пожимаешь ты плечами. — А если у меня и бывают боли при месячных, я могу просто принять обезбол, ничего страшного. Теперь во взгляде Андайн появляется нечто вроде благоговения и глубочайшего уважения. — Беру обратно свои слова о том, что ты слабая, — заявляет она. — Ты просто супер! Ты не можешь сдержать смех. Хотя забота о тебе действительно трогательна. — Спасибо, Андайн. Но для женщин это вполне нормально. Она недоверчиво качает головой. — Люди странные. — А я думаю, что монстры странные. У вас происходит секс буквально посредством душ! Я совсем не этого ожидала. — А чего ты ожидала? — хихикает Андайн. — Щупалец?! — Нет… — Чёрт! Щупальца! — она бьёт кулаком по столу. Стол не трескается от её удара, и, пожалуй, это говорит в том числе и о качестве самого заведения Гриллби. — Мы забыли про Папируса! — О. Э-эм, Андайн… — Только не говори опять, что с ним всё в норме! Это НЕ норма! — Да я и не… Но почему бы тебе просто… не позвонить ему? — … — … — НГА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Вскоре Андайн, успокоившись, звонит Папсу, чтобы сообщить неприятную весть: его новая пассия, увы, ненастоящая. Из-за шума в баре ты не можешь разобрать и половину его слов, но в целом он, кажется, довольно спокойно воспринял эту новость. В любом случае, всё это выглядит довольно забавно, и ты не можешь сдержать лёгкого смешка. Вот так и прошёл твой разговор о сексе с монстрами. Может быть, поговорить с Фриск будет не так уж и плохо.