Глава 37: День печенья

Настал тот самый день Х. День, когда нужно затронуть то, что ты так боялась затрагивать. Всех предупредили заранее. Андайн чуть не задохнулась со смеху, но даже она сдалась. В доме порядок, всё готово, все на месте… а ты не готова. Сегодня вы будете печь вместе с Ториэль и Фриск… а точнее — это вы с Ториэль устроили день выпечки, чтобы поговорить с Фриск и чем-то занять себя, если ситуация примет неловкий оборот. А она, скорее всего, примет! — Кажется, мы всё достали, — сверяется Ториэль с кулинарной книгой, посматривая на стол. — Сначала нужно взбить масло, сахар, соль и ваниль до однородности. — Можно я измерю? — спрашивает Фриск. — Конечно, дитя моё. Мы будем готовить тройную порцию, так сколько нужно взять?.. — говорит она, пока ты возишься с ситом. План такой: аккуратно и естественно направить разговор в нужное русло, чтобы всем было проще. Ториэль, например, ловко вплетает в выпечку простые математические задачки. Но… господи, как можно во время готовки затронуть тему полового созревания?! Или СЕКСА?! Твоего опыта едва хватает, чтобы скрыть влюблённость в Санса и знакомство с Флауи — и то очень обтекаемо. В основном народ спрашивал лишь какие-то общие вещи. Ториэль хотела узнать, где именно ты поранилась, но вот Альфис и Фриск было особенно интересно — словно они уже знали, что что-то не так. Флауи довольно бурно отреагировал на Альфис — наверняка у них есть какая-то история. Но Фриск-то тут при чём? Впрочем, неудивительно, если они с Флауи тоже как-то пересекались. Может, именно он тогда Фриск и спас, так же как и тебя. Разве что тогда ещё существовал Барьер, поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как опустить упавшего ребёнка на дно. Да, всё это не более чем догадки, но это самый вероятный вывод из того, что ты знаешь. Вообще ты сама спросила, почему Фриск так интересна эта гора. В ответ ты услышала, что там кое-кто остался… было неловко, но ты так и не рассказала о своей встрече с Флауи. Но теперь тебе правда интересно узнать его историю. — Эй, — вдруг толкает Фриск в бок. Ты пищишь и чуть не роняешь сито. — Д-да? — смущённо выдавливаешь ты, пытаясь успокоиться. — Ты витаешь в облаках, — звучит не осуждающе, а скорее, с любопытством. — Извини, я… да. Я задумалась. Пора бы тебе научиться не отвлекаться, когда ты думаешь обо всех своих секретах… А то слишком много внимания к себе… — Тебе это надо? — протягиваешь ты сито, выдавливая улыбку. — Ты в порядке? В последнее время ты часто отвлекаешься, — говорит Фриск, не сводя с тебя глаз. …этот ребёнок слишком проницателен для своего возраста. — Я в порядке. Просто задумалась. Обещаю, ничего серьёзного. …кажется, убедить не получилось. Впрочем, не то чтобы у тебя большой опыт… Ладно, главное, что Фриск переключается на просеивание муки. Ториэль тоже присоединяется — и бросает на тебя многозначительный взгляд. Ты тут же берёшь себя в руки. Не время думать о Флауи! Хочется надеяться, Ториэль решит, что ты просто смущена предстоящим разговором. Это тоже имеет место… ну да надо вернуться к делу. Вскоре вы замешиваете тесто и ненадолго отправляете в холодильник. А пока оно остывает, вы все вместе начинаете готовить вторую порцию — теперь уже с шоколадной крошкой. Оказывается, у Ториэль и Азгора была традиция накрывать на стол для новых королевских учёных. Стажёры, конечно, ещё не учёные, но она всё равно хотела бы сделать для них что-нибудь приятное в знак приветствия. Домочадцев без печенья тоже оставлять нельзя, так что вы тут надолго. — …сложно, — жалуется Фриск, перемешивая кусочки шоколада с тестом. — У меня уже руки устали… — Мы можем ненадолго тебя подменить, — говоришь ты. И Фриск неохотно позволяет Ториэль взять инициативу в свои руки. С её ростом и размерами её движения кажутся лёгкими и плавными, но Фриск не может удержаться от сравнения. — Попрошу потом Андайн потренироваться… я устаю быстрее всех. — Это неправда, дитя моё, — мягко говорит Ториэль. — Альфис и Санс совсем не выносливы. — Но они и не пробуют, — уверенно говорит Фриск. — Если бы попробовали, то они могли бы продержаться дольше, чем нам кажется. — Это правда, — признаёшь ты. — Но они старше и крупнее тебя. Ты ещё растёшь. …и как только эти слова слетают с твоих губ, ты понимаешь, какая возможность перед вами с Ториэль открылась. Она тут же бросает на тебя взгляд, намекающий на множество смыслов, и ты хватаешься за самый очевидный. — Кто знает, вдруг ты вырастешь и окрепнешь, как Андайн? — быстро говоришь ты. — Тебе десять. Возможно, ты скоро начнёшь расти. — Правда? — и Фриск тут же отвлекается от Ториэль, глядя на тебя широко раскрытыми глазами. — Да. Всё зависит от конкретного человека. Все дети взрослеют и меняются в своё время. У кого-то это начинается уже в десять, у кого-то — только в пятнадцать. И всё это в рамках нормы. — Неужели у меня получится вымахать, как Андайн? — с любопытством спрашивает Фриск. — Возможно?.. Это зависит от роста твоих родителей и от пары других факторов. Но, скорее всего, у тебя вряд ли будет такой же рост, как у Андайн… — говоришь ты, будто извиняясь. — А… Но почти? — Может быть. Как я уже сказала, это зависит от человека. На самом деле мало как можно на это повлиять. Но у тех, кто ест здоровую пищу, этот процесс проходит лучше. — Я всегда ем овощи! И я ем еду монстров и людей, как говорит Ториэль! — настаивает Фриск. — Да, ты у нас не привереда. Ты отлично справляешься. — Так вот почему Санс такой низкий? Потому что он обожает фастфуд? Ториэль пытается сдержать смешок, но у неё не получается. — Фриск, такое не очень вежливо говорить, — мягко упрекает она. — И он не такой уж и низкий, — задумчиво добавляешь ты. — Он едва ли ниже меня ростом. Может, такое и нечасто встречается, но и не то чтобы было прям ненормально для парня… — Но Санс же монстр! А Папирус очень высокий. По сравнению с ним он совсем маленький. В основном маленькие монстры похожи на насекомых, лягушек и так далее. А монстры, ходящие на двух ногах, почти все высокие. Это… действительно хороший аргумент. Ты понятия не имеешь, что на это ответить. — Даже у монстров размер зависит как от индивидуальных особенностей, так и от наследственности, — мягко вмешивается Ториэль. — Братья и сёстры могут быть очень разными, и это не обязательно говорит о том, как они росли. Точно так же ты можешь напоминать или не напоминать внешне биологических родителей. Например, ты можешь напоминать бабушку или дедушку, а не отца или мать. — …хотелось бы, — говорит Фриск тише, видимо, вспоминая бабушку. — Монстры сильно меняются, когда вырастают? — Зависит от обстоятельств, но в большинстве случаев нет. Ториэль протягивает вам с Фриск по ложке, и вы начинаете набирать тесто и выкладывать его на противень, стараясь, чтобы его части не соприкасались друг с другом. Фриск тайком кладёт в рот пару шоколадных крошек, но вы с Ториэль делаете вид, что не замечаете этого. Тем временем она продолжает: — Большинство монстров рождаются с тем же телом, которое будет у них во взрослом возрасте, только меньшего размера. Даже если они и меняются физически, то незначительно. Например, появляются рога или клыки, которые полноценно вырастут лишь во взрослом возрасте — как у людей в период полового созревания. В основном изменения, через которые проходят монстры, затрагивают психику и магию. Например, дети используют очень простые атаки, а их пули имеют неопределённые формы и очень простые паттерны. По мере взросления их пули приобретают желаемую форму, и они могут создавать более сложные паттерны в зависимости от собственной магической силы. А ещё им легче даётся изучение сложных видов магии вроде исцеления. — А что насчёт изменений в психике? — В этом подростковый возраст одинаков что для монстров, что для людей, — усмехается Ториэль. — В это время они активно ищут своё место в жизни, попутно справляясь с бурлящими эмоциями. Они активно пытаются понять, кем они должны быть и кем хотят. А ещё затрагивают… более интимную сторону своей жизни. — Ты про секс? — морщится Фриск. Ториэль заметно краснеет. — Ну, в общих чертах… — её голос звучит так же ровно, как и прежде. — Ты знаешь о сексе? — спрашиваешь ты, не в силах скрыть удивление. Не то чтобы ты разбиралась в том, что дети должны знать в том или ином возрасте, но… не рановато ли говорить о сексе в десять лет? — Бабушка рассказывала, что, когда женщина и мужчина лежат голые в постели в особенную ночь, есть шанс, что у женщины в животе вырастет ребёнок. Это и есть секс, — серьёзно объясняет Фриск. — Но она говорила, что так делают только взрослые, которые любят друг друга. А подросткам это зачем? На это ты пытаешься объяснить: — Ну, например, подростки иногда не уверены в своих чувствах. Или они могут находиться в процессе осознания, кто им больше нравится: мужчины или женщины. Люди могут заниматься сексом не только потому, что они хотят завести ребёнка, но и потому, что им это нравится. В этом случае очень важно предохраняться, чтобы не забеременеть. — В каком смысле предохраняться? — То есть использовать разные средства, чтобы не забеременеть во время секса, — объясняешь ты. — Например, таблетки. Или, э-э-э… эти маленькие пластиковые пакетики, которые можно надеть на гениталии в качестве… защиты?.. Они называются презервативами. Люди надевают их на пенисы, чтобы сперма — то, из-за чего женщина может забеременеть, — не попала во влагалище. Ты краснеешь под вдумчивым взглядом Фриск. …ты могла бы подобрать более подходящие слова. Неужели теперь этот ребёнок будет думать о пакетах для продуктов, когда речь зайдёт о презервативах?! Может, стоило купить и показать один? Но ведь вы сначала хотели рассказать о половом созревании, но каким-то образом зашли дальше… Ты поднимаешь взгляд и понимаешь — Ториэль смотрит на тебя с не меньшим любопытством. Она говорила, что готовилась к этому разговору, но ей всё ещё интересно услышать обо всём вживую. Вряд ли тысячу лет назад, во времена изгнания, методы предохранения были такими разнообразными… …да. Ты рассказываешь древней королеве монстров о сексе и не ржёшь при этом. Возьми с полки пирожок. — Значит, для секса нужны пенис и вагина? — наконец спрашивает Фриск. Божечки-божечки. У тебя невольно дёргается уголок рта. Ты НЕ хотела в это ввязываться. Но если Фриск уйдёт с этим неполным знанием, станет ещё хуже. Поэтому, собравшись с духом и набрав побольше воздуха, ты говоришь: — Не всегда. Если мужчина и женщина хотят заняться сексом, то введение пениса мужчины во влагалище женщины — лишь один из способов. Именно он и приводит к рождению ребёнка. Если такой цели нет, то они также могут использовать руки и рот, чтобы доставить друг другу удовольствие. То же самое касается людей с мужским или женским телом, которые чувствуют себя представителями другого гендера или не имеют его вовсе. Люди могут заниматься сексом независимо от своего пола — биологического или психологического. Есть много разных способов доставить друг другу удовольствие — главное, чтобы этого хотели оба и относились к этому ответственно. И когда вы решите заняться сексом, важно иметь под рукой контрацепцию. Иначе можно не только забеременеть, но и подхватить болезни, которые передаются половым путём. — От этого ещё и заболеть можно? — спрашивает Фриск брезгливо. — Да, такое возможно. Некоторые заболевания передаются только половым путём. Некоторые из них практически безвредны, но некоторые — очень опасны, поэтому важно использовать средства защиты и спрашивать о здоровье своего партнёра, — ты делаешь небольшую паузу. — Или партнёров. У некоторых людей их несколько. — Почему? — Либо потому, что им так веселее, либо потому, что они влюбились больше, чем в одного человека. Такое иногда случается. Главное, чтобы все были не против. — А если нет? — Тогда это плохо, — серьёзно говоришь ты. — Никто не должен заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. И ты тоже ни в коем случае не заставляй. И если вдруг ты почувствуешь, что кто-то тебя заставляет, обязательно расскажи мне, Ториэль или другому взрослому, которому ты доверяешь, чтобы это можно было пресечь, ясно? Это очень серьёзно. Что бы тебе ни пытались навязать против твоей воли — это неправильно. — Хорошо. А что насчёт монстров? — Для близости монстры используют души, — отправляет Ториэль первую партию печенья в духовку. — Мы показываем их друг другу вне энкаунтера, гладим их, целуем, используем на них магию или прижимаем, чтобы доставить удовольствие. Последнее может привести к рождению ребёнка, если монстры, о которых идёт речь, достигнут момента, когда их мысли и эмоции полностью синхронизируются. У нас нет болезней, которые могут передаваться таким образом, но также нет и средств контрацепции, чтобы предотвратить появление новой жизни. Поэтому для нас ещё важнее вступать в интимную связь только тогда, когда мы чувствуем, что готовы взять на себя ответственность за возможного ребёнка. — А люди и монстры могут завести детей? — Нет. До войны я видела много союзов между людьми и монстрами, но ни разу не видела, чтобы в результате таких союзов рождались дети. Слишком велики различия между видами. — …это немного грустно… — Некоторым из них было больно, — признаётся Ториэль. — Те, кто хотел завести семью, прибегали к усыновлению. Я думаю, что это могло бы быть хорошим решением и теперь, но, конечно, это сначала должно разрешить правительство. Но детей хотели далеко не все, так что им было проще. — Да и сегодня тоже не все заинтересованы в рождении детей, — вставляешь ты, вспомнив о другом важном вопросе, который тоже надо бы осветить. — Точно так же, как некоторых людей вообще не интересует секс. Многие хотят заниматься сексом, когда становятся старше, но не все. Другие пробуют и решают, что это просто не для них. Всё это нормально. Некоторые могут попытаться убедить тебя, что секс — это плохо или что люди, которые его не хотят, странные. Или что женщины, которые хотят секса только с другими женщинами, — плохие, а мужчины, которые хотят секса только с другими мужчинами, — хорошие. Всё это неправда. Только ты можешь решать, хочешь ты заниматься сексом или нет и с кем. Никто другой не имеет права указывать тебе, что можно, а что нельзя. Заниматься сексом — это не плохо, и не заниматься — тоже. Если твой партнёр или партнёры не против, ты можешь делать всё, что хочешь. На мгновение на кухне воцаряется тишина. Фриск пребывает в задумчивости, а вы с Ториэль пытаетесь сделать вид, что не смотрите за реакцией. …всё ли правильно прошло? Для десятилетки это может быть слишком… или это всё-таки стоило осветить, чтобы Фриск не пришлось разбираться во всём самостоятельно, да? Ты понятия не имеешь. — Думаю, теперь мы можем заняться масляным печеньем, — нарушаешь ты неловкое молчание, убедившись, что тесто выглядит так, как и должно по рецепту. Ториэль насыпает горсть муки на стол и раскатывает тесто, пока оно не становится достаточно тонким, чтобы из него можно было вырезать печенье. Следом она достаёт формочки в виде простых фигур: сердечек, звёздочек, кругов и цветов — и вы начинаете вдавливать их в тесто, аккуратно выкладывая получившееся печенье на отдельный противень. — Значит, когда я вырасту, я смогу быть только мужчиной или только женщиной? — внезапно спрашивает Фриск. — Я не хочу быть ни тем, ни другим. — Эм… ну, ты, конечно, можешь считать себя кем угодно. Это ничего не меняет. Но физически ты то, кто ты есть. Да, есть определённые лекарства и операции для смены пола, но, честно говоря, я не уверена, что мы можем их тебе позволить в нынешних обстоятельствах, — говоришь ты. — Я могу принять некоторые медицинские решения за тебя, но как временный опекун я не могу сделать ничего больше… Фриск опускает взгляд, крепко сжимая формочку для печенья в виде цветка. — Но это не значит, что ты совсем ничего не можешь сделать со своей внешностью, — быстро говоришь ты, желая рассказать, что есть и другие варианты. — Например, если у тебя растёт грудь, ты можешь носить специальные топы, которые называются бюстгальтерами пуш-ап, чтобы она выглядела более плоской. А если у тебя растут волосы на лице или на теле, от них можно избавиться, для этого есть много способов. Если у тебя начнутся месячные, мы объясним тебе, как с этим справиться, чтобы это не доставляло слишком много неудобств. А если у тебя прорежется низкий голос, есть немало видеоуроков, по которым можно научиться говорить более нейтрально. И, конечно, ты можешь носить ту одежду, в которой тебе наиболее комфортно. — …хочу быть монстром, — угрюмо говорит Фриск. — Им проще. У Монстрёнка нет ничего, что указывало бы на его пол. — Это правда, что у монстров от природы не так много различий между полами, — соглашается Ториэль. — Но мы сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе и облегчить твоё взросление. — Да. Когда твоё тело изменится, некоторые люди будут относиться к тебе иначе — в зависимости от того, как оно изменится. Придурки есть везде. Но когда я согласилась стать твоим временным опекуном, я обещала, что не отступлю, и я исполню это. Ты — Фриск, и это самое главное. И монстры тоже будут относиться к тебе как прежде. Они в этом разбираются. И, что бы ни случилось, мы будем стараться изо всех сил, чтобы помочь. Фриск снова вдавливает формочку для печенья в тесто. И ещё раз. А потом — вдруг крепко обнимает тебя, одновременно хватая за руку Ториэль. Не проходит и минуты, как вы оказываетесь на полу в тесном объятии. — Спасибо, — голос Фриск приглушается тканью. — В любое время, — говоришь ты одновременно с Ториэль. Вы смотрите друг другу в глаза и улыбаетесь. Несмотря на волнение, всё прошло хорошо. Не совсем так, как ожидалось, но бывает ли иначе с детьми? Главное, что теперь Фриск знает всё необходимое и ты дала понять, что к тебе можно обратиться в любой момент. Ты не уверена, что так и будет, но надежда есть. — Можем мы поговорить о чём-нибудь менее серьёзном? — спрашивает Фриск, не отрывая лица от твоей груди. — Да. Прости, что вывалила на тебя всё это. Но это важно, — усмехаешься ты. — Я знаю. Но теперь ты мне рассказала, и мы можем сменить тему, — настаивает Фриск. — Хорошо. Не хочешь пойти посмотреть, как там печенье? — спрашиваешь ты. — Ага. — … — … — Фриск? — Да? — Тебе придётся подвинуться, если мы хотим встать… — Я знаю, — вздыхает Фриск. — Но после такого разговора так сложно смотреть на людей!.. Ты сдерживаешь смешок. Тебя не отпускало это чувство всё то время, пока ты морально готовилась к этой беседе. Тем временем Ториэль отпускает вас и поднимается сама. — Я прекрасно понимаю, о чём ты, — разглаживает она перед платья. — Когда я впервые познакомилась с Сансом, мне было легко открыться ему, ведь между нами была дверь. Не думаю, что мы смогли бы общаться так же легко, если бы видели друг друга. — Ты с ним тоже о сексе разговаривала? — спрашивает Фриск, уткнувшись тебе в грудь. Ториэль краснеет и удивлённо фыркает. — Боже правый!.. Нет, я не объясняла ему, что такое близость, а он не объяснял мне. Мы оба были взрослыми на момент знакомства, так что в этом не было необходимости. — Тогда не считается! — Необязательно говорить о близости, чтобы ситуация стала серьёзной или даже немного неловкой. Хотя признаю, эта конкретная тема, как правило, вызывает больше смущения, чем другие. Да ладно тебе!.. Будешь прятать лицо — легче не станет. Чтобы решить проблему, нужно сделать первый шаг. Тогда Фриск отстраняется, позволяя подняться и тебе. И пока Ториэль объясняет, как понять, что печенье готово, ты пытаешься унять эмоции. …верна ли догадка, что она знает о его предпочтениях, если они могли говорить о сексе? Но в то же время в твоей груди вспыхивает неприятная ревность, которую ты безжалостно подавляешь в тот же миг. Ты не хочешь, чтобы твоя влюблённость портила твои хорошие отношения с Ториэль. — Пахнет очень вкусно, — говоришь ты, когда она аккуратно ставит противень с печеньем на стол. — И выглядит тоже! — с тоской смотрит Фриск на печенье. — Пока не ешь, а то живот заболит, — Ториэль ставит противень с масляным печеньем в духовку, наполняет раковину водой и собирает грязную посуду. — Почему бы тебе не помыть руки, пока печенье остывает? У тебя тесто до самых локтей! Фриск тихонько хихикает и без возражений исчезает в ванной. Ты подходишь к Ториэль с полотенцем, чтобы протереть посуду, когда она закончит. Ториэль начинает с миски, и ты задаёшься вопросом: стоит ли спросить о Сансе?.. — Знаешь, для ревности нет причин, — вдруг говорит она тихо. — Э-э-э… — Думаю, ты понимаешь, о чём я, — смотрит она. В её карих глазах читается такое многозначительное выражение, что ты густо краснеешь, понимая, насколько глупо было думать, что у тебя получилось бы провести настолько древнюю особу. — М… Д-да. Я, э-э… да, — отвечаешь ты с полной уверенностью, выхватив из рук Ториэль миску и сосредоточившись на том, чтобы её протереть. — Я не… То есть да, я понимаю, что это глупо… Ториэль только вздыхает. — Это не глупо. Ты не можешь управлять чувствами. У чувств нет причин, — небольшая пауза. — И я считаю, что тебе стоит ему рассказать. — Я планирую, — признаёшься ты. Ну а смысл отрицать? Да и раз появилась возможность попросить о помощи — надо воспользоваться!.. — Ну, я пока просто хочу понять, будет ли он… э-э, заинтересован. Вообще. Прежде чем я поставлю себя в неловкое положение. — Понятно. Боюсь, я не могу тебе с этим помочь, — говорит Ториэль, передавая тебе стопку ложек. — Мы никогда не говорили о таких вещах. Я… избегала темы отношений. Даже когда Санс рассказывал о монстрах, с которыми он общался, я никогда не спрашивала его, заинтересован ли он в ком-то в этом плане… я не хотела, чтобы он спрашивал об этом меня. Мне не очень нравится эта тема. Ты осторожно заглядываешь ей в глаза — она так же сосредоточена на мытье посуды, как ты — на её вытирании. Должно быть, она имеет в виду Азгора, но ты понимаешь, что углубляться не стоит. — Спасибо, что всё равно рассказали мне. — Конечно! Юность — прекрасное время для любви, — говорит она, явно довольная, что вы отошли от её личной жизни. — Пожалуйста, не позволяй мне её испортить. Я уверена, что у вас всё будет хорошо. Вы прекрасно ладите. — Вы не скажете, что мне нужно быть осторожнее из-за СМИ? — спрашиваешь ты с лёгким удивлением. Разве это не должно беспокоить её как королеву монстров? — Ненавистников, готовых обесценить твой труд, будет хватать всегда. Если ты решишь не вступать в отношения из страха, что люди будут смотреть на тебя свысока, ты навсегда останешься в одиночестве. В пересечении культур порой рождается любовь. Такое происходит не в первый раз и не в последний, а злые языки всегда говорят одно и то же. И мы разберёмся с ними. Ты задумчиво хмыкаешь. Ториэль права, но тебе всё равно кажется, что будет лучше немного подождать, пока монстры не освоятся, а об отношениях можно будет подумать и потом. С другой стороны — а с хрена ли позволять чужим людям диктовать, как ты должна распоряжаться личной жизнью? — Я подумаю об этом, — наконец говоришь ты. — Ты уже закончила свои любовные признания или мне ещё немного поделать вид, что я мою руки? — вдруг доносится голос Фриск из-за спины. Ты тихо стонешь, уткнувшись в кухонное полотенце. — …и много ли ты теперь знаешь?.. — Почти всё, — весело отвечают тебе. — Мыть руки не так уж долго и сложно. — О господи… — Так ты про Санса, да? — втискивается Фриск, глядя на тебя глазами, полными восторга. — Я… — Да ладно, это и так очевидно. Не совсем понимаю твой вкус, но не бойся! Я тебя поддерживаю. — С-спасибо?.. — Не позволяй ему приглашать тебя куда-нибудь поесть. Он тогда всегда говорит о каких-то странных вещах, — многозначительно кивает Фриск. — Не паясничай, — делает замечание Ториэль, сдерживая смех. — Это правда! — Не могу поверить, что получаю советы по свиданиям от десятилетнего ребёнка… — Почему? У меня были свидания со всеми в этом доме! Кроме Долорес, разумеется. И Азгор так и не выпил со мной чаю… но Ториэль угостила меня пирогом, и у нас был флирт по телефону, это считается? Наконец Ториэль срывается в смех, закрыв лицо руками. — Фриск, ты такой интересный ребёнок! …Можно сказать и так. — Теперь ты можешь придумывать забавные каламбуры для флирта! О-о-о, знаю! Ты можешь дать ему масляное печенье и сказать: «Вот это тебе обмаслилось», и тогда он рассмеётся в ответ, — говорит Фриск, преувеличенно подмигивая. — Нет, ей стоит ограничиться классической шуткой про стук-стук. Шутка про «с-добой» всегда будет уместна, — с улыбкой настаивает Ториэль. — Нет-нет, вручи ему цветы и спроси: «А как насчёт оранжерованного брака?» — фыркает Фриск. — Нет, прикоснись к его руке и скажи, что он из настоящего ПАРЕНого теста, — смеётся Ториэль. — Нет, подожди! Скажи ему, что ты отказалась от скрипки ради него, потому что не хочешь, чтобы он играл вторую скрипку! — …это невыносимо. Я даже на скрипке не играю, — ухмыляешься ты. — А ещё вы упустили самое очевидное. — Что? — спрашивает Фриск. — Что он в моём вкусе. Фриск на секунду замирает, но Ториэль смеётся — и ребёнок наконец въезжает в тему. Теперь хихикают оба. Ты тоже тихо усмехаешься. Ты рада, что не ошиблась с Ториэль. И что Фриск тоже на твоей стороне. Ты точно должна запомнить эти каламбуры с флиртом.