Глава 45: День медицины

...ты очень устала. Это была самая напряжённая неделя не то, за что всё время твоего пребывания в Эботте, а за всю жизнь вообще. Ты вымотана. Тебе хочется просто поспать. Поначалу материал, собранный во время визита в Подземелье действительно принёс свои плоды: фотки мусорной свалки вызывали большой отклик, а селфи с монстрами-осьминогами заинтересовали тех, кто интересуется криптозоологией и мифами о Ктулху (хотя на это ты и делала расчёт). Но в основном народ решил - все монстры, несмотря на свои размеры, заслуживают свободы. Поддержки и пожеланий открыть водные пути поскорее было довольно много. Но это случилось наутро в первый день после твоего большого похода. А потом всё полетело к чертям. Также ты опубликовала в своих соцсетях краткий пост о посещении вчеринки - тебе показалось, что это хорошая возможность рассказать об алкоголе монстров без лишних подробностей. Ничего особенного. ...но, конечно, интернет не мог принять это объяснение так просто. Было много шуток о твоей "вечеринке с монстрами" и "монструозной головной боли" после. А поскольку ты пошла без домочадцев, поползли слухи, что ты не только встречаешься с несколькими монстрами сразу, а ещё и занимаешься с ними чем-то непристойным... В какой-то момент даже разгорелись споры, с кем именно и со сколькими монстрами у тебя завязались отношения. В Монстрнете происходило тоже самое. Несколько монстров, которые действительно присутствовали на той тусовке, обсуждали твоё присутствие с Харви на форумах, То же самое одновременно происходило и в мире монстров в Монстрнете, где несколько гостей вечеринки обсуждали твоё присутствие с Харви на форумах, в блогах и бог знает где ещё, пытаясь выяснить в невероятно продуктивной дискуссии, что именно ты к нему чувствуешь, и скоро ли первый роман между человеком и монстром действительно состоится. И это просто... просто продолжилось. Войны шипперов реальны. Это только подтвердило некоторые из твоих опасений по поводу отношегтй с Сансом. Может, даже хорошо, что эти обсуждения правда начались - появился шанс, что твои чувства улягутся сами собой, и не приведут к реальному роману, который может всё испортить. С другой стороны - вот вообще непонятно, насколько далеко народ готов зайти. Это действует на нервы - не хочется, чтобы эти слухи повлияли на Санса хоть в какой-то мере. Ну... зато Лола ничего об этом не сказала. Наоборот, она даже заступалась за тебя, справедливо указывая другим монстрам на грубость и требуя, чтобы они остановились, пока это не навредило ни тебе, ни твоей дружбе с кем бы то ни было. Кроме того, она написала и тебе лично, извинившись за то, что её семья распускает слухи. ...она правда всё понимает. И твоё мнение о ней резко поменялось. Но это было уже во второй половине того же дня. Если бы на этом всё и кончилось, то ты смогла бы это переварить. Но крупные религиозные конфессии решили, что спустя пару недель молчания пора бы уже прояснить свою позицию по поводу души, и они не в восторге. Мысль, что души реальны и видимы, оказалась достаточно неприятна, но то, что они связаны с человеческой магией - непримемлемо. Магия неприемлема. Теперь вас с монстрами обвиняют в религиозной дискриминации, богохульстве, а в крайних случаях - в том, что вы сбиваете хороших людей с пути истинного. В твоих глазах это было бы нелепостью, если бы такое мнение не было широко настолько широко и не получило бы поддержку крупных религиозных организаций. Последствия не заставили себя ждать: начались протесты. Ты знала, чем всё обернётся, но всё равно была в ужасе, когда в некоторых местах протесты переросли в настоящие потасовки, в результате которых несколько человек были ранены и госпитализированы. Кому-то даже потребовалась интенсивная терапия, и выживут ли они, совершенно неясно... Все твои лички были завалены оскорблениями, обвинениями, поддержкой, вопросами, гневными тирадами и всевозможными положительными и отрицательными реакциями. Репортёры хотели поговорить с тобой и с Долорес, требуя рассказать о вашей позиции и о дальнейших действиях. Но что бы вы ни отвечали, казалось, что недовольные всё равно были. Вы сопровождали Азгора и Ториэль на нескольких встречах с политиками, но и там не добились никаких результатов. Ты понятия не имеешь, как это остановить. Ну и наконец, за последнюю неделю ты почти не видела Санса. Он сейчас, конечно, далеко не самый главный приоритет, но тебе всё равно это не нравится. Ты не хочешь думать о нём плохо, тем более, когда ты просила его не думать о тебе плохо в ответ, но тебя не покидает чувство, что он тебя избегает. Может быть, он ждёт, когда шум в соцсетях уляжется. Может быть, ему было слишком неловко прикасаться к твоим ногам, и это отразилось на вашей дружбе. Может быть, ты придаёшь этому слишком большое значение. Неважно, в чём причина, от этого всё равно ничуть ни легче. Ты изо всех сил стараешься не показывать своего плохого настроения, пока сопровождаешь Фриск и Ториэль до лаборатории. Тебе нужно получить свои результаты обследования, анализа крови в том числе, а Фриск хочет справиться с этим самостоятельно. ...но чужая нервозность всё равно заметна и тебе. — Если я решу уйти, я могу просто уйти, да? — этот вопрос звучит, кажется, в десятый раз. — Мне не обязательно оставаться у врача. — Нет, дитя моё, не обязательно. Ты можешь уйти в любой момент, если захочешь, — отвечает Ториэль. Её терпение действительно заслуживает восхищения, тем более когда вокруг происходит такой мрак. Точно такого же восхищения заслуживают и родители, дети которых постоянно повторяют одно и то же от стресса. Ты бы вручила медаль лично каждого. Всё, что ты можешь сделать со своей стороны - просто ободряюще сжать руку Фриск, втайне желая, чтобы поток вопросов наконец иссяк. Да, ты понимаешь это беспокойство и неуверенность. Да, ты понимаешь, что детям всегда немного страшно идти к врачу. А с учётом небинарности этому ребёнку может быть ещё сложнее... но ты всё равно хочешь тишины. Когда ты заканчиваешь об этом думать, Фриск действительно замолкает, и до самого входа в лаборатории, где вас уже ждёт врач, не говорит ни слова. Вдруг твоё раздражение было слишком заметно?.. Ты чувствуешь себя виноватой. — Хочешь, мы сходим с тобой на первую часть? — спрашиваешь ты, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее. — ...ты можешь? — Конечно, можем. Там были и другие люди. — …да, хочу, — решает Фриск. — Тогда мы будем с тобой столько, сколько ты захочешь, — обещает Ториэль. Фриск кивает, ты открываешь дверь и входишь. Комната заметно меньше и безлюднее той, где осмотр проходили вы с Долорес. Вас ждут только врач и ассистентка, которых ты не узнаешь. Судя по всему, для Фриск нашли педиатра. В комнате нет сканера душ или камер, но есть беговая дорожка и медицинский стол. — Привет, рада вас видеть, — спокойно говорит врач после того, как вы с Ториэль представились и назвали имя Фриск. — Я доктор Ли. Хизер Ли, а это мой ассистент Джейкоб Мандельбаум. Я слышала, что сегодня мне предстоит тебя осмотреть? Она улыбается Фриск и, кажется, совсем не удивляется тому, что ребёнку нужно время, чтобы кивнуть. — Хорошо. Итак, на сегодня мы запланировали собеседование, во время которого я задам тебе пару вопросов о твоём самочувствии, — объясняет доктор Ли. — Я также хотела бы измерить твой рост и вес. Затем мы проведём простой осмотр, который включает в себя прослушивание твоего дыхания, осмотр зубов и горла, а также измерение пульса в состоянии покоя и во время физической нагрузки. Мы также хотели бы взять у тебя кровь и сделать УЗИ. Есть ли что-то, чего ты не хочешь делать сегодня? — Я не хочу, чтобы мою душу сканировали, — сразу же, хотя и довольно тихо, говорит Фриск. — И я не знаю насчёт крови... Доктор Ли кивает. — Как насчёт того, чтобы сначала провести собеседование и другие измерения, чтобы у тебя было время на решение? Тебя это устраивает? — Наверное, — пожимает плечами Фриск. — Если в какой-то момент ты почувствуешь, что тебе не нравится то, что происходит, ты всегда можешь попросить меня прекратить, хорошо? — доброжелательно говорит доктор Ли. — Как врач, я обязана следить за тем, чтобы тебе было комфортно на протяжении всех процедур. Мы хотим убедиться, что ты в порядке, но не хотим, чтобы это тебя расстраивало. Хорошо? На этот раз Фриск кивает чуть увереннее. — Хорошо. Можно я решу, с чего мы начнём? — Конечно! — Тогда… с упражнений. — Хочешь избавиться от лишней энергии от нервов? — доктор Ли подмигивает Фриск. — Я тоже начинала бы с этого. Маленький пациент слегка улыбается в ответ и направляется к беговой дорожке, где доктор Роуз сначала измеряет пульс. Вы с Ториэль держитесь рядом, но немного в стороне, чтобы ассистентка могла поговорить с вами наедине, пока Фриск разминается на беговой дорожке, а доктор следит за пульсом. — Что-то случилось? — тихо спрашивает Ториэль. — Ничего серьёзного, — уверяет Джейкоб. Он продолжает смотреть на тебя, и именно на тебя переключается его внимание, когда он продолжает. — Мне правда жаль, что я вообще об этом заговорил, но вы же знаете, как это бывает... Есть пара человек, у которых есть… опасения, скажем так. Я знаю, что вы хотите, чтобы ваш ребёнок чувствовал себя безопасно и комфортно, но если вы позволите нам провести осмотр и собеседование наедине… это может развеять некоторые опасения. Я уверен, вы понимаете, что я не пытаюсь вас ни в чём обвинить. Это просто мера предосторожности. — О чём вы говорите? — слегка растерянно спрашивает Ториэль, прищурившись. — Они хотят проверить, не подвергают ли Фриск жестокому обращению, — тихо говоришь ты, сразу же уловив его намёк. Да, умом ты понимаешь, что как фельдшер, он обязан это сделать, и небезосновательно, но ты всё равно сильно злишься. Ты уверена, что это связано с монстрами. «Защита детей» в данном случае это лишь удобный повод для того, чтобы скрыть отвратительный расизм, который изначально лежал в основе этой просьбы. Джейкоб, кажется, понимает, что ты, мягко говоря, не в восторге от его слов. Ториэль выглядит не лучше, но она, похоже, решила пока не вмешиваться, и не поэтому молчит. Верно, медицинские решения принимаешь ты. — Я понимаю, что ни один родитель не хотел бы услышать такое, — говорит Джейкоб, поднимая руки в успокаивающем жесте, который, однако, никак не помогает унять твой иррациональный гнев. — И я также понимаю, что, поскольку вы и ваш ребёнок находитесь на виду у общественности, вы, должно быть, слышите много обидных и злонамеренных комментариев. Я уверен, что всё в порядке, но если медицинский персонал подтвердит, что беспокоиться действительно не о чем, это может несколько смягчить обвинения. — Да. Конечно. Я понимаю, — ты стараешься говорить настолько вежливо, насколько можно, но твой голос всё равно звучит резко и холодно. — Но сначала я спрошу мнения Фриск. Возможно, ты даже сможешь получить согласие. Но если ты хочешь справиться с этой задачей и не напугать ребёнка, то нужно сначала успокоиться, чтобы не чувствовать себя взведённой бомбой, готовой взорваться от любого незначительного неудобства. Джейкоб осторожно кивает и отходит, видимо, решив, что не стоит дальше давить на тебя. Скорее всего, он прав. Ты делаешь глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Тебя бесит, какая ты сейчас: уставшая, на взводе, готовая сорваться на людях, которые ничем не виноваты. К сожалению, выпустить пар привычными способами не получится. Личные аккаунты теперь сами стали частью проблемы, да и личными их уже не назвать. А позвонить, чтобы пожаловаться друзьям на тех, кто сидит в этой же комнате, — это вообще абсурд. Ториэль нежно кладёт руку тебе на плечо, хотя её глаза полны ярости. — Мы ведь не будем принуждать Фриск, верно? — тихо спрашивает она. — Нет, — обещаешь ты. Тебе становится немного легче от того, что не только ты злишься из-за всей этой ситуации. Ты глубоко вздыхаешь. — Хотя мне неприятно это признавать, но он прав. Если мы вмешаемя, то дадим нашим ненавистникам ещё больше поводов для ненависти. Нам стоит хотя бы попытаться поговорить с Фриск. Когда ребёнок сходит с беговой дорожки, Ториэль натянуто улыбается. Но, по крайней мере, пульс теперь под контролем. Тем не менее, Фриск понимает, что что-то пошло не так, но спокойно позволяет доктору Ли отвести себя к медицинскому столу, чтобы осмотреть зубы. Ты идёшь за ними следом, а Ториэль - за тобой. Если ты хочешь, что у Фриск была уверенность на разговор с врачом наедине, стоит держаться ближе. Фриск бросает на тебя недоумённый взгляд — ты слишком уж суетишься рядом, — но тут же снова смотрит на доктора Ли. И ты с удивлением понимаешь, что её бесконечные замечания про молочные и коренные зубы раздражают тебя куда меньше, чем ты боялась. Да, сама мысль, что кто-то заподозрил жестокое обращение, по-прежнему злит. Но ты рада, что Фриск проходит обследование. Тем более что неделю назад ты сама спускалась в Подземелье — даже относительно здоровому взрослому человеку пришлось бы немало пройти, а для ребёнка там полным-полно опасностей. Одна мусорная свалка чего стоит. Если бы ты знала, в каких условиях там жили раньше, ты бы гораздо раньше попросила Фриск пойти к врачу. В конце концов доктор Ли сообщает, что с зубами у Фриск всё в порядке, и уходит, чтобы поговорить со своим ассистентом Джейкобом. Возможно, чтобы сообщить ему. Возможно, чтобы дать тебе шанс поговорить с Фриск. Верно. Пора заняться воспитанием. Тебе не очень хочется. Но ради Фриск это нужно сделать. — Что случилось? — сразу же спрашивает Фриск, переходя на шёпот, чтобы врачи не услышали. — Ничего страшного, — пытаешься говорить ты успокаивающим тоном. — Они просто хотят убедиться, что ты в порядке… Они хотят знать, согласишься ли ты пройти собеседование с доктором Ли наедине. Тебе не обязательно это делать, — быстро добавляешь ты, когда на лице Фриск появляется беспокойство, — они просто хотели, чтобы я тебя об этом спросила. — Почему мне нужно идти в одиночестве, чтобы они убедились, что я в порядке? — спрашивает Фриск. Ты оглядываешься на Ториэль, раздумывая, стоит ли говорить правду, но она смотрит на тебя точно так же. Вспомнив обо всём, через что Фриск уже довелось пройти, ты решаешь говорить честно. Это ещё ребёнок, но почему-то тебе кажется, что баловство тут неуместно. — Есть люди, которые беспокоятся, что я или здешние монстры можем причинить тебе вред, и они хотят это проверить, — вздыхаешь ты. — С чего они это взяли? - голос Фриск звучит уже громче. — Наверное, потому что они не любят монстров и считают, что это хороший способ отдалить тебя от них, — признаёшься ты. — Но, как я уже сказала, тебе не нужно этого делать. Или ты можешь пройти часть собеседования в одиночестве, а часть — в нашем с Ториэль присутствии. Как тебе будет удобнее, хорошо? Сейчас Фриск выглядит скорее рассерженно, особенно поначалу с первоначальным волнением. Похоже, за последнюю неделю все стали немного вспыльчивыми, даже Фриск. — Всё в порядке, — слышишь ты решительный ответ. — Если я это сделаю, они получат доказательство того, что со мной всё в порядке. И тогда меня не смогут забрать. После короткой вспышки гнева выражение лица Фриск смягчается, а во взгляде появляется прежняя неуверенность. — …так ведь? — Да, — говоришь ты. — Тебя точно это устраивает? — Да, — кивает Фриск, словно желая придать своему утверждению больше убедительности. — Мы будем ждать тебя снаружи, — обещает Ториэль. — Ты можешь позвать нас в любой момент. Фриск кивает, и ты встаёшь, чтобы сообщить доктору Ли, что собеседование наедине всё-таки состоится. Кажется, она этому рада. Вы с Ториэль тихо выходите из комнаты и закрываете за собой дверь. — Как трусливо обвинять нас в жестоком обращении с Фриск, — тихо возмущается Ториэль, как только за ними закрывается дверь. — Они действительно не остановятся ни перед чем, лишь бы усложнить нам жизнь! — Да, после прошлой недели это последняя капля... — соглашаешься ты. — Даже не хочу знать, что они придумают после этого. Ториэль прикладывает лапу ко лбу и массирует его, закрыв глаза. — Не знаю, почему я удивляюсь. Слишком долго всё было спокойно… — Наверное, да, — мрачно отвечаешь ты. — Но зато, если судить по рассказам Альфис, научное сотрудничество идёт вполне хорошо. — Да, они с Сансом кажутся очень довольными тем, как идут дела... Хотя я почти не видела его на прошлой неделе… — Вы не… — поднимаешь ты на неё взгляд. — Когда началось сотрудничество, его не особо часто видели, — задумчиво говорит она. — Я уверена, беспокоиться не о чем, но мне любопытно, чем он занимается… Очень неожиданно для Санса проводить всё время за работой, но, кажется, так оно и есть... ...так он избегает всех, а не только тебя? Блин. Стоит ли тогда рассказать ей о том вечере, когда ты пришла домой пьяной?.. Нет, лучше не надо, разбирайся сама. В конце концов, ты ведь не знаешь, действительно ли причина именно в этом. И если он правда смущён случившимся, то ему наверняка не понравится, если ты расскажешь об этом кому-то ещё. — Да, это больше похоже на Папируса, чем на Санса, — комментируешь ты. Ториэль долго смотрит на тебя, но, видимо, решает не поднимать эту тему. Ты рада этому. Ты легко могла бы наговорить лишнего, если бы она спросила... — Что ж, он должен присутствовать, когда мы придём за результатами анализов, проведённых человеческими врачами, чтобы я получила более подробный отчёт о том, насколько они продвинулись, — говорит она вместо этого. — ...Верно, — говоришь ты. Да. Это будет что-то. Ты не уверена, как к этому относиться. Вообще в идеале было бы, если бы ты сначала пообщалась с ним наедине - если уж не для того, чтобы извиниться за потенциально некомфортную ситуацию, то хотя бы узнать, как он в целом на тебя реагирует. Но, по всей видимости, придётся обойтись без этого. — Всё… всё идёт хорошо? - спрашивает она тихо и нерешительно. — Пока застопорилось, — говоришь ты после минутного молчания. — Но я уверена, что это просто потому, что он занят. Она не стала настаивать. Через несколько минут дверь открылась, и Джейкоб отошёл в сторону, приглашая вас войти. — Всё чисто, — кивает он, извиняясь взглядом. Ты коротко киваешь в ответ и возвращаешься в комнату, где Фриск сидит на медицинском столе. — Всё хорошо? — спрашиваешь ты, когда к тебе подходят. — Да, всё в порядке, — слышишь ты в ответ. Кажется, разговор с доктором Ли прошёл действительно хорошо, потому что теперь у Фриск куда более спокойный и собранный вид. — Думаю, у меня могут взять кровь. — ...точно, дитя моё? Тебе не обязательно... — беспокоится Ториэль. — Да, точно, — спокойно говорит Фриск. — Если не сейчас, то рано или поздно мне придётся вернуться и всё равно это сделать. Лучше покончить с этим сейчас. Ты немного удивлена, насколько быстро изменилось это мнение, но с другой стороны, ты вполне понимаешь причину. Ты бы тоже не хотела возвращаться. Оглядевшись, ты замечаешь, что Ториэль снова смотрит на тебя. Доктор Ли и её ассистент тоже, ожидая твоего разрешения. ...так странно, что в такой ситуации всё зависит только от тебя. Ха. ...Вот срань. Кстати, раз уж об этом зашла речь, когда Фриск в последний раз делали прививку? Тебе придётся спросить, помнят ли об этом вообще. У бабушки была эта информация, но не забыла ли мама Фриск попытаться это выяснить? Знала ли она, какой врач следил за Фриск, чтобы врач мог прислать данные? Тебе нужно как можно скорее спросить Сару. Ты возвращаешься в настоящее и киваешь доктору Ли. — Ну ладно! — Она с радостью берёт своё снаряжение и подходит ближе, пока Фриск закатывает рукава своего джемпера. — Ты у нас крепыш, да? — ...наверное. Фриск абсолютно не двигается, пока доктор Ли накладывает жгут на руку и постукивает по венам на сгибе локтя. Когда она дезинфицирует место укола и достаёт шприц, вы с Ториэль выглядите более напуганными, чем сам пациент. — Хорошо. Теперь глубоко вдохни и задержи дыхание на три секунды. Ты можешь это сделать? — спрашивает доктор Ли. Фриск смотрит так, словно хочет сказать: «Давай уже, делай своё дело». Но затем доброта берёт верх, и ребёнок глубоко вдыхает. На выдохе доктор Ли вводит иглу в руку. — Вот и всё. Не больно, правда? — Нет, — отвечает Фриск. Доктор Ли пытается поддержать светскую беседу, пока берёт кровь на анализ, но из вас троих никто не в настроении. Вас всех страшно злит предположение, что Фриск могли подвергать насилию, хотя ни врач, ни её помощники вряд ли были теми, кто первыми это предположил. И всё же после такого трудно сохранять дружелюбие. В конце концов она прекращает свои попытки и заканчивает процедуру в неловком молчании. Она накладывает на руку Фриск пластырь, покрытый маленькими белыми собачками. — Мне сказали, ты любишь собак, — говорит доктор Ли. — Да, спасибо, — Фриск закатывает рукав и спрыгивает с медицинского стола, как только врач отходит в сторону. — Результаты будут через неделю, — сообщает доктор Ли. — Пока что здоровье Фриск выглядит нормально, и, судя по всему, нет никаких причин для беспокойства. — Рада это слышать, — говоришь ты, и на этот раз искренне. Это немного успокаивает опасения по поводу мусорной свалки. Может, и глупо было волноваться, ведь даже если бы заражение и произошло, симптомы уже давно проявились бы - уже два месяца прошло. Но всё равно приятно это слышать. Ты пожимаешь руку доктору Ли, Ториэль вежливо прощается и уговаривает Фриск сделать то же самое, а затем вы выходите из комнаты. — Это было ужасно, — сообщает Фриск, как только вы оказываетесь вне зоны слышимости. — Они всё время спрашивали, била ли ты меня или монстры. И нападали ли они на меня с помощью магии... — Да, я знаю. Как будто мы когда-нибудь сделали бы с тобой такое, — критически замечаешь ты. — Ага. — Остальные ждут впереди, в комнате, где мы были в прошлый раз, — тихо говорит Ториэль, указывая путь. — Думаю, всё пройдёт быстро. Нам сообщат результаты, предоставят отчёт, а потом мы вернёмся домой. Ты автоматически киваешь, хотя она и не видит этого, потому что идёт впереди. Когда дверь открывается, вас снова встречает толпа. Кажется, собрались все, кто был в прошлый раз: врачи-люди с ассистентами, Альфис и… Санс. Ты видишь пока только его спину — он что-то обсуждает с Альфис, — но взгляд всё равно цепляется за него, прежде чем ты замечаешь остальных. Тут Совум и Хиггс, Меттатон, монстры и люди из комитета по этике, Долорес. Появились и новые обитатели — две белые крысы в маленькой прозрачной клетке. Их поставили на медицинский стол. Интересно, есть ли ещё крысы в соседней комнате? Видимо, дела и правда идут неплохо, раз уже до испытаний на животных дошло. — Я не ожидала, что здесь будет столько народу, — говорит Ториэль. В её голосе слышны растерянность и беспокойство. — Что-то случилось? Мне сказали, что будут хорошие новости… — Так и есть! Отличные новости! — с энтузиазмом говорит Меттатон. — А, Т-Ториэль! — Альфис тут же прекращает разговор с Сансом и подходит к ней, как только слышит голос Ториэль. Затем Санс оборачивается, и ты не можешь сдержать дрожь. Он выглядит измученным. Он выглядит ещё более измотанным, чем ты, и все мысли о том, что он тебя избегал, тут же выветриваются. Под глазами — глубокие синеватые тени, сам он ссутулился так, что вот-вот превратится в желе и растечётся по полу, а то, что у него на лице, улыбкой можно назвать разве что с натяжкой. Сразу видно: всю неделю он только и делал, что работал. Санс медленно идёт за Альфис и другими учёными, которые собрались вокруг вас. Все, очевидно, хотят увидеть реакцию Ториэль на хорошие новости. — Мы провели обширное тестирование исцеляющей магии и продуктов питания, и… — Альфис говорит всё быстрее по мере того, как растёт её энтузиазм. — Д-да, мы не можем исцелить вообще всё, но врачи-люди сказали мне, что наша магия может сделать многое из того, чего не может их медицина, и что это изменит медицину навсегда! — Ваша магия не может исцелить всё, — соглашается доктор Ричардс, — но любую физическую рану можно залечить так, как будто её никогда и не было, что по нашим меркам просто поразительно. Не говоря уже о других положительных эффектах, например на иммунной системе. Ты немного растеряна, пока они перебивают друг друга, рассказывая обо всех удивительных вещах, которые они обнаружили. Судя по всему, поскольку еда монстров укрепляет иммунную систему, с её помощью можно бороться со многими серьёзными заболеваниями, даже если магия не может вылечить болезнь напрямую. Они также говорят тебе, что вы с Долорес невероятно здоровы, вероятно, именно благодаря усилению защитных функций вашего организма. Ты не совсем всё понимаешь, потому что учёные быстро погружаются в жаргон, которого ты никогда не слышала, но по тому, как все ухмыляются, ты понимаешь, что это что-то важное. Даже Долорес выглядит так, будто на улице наступил праздник, а у неё была ещё более тяжёлая неделя, чем у тебя. Судя по всему, так же, как и Санса. Ты то и дело бросаешь на него взгляды, и, пока он кивает, соглашаясь с объяснениями, он с радостью позволяет всё объяснять именно своим коллегам. А ведь обычно инициативу брал именно он, причём с радостью... Ты бы хотела поговорить с ним, но не можешь отойти от остальных так, чтобы это не привлекло внимания. Особенно когда тебя просят сообщить об открытии Меттатону. Улыбаясь на публике, ты убеждаешь себя: это именно те хорошие новости, которых ты ждала всю неделю. Напоминаешь себе, какую пользу это принесёт больным и раненым. Заставляешь себя думать о том, что это может изменить мир в ещё более лучшую сторону. Но втайне ты всё время думаешь о Сансе.