Глава 50: День пирога с улитками

Ты стоишь перед зданием школы на площади рядом с группой радостно болтающих родителей-монстров и ждёшь Фриск. Обычно вы с Ториэль доверяете Фриск, и она возвращается домой из школы одна или с друзьями. Фриск ответственная, школа находится недалеко от дома, а Эботт — безопасное место. Но сегодня Ториэль хочет, чтобы они пришли к обеду вовремя, поэтому она попросила тебя забрать их, пока она готовит еду. Это снова пробуждает в тебе материнские чувства. Ты как бы подслушиваешь других родителей, которые, похоже, все друг друга знают. — У маленького Кевина недавно случился первый магический всплеск. Три пули одновременно! Мы так гордимся им. — Это чудесно! Я помню, как это было, когда у Робби появились его, прости господи, звёздочки, он не мог остановиться. Мой тебе совет: на неделю или две спрячь все бьющиеся предметы, и твой кошелёк скажет тебе спасибо. — О, конечно, он уже разбил ту вазу, которую мы получили на годовщину от матери моей жены в прошлом году… — Вы, должно быть, в отчаянии. — Очень. — Безутешны. — Мы купили ему мороженое с дополнительной посыпкой. Монстры хихикают. Ты не можешь сдержать лёгкую улыбку. Хотя ты понятия не имеешь, о чём обычно говорят родители, ожидая, пока их дети вернутся из школы, ты подозреваешь, что разница не так уж велика, разве что в магии. Раздаётся звонок, и ты с другими родителями выпрямляешься, не сводя глаз с двери в школу. Над дверью, как и над многими другими дверями в Подземье, красуется символ королевства монстров. В данном случае это недавнее дополнение, которое появилось после реконструкции здания под школу. Ты всё ещё смотришь на дверь, когда из школы выходит Фриск в сопровождении своего друга Монстра Кида и маленького монстра-кролика. При виде вас они встревоженно переглядываются и быстро прощаются с друзьями, прежде чем подбежать к вам. — Я не знала, что ты придёшь сегодня, — говорит Фриск вместо приветствия, которого ты, в общем-то, и ожидала. — Что-то случилось? С ним всё в порядке? — Нет, всё в порядке, не волнуйся. Ториэль просто хотела убедиться, что ты не опоздаешь на обед, вот и всё, — говоришь ты, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Я проверил перед тем, как выйти из дома, и тогда всё было в порядке. Фриск громко вздыхает. — Ты меня чуть не напугала! — Да, я знаю, не самое подходящее время. Прости. — Значит, он снимается? Никаких проблем? — хочет получить подтверждение Фриск. — Ничего страшного, — уверяешь ты их. -Меттатон, как всегда, великолепен, и, судя по всему, он нравится всем людям. После этих слов Фриск наконец улыбается и, кажется, успокаивается. — Хорошо. Ты улыбаешься им в ответ, когда они берут тебя за руку и вы вдвоём начинаете возвращаться домой. Прошла неделя с тех пор, как состоялась конференция, на которой обсуждался вопрос о том, что монстры снова покидают Эботт, и правительство людей предварительно разрешило Меттатону и Напстаблуку посетить небольшую киностудию на том основании, что их практически невозможно ранить или убить. По сути, это тестовый запуск, хотя, конечно, с соблюдением всех мер безопасности. Сначала тебя удивило, что они так быстро согласились провести тестовый запуск, учитывая, как неохотно они относились к этой теме, но потом ты узнала, что и в больнице, и в университете возникли некоторые сложности и на получение одобрения потребуется больше времени. Вероятно, правительство разрешило это, чтобы не создавалось впечатление, будто они намеренно тормозят все усилия монстров, тем более что общественность и многие другие страны вкладывают значительные средства в получение доступа к целительной магии монстров. На самом деле это скорее пиар-ход, способ показать, что, несмотря на задержки, в других областях наблюдается быстрый прогресс: монстры из Эботта появились всего через неделю после анонса. Это также означает, что с момента твоего свидания у телескопа прошла неделя. Ты борешься с глупой улыбкой, которая вот-вот появится на твоём лице. За последнюю неделю ты слишком часто улыбалась с таким выражением лица, каждый раз вспоминая об этом свидании, и окружающие начали странно на тебя поглядывать. То свидание было таким потрясающим. Нет, прекрати. Больше не улыбайся. — Так что у нас на обед? — спрашивает Фриск, пока вы идёте по одному из мостов, перекинутых через озеро в форме полумесяца на площади, чтобы добраться до своей улицы. — О, э-э… она готовит пирог с улитками, — неловко отвечаешь ты, и риск глупо улыбнуться на этот раз минул. — Одна из старших, похоже, уже давно чувствует себя, э-э, слабой… и распорядилась, чтобы её останки были доставлены, когда она превратится в пыль, и это случилось сегодня. — О. — Ториэль хочет, чтобы мы все пришли, потому что формально это похороны. Она сказала, что приготовит что-нибудь для тех из нас, кто не хочет есть пирог, — успокаиваешь ты их. — Кто это был? — тихо спрашивает Фриск. Ты вдруг вспоминаешь тот день, когда вы с ними посетили Напстаблук в начале вашего пребывания в Эботте. Ты почти забыла об этом, потому что тогда был слишком озабочена ситуацией с президентом и семьёй Фриск, но… они купили шляпу в виде улитки и принесли её одной из улиток. Они знают улиток. Это для них личное. — Я не знаю, — признаёшься ты, чувствуя себя виноватой из-за того, что не спросила, когда доставили прах умершего монстра. — Прости. — Всё в порядке. Я спрошу у Тори, — говорит Фриск, сжимая твою руку. Чёрт, они что, пытаются тебя успокоить? Всё должно быть наоборот! — Эй… — Ты не знаешь, как поступить, но останавливаешься и осторожно протягиваешь руки, чтобы обнять его. Он тут же подходит ближе и обнимает тебя за талию, уткнувшись лицом тебе в грудь. Ты проводишь рукой по его спине, гадая, что ещё ему может быть нужно. — Хочешь поговорить об этом? — неловко спрашиваешь ты. Ты не хочешь, чтобы они думали, будто должны быть сильными ради тебя или что они не могут с тобой поговорить. В конце концов, они всего лишь дети, а ты являешься их официальным опекуном. — Нет… Я рад, что Тори получит их пыль, — бормочет Фриск, явно не решаясь заговорить. — Думаю, я хочу съесть этот пирог, если можно. — Она сказала, что мы все можем это сделать, если захотим, — убеждаешь ты их, несмотря на то, что сама немного брезгуешь от одной мысли о том, чтобы есть прах монстров. Если это поможет им справиться, то это хорошо, верно? После твоих слов Фриск, кажется, успокаивается, отпускает тебя и слегка улыбается. По крайней мере, она не выглядит так, будто плакала, так что ты думаешь, что хорошо её утешила. Ты снова продолжаешь идти. — Можно тебя кое о чём спросить? — спрашивает он, когда вы вдвоём стоите перед дорожкой, ведущей к дому, и не идёте дальше. — Конечно, — отвечаешь ты, с любопытством глядя на них. — В чём дело? Фриск выглядит нерешительной, она прикусывает нижнюю губу и сосредоточенно щурится. — Ты ведь давно не была на горе Эботт, не так ли? Они смотрят на тебя, слегка приоткрыв глаза, и изучают тебя. — Нет, а что? Ну, технически ты уже была на свидании с Сансом, но вы оба пока держите это в секрете. Фриск не нужно об этом знать. — Мне просто интересно, — тихо говорят они, не сводя с вас глаз, полных вопросов и решимости. Но это всё, что они говорят. — Пойдём. Я не хочу заставлять Тори ждать. — Они тянут тебя за руку, подходят к входной двери и открывают её, как только ты подходишь, и ты следуешь за ними. Ты думаешь, не связано ли это снова с Флауи, и подозреваешь, что так оно и есть. В доме уже пахнет готовящейся на кухне едой: пирогом, овощами, картофелем и многим другим. Пахнет даже лучше, чем хотелось бы, учитывая, из чего состоит основное блюдо. Войдя в гостиную, ты видишь, как Долорес накрывает на стол, а Ториэль занята на кухне. Ей помогает Папирус, которому она ненадолго уступает место, чтобы поприветствовать Фриск. Это верный признак того, как далеко он продвинулся с тех пор, как она начала его обучать. Фриск тут же исчезает в объятиях Ториэль, которая крепко прижимает её к себе и шепчет что-то на ухо. Ты не слышишь, что она говорит, но подозреваешь, что это имя мёртвого монстра-улитки и что-то ещё утешительное. — Я могу чем-нибудь помочь? — спрашиваешь ты Долорес, оставляя Ториэль успокаивать Фриск. — Не совсем, стол накрыт, а Ториэль и Папирус уже закончили готовить, я думаю… ты могла бы сходить в гараж и сказать Сансу, что еда готова, если хочешь, — говорит она как ни в чём не бывало. — Да, конечно. — Ты стараешься говорить так же непринуждённо и оставляешь её за столом, чтобы сходить за Сансом. На самом деле ты рада, что тебе это удалось. Ты задаёшься вопросом, почему он в гараже, а не в лаборатории перед сторожкой, и с ним ли Альфис. Поскольку Санс продолжает настаивать на том, что стучать не обязательно, на этот раз ты решаешь открыть дверь медленно и осторожно. — Санс? Он стоит в конце длинного рабочего стола в лабораторном халате, склонившись над микроскопом. Один глаз у него закрыт, а другим он смотрит в объектив. *угу… — Еда готова, — говоришь ты ему, входя в гараж, где, кажется, нет ничего такого, что могло бы помешать ему, например, обращаться с хрупким маленьким волшебным шариком, который он создал. Если подумать, то его нигде не видно, куда бы ты ни посмотрела. Ты видишь только пустой поднос на столе. *дай мне секунду, — бормочет он, не отрываясь от телескопа. Ты с любопытством подходишь чуть ближе, пытаясь заглянуть ему через плечо, не отвлекая его. На небольшом свободном участке стола, окружённом стопками бумаг и пустыми обёртками от снеков, стоит микроскоп, а рядом с ним — небольшая кучка осколков стекла. О. Это что?.. *да, последний прототип тоже сломался, — говорит Санс, поднимая взгляд и видя, на что ты смотришь. — хотя этот проработал почти 24 часа, так что… думаю, он стал лучше. — Очень жаль. Ты так уверенно об этом говорил, — извиняющимся тоном произносишь ты. *ну, разработка такого рода вещей требует времени, я знал это, когда начинал, — пожимает он плечами, бросая взгляд на стол с осколками стекла. — хотел бы я знать, почему они продолжают разрушаться. микроскоп показывает мне, как и где они ломаются, но не объясняет почему. я спрашивал об этом у альфи, но у неё та же проблема с прототипами, которые она создала в другой лаборатории, и она тоже не может этого понять. — Теперь в его голосе слышится не просто лёгкое разочарование, несмотря на первоначальные заверения. — А если сделать его толще, это поможет? — Это очевидно, и ты знаешь, что он наверняка пробовал и отказался от этой идеи, но тебе хочется знать почему. *нет. чем толще, тем стабильнее, но тогда магия будет заперта внутри, а это совсем не то, что нам нужно. они должны быть тонкими и лёгкими, но при этом прочными. поэтому я подумал, что можно использовать аморфные металлы, но они всё равно ломаются через некоторое время. Он осторожно берёт один из осколков большим и указательным пальцами и подносит его к свету, падающему из окна прямо под потолком. Он делает шаг ближе к тебе, чтобы ты могла рассмотреть осколок с его точки обзора. В таком положении осколок уже не похож на стекло. Он непрозрачный и больше напоминает кусок обычного металла, хотя и очень блестящего. Ты видишь своё отражение и отражение Санса в его поверхности, ваши лица слегка искажены. Он сгибает пальцы, и осколок сгибается вместе с ними, оказываясь более гибким, чем ты думала. *проблема в том, что никто не может сказать нам, почему они ломаются, ведь очевидно, что раньше их не использовали с магией. я имею в виду, что этот материал был создан прочным и гибким. видишь, как он двигается? но это всё равно происходит. мы думаем, что, должно быть, магия каким-то образом воздействует на него, но мы не знаем, как она может оказывать такое сильное давление на материал, не превращая его в пулю… может быть, он просто слишком нестабилен. Он продолжает говорить о материале, не сводя глаз с фрагмента, а ты следуешь за его взглядом, совершенно не представляя, что ему сказать. Ты вообще ничего не понимаешь. Но ты всё равно даёшь ему выговориться, чувствуя, что это поможет ему собраться с мыслями, если он сможет выговориться тебе. Кроме того, вы стоите близко друг к другу, и тебе это явно нравится, особенно теперь, когда вы перестали стесняться друг друга. После нескольких недель, в течение которых либо ты, либо он, либо вы оба становились жертвами неловкости — ладно, честно говоря, в основном это была твоя вина, но и у него были моменты, когда он спрашивал, не сдавала ли ты кровь, или когда он так смутился из-за твоих ног, — приятно просто быть рядом с ним и не чувствовать себя странно. Пока что это единственное, что изменилось после вашего свидания под звёздами. Отсутствие неловкости, напряжённого молчания и избегания зрительного контакта, внезапных обрывов разговора и неуместного румянца. Тем не менее ты считаешь, что это хорошее изменение, и очень этому рад. Это приятный первый шаг на пути к свиданиям с Сансом. *в любом случае, наверное, стоит перестать болтать, пока тори не отправила поисковый отряд, хех. — Он усмехается и кладёт фрагмент аморфного металла обратно в кучу к другим осколкам. — Когда я уходила, Андайн и Альфис ещё не пришли… как и Азгор. Не думаю, что мы уже опоздали, — уверяешь ты его, направляясь к двери. *ха. я думал, тебя послала альфи, — ухмыляется он, следуя за тобой. — Вообще-то это была Долорес, — отвечаешь ты с улыбкой. *это было бы моим вторым предположением. хех, они действительно настроены серьёзно, не так ли? — Он снова чешет затылок и останавливается рядом с тобой у двери, хотя и не выглядит таким смущённым из-за того, что твои соседи по дому так же заинтересованы в ваших пока ещё тайных отношениях, как и ты. — Я имею в виду, что, по-моему, Долорес хотя бы пытается немного сдерживаться, — размышляешь ты. — В основном. *да. альфи недавно… пыталась дать мне развернуться. собственно, поэтому я сейчас здесь. — И это несмотря на то, что на прошлой неделе у тебя и так хватало космического простора, — говоришь ты ему, и твоя улыбка становится шире, когда он хихикает над игрой слов. Ты рада, что можешь шутить с ним вот так, но не хочешь полностью игнорировать этот вопрос, учитывая, что Санс пока хочет, чтобы всё оставалось между вами. — Тебя это беспокоит? Может, я могу попросить Долорес сказать ей, чтобы она сбавила обороты. *…нет. в конце концов, она желает мне добра. а если она будет слишком надоедать, я сам ей скажу. но всё равно спасибо. — Он протягивает руку и слегка касается твоего плеча — непринуждённый жест, который всё равно кажется тебе тёплым и немного интимным. — пойдём, съедим по кусочку пирога с улитками. или киш, если ты не любишь пирог с улитками. — Конечно, — говоришь ты, не в силах сдержать счастливую улыбку. Ты изо всех сил стараешься стереть её с лица, когда он открывает дверь, но если ты выйдешь из гаража с Сансом и дурацкой улыбкой на лице, это произведёт совсем не то впечатление на твоих довольных соседей. Тебе не поздоровится. Когда вы с ним входите в гостиную, то как раз успеваете увидеть входящего Азгора. Альфис и Андайн, судя по всему, пришли незадолго до него и уже сидят за столом. Санс ненадолго заходит в ванную, чтобы помыть руки после того, как повозился с обломками металла, а ты садишься рядом с мрачной Фриск. Ты воспользовалась возможностью быстро достать телефон и снова проверить Меттатона — похоже, с ним всё в порядке. Фриск наклоняется, когда замечает, что ты делаешь, и ты показываешь ей экран, придвигаясь ближе, чтобы ей тоже было удобно читать обновления статуса. Судя по всему, съёмочная группа, с которой сегодня работает Меттатон, тоже сейчас отдыхает, и все восхищаются тем, что Меттатон может есть. Напстаблук принёс призрачный сэндвич, который, похоже, привёл в восторг всю команду людей, потому что они все сделали селфи с контейнером, в котором он лежал. Судя по всему, они не могут держать сам сэндвич, потому что он бестелесный. Меттатон продолжает восторгаться тем, как весело ему живётся и как все до сих пор были с ним милы. Ты испытываешь облегчение, видя это, ведь Меттатон может быть крепким орешком, а Напстаблук практически бессмертен, но тебе бы не хотелось, чтобы что-то случилось. — Пока всё идёт хорошо, — говорит Фриск, отрываясь от экрана. — Да. — Ты не добавляешь, что надеешься, что так будет и дальше, но эта мысль определенно проносится у тебя в голове. Ты ничего не можешь с собой поделать. Убирая телефон, ты стараешься не показывать, что беспокоишься. Фриск и так, должно быть, волнуется, не стоит усугублять. Как только Санс возвращается и все рассаживаются по местам, Ториэль приносит пирог и ставит его рядом с другими блюдами на столе. Это настоящий пир: помимо пирога с улитками, здесь есть картофельное пюре, пирог с яйцом и шпинатом, запечённые овощи с горошком, морковью, брокколи и паприкой, а также салат из зелёных листьев и помидоров. Ториэль уже разрезала пирог и пирог с яйцом и оставила всех наедине с их блюдами, чтобы избежать неловкости. Ты испытываешь безмерную благодарность за это, когда замечаешь, что ты единственная, кто не ест пирог. Долорес, очевидно, уже привыкла к этой мысли благодаря своим частым визитам в пекарню Маффет. Фриск пробует пирог с большей осторожностью, но, откусив кусочек, выглядит довольной. — Вкусно, — тихо говорят они. Ты бросаешь взгляд мимо Фриск на Ториэль, не совсем понимая, какой здесь соблюдается этикет. Можно ли хвалить вкус блюда, которое технически приготовлено из трупа? Наверное, да, было бы грубее его критиковать. Как вообще Маффет справляется с этим, продавая свою выпечку с пауками? Если будет возможность, спроси у Долорес. — Я рада, что тебе понравилось, дитя моё, — говорит Ториэль с нежной улыбкой. — Это очень старый, традиционный рецепт. Я пользуюсь им уже больше тысячи лет. Для коржа используется пикантное тесто, а для смешивания с пылью — основа из различных крахмалистых растений. Затем добавляются различные травы, чтобы придать блюду завершённый вкус. — Я думала, там будут улитки, — признаётся Фриск. — Такие, которые ползают по салату. Ториэль усмехается, явно не обижаясь на многочисленные вопросы Фриск о том, как именно готовится этот пирог. Пока они едят, все за столом внимательно слушают её рассказ. Учитывая все обстоятельства, это на удивление непринуждённый обед. — Есть вариант с использованием таких улиток. Я готовила его иногда, когда люди участвовали в трапезе, чтобы добавить им больше питательных веществ… — Она замолкает и на мгновение погружается в раздумья, прежде чем взять себя в руки. — Но поскольку мы, монстры, не едим мясо, я предпочитаю этот вариант, — заканчивает она. — За основу я взяла рогоз. — Камы… водяные сосиски? — удивлённо спрашивает Фриск. — Да, конечно. Это важная культура для Подземелья, — объясняет Ториэль. Фриск почему-то смотрит на Санса, который лишь ухмыляется. *а ты как думал, откуда у меня идея этих «догов»? — Я думал, ты просто дурачишься, — говорит Фриск. — Он и дурачился, потому что продавал их, вместо того чтобы стоять на страже, — ворчит Андайн. *не притворяйся, что они тебе не понравились, — подмигивая, настаивает Санс. — Они действительно были вкусными, — признаёт Фриск. — Т-так и есть… — робко вставляет Альфис. — Ты поддерживала его, пока он продавал это во время дежурства?! — Андайн звучит слегка обиженно. — Э-э-эм… о-один из… твоих стражников принёс мне… ? Когда. Ты их прислала. В тот раз… — Боже мой, я не могу поверить, что эти ребята… — Они им просто очень понравились? М-может, тебе стоило их попробовать, — предлагает Альфис. — Я знаю, что они вкусные, но дело не в этом! — рычит Андайн. *видишь? тори хорошо меня научила, — говорит Санс Фриск, совершенно не обращая внимания на гнев Андайн. — Я просто дала тебе несколько своих рецептов, — скромно возражает Ториэль. — Ты и сам неплохо научился. — НЕ СЧИТАЯ ТОГО СЛУЧАЯ, КОГДА ОН ПОПРОБОВАЛ ПРИГОТОВИТЬ КИШ БЕЗ ЯИЦ. И ДОБАВИТЬ В НИХ САХАР. НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ОН УЖЕ УМЕЛ ГОТОВИТЬ КИШ, ПОЛУЧИЛОСЬ НЕ ОЧЕНЬ! — Это был не просто рецепт пирога, который я ему дала? — смущённо спрашивает Ториэль. Папирус громко ахает и начинает рассуждать о различиях между кишем и пирогом, которые терпеливо объясняет ему Ториэль. Ты удивлённо смотришь на Санса через весь стол. Ты и не подозревала, что он готовит что-то помимо фастфуда. До сих пор он занимался только хот-догами и жареным. Он быстро подмигивает тебе и опускает взгляд на твой киш. Он и это тоже сделал? Он ухмыляется ещё шире, когда ты бросаешь на него вопросительный взгляд, который он интерпретирует как «да». Хм. Он неплохо готовит, это хороший киш. Очень пикантно. К твоему удивлению, Санс выглядит довольно довольным, когда замечает, что тебе понравился киш. Ты быстро опускаешь взгляд, пока вы не начали слишком явно переглядываться. Из-за этого короткого отвлечения ты вроде как пропустила часть разговора, и тебе потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к нему. Судя по всему, все перешли к обсуждению того, как Меттатон проводит свой однодневный визит. В частности, у Азгора не было возможности следить за ходом визита, потому что всё утро он провёл на другой встрече, и он с облегчением услышал, что пока всё идёт хорошо. Это совсем не похоже на то, что ты ожидала. Когда Ториэль впервые рассказала тебе о пироге с улитками и о том, что она приготовит это блюдо в память об умершем монстре, ты представила себе что-то вроде человеческих похорон, которые ты видела: мрачное и тихое мероприятие, где все шепчутся и плачут. Здесь всё гораздо более непринуждённо, а остальная часть трапезы проходит за дружескими разговорами о выступлениях Меттатона, о посещении мира людей и о том, как прошёл день у каждого. Ты решаешь спросить об этом Ториэль, пока помогаешь ей убираться после того, как все поели и собрались снова идти к сторожке, а Фриск устроилась за домашним заданием. — Так обычно проходят похороны монстров? — Строго говоря, это были не похороны, — терпеливо объясняет она, раскладывая остатки по контейнерам для холодильника. — Улитки обычно завершают свои погребальные обряды заранее, сохраняя своё горе в тайне и предавая его только самым близким друзьям и членам семьи. Передача мне праха усопшего — последний обязательный шаг с их стороны. Должно быть, она заметила нездоровое любопытство в твоих глазах, потому что продолжила без лишних вопросов. — Когда монстр умирает, в большинстве случаев его семье сообщают, что он хотел сделать со своей пылью. Большинство монстров выбирают любимый предмет, на который будет нанесена их пыль, и указывают, кому этот предмет должен достаться. Если выбор не был сделан заранее, его сделает ближайший к умершему монстр, и предмет останется у него, — объясняет Ториэль. — Семья и друзья умершего должны договориться о том, кто является ближайшим к нему монстром. Иногда это может приводить к спорам, но из уважения к недавно ушедшим людям они всегда разрешаются довольно быстро. Иногда решение принимается несколькими монстрами совместно, и рассматриваемый предмет делится между ними. — И этим предметом может быть что угодно? — хочешь знать ты. — Да, что угодно, — подтверждает Ториэль. — Такой предмет следует хранить рядом с собой или, если он предназначен для повседневного использования, часто брать его в руки, чтобы помнить о монстре. Так сказать, держать его при себе, ведь мы верим, что сущность монстра будет жить в этом предмете. Употребление пыли — более конкретная форма этой мысли. Пыль становится частью нас, и поэтому мёртвые не теряются, а продолжают жить внутри нас. Тебе всё ещё странно это слышать, хотя ты можешь понять, что за этим стоит. — Что произойдёт, если… — Ты останавливаешься и на секунду задумываешься, не зная, как сформулировать вопрос. — Если монстр, у которого есть предмет, покрытый пылью мёртвого монстра, умрёт, кто получит этот предмет? — Оно передаётся, — мягко говорит Ториэль. — Тому, кому оно пригодится. Иногда, если что-то очень старое и сломанное, его могут даже переработать. В конце концов, всё должно передаваться. Ты не можешь удержаться и оглядываешь гостиную, гадая, сколько предметов и мебели здесь покрыты пылью монстров. Может, тебе не стоило спрашивать об этом, это довольно мрачная тема. Но она всплыла из-за пирога с улитками, так что дело было не только в твоей мнительности, верно? В любом случае, хватит уже разговоров о похоронах монстров. Это тебя угнетает. Ты благодаришь Ториэль и проводишь остаток дня с ней и Фриск, помогая им с домашним заданием. Меттатон и Напстаблук возвращаются вечером целыми и невредимыми, и с ними не происходит ничего плохого.