Глава 57: День "я никогда не..."

После успешного посещения спа-центра, как и ожидалось, дел прибавилось. Арест трёх человек, которые пытались пробраться в спа-центр, чтобы заняться там бог знает чем, ещё до того, как они успели пройти дальше парковки, стал очередным успехом в череде удачных посещений, и реакция была соответствующей. Политики-люди всех уровней внезапно решили, что если визит всей вашей группы вместе с группой других людей в частный спа-центр прошёл успешно, то у Ториэль и Азгора нет причин оставаться в Эботте для участия в политических встречах. Король и королева монстров внезапно оказались завалены приглашениями от всех, кто считал себя достаточно важным, чтобы поговорить с королевской особой, а таких, судя по всему, было много. Ситуация накалилась до предела, когда президент, по-видимому, решив хотя бы попытаться обуздать безумие, лично пригласил Ториэль, Азгора и Фриск посетить его в правительственном здании в ближайшем городе, заявив, что единственная причина, по которой он не сделал этого раньше, — это его беспокойство об их безопасности. Конечно, перелететь через всю страну было бы невозможно, но теперь, когда этот важный визит в спа-салон благополучно завершился, а в ближайшем городе есть здание, в котором уже установлена система безопасности для встреч политиков… Они не могут сказать «нет». И вот, за последнюю неделю, прошедшую с момента посещения курорта, все в Эботте просто с ума посходили от мысли, что король, королева и посол на целый день уедут из Эботта, чтобы навестить президента. Ты лишь наполовину понимаешь, почему все так взволнованы. С одной стороны, да, это важный визит, который может иметь как положительные, так и отрицательные последствия для монстров, в зависимости от того, как он пройдёт. Но с другой стороны, Ториэль, Азгор и Фриск уже покидали Эботт одновременно. Но, судя по всему, тот факт, что на этот раз их всего трое, а остальные члены семьи остались дома, настолько выбивается из привычного для большинства монстров сценария, что они все в панике. Ты также видишь все меры предосторожности, которые принимают военные, когда король и королева впервые покидают Эботт. Обычно, когда Азгор и Ториэль уезжают, ты тоже уезжаешь, так что пока ты видела лишь часть происходящего. Периметр вокруг Эботта и горы на время укрепляют солдатами и снаряжением. Судя по всему, военные считают, что потенциальный нападающий может воспринять отсутствие короля и королевы в Эботте как слабость, а значит, вероятность того, что он нападёт на теперь уже «беззащитный» город, возрастёт. Военные продолжают смеяться над тем, насколько ошибочно это представление. В конце концов, у них по-прежнему есть множество обученных солдат, оружие военного образца и, что не менее важно, около двадцати тысяч монстров, владеющих магией, которые могут противостоять любому потенциальному нападающему. Очевидно, что одних только монстров было бы достаточно. Подобные заявления действительно заставляют задуматься о том, не стоит ли рассказать военным о том, насколько хрупкими на самом деле могут быть монстры. Но потом ты думаешь о том, что может произойти с сознанием террористов, если информация о том, как легко они могут убивать монстров, каким-то образом до них дойдёт, и тут же отбрасываешь эту мысль. Поскольку Азгор, Ториэль и, самое главное, Фриск отсутствовали, остальные домочадцы быстро решили, что ты воспользуешься возможностью и устроишь небольшую вечеринку ближе к вечеру. Официально это делается для того, чтобы воспользоваться отсутствием ребёнка, о котором нужно заботиться, и отпраздновать тот факт, что монстры всё чаще и чаще выходят во внешний мир. Неофициально это действительно хороший способ отвлечь всех от беспокойства о твоих друзьях. Ничего бы не изменилось, если бы вы все их сопровождали, но вы всё равно переживаете за них, как и каждый раз, когда кто-то уезжает за пределы Эботта. Тебе интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем это беспокойство утихнет. Может быть, оно никогда не утихнет. Поскольку летняя погода держится, вы планируете устроить барбекю в саду, а Андайн и Папирус продемонстрируют все новые кулинарные навыки, которые они приобрели с тех пор, как оказались на поверхности. Санс сухо заметил, что, по крайней мере, они с меньшей вероятностью подожгут дом снаружи, как только они оказались вне зоны слышимости. Он может любить своего брата и испепелять взглядом любого, кто критикует кулинарные способности Папируса, когда тот не слышит, но он не питает иллюзий относительно уровня мастерства своего брата. Или питал, но, к чести Папируса и Ториэль, ситуация немного улучшилась. Стеклянная дверь, отделяющая гостиную от патио, открыта и останется такой. Все стулья из-за обеденного стола вынесены и расставлены группами на песчано-коричневой каменной плитке патио, хотя никто не потрудился вынести два стола. Ты понятия не имеешь, откуда взялся гриль, но он там есть — старая, слегка ржавая и шаткая штука, внутри которой достаточно места, чтобы приготовить еду для небольшой армии. Вероятно, его одолжили у соседа. Маленький приставной столик, который обычно стоит рядом с диваном и на котором лежит вышитая Андайн салфетка с рыбками, тоже убрали. Салфетку аккуратно сложили и убрали в шкаф, а столик поставили рядом с грилем, чтобы было место для приправ, специй и инструментов для гриля. Сквозь открытую стеклянную дверь виден телевизор, но звук едва различим из-за того, что Андайн и Папирус готовят всё необходимое для приготовления еды. Ничего страшного, пока что это просто репортёр, который ведёт обратный отсчёт до того момента, когда Ториэль, Азгор, Фриск и президент появятся вместе. Они должны появиться ближе к вечеру, чтобы выступить с речью. Пока что в новостях рассказывают обо всём, что произошло за последние месяцы с момента появления монстров. Вот отрывки из того первого дня интервью, в том числе те, которые ты смотрела, пока напивалась и закусывала мороженым. При их просмотре ты испытываешь странную ностальгию. Думая о том дне и оглядываясь на то, как далеко вы продвинулись с тех пор, на всех друзей, которых ты завела, и на все, чему ты помогла появиться на свет, ты почти не можешь в это поверить. Тебе так повезло, что ты оказалась здесь, несмотря на все трудности. А теперь у тебя даже роман с монстром-скелетом. Охуеть. Ты в довольно хорошем настроении и думаешь о том, насколько лучше стала твоя жизнь за последние три — почти четыре — месяца. — О нет, я так странно выгляжу на этой фотографии… — Альфис смотрит на себя на экране телевизора, наполовину закрыв лицо руками. — Я бы хотела, чтобы они перестали это показывать… — По крайней мере, ты выглядишь как ты, — критически замечает Долорес, проходя мимо, чтобы взять ещё газировки. — Та фотография, которую они используют, даже не похожа на меня. — Мне кажется, вы обе прекрасно выглядите, — убеждаете их вы. — Эй, придурки! Подвиньтесь! Я не вижу телевизор, если вы продолжаете там стоять! — внезапно кричит Андайн. — Я думала, вы с Папирусом готовите, — усмехаешься ты, но всё же отодвигаешься в сторону, чтобы она тоже могла видеть экран. «Это называется многозадачностью, — весело объясняет Андайн. — НО ТОРИЕЛЬ СКАЗАЛА, ЧТО ОТТЕПЕРЬ МЫ ДОЛЖНЫ ВСЕГДА СОСРЕДОТАЧИВАТЬСЯ НА ГОТОВКЕ! — возражает Папирус. Ты молча, но решительно соглашаешься с этим советом. — Мы же два человека! Когда я не смотрю, ты делаешь, и наоборот! Потому что мы команда! — настаивает Андайн. — В ЭТОМ ЕСТЬ СМЫСЛ! ТОГДА ЛАДНО. А Я ПОКА ПЕРЕВЕРНУ 'ДОГИ! Из ниоткуда появляется Санс и заглядывает через решётку. Можно было бы поклясться, что он был в ванной и, следовательно, не мог слышать, но, видимо, у него есть какое-то шестое чувство, которое подсказывает ему, что брат может испортить его любимые хот-доги. *не, братан, пока нет. сначала они должны стать красивыми, коричневыми и хрустящими. — САНС! Я САМ ГОТОВЛЮ! *но ты ведь даже собак никогда не делал, — полушутя говорит Санс. — НУ, НАДО ЖЕ С ЧЕГО-ТО НАЧАТЬ! *если хочешь научиться, прислушайся к моему совету. они ещё не готовы. — ЛАДНО, ЛАДНО, БУДЬ ПО-ТВОЕМУ! ЕСЛИ ОНИ ПРИГОРЯТ, Я НАДЕРУ ТЕБЕ КРЕСТЕЦ! *справедливо. — О, смотри, это министр образования, — внезапно говорит Долорес, наклоняясь вперёд в кресле, которое она выбрала, не отрывая глаз от экрана на протяжении всего разговора. Ты оборачиваешься, чтобы снова посмотреть на телевизор. — Как думаешь, они добьются прогресса в университетском проекте? — Я думала, это будет скорее формальный визит, — отвечаешь ты. — Так они всегда говорят, но в итоге всё равно продолжают обсуждать, — отмечает Долорес. — Было бы неплохо, если бы они добились прогресса… — размышляет Альфис. — Совум и Х-хиггс постоянно говорят, что ситуация с классными комнатами ужасная. *да, но если они добьются прогресса в этом вопросе, нас будут ещё больше забрасывать просьбами о гостевых лекциях», — стонет Санс. — САНС, Я ПОТРЯСЁН! ПЕРЕДАВАТЬ ЗНАНИЯ СЛЕДУЮЩЕМУ ПОКОЛЕНИЮ — ЭТО БЛАГОРОДНОЕ И ДОСТОПОЧТЕННОЕ ДЕЯНИЕ! ДАЖЕ ТЫ ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ, ЧТО ЭТО СЛИШКОМ ВАЖНО, ЧТОБЫ ЛЕНИТЬСЯ! - Оглянувшись на них, ты видишь, как Папирус бросает на брата крайне осуждающий взгляд, который, похоже, совсем того не беспокоит. Санс лишь пожимает плечами, стоя рядом с Папирусом. *хех. вот почему наука — это скорее хобби. меньше ответственности, — объясняет он. — Просто взорви классную комнату, — хихикает Андайн. — Детям это понравится, и тебя больше никогда никуда не пригласят! *эй, хорошая идея. — Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ВЫ ДВОЕ… — П-пожалуйста, не взрывай классную комнату, — нервно говорит Альфис, пока вы с Долорес сдерживаете смех. *папс, теперь ты можешь перевернуть сосиски. Папирус выглядит так, будто хочет снова пожаловаться на лень брата, но потом, кажется, вспоминает, что сам настоял на том, чтобы готовить ему, и без возражений переворачивает хот-доги. Рядом с ним Андайн занята приготовлением овощных шашлычков, которые, надо признать, начинают довольно приятно пахнуть. Ты снова поворачиваешься к телевизору, чтобы посмотреть повтор вашего интервью с президентом, и слегка краснеешь. Блин, странно видеть себя по телевизору. Ты отводишь взгляд и смотришь на улицу, часть которой видна между домом и гаражом с твоего места. По площади туда-сюда ходят монстры и оживлённо болтают, некоторые из них то и дело поглядывают на небо. Большинство из них, похоже, рады его видеть, а не напуганы. Звук телевизора, разговоры друзей, шипение еды на гриле, цикады, которые начинают медленно стрекотать в траве, когда послеполуденная жара окутывает всё вокруг, пронзительный смех детей, играющих в соседних садах, — всё это сливается в радостный фоновый гул, в котором слышится умиротворение. Ты позволяешь себе на секунду закрыть глаза и вдыхаешь аромат жареного мяса и плодородной земли, а также едва уловимый запах нагретых солнцем камней во внутреннем дворике и сладость газировки Альфис, когда она поднимает свой бокал, чтобы сделать глоток. Твои босые ноги ступают по каменной плитке, впитывая её тепло при каждом движении. Тебе тепло. Не только из-за солнца и того, что сейчас лето. Это тепло, которое исходит изнутри, от твоей души. Ты испытываешь такое глубокое чувство удовлетворения, причастности, … любви. Тебе нравится быть здесь, в этот момент и вообще. Ты открываешь глаза и моргаешь, немного смутившись от того, насколько глубоки твои эмоции. Репортёр на телевидении переключился на обзор того, как менялась экономика с тех пор, как монстры покинули гору, и ты с радостью отмечаешь, что, за исключением первых хаотичных недель, ситуация выглядит довольно неплохо, с парой заметных всплесков, которые можно связать с позитивными новостями, такими как новость о лекарстве от монстров. — Ну что, ботаники, шампуры готовы! — гордо заявляет Андайн. *думаю, что доги тоже. — Как раз вовремя, кажется, они только что перешли на прямую трансляцию, — замечает Долорес, когда вы все встаёте, чтобы положить себе еды. Овощные шашлычки Андайн немного темнее, чем тебе бы хотелось, но пахнут они всё равно аппетитно. Хот-доги выглядят практически идеально, и Папирус очень ими гордится, в то время как Санс делает вид, что не стоял над ними, чтобы убедиться, что они получились. В ответ Папирус выглядит потрясённым, но ничего не говорит, когда Санс выливает на свою еду просто отвратительное количество кетчупа. С таким же успехом он мог бы взять миску и наполнить её кетчупом, чтобы использовать его в качестве соуса. Вы все садитесь полукругом у открытой стеклянной двери, чтобы видеть телевизор, и слушаете речи, набивая рот едой и наслаждаясь солнечным светом, пока день медленно переходит в вечер. На экране вы видите, как президент произносит короткую вступительную речь, а затем уступает место Азгору, Ториэль и Фриск, которые немного говорят вместе, прежде чем каждый из них выходит на сцену по отдельности. Все они находятся за прочным пуленепробиваемым стеклом, и тебе кажется, что ты видишь поверх него мерцание магии. Честно говоря, приятно видеть, что их окружает такая охрана, хотя ты всё равно замечаешь, что в группе царит напряжённая атмосфера, пока вы все смотрите и едите. — Блин, малявка так хороша в этом деле, — комментирует Андайн. — Они довольно красноречивы для своего возраста, — соглашаешься ты. — Я не настолько красноречива, а я уже взрослая, — смеётся Андайн. *ты, кажется, гордишься собой, — усмехается Санс. — Что я могу сказать, я не скрываю своих недостатков, — уверенно заявляет Андайн. — Я обожаю эпичные речи, но постоянно их забываю! Только не говори мне, что с тобой такого никогда не случалось. *я не любитель эпичных речей, так что нет. — Кто-нибудь еще? — Эм, я п-помню эпичные речи, н-но я никогда их не произношу… это слишком неловко! — бормочет Альфис. — Для работы мне постоянно приходится запоминать речи и аргументы, — пожимает плечами Долорес. — Хотя обычно они не такие уж эпичные. — НЕ ЗНАЮ, ЗАЧЕМ ЭТО ГОВОРИТЬ, НО ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЕТ НИ ОДНОЙ ЭПИЧНОЙ РЕЧИ! И Я ТАКЖЕ ОЧЕНЬ ХОРОШО ГОВОРЮ ИХ! *это правда, братан. — Это что, я никогда не? — Ты смеёшься. — О-о-о, похоже на то, — хихикает Долорес. — Что это? — спрашивает Андайн. — Это игра, — говоришь ты с кривой ухмылкой. О боже, ты уже можешь сказать, что Андайн это понравится. — Ты говоришь что-то, чего никогда не делала, и всем, кто это делал, нужно либо загнуть палец, либо сделать глоток алкоголя, — добавляет Долорес. — Тот, у кого закончатся пальцы или алкоголь, проигрывает. *есть что-то, чего ты не делала? хотя мы многого не делали, — усмехается Санс. — мы буквально жили под камнем. — Конечно, это должно быть что-то весёлое, — объясняет Долорес. — Большинство людей спрашивают о чём-то рискованном или непристойном, — вставляешь ты. — Или о том, что, если бы кто-то это сделал, тебе бы очень хотелось узнать, как всё было. — Фу-ху-ху. Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь, — ухмыляется Андайн. — Приведи пример! — Например… я никогда не была в наручниках, — говоришь ты, подумав секунду и вспомнив тот неловкий момент, который случился у вас с Сансом во время съёмок «Меттатона». На этот раз Сансу удаётся не покраснеть. — Было, — спокойно отвечает Долорес с понимающей улыбкой. — О НЕТ! ЗА ЧТО? ЗА ЧТО ТЕБЯ АРЕСТОВАЛИ? — с беспокойством в голосе спрашивает Папирус. — Дело было не в этом, — отвечает Долорес, и её улыбка становится такой широкой, что Андайн, Альфис и Санс краснеют. Папирус в основном просто выглядит растерянным, пытаясь понять, в каких ещё ситуациях можно оказаться в наручниках. — Если бы мы играли по-настоящему, ей пришлось бы сейчас загнуть палец или сделать глоток алкоголя, — говоришь ты. — По сути, так оно и есть. — Звучит круто! Давай сыграем, — предсказуемо сразу же говорит Андайн. — Хм… — Альфис, похоже, не слишком в этом уверена, но Долорес уже встала, и даже Санс с Папирусом выглядят заинтригованными. *значит, ты можешь говорить что угодно, если сам этого не делал? — хочет знать Санс. — Да, в целом так и есть. Хотя, думаю, иногда люди нарушают это правило, так что ты можешь говорить что угодно… но если ты это сделал, то должен и признаться, — говоришь ты, пытаясь вспомнить разные версии правил. — ТОГДА ИГРА О ЧЕСТНОСТИ! МНЕ УЖЕ НРАВИТСЯ ЭТА ИГРА! Папирус одаривает тебя такой чистой и невинной улыбкой, что ты даже не знаешь, что сказать. Ох, чувак. — Э-э… — пытаешься ты. — Если мы собираемся это сделать, то сделаем всё как надо, — заявляет Долорес с коварной ухмылкой, возвращаясь с бутылкой крепкого алкоголя и подносом с бокалами. — Бля да! — Андайн тут же помогает ей разлить вино по бокалам. — Х-хорошо, — говорит Альфис, явно преодолев свои сомнения. *я в деле, — ухмыляется Санс, украдкой поглядывая на тебя. Тебе хочется что-нибудь возразить, но для этого нужно было бы напомнить, что он уже видел тебя пьяной, и вы оба в итоге слегка смутились из-за того, что он дотронулся до твоих ног. Поэтому, учитывая, с кем ты сейчас общаешься, ты решаешь промолчать. Ну что ж. Ты ведь можешь быть хитрой и лгать, если захочешь, верно? Тебе не нужно ни в чём признаваться. Ага. Ты справишься. Ты просто… немного схитришь, в зависимости от того, какие вопросы будут задавать остальные, и у тебя есть смутное подозрение, что некоторые вопросы будут касаться Санса, судя по тому, как Альфис смотрит на него прямо сейчас. Или, может быть, ты просто немного схитришь, чтобы не напиться. Остальные, по крайней мере, выглядят немного спокойнее. Ты украдкой бросаешь взгляд на телевизор: Фриск, кажется, закончил свою речь, а Азгор и президент, похоже, завершают визит, а значит, самая опасная его часть должна быть позади. Теперь им осталось только поужинать с президентом наедине, а затем вернуться домой. Может быть, будет лучше, если вы все немного отвлечётесь, вместо того чтобы переживать весь оставшийся вечер. С этой мыслью ты не возражаешь, когда Долорес протягивает тебе стакан с бог знает чем. Как только они с Андайн раздают всем напитки, она снова садится. Благодаря тому, что вы сидите полукругом, вам хорошо видно телевизор, но при этом вы можете видеть друг друга. — Итак, кто начнет?! — нетерпеливо спрашивает Андайн. — В какую версию мы вообще играем? — хочешь знать ты. — Говори только о том, чего ты сама не делала. Андайн может начать, а потом мы пойдём по часовой стрелке, — решает Долорес. — Фу-ху-ху. Даёшь мне ведущую роль, да?! Ладно! Никогда в жизни… — она делает паузу, явно размышляя, в то время как другие монстры неосознанно подаются вперёд. Ты подавляешь смешок, видя их явный интерес. — Никогда в жизни у меня не было паранормального опыта. — Что? — выпаливаешь ты, чувствуя, как самообладание покидает тебя, и начинаешь смеяться. — Мы сейчас сидим в компании монстров и играем с ними в студенческие алкогольные игры. Что здесь можно считать паранормальным опытом? — Ч-что-то, что нельзя объяснить с-с помощью магии или науки, к-конечно же! — вмешивается Альфис. — У меня было такое! Она оглядывается и замечает, что оказалась одна, отчего слегка краснеет и делает глоток своего напитка. — Что это было? — спрашивает Долорес. — Ну… королевский учёный до меня… там пробел. Но! Его там быть не должно? — Что в этом паранормального? — удивляешься ты. — Разве это не значит, что вакансия не была занята? — Д-да, но… за это время кое-что изобрели. Каким-то образом. Например… например… — Она замолкает. — Например, ЯДРО? Может быть? — Альфис выглядит растерянной. — Это странно, — признаёт Долорес. *не думай об этом слишком много, — говорит Санс, и вы все сразу же следуете его совету и продолжаете разговор. — Твоя очередь, Альф! — говорит Андайн. — Я никогда не травмировалась, пытаясь произвести на кого-то впечатление…? — говорит Альфис, делая вид, что это вопрос. Андайн тут же делает глоток, и Папирус тоже. — Так что там за история? — спрашивает Долорес, переводя взгляд с одного на другого и не переставая улыбаться. Можно подумать, она будет улыбаться весь оставшийся вечер. — Я пыталась показать Азгору, что готов победить его, и случайно ударила себя по лицу куском камня, который использовала для тренировок, — смеётся Андайн. — Я УПАЛ ЛИЦОМ ВНИЗ, КОГДА СПОТКНУЛСЯ О КОСТЬ, ДЕМОНСТРИРУЯ АНДАЙН СВОЮ ОСОБУЮ АТАКУ, — признаётся Папирус. *хех. я помню, как ты тренировался в этом, — говорит Санс, посмеиваясь над воспоминанием, а затем переводит взгляд на Долорес. Ты гадаешь, когда он сделает первый глоток. — Я никогда не доставала еду из мусорного ведра и не ела её, — говорит Долорес. Наступает тишина, а затем Альфис, Андайн, Папирус и Санс делают по глотку. Ну вот, готово. — Я имею в виду, кто же не… — в замешательстве говорит Андайн. — Мы жили на м-мусорке? — соглашается Альфис. *это всего лишь часть подземной жизни, — подтверждает Санс. — МУСОР БЫЛ ТАМ ЖЕ, ГДЕ НАХОДИЛАСЬ ЛЮДСКАЯ ЕДА! — вспоминает Папирус. — Ого, мне уже не по себе, — говорит Долорес с лёгким смущением. Она тут же смотрит на тебя, практически умоляя продолжить игру. — Я никогда не рылась тайком в вещах друга, — говоришь ты, немного подумав. Санс, Альфис и Долорес делают по глотку. Ух ты. Сталкеры. — САНС! Я В УЖАСЕ! *у меня были причины, ясно? — настаивает Санс. — Так они все говорят, — хихикает Андайн. — Кто? — спрашиваешь ты. *вопрос был не об этом, — ухмыляется Санс. — Я просто… просто была сталкером, — признаётся Альфис с нервным смешком и тут же проверяет, не прозвучало ли это слишком грубо. — Хм. А ты? — Это была подруга, которую я подозревала в том, что она стала частью мейнстрима, что, очевидно, было величайшей изменой с её стороны, поэтому я искала её дневник, чтобы убедиться, что я права. Я была бунтующим подростком, который восстал против системы, — говорит Долорес с предельной искренностью, и ты снова хихикаешь. *я никогда не делал ни татуировок, ни пирсинга, — говорит Санс. — Могут ли монстры делать татуировки или пирсинг? — с любопытством спрашиваешь ты. *конечно, можем, если используем магию, чтобы удержать чернила или металл на месте, — объясняет Санс. Ты хочешь спросить ещё что-то, но отвлекаешься, потому что Долорес делает ещё один глоток. — Не может быть! — Ты улыбаешься. — Потрясающе! — кричит Андайн. — Что ты сделала? — спрашивает Альфис, широко раскрыв глаза. — Без комментариев, — говорит Долорес. — Это было тогда, когда ты была бунтующим подростком, бросающим вызов системе? — Ты хихикаешь. — Нет, мой брат только что получил лицензию и хотел, чтобы его первой настоящей работой была я, — объясняет Долорес с глубокой нежностью в голосе. — Сначала я сомневалась, но в конце концов согласилась. — Ох, — выпаливаешь ты. *значит, ты сделала это, когда уже была взрослой и работала юристом? — ухмыляется Санс. — я бы сказал, что это всё ещё протест против системы. Долорес ничего не отвечает, но одаривает его зловещей ухмылкой. — МОЯ ОЧЕРЕДЬ! МЕНЯ НИКОГДА НЕ ВЫГОНЯЛИ ИЗ БАРА! *ты делаешь это нарочно, — жалуется Санс, делая глоток. Андайн тоже делает глоток. — Я не удивлена, что Андайн вышвырнули из бара… — начинает Долорес. — Эй! — …но тебя-то за что? *когда я был моложе, у меня был приятель по выпивке, с которым я попал в неприятную ситуацию, — как ни в чём не бывало объясняет Санс. — гриллби — спокойный парень для того, чьё тело пылает, но даже он иногда может вспылить. — Я ни разу в жизни не ломала кости! — выпаливает Андайн, как только Санс заканчивает говорить. — У ТЕБЯ ДАЖЕ КОСТЕЙ НЕТ! — критически замечает Папирус. — Да, так и есть! — настаивает Андайн. Папирус тихо ворчит и делает глоток вместе с Сансом. — Вы не?.. — недоверчиво спрашивает Андайн у тебя и Долорес. — Я думала, это обычное дело для людей вроде вас! — Э-э, нет, вполне возможно прожить всю жизнь без переломов костей, — объясняешь ты. — Но ты ведь ещё не сделала ничего из того, о чём мы спрашивали, — говорит Андайн с растущим подозрением в голосе. Ты лишь пожимаешь плечами и улыбаешься, но от этого все остальные лишь прищуриваются. Чёрт. Похоже, твой гениальный план провалился. — Я ни разу не солгала в этой игре, — чётко произносит Альфис, глядя прямо на тебя. Ты смеёшься. — Что, я не… — Как бы не так, — обвиняющим тоном говорит Андайн. — Пей до дна, — требует Долорес. Ты вздыхаешь и делаешь глоток своего напитка — по крайней мере, так ты планировала поступить, пока Долорес не опрокинула твой бокал, и ты не обнаружила, что проглотила гораздо больше жидкости, чем хотела. — Долорес! — выпаливаешь ты, слегка закашлявшись от избытка жидкости. — Лжецов наказывают, — спокойно отвечает она. — Хорошо, — говоришь ты, смирившись с судьбой. — Я никогда не влюблялась с первого взгляда, — заявляет Долорес, глядя на тебя. Ты закатываешь глаза и отказываешься сделать глоток. Неважно, было ли это в твоём прошлом или нет, если ты выпьешь сейчас, она подумает, что это из-за Санса. Поэтому ты просто не пьешь. Долорес разочарованно вздыхает, но на этот раз не настаивает. Санс тоже держит свой бокал на коленях, но Альфис, Андайн и Папирус делают по глотку. Ты не можешь не думать о том, как забавно, что именно монстры пьют больше всех. Вот тебе и консервативность, — усмехаешься ты про себя. — Кто это был? — спрашивает Долорес. — Она, — говорит Андайн, указывая на Альфис, которая в ответ густо краснеет и, обхватив голову руками, тихо кивает. Видимо, с ней произошло то же самое. Эти двое просто очаровательны! — ЛЕТАЮЩИЙ МАКАРОННЫЙ МОНСТР! УВЫ, ОБРЕЧЕННАЯ ЛЮБОВЬ, — с грустью вспоминает Папирус, к всеобщему веселью. — Я никогда не ночевал в лесу без укрытия, — говоришь ты, пытаясь не допустить, чтобы игра перешла в плоскость романтических вопросов. Папирус, Санс и Долорес делают по глотку. — Долорес, что за бунтаркой ты была в юности? — спрашиваешь ты её со смехом. — Очевидно, что крутой, — отвечает она. От алкоголя её лицо слегка раскраснелось, но сейчас, когда солнце садится, это почти незаметно. — А вы? — спрашиваешь ты Санса и Папируса, у которых на лицах тоже появляется едва заметный румянец. *когда мы были моложе, это было что-то вроде нашего хобби, — говорит Санс с отсутствующим взглядом. — ЭТО БЫЛО ПРИКЛЮЧЕНИЕМ КАЖДЫЙ ДЕНЬ! *кех. конечно, братан. Ты пытаешься представить Санса и Папируса маленькими мальчиками, которые отправляются на поиски приключений в лес, и тебе требуется время, чтобы мысленно воссоздать этот очаровательный образ. Ты готова поспорить, что в детстве они были невероятно милыми. *я никогда не признавался в своих чувствах в неподходящий момент, — говорит Санс. О нет, только не это. Он смотрит на Андайн и Альфис, но в его улыбке есть что-то такое, что говорит тебе: на самом деле он не о них. Он намекает на тот момент в гараже, не так ли? Ты смотришь, как Альфис и Андайн делают по глотку и смеются друг над другом, а затем вздыхаешь и тоже делаешь глоток. К счастью, остальные, кажется, ничего не замечают, кроме Санса, чья улыбка становится чуть шире. — НИКОГДА В ЖИЗНИ Я НЕ ОТПРАВЛЯЛ ПЬЯНЫХ СООБЩЕНИЙ, О КОТОРЫХ ПОТОМ СОЖАЛЕЛ, — весело говорит Папирус. Ты вздыхаешь и делаешь ещё один глоток, как и Андайн с Альфис. Немного поколебавшись, Санс тоже делает глоток. — О-о-о, а что было у тебя? Мы все знаем, что у неё, — говорит Андайн Сансу, указывая на тебя, и ты в шутку показываешь ей язык. — Мы с Альфи, очевидно, посылали их друг другу, а ты? *после того как гриллби выгнал меня из бара, я пытался убедить его впустить меня обратно, — говорит Санс, и его постоянная ухмылка становится довольно робкой. — Ты что, отправлял милому, спокойному бармену неприличные сообщения? — смеётся Долорес. *я не говорил, что они неприличны, я лишь сказал, что сожалею о них, — настаивает Санс. — Скучно! — восклицает Андайн, и после нескольких глотков алкоголя монстров её способность контролировать громкость речи медленно, но верно ослабевает. *тогда спроси что-нибудь повеселее, — предлагает Санс. — Я никогда не купалась нагишом! — торжествующе заявляет Андайн. *ага, — Санс делает глоток. Ты смотришь на него, приподняв брови. После того, как он вёл себя так консервативно, ты бы ни за что не подумала, что он на такое способен. Папирус тоже делает глоток. — ДА! В ДЕТСТВЕ МЫ ЧАСТО КУПАЛИСЬ В ОЗЕРАХ ВОДОПАДЬЯ! НО, АНДАЙН, НЕ ТЫ ЛИ РАЗГОВАРИВАЛА СО МНОЙ О ТОМ, ЧТО ТЕБЕ НРАВИТСЯ КУПАТЬСЯ В ОЗЕРЕ РЯДОМ С ТВОИМ ДОМОМ, КОГДА ТЕБЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ВОКРУГ НИКОГО НЕТ? ТЫ ГОВОРИЛА, ЧТО БЫЛО СТРАШНО, КОГДА ТЕБЯ ОДНАЖДЫ НАШЁЛ НАПСТАБЛУК… — Не говори им этого! — кричит Андайн, явно смутившись. Остальные покатываются со смеху, пока она делает свой обязательный глоток. — Твой бокал всё равно пуст, — замечаешь ты, когда вы все снова успокаиваетесь. — Ты проиграла. — Его стакан тоже пуст, — ворчит Андайн, кивая на Санса. — А вы, монстры, продолжаете вести себя так, будто это мы, люди, творим всякие безумства, — ухмыляешься ты. — Очевидно, нам ещё многое предстоит узнать о вас. — Тогда нам стоит сыграть ещё один раунд! — с энтузиазмом предлагает Андайн. — Я немного устала… — бормочет Альфис, явно под воздействием выпитого. — Да, я думаю, что Азгор, Ториэль и Фриск, скорее всего, скоро вернутся, — говорит Долорес. — К тому же им, вероятно, будет что рассказать после разговора с президентом, а это значит, что завтра у нас будет собрание. Я не хочу, чтобы меня не было на этом собрании. — Ты слишком ответственная, — вздыхает Андайн, но, кажется, понимает, о чём речь, поэтому встаёт и начинает прибирать во внутреннем дворике. Убедившись в её правоте, вы все встаёте, чтобы помочь с уборкой. Ты вызываешься мыть посуду, а Папирус и Андайн начинают чистить гриль. Альфис и Долорес заносят стулья в дом, убирают приправы в морозилку и протирают приставной столик, чтобы на нём снова можно было разместить рыбную салфетку Андайн. Таким образом, Санс остаётся помогать тебе с посудой. Ты подозреваешь, что все остальные сделали это намеренно, хотя это и бесполезно. Поскольку Альфис и Долорес то и дело заходят в гостиную, а стеклянная дверь позволяет всем видеть вас двоих, у тебя всё равно не получится поговорить с Сансом наедине. Санс выглядит расстроенным после пары минут молчаливой сушки посуды, которую ты только что вымыла, но когда ты вопросительно смотришь на него, он лишь тихо качает головой. Вскоре после этого, когда патио и гостиная снова становятся чистыми, он без единого слова уходит в свою спальню вместе с братом. Тебе остаётся только гадать, о чём он хотел поговорить.