Глава 65: День чар

Ты идёшь вдоль канала, радуясь, что площадь находится недалеко от твоего дома. Жара всё ещё не спадает; за последние несколько дней начали медленно сгущаться тучи, но температура не понизилась. Казалось бы, из-за того, что солнце скрыто, жара должна быть не такой изнуряющей, но из-за влажности в воздухе становится только хуже, и жара становится такой влажной, что иногда кажется, будто ты идёшь под водой. Это неприятно напоминает тебе о том, как ты находиласьв пузыре Левиафана. В понедельник ты сдалась и отправилась с Андайн и Фриск купаться в большом озере Эботт в центре города. К счастью, ты не испугалась воды. Но это не значит, что тебе не нужно разобраться с некоторыми неприятными воспоминаниями. Ты вежливо здороваешься с проходящим мимо котомонстром, к груди которого привязан крошечный детёныш монстра, аккуратно перевязанный куском ткани. Ты не можете сдержать улыбку при виде этого крошечного существа, которое смотрит на тебя большими тёмными глазами и сосёт свою лапку. В последнее время их становится всё больше, и ты только сейчас это заметила. Азгор вчера вскользь упомянул о начинающемся демографическом буме, и когда ты просмотрела хронологию своих фотографий Эботта, то действительно увидела, что за последние несколько недель на заднем плане всё чаще появлялись дети-монстры. Судя по всему, монстры наконец-то приняли то, что их пребывание на Поверхности не будет временным, и с этим дополнительным чувством безопасности некоторые из их… «празднеств» закончились приятным сюрпризом примерно через пятнадцать минут. По крайней мере, так сказал тебе Азгор, когда ты его об этом спросила. Он был рад, хотя и выразил некоторое беспокойство, учитывая, что в Эботте и так тесновато. Надеюсь, это немного упростит расширение, учитывая возросшую потребность. По крайней мере, это хороший аргумент. Никто ещё не поднимал этот вопрос, но, возможно, скоро придётся это сделать, если так пойдёт и дальше. Вы бы все очень не хотели, чтобы монстрам снова пришлось переезжать в гаражные постройки. С этими мыслями в голове ты идёшь через площадь и останавливаешься перед отелем Меттатона. Пора это сделать. Когда ты входишь, тебя встречает маленький монстр, который, кажется, целиком состоит из геометрических фигур, но тебе сложно удерживать внимание на нём дольше, чем нужно, чтобы поздороваться с ним. Надземное отделение Курорта MTT, пожалуй, даже более богатое и роскошное, чем его подземная версия. Меттатон, должно быть, с пользой провёл время, общаясь с людьми, потому что если его прежний курорт был похож на комично преувеличенную пародию на настоящий роскошный курорт, то этот выглядит как настоящий. Здесь есть дорогие на вид огромные люстры, блестящие поверхности и дорогие ковры, а также работающие фонтаны. Здесь все еще слишком вычурно, но со вкусом, и за всеми блестящими поверхностями и слишком роскошной мебелью скрывается определенный стиль. В таком заведении чувствуешь себя неуютно из-за царящей там роскоши. Должно быть, Меттатон вложил в этот проект немало средств. — Дорогуша, вот и ты, — приветствуют тебя как по волшебству. Ты не настолько глупа, чтобы думать, что это совпадение; к этому моменту ты уже достаточно хорошо знаешь Меттатона, чтобы подозревать, что он на самом деле ждёт и наблюдает за входящими сюда гостями, чтобы появиться именно в тот момент, когда они переходят от стадии «я восхищаюсь этим» при входе в его отель к стадии «я думаю о том, кто это сделал». — Привет, Меттатон, — приветствуешь ты его. — Кто-нибудь уже здесь? — Нет, у нас еще полно времени, не волнуйся, — мурлычет он, кладя руку тебе на локоть и направляя тебя в коридор справа от тебя. Единственное колесо его ящика слегка поскрипывает, когда он едет по полированному полу, и его величественная манера поведения кажется немного комичной. — Хорошо, я постаралась прийти пораньше, — сообщаешь ты ему, изо всех сил сдерживая смех. — Надеюсь, что так! Это важное событие для нашего представительства в вашем мире, опаздывать нельзя, — строго объясняет Меттатон, укоризненно покачивая пальцем. — Но, конечно, я знал, что могу положиться на твою исключительную пунктуальность. Ты понимаешь, как это работает. Он заводит тебя в боковую комнату в конце коридора. — Ну что, как насчет глиттера? Ты бросаешь на него взгляд. — Нет. Меттатон смотрит на тебя с неподдельным изумлением. Тебя не перестает удивлять, что даже когда он принимает форму прямоугольника, язык его тела настолько выразителен, что сразу понятно, что он чувствует. Неудивительно, что он такой хороший актер. — Но от этого твои глаза засияют! Ты представляешь, как твои веки покрываются чем-то вроде пудры, которая сверкает, как диско-шар, ослепляя всех монстров, которые приближаются к этому месту. — Никаких блесток, — решительно заявляешь ты. Как лучше всего это объяснить? — Блестки тебе идут, потому что твой металл и так очень блестящий. Тебе нужно что-то яркое, чтобы выделяться. Но моя кожа не блестит. Лучше что-то более сдержанное. — Я бы использовал едва заметный глиттер, — ворчит Меттатон, скрещивая руки на груди, в то время как на его квадратном экране появляется обиженное выражение лица. Затем он глубоко и очень драматично вздыхает. — Но ладно. Полагаю, я могу кое-что подправить, чтобы ты выглядела рядом со мной просто идеально. — Спасибо, Меттатон. Я это ценю. Он не утруждает себя ответом, а просто указывает на мягкое кресло, в которое вы садитесь. Он отъезжает на небольшое расстояние и начинает превращаться в более человекоподобную форму. Ты терпеливо наблюдаешь за ним, пока он не заканчивает, и тебе все еще кажется удивительным, как в его компактном квадратном теле может поместиться столько материала для создания массивного человеческого тела. Это та самая странная магия пространственного искривления, которую Альфис использует для твоего телефона и пространственных коробок в нём. Но даже зная это, ты вряд ли перестанешь удивляться, видя гуманоидную фигуру выше Андайн, которая формируется из чего-то, едва достигающего твоих бёдер. — Ну вот и все, — мурлычет Меттатон, потягиваясь руками и ногами после завершения трансформации. Сначала кажется, что он делает это напоказ, но потом, учитывая, сколько материала волшебным образом втиснуто в такое маленькое пространство, понимаешь, что, возможно, ему действительно приятно. Он явно подготовился к твоему визиту, потому что, подойдя к тебе, берет в руки небольшой столик на колесиках, на котором разложены различные средства для макияжа. Ты не разбираешься в косметике, но даже тебе видно, что это качественные продукты. Они выглядят очень дорого. Теперь, когда вы договорились о том, сколько блесток будет на твоем лице, Меттатон работает быстро и тихо, отказываясь от своих обычных пафосных речей и жестов, чтобы сосредоточиться на деле. За ним интересно наблюдать: он так близко к твоему лицу, что ты можешь видеть едва заметные изменения, которые формируют его мимику. Некоторые части его лица — это металлические пластины, которые двигаются относительно друг друга, например, когда он щурится. Другие части его лица, по всей видимости, сделаны из какого-то эластичного пластика, который может растягиваться и сгибаться в соответствии с подвижной рамой под ним. В результате получается, что он должен выглядеть жутковато, как это всегда было, когда в интернете появлялись видео с человекоподобными роботами, но Меттатон выглядит просто… как Меттатон. В нем нет ничего жуткого, просто он другой. Невозможно не восхититься тем, сколько труда было вложено в его создание и сколько внимания к деталям уделила Альфис, чтобы сделать его изящные черты лица максимально приятными для восприятия. Тело Меттатона — настоящий шедевр, созданный благодаря таланту и мастерству. — Милая Альфис проделала чудесную работу, не так ли? — с гордостью в голосе говорит Меттатон. Кажется, он не против, чтобы ты присмотрелась к нему повнимательнее, если ты правильно понимаешь выражение его лица. — Ей потребовались месяцы, чтобы правильно изобразить мое лицо. — Да, — честно отвечаешь ты. — Выглядит отлично. Ты отлично выглядишь. — Конечно! — Он откидывается назад и с удовлетворением смотрит на тебя. — И ты тоже, теперь, когда я закончил. Вот, посмотри на себя, дорогая. Он достаёт богато украшенное ручное зеркальце из множества косметических средств и подносит его к твоему лицу на таком расстоянии, чтобы ты могла оценить его работу. Хотя цвет, который он выбрал для твоих губ, возможно, немного ярче, чем тот, который выбрала бы ты, он хорошо сочетается с твоей кожей и подчёркивает губы, и тебе нравятся остальные его варианты. Нигде не видно блёсток, и ты всё ещё выглядишь как обычно. Конечно, вблизи макияж кажется слишком ярким, но ты знаешь, что перед камерой он будет выглядеть естественно, как будто ты просто слегка сияешь. Он действительно постарался сделать так, чтобы рядом с ним ты не выглядела пресной и скучной. — Выглядит отлично! — честно говоришь ему. — Мне нравится. — Я и не ожидал ничего другого, — мурлычет он, и в каждом его слове сквозит природная уверенность в себе. — Я знаю, что делаю. Ты правильно сделала, что доверилась мне. Он гладит тебя по руке и убирает зеркало. — Что ж, мне пора. Не волнуйся, милая, я ненадолго. У тебя есть небольшие сомнения на этот счёт, но ты просто наблюдаешь за тем, как он отходит в сторону, чтобы открыть дверь, тихо зовёт кого-то, кто находится за ней, а затем подходит и садится на другой стул рядом с тобой. За ним в комнату входит небольшая группа стильных, ухоженных монстров. Один из них — кролик, другой — кот, третий похож на птицу, а четвёртый напоминает голема, каким ты его всегда представляла: он сделан из железа и камня, а по всей поверхности его тела, особенно в местах сочленений, паутиной расходятся тонкие трещины. Все они занимают разные позиции вокруг него и приступают к работе: пока кролик наносит ему макияж, железный голем и птица полируют его корпус, а кот укладывает ему волосы. Меттатон выглядит совершенно расслабленным и довольным. Ты не совсем понимаешь, чем себя занять, но не хочешь отвлекать Меттатона или ухаживающих за ним монстров, поэтому, немного осмотревшись, решаешь проверить, что происходит в социальных сетях, на своём мобильном телефоне. В конце концов, именно поэтому ты здесь. Ты и сама подумывала о том, чтобы что-нибудь предпринять, поэтому, когда Меттатон обратился к тебе с этой просьбой, ты, конечно же, согласилась. Теперь, когда разговоры о каналах, ведущих к морю, ведутся всерьёз, популяция монстров растёт, а университетский проект всё ещё на заднем плане, люди и монстры неуклонно приближаются к тому моменту, когда они будут чаще взаимодействовать друг с другом. Поддержка, которую получили Азгор и Ториэль за свою речь в пользу того, чтобы позволить монстрам выходить в океан, по-прежнему огромна, но это, конечно, не значит, что нет никаких негативных отзывов. Вы с Меттатоном оба считаете, что нужно постараться свести критику к минимуму, чтобы как можно меньше людей относились к монстрам враждебно. Этому уже способствует более активное использование социальных сетей самими монстрами, но многие люди по-прежнему не пользуются соцсетями и поэтому не видят эти посты. Меттатон придумал решение: он организует пару специальных выпусков своего ток-шоу, в которых обычные монстры смогут рассказать о своих надеждах, страхах и проблемах в повседневной жизни. Шоу будет транслироваться на нескольких человеческих телеканалах, чтобы охватить более широкую аудиторию, и, конечно же, будут доступны прямые трансляции. Это будет первый выпуск, и ты должна будешь появиться в качестве «специального гостя-человека», чтобы поделиться человеческой точкой зрения. В течение недели Меттатон также планирует пригласить на своё шоу других людей, например Лию и Майка — солдат, которые в прошлые выходные дали Папирусу первый урок вождения, — или адвоката Кайла, и, конечно же, Фриск. Он пригласил и Долорес, но она вежливо и довольно твёрдо отказалась, настояв на том, что она не очень хороша в выступлениях на телевидении и что Кайл гораздо лучше справится с задачей по привлечению внимания прессы к монстрам. Ты немного нервничаешь из-за своей внешности, но, как ни странно, нервничаешь меньше, чем обычно, когда тебе нужно выступить перед людьми. Ты подозреваешь, что это связано с тем, что монстры в целом менее склонны осуждать. Ты пытаешься напомнить себе, что если ты не видишь свою аудиторию, то это не значит, что её не существует. Благодаря трансляции и прямым эфирам потенциальная аудитория может исчисляться миллионами. Тебе приходит много сообщений в преддверии шоу, как обычно, от хейтеров, а также от тех, кто воспользовался возможностью написать целую диссертацию о своих политических взглядах и выложить результат в твой почтовый ящик. Большинство из них, похоже, сами немного запутались, другие сбивают с толку тебя, а некоторые делают и то, и другое. Это само по себе довольно типично для интернета, так что ты уверена, что пока все идет своим чередом. К тому времени, как команда Меттатона закончит с его макияжем, ты уже успеваешь составить представление о том, что происходило в обществе в течение последнего часа или около того. Это поможет тебе вспомнить, что у тебя будет аудитория, а также успокоит вас, потому что ты будешь лучше понимать, какие темы стоит затронуть, а каких лучше избегать. Ты убираешь телефон, пока Меттатон благодарит свою команду и мягко выпроваживает их из комнаты. Он снова поворачивается к тебе, как только двери закрываются и снаружи больше не слышно шума. — А теперь, — говорит Меттатон, придвигая свой стул к твоему и аккуратно опуская его на пол, чтобы не поцарапать полировку, — давай поговорим о шоу. Есть несколько деталей, которые нам просто необходимо прояснить, прежде чем мы начнем. Ты ожидала, что он постарается сделать так, чтобы ты максимально соответствовала его представлениям о хорошем ток-шоу, поэтому тебя это не особо удивляет, и ты просто киваешь. — Конечно, ты уже многое знаешь из основ, — великодушно говорит Меттатон, явно пытаясь похвалить тебя, несмотря на некоторые оговорки. — Говори ясно, высказывай свое мнение, используй юмор, проявляй характер, подробно излагай свои мысли — мы не будем это обсуждать, нет смысла утомлять тебя всем этим. Он заговорщически кладёт свою руку поверх твоей, а ты удивляешься, почему он вообще упоминает их, если думает, что ты их знаешь. Но, возможно, он просто хочет быть вежливым и напоминает тебе, не говоря прямо, что, по его мнению, ты можешь их не знать. Это вполне возможно. — Есть одна вещь, в которой ты особенно плоха, — продолжает Меттатон. Когда пауза после его заявления затягивается чуть дольше, чем следовало бы, ты понимаешь, что он ждёт, когда ты подашь ему знак. Ты бы хотела, чтобы он просто взял и сказал это, но он же Меттатон. — В чём я плоха? — терпеливо спрашиваешь ты, мысленно перебирая в уме свои предполагаемые недостатки, когда дело касается публичных выступлений. Но тут Меттатон прерывает тебя. — Санс, — говорит Меттатон. — Я… что? — Да ладно тебе, милая, это же очевидно. Я актер, я знаю, как выглядит человек, который пытается продать историю вместо правды, но у него ничего не выходит, — говорит Меттатон, наклоняясь вперед, чтобы оказаться с тобой на одном уровне. У него спокойный, но проницательный взгляд, и от Ториэль можно было бы ожидать большего. Об этом легко забыть, но хотя Меттатон и не дожил до возраста Ториэль, ему самому уже несколько сотен лет, и ты чувствуешь себя немного виноватой. — Есть ли здесь кто-то, кто ещё не в курсе? — спрашиваешь ты тихим и мрачным голосом. Меттатон лишь пожимает плечами. — Я знаю только, что для людей, работающих с профессиональными актерами, это будет очевидно, — говорит он. — Когда ты говоришь о нем, ты выглядишь по-другому, и от одной мысли о нем у тебя перехватывает дыхание. Совершенно ясно, что что-то происходит, и по твоим глазам и улыбкам можно понять, что именно. — Так что же мне делать? — хочешь знать ты. А ведь ты думала, что неплохо справляешься с тем, чтобы держать это в секрете! — Конечно, никогда не переставать о нем думать, — вздыхает Меттатон, как будто это до смешного очевидно и поэтому не требует даже упоминания. Было бы снисходительно с его стороны, если бы ты не уловила в его словах легкую привязанность. Это странно, но он по-своему переживает за тебя. Он хочет убедиться, что с тобой все в порядке. — Если ты не перестанешь о нем думать, — продолжает Меттатон, — никто ничего не заметит. Ты будешь относиться ко всем одинаково. — Я должна смотреть на всех так, будто я… э-э, будто я заинтересована? — скептически спрашиваешь ты. Ты сомневаешься, что это хорошая идея — бросать на случайных монстров и людей призывные взгляды. — Как будто ты их любишь, — подчеркивает Меттатон, хмуро глядя на тебя. Ты хмуришься в ответ на его последнее замечание: то, что ты понимаешь, почему монстры так легко этим пользуются, еще не значит, что ты готова использовать это сама. — Я бы не сказала, что это именно то слово, которое… — начинаешь ты. — Странные вы, люди, — прерывает вас Меттатон, демонстрируя редкое проявление чего-то, что не является искренним восхищением вашим видом. — Вы рассказываете так много историй о любви, о том, как она важна, о том, какой быстрой, всепоглощающей и глубокой она может быть, но когда дело доходит до того, чтобы сказать об этом, вы смущаетесь. Я постоянно сталкиваюсь с этим у людей, которые читают мою онлайн-колонку с советами. Вы можете говорить, что любите еду, истории, знаменитостей, животных и идеи, но не людей. Почему? Он ждет, очень серьезно глядя на тебя, явно ожидая ответа. На самом деле ты не знаешь, что ему сказать. Тебе кажется неправильным признаваться в любви после пары месяцев знакомства и даже не двух свиданий. Слишком рано. Слишком быстро. Но судя по тому, как Меттатон об этом говорит, ждать, пока он это произнесет, почти абсурдно. — Просто… я думаю, это может быть связано с культурой, — довольно неубедительно заканчиваешь ты. — Истории — это одно, но признание в любви после того, что мы считаем коротким периодом отношений, в лучшем случае воспринимается как наивность. Любовь требует усилий и преданности… — Это одна из форм любви, — не соглашается Меттатон. — Но не вся любовь такая. Люди должны это знать. Вы не так уж сильно отличаетесь от нас». — Но такую любовь мы считаем наивной, — возражаешь ты. — Это что-то из области сказок или редких исключений, но не норма. — Дорогая, меня огорчает, что ты растешь в обществе, которое учит тебя не считать себя исключительным, — говорит Меттатон, и на его утончённых чертах лица читается искренняя печаль. Сама эта мысль, похоже, глубоко его огорчает. — Что за жизнь! — Думаю, большинство из нас просто видит в этом способ минимизировать разочарование, — пытаешься возразить ты. — Если это произойдёт, будет здорово, а если нет, ничего страшного, ведь ты всё равно этого не ждала. — Понятно. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но, милая, пожалуйста… ты действительно исключительная. — Он нежно обхватывает твою руку своей, и металл его искусственных пальцев на удивление приятно согревает твою кожу. — Ты заслуживаешь того, чтобы с тобой происходило что-то необыкновенное! Разве ты не говоришь это всем своим фанатам? — спрашиваешь ты, одновременно забавляясь и умиляясь его страстной речи. — Конечно, — легко соглашается Меттатон, подмигивая и улыбаясь, — но это не значит, что это неправда! Ты не можешь сдержать смех. — Ладно. Я буду ждать чего-то невероятного. И буду смотреть на людей так, будто я их люблю, — смеешься ты. — Если это поможет. — Конечно, так и будет! С твоей доброй душой и сострадательной натурой это будет очень правдоподобно! Идеальная форма актёрской игры по методу! Конечно, я сделаю всё возможное, чтобы никто об этом не спросил, — внезапно заверяет он тебя с видом заговорщика. — В конце концов, я ведущий, так что в какой-то степени могу контролировать ход беседы. Я просто предупреждаю тебя на случай, если кто-то из звонящих решит затронуть эту тему. С ними никогда не угадаешь. Ах да, звонящие. Людям будет разрешено звонить на шоу, разумеется, после тщательного отбора многочисленными помощниками Меттатона. Это рискованно, но так можно привлечь случайных людей, не подвергая себя гораздо большему риску, связанному с их присутствием в студии. — Хорошо, спасибо, — говоришь ты. Ты надеешься, что его план сработает, но тебя немного беспокоят навязчивые вопросы. — Это напомнило мне, что мне всё ещё нужно уточнить у своей команды, сработали ли внесённые мной изменения в настройки… пожалуйста, подожди минутку! Меттатон внезапно отпускает твою руку и, не спеша, выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Ты улыбаешься про себя и качаешь головой. Для того, кто так подчёркивает важность естественной игры, он явно пытался найти повод, чтобы ненадолго выйти из комнаты. Не то чтобы ты этого не ценила — ты всё ещё не можешь в полной мере прочувствовать то, что чувствуют монстры в твоей ситуации, — но он дал тебе пищу для размышлений, и теперь тебе хочется побыть в тишине и собраться с мыслями. Сейчас тебе нужно сосредоточиться на ток-шоу. Подумай о своих отношениях и о том, какие слова ты используешь в разговоре, позже. Однако Меттатон, вероятно, прав в том, что тебе стоит вести себя по-другому. Ты уже заметила, что мало кого обманывает твоя игра в то, что ты не состоишь в отношениях с Сансом, по крайней мере в долгосрочной перспективе. Не помешает последовать его совету, особенно на публике. Приняв решение, ты встаёшь, чтобы посмотреть, можешь ли ты чем-то помочь с подготовкой, вместо того чтобы просто сидеть и ждать начала ток-шоу. Во время ток-шоу приглашённые монстры рассказывают о том, что их больше всего беспокоит: что они могут быть недостаточно подготовлены к жизни среди людей, что они будут в меньшинстве, что люди в целом будут сильно отличаться от них, несмотря на все доказательства обратного, что им предстоит изучить так много новой информации, и они не знают, как ко всему этому подступиться, что их образ жизни изменится… По сути, они беспокоятся примерно о том же, о чем беспокоятся люди, которые к ним обращаются, а это значит, что все участники шоу, похоже, по-новому взглянули на противоположную сторону. Вы с Меттатоном в любом случае считаете, что шоу прошло успешно, и, судя по вопросам, которые задают Азгору и Ториэль, военные и правительство людей, все остальные тоже так считают. Конечно, ты радуешься так же, как и все остальные, но втайне ты просто счастлива, что в конце концов никто не спросил тебя о семейном положении. На следующий день правительство объявляет о своем решении построить канал, ведущий к морю.