Глава 82: День ранних пташек

Вы с Сансом возвращаетесь домой только на следующее утро, после чего вы с ним принимаете душ, чтобы смыть с вульвы все следы синего цвета, оставшиеся после секса. Ему тоже пришлось зайти в душ после тебя, потому что всплеск магии, сопровождавший его оргазм, оставил на вас обоих синие пятна. Когда ты спросила его об этом, Санс смущенно ответил, что это естественно, что его магия теряет форму, когда он так сильно переживает оргазм. Что, надо признать, вызывает чувство самодовольства, но все же. Секс с монстрами — это, конечно, странно. Остаток дня проходит в суматохе: начинается ремонт гаража, в котором участвуют как монстры, так и люди. Пока что они снимают гаражные ворота, чтобы заменить их одной обычной дверью и несколькими окнами нормального размера. Они также планируют заменить маленькие окна на задней стене и улучшить теплоизоляцию, прежде чем разделят помещение на три комнаты поменьше. Ты немного рассказываешь об этом, используя возможность связать эту тему с более масштабной историей о сотрудничестве людей и монстров, о том, как расширяется Эботт и как медленно, но верно растет потребность в новых территориях по мере увеличения семей монстров. Здесь много материала для работы, и ты не можешь позволить ему пропасть даром. По правде говоря, только твой опыт позволяет тебе работать слаженно и эффективно. Твои мысли витают где-то далеко, ты снова и снова прокручиваешь в голове все моменты с Сансом. То, как ваши тела двигались в унисон. То, как ты ощущала его кости под собой, как он нежно, а потом грубо обнимал тебя, как звучал его голос… как он говорил, что любит тебя. Это был невероятно приятный опыт, но ты немного удивлена тем, что начинаешь скучать по близости душ так же сильно, как по сексу в человеческом обличье. Прошло почти две недели с тех пор, как вы в последний раз сближались душой, и тебе очень хочется снова это почувствовать, ощутить то, что чувствует он, и показать ему, что чувствуешь ты. Ощутить любовь, которую вы испытываете друг к другу, осязаемым, непосредственным образом. Теперь, когда ты испытала с ним и физическую, и эмоциональную близость, тебе хочется и того, и другого. Тебе придётся сказать ему об этом в следующий раз, когда вы останетесь наедине. Но в первый день после вашей интимной близости такого момента не будет. На самом деле легко понять, почему Альфис и Андайн хотели немного больше личного пространства. Хотя у вас с Сансом есть места, куда вы можете сбежать вместе, всё равно неприятно планировать свою личную жизнь с учётом вашего плотного графика и графика ваших соседей по дому. Было бы здорово, если бы вы с Сансом могли жить в одном доме или хотя бы в одной комнате. Но учитывая, что в будущем тебя, скорее всего, навестит Дебора, это не лучшая идея. Вряд ли она одобрит твои отношения с монстром в качестве приемного родителя Фриск. Эта мысль расстраивает, и ты пытаешься от нее избавиться, но она не дает тебе покоя по ночам. Ты смирилась с тем, что твоё пребывание в Эботте — это нечто большее, чем просто краткосрочная поездка. Когда ты удочерила Фриск, ты даже полностью осознала, что не только останешься здесь, но и возьмёшь на себя постоянную ответственность и роль члена семьи для местных жителей. И эта роль подтвердилась, когда ты согласилась помочь создать душу для Азриэля, тем самым установив с ним связь. А это, в свою очередь, означает, что ты по-настоящему связана с Сансом. Вы вместе создали душу, и эта связь не исчезнет в одночасье. Кроме того, ты сказала ему, что не хочешь, чтобы кто-то, кроме него, распоряжался твоей душой, и ты была искренна. Даже если ты не говорила этого в качестве предложения руки и сердца, за которое его приняли, это всё равно серьёзное заявление о долгосрочной эксклюзивности. Твои связи с монстрами в целом и твои отношения с Сансом — это серьёзное обязательство, о котором ты изначально даже не подозревала и которое сильно влияет на тебя и твою жизнь. И все же ваши отношения должны оставаться тайной. Как долго? По большому счету, монстры появились не так давно. То, что ты так быстро с ними сблизилась, не означает, что другие люди готовы легко принять ваши чувства. А учитывая возможные последствия, если о ваших отношениях станет известно, — и речь не только о разжигании ненависти или попытках нападения, но и о лишении Фриск права опеки… — может пройти много лет, прежде чем вы с Сансом сможете открыто заявить о том, что вы вместе. Этот факт не мешает тебе хотеть быть с Сансом, ведь он тебе очень дорог. Но это огорчает и расстраивает тебя. Делить с ним комнату, засыпать и просыпаться вместе, держаться за руки на людях — все эти мелочи, возможно, и не являются залогом ваших отношений, но было бы здорово, если бы они у вас были. Однако ты не можешь найти простого решения этой дилеммы. В конце концов ты просто ворочаешься в постели, спишь урывками и просыпаешься слишком рано после того, как тебе приснился Санс, который вёл себя так, будто даже не знает тебя, а потом тебя поглотила огромная всепоглощающая тьма. Ты не хочешь этого, но после того, как ты узнала о магии Фриск, этот сон вызывает у тебя невероятный дискомфорт. Измученная и раздраженная тем, что слишком переживаешь из-за того, что никак не можешь изменить, чтобы нормально выспаться, ты встаешь с кровати и решаешь, что раз уж все равно не спишь, то можно встать пораньше и начать день. Кто знает, может, Санс тоже не спит, и вы сможете улизнуть от всех и просто насладиться теми аспектами ваших отношений, которые вам обоим по душе. Не то чтобы ты хотела, чтобы он не выспался, но ты воспользуешься любой возможностью, чтобы побыть с ним рядом. Когда ты входишь в гостиную, вспышка едва заметного цвета на фоне белой стены почти убеждает тебя в том, что твои надежды оправдались, но затем твой сонный мозг берет верх и ты замечаешь разницу в росте и телосложении. Это Папирус, а не Санс, стоит у плиты в кухонном уголке. Не видно, что он готовит. Но он, должно быть, услышал, как ты вошла, потому что оборачивается и радостно машет тебе рукой. — ПРИВЕТ, ЧЕЛОВЕК! КАК ПРИЯТНО ВСТРЕТИТЬСЯ С ТОБОЙ ТАКИМ ПРЕКРАСНЫМ УТРОМ!— Папирус изо всех сил старается говорить тише, но в лучшем случае у него получается сценический шёпот. — Доброе утро, — отвечаешь ты, улыбаясь и безжалостно подавляя разочарование от того, что это не Санс. Папирус искренне рад тебя видеть, а он твой друг, и ты не хочешь портить ему настроение, демонстрируя свое кратковременное разочарование. — Что ты готовишь? — спрашиваешь ты с неподдельным любопытством. Кулинарные способности Папируса по-прежнему оставляют желать лучшего, хотя теперь, когда его учит Ториэль, дела пошли в гору. Иногда он готовит что-то настолько ужасное, что на результат даже смотреть не хочется, но иногда у него получается очень даже неплохо. — ОМЛЕТЫ! - с большим энтузиазмом объясняет Папирус, явно радуясь твоему интересу к его кулинарным творениям. — Я НАШЁЛ РЕЦЕПТ, ПО КОТОРОМУ ОНИ ПОЛУЧАЮТСЯ ОСОБЕННО ПЫШНЫМИ И ВКУСНЫМИ, И ХОТЕЛ ЕГО ПОПРОБОВАТЬ. ОСОБЕННО ПОСКОЛЬКУ, ПО-ВИДИМОМУ, СЕЙЧАС ОФИЦИАЛЬНО НАЧАЛСЯ СЕЗОН ГРИБОВ. А ТАКЖЕ СЕЗОН ТЫКВЫ! Я ПОЛОВИНУ ОМЛЕТА НАПОЛНЯЮ ЕЮ. — О, здорово, — честно говоришь ты, подходя ближе, чтобы заглянуть в сковороду. Надо отдать ему должное, омлет выглядит неплохо, а пахнет еще лучше. — Ух ты, выглядит аппетитно! Папирус расправляет плечи, явно гордясь комплиментом. — НУ И НУ! ШЕФ-ПОВАР ПАПИРУС СНОВА НАНОСИТ УДАР! Я ОЧЕНЬ УСЕРДНО РАБОТАЛ, ЧТОБЫ СОВЕРШЕНСТВОВАТЬ СВОИ НАВЫКИ! — заявляет он, прикасаясь рукой к груди. Его шарф развевается, словно на ветру. — Да, я вижу. — Следующее, что ты хочешь сделать, — предложить ему помощь, потому что, эй, ты тоже любишь готовить и всегда готов помочь друзьям. Но потом ты вспоминаешь о гордости Папируса и о том, как часто ты или особенно Ториэль мягко поправляли его. И он никогда не жаловался, всегда с энтузиазмом и интересом выполнял указания, даже если это означало, что он сам не будет готовить. Даже если ваше предложение сейчас не будет воспринято как критика его способностей, оно всё равно лишит его самостоятельности. Поэтому вместо этого ты делаешь ему самый большой комплимент, на который способна: ты решаешь доверить ему справиться с этим самому. — Хочешь, я пока накрою на стол? — предлагаешь ты. — ЭТО БЫЛО БЫ ОЧЕНЬ МИЛО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ, ЧЕЛОВЕК! — Судя по выражению его лица, Папирус вне себя от радости. Похоже, он заметил, что ты делаешь. Ты улыбаешься про себя и начинаешь доставать из шкафов тарелки и столовые приборы. Некоторое время вы с Папирусом спокойно работаете бок о бок: он готовит омлет, а ты накрываешь на стол. Ты напоминаешь себе, что нужно добавить ещё один набор для Азриэля. За столом и так уже полно народу, даже если этот народ состоит из сравнительно небольшого ребёнка-монстра. Ты задаёшься вопросом, вырастет ли Азриэль таким же большим, как его родители, теперь, когда в его душе есть черты от тебя и немного от магии Санса, или он будет немного меньше. Сейчас никто точно не знает, каким он вырастет и как его новая душа повлияет на него в долгосрочной перспективе. Санс продолжает следить за ним, чтобы не пропустить ничего необычного, но пока всё выглядит стабильным и без каких-либо отклонений. Хотя это мало что говорит о том, как будет развиваться уже существующий монстр, получивший искусственную душу. Санс не хочет строить прогнозы относительно будущего Азриэля. Единственные известные ему искусственные души — это он сам и Папирус, и их ситуация, по-видимому, немного отличалась от ситуации Азриэля, хотя Санс и не может рассказать об этом подробно. Кажется, ему всё ещё не совсем комфортно говорить о природе собственной души. Но, по его словам, ни он, ни Папирус мало что помнят о своём раннем детстве, и Санс собрал воедино большую часть информации об искусственных душах из фрагментов исследовательских работ и путём тщательного наблюдения за собственной душой. Это всё, что он был готов рассказать. — ЧЕЛОВЕК? — А? — Ты быстро поднимаешь глаза, Папирус вывел тебя из задумчивости. — Прости, что ты сказал? — Я СПРАШИВАЛ, НЕ ХОЧЕШЬ ЛИ ТЫ ПОЕСТЬ СО МНОЙ СЕЙЧАС ИЛИ ПОДОЖДАТЬ, ПОКА ПРИДУТ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! — Папирус заламывает руки и оглядывает тебя с ног до головы, на его лице читается беспокойство. — О. Да, давай поедим вместе, я что-то проголодалась, — говоришь ты ему. А потом, чтобы он не переживал: — Прости, я все время отвлекаюсь. Столько всего произошло. Я как раз думала об Азриэле. — А! МОЙ СТАРЫЙ ДРУГ И НОВЫЙ ПЛЕМЯННИК, — взволнованно восклицает Папирус, явно радуясь, что твоя рассеянность не связана с чем-то серьезным или плохим. Он приносит омлеты для себя и для тебя и садится рядом. — Ты рад, что у тебя с ним родственные узы? — с любопытством спрашиваешь ты. Поначалу тебе было немного странно от того, что ты вдруг оказалась в родстве с монстром, которого впервые встретила как друга, особенно из-за того, что возраст Азриэля оказался таким запутанным. Поэтому тебе интересно узнать, что думает Папирус. Но он просто выглядит счастливым и широко улыбается, нарезая свой омлет на кусочки. — КОНЕЧНО! ХОРОШО, КОГДА У ТЕБЯ ЕСТЬ ХОРОШИЙ ДРУГ, ХОРОШО, КОГДА У ТЕБЯ ЕСТЬ ХОРОШИЙ РОДСТВЕННИК, А КОГДА У ТЕБЯ ЕСТЬ ХОРОШИЙ ДРУГ И ХОРОШИЙ РОДСТВЕННИК — ЭТО ПРЕВОСХОДНО! — Он так искренне выражает свой энтузиазм, что невозможно не улыбнуться вместе с ним. — ХОТЯ ИНОГДА БЫВАЕТ СМУТНО ОТ ТОГО, КАК СИЛЬНО ОН ИЗМЕНИЛСЯ. — Это правда, — задумчиво произносишь ты. — Превратиться из цветка в козлиное чудовище — это довольно большой шаг. — ОН И В ЦВЕТОЧНОМ ВИДЕ БЫЛ КРУТЫМ, НО ТЕПЕРЬ ОН ТАКОЙ МЯГКИЙ! ЕГО МОЖНО ОБНЯТЬ, КАК СКЕЛЕТА! — замечает Папирус. — Да, он довольно пушистый, — соглашаешься ты. Папирус хитро смотрит на тебя, и ты смеёшься, добродушно закатывая глаза. — И да, скелеты очень милые. — НУ ДА, НУ ДА! БЫЛИ ЛИ КАКИЕ-ТО СОМНЕНИЯ? Ты решаешь не говорить ему, что тебе постоянно приходится терпеть, как ребра Санса впиваются в твою кожу, как бы сильно ты ни любила его обнимать. — СПРАВЕДЛИВОСТИ РАДИ, ЛЮДИ ТОЖЕ ОЧЕНЬ ЛЮБЯТ ОБНИМАТЬСЯ! НАПРИМЕР, ФРИСК ОЧЕНЬ КРЕПКО ОБНИМАЕТ! И, КОНЕЧНО, МОЕМУ БРАТУ ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ ОБНИМАТЬ ТЕБЯ! ХОТЬ И ПО-ДРУГОМУ. ПОДМИГ. — Папирус многозначительно улыбается и подмигивает. Ты не можешь сдержать смешок в ответ на его совершенно неубедительную попытку быть деликатным. — Так он тебе рассказал? — удивляешься ты. Ты не думала, что Санс расскажет, ведь монстры считают человеческий секс непристойным. К тому же Андайн говорила тебе, что ей пришлось поговорить с Папирусом после того, как Санс этого не сделал. — ОН МНЕ НЕ ГОВОРИЛ, ПРОСТО ОН НЕ ВСЕГДА ТАК ОСТОРОЖЕН, КАК ЕМУ КАЖЕТСЯ, А Я — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, КОТОРЫЙ ВИДИТ МНОГОЕ, ДАЖЕ ЕСЛИ ДРУГИЕ ДУМАЮТ, ЧТО Я ЭТОГО НЕ ЗАМЕЧАЮ, — усмехается Папирус. Ты не можешь сдержать смешок в ответ на его слова. — Вы с Сансом оба неплохо разбираетесь в людях, — отмечаешь ты с улыбкой. — У вас это общее. — ВЕРОЯТНО, ЭТО ПОТОМУ, ЧТО МЫ БРАТЬЯ. НО! ЧЕЛОВЕК! НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ ОТ НАСТОЯЩЕЙ ПРОБЛЕМЫ! — ругает тебя Папирус, размахивая вилкой. — Прости, прости. — Чёрт. Ты бы солгала, если бы сказала, что не надеешься, что упоминание о его сходстве с братом отвлечёт его. Судя по всему, с Сансом это работает гораздо лучше. Тебе нравится Папирус, и ты сомневаешься, что он будет читать тебе нотации, но ты всё ещё не совсем уверена, хочешь ли обсуждать свои отношения с братом своего парня. — Я ПРОСТО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ СПАСИБО! — продолжает Папирус, заставая тебя врасплох. — Эм… — ТЫ ДЕЛАЕШЬ САНСА СЧАСТЛИВЫМ! — объясняет он. — ПРИЯТНО ВИДЕТЬ, КАК ОН ТАК УЛЫБАЕТСЯ. ОН МНОГО УЛЫБАЕТСЯ, НО НЕ ВСЕГДА НАСТОЯЩИМИ УЛЫБКАМИ. — Я заметила, — тихо говоришь ты, чувствуя, как от его слов в твоей душе разливается тепло. Ты поражаешься тому, что тебе удаётся так настойчиво и заметно вызывать у Санса искреннюю улыбку, что это меняет даже самого близкого ему человека. — САНС СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ ОЧЕНЬ НАБЛЮДАТЕЛЬНА. И ЭТО ХОРОШО! НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЕМУ ПРИДУМЫВАТЬ, ЧТО С НИМ ВСЕ В ПОРЯДКЕ, КОГДА ЭТО НЕ ТАК. ОН СТАРАЕТСЯ СКРЫВАТЬ ОТ МЕНЯ МНОГОЕ, ЧТО ЕГО БЕСПОКОИТ, НО, ВОЗМОЖНО, ОН МОЖЕТ ОТКРЫТЬСЯ ТЕБЕ. — Папирус хлопает тебя по спине. Ты, честно говоря, в замешательстве от того, с каким доверием к тебе относится Папирус. Ты знаешь, как сильно братья заботятся друг о друге, и то, что Папирус не только поддерживает тебя, но и просит присмотреть за Сансом… это как будто он вручает тебе медальон или что-то в этом роде. — Я присмотрю за ним, — обещаешь ты, думая обо всем, что уже узнала. В первую очередь о перезагрузках, о том, что ты не знаешь, какие сны — это просто сны, а какие — воспоминания из других вселенных, и о том, что Санс, похоже, втайне сомневается в том, что у него искусственная душа, даже после того, как ты его успокоила. После сегодняшнего вечера ты немного лучше понимаешь первые два пункта, а что касается последнего… Что ж, ты просто будешь показывать ему, что тебя это не беспокоит. Если бы ты только могла держать его за руку на людях. Докажи, что ты не против, если весь мир увидит тебя с ним. Папирус, кажется, доволен твоими заверениями, но по тому, как он вертит в руках вилку, видно, что он ещё не закончил. Несмотря на это, он сначала возвращается к своему омлету и доедает его. Ты понятия не имеешь, как ему удалось так быстро всё съесть, ведь он так много говорил. В отличие от него, ты ещё не закончила. Даёшь ему время собраться с мыслями и тем временем доедаешь свой омлет. — ЧЕЛОВЕК… — наконец нервно начинает Папирус. — Я ЗАМЕТИЛ, ЧТО ТЫ КАЖЁШЬСЯ… НЕ В СЕБЕ ЭТИМ УТРОМ. КАК ТВОЙ ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ ДРУГ, Я СЧИТАН ДОЛЖЕН НАПОМНИТЬ ТЕБЕ, ЧТО ТЫ ВСЕГДА МОЖЕШЬ ПОГОВОРИТЬ СО МНОЙ! Он смотрит на тебя с ожиданием, его темные глазницы словно подталкивают тебя к тому, чтобы довериться ему. На мгновение ты задумываешься, не хочешь ли ты ничего ему не рассказывать, потому что это его расстроит, а он все равно ничего не сможет с этим поделать, но потом понимаешь, как снисходительно это звучит, и отбрасываешь эту мысль. — Я просто немного расстроена из-за того, что нам с Сансом приходится держать все в секрете, — вздыхаешь ты. — Было бы здорово, если бы мы могли просто… не знаю. Быть больше похожими на Альфис и Андайн, наверное. Они живут в одной комнате, теперь в гараже, могут держаться за руки и целоваться на людях. Я правда за них рада! Жаль, что мы не можем так же. Но это невозможно. — О. — На секунду Папирус замолкает и выглядит таким же меланхоличным, как и ты. Но потом его настроение снова меняется. — Я УВЕРЕН, ЧТО БЛАГОДАРЯ ТВОЕЙ УСЕРДНОЙ РАБОТЕ ЛЮДИ СКОРО ПРИМУТ ЭТО! КОРОЛЬ СКАЗАЛ, ЧТО МЫ ПРОГРЕССИРУЕМ НАМНОГО БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ОН ОЖИДАЛ! ТАК ЧТО, НАВЕРНОЕ, И ДРУГИЕ ЛЮДИ ОЧЕНЬ СКОРО ПРИМУТ ЭТО! Ты не можешь не улыбнуться его оптимизму, даже если на самом деле не веришь его словам. Но Папирус ещё не закончил. — И! МЫ ВСЕ ЗНАЕМ, ЧТО В ЭТОМ ДОМЕ НЕ НУЖНО СКРЫВАТЬ СВОИ ИСТИННЫЕ ЧУВСТВА! И! ТЫ ВСЕГДА МОЖЕШЬ… — Он прерывается, моргает, а затем продолжает очень быстро, с возбуждённым блеском в глазах. — ДА, ЗДЕСЬ ТЫ ВСЕГДА МОЖЕШЬ БЫТЬ ОТКРЫТОЙ! Его пальцы дёргаются, а одна нога начинает трястись. Кажется, что в его теле внезапно накопилось столько энергии, что он готов взорваться. В чём дело? Прежде чем ты успеваешь спросить, Папирус вскакивает и хватает тебя за руку. — ЧЕЛОВЕК! КАК БЫ МНЕ НИ НРАВИЛОСЬ ПРОВОДИТЬ С ТОБОЙ ВРЕМЯ И ОКАЗЫВАТЬ ТЕБЕ ПОДДЕРЖКУ, КАК И ПОЛОЖЕНО ТАКОМУ УДИВИТЕЛЬНОМУ И НЕВЕРОЯТНОМУ ДРУГУ, КАК Я, МНЕ НУЖНО СДЕЛАТЬ ОДНО ДЕЛО! ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ДЕЛО! НЕ ПЕРЕЖИВАЙ, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС ВЕРНЕТСЯ, ЧТОБЫ ПОЗДНЕЕ УДОСТОИТЬ ТЕБЯ СВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ! - С этими туманными объяснениями он убегает, едва успев остановиться, прежде чем снова вылететь за стеклянную дверь. Вместо этого он открывает ее и убегает, даже не закрыв дверь. Ты смотришь ему вслед, всё ещё держа руку в том месте, где он её схватил, совершенно сбитая с толку тем, что только что произошло. Не то чтобы ты была сильно удивлена, это вполне в духе Папируса, но всё же. Ты вздыхаешь, в твоём вздохе слышится смешок, и встаёшь. Ещё слишком рано, и воздух слишком холодный, чтобы оставлять дверь открытой, поэтому ты закрываешь её, пока гостиная не остыла слишком сильно. Затем ты убираешь тарелки, которыми вы пользовались вместе с ним, и размышляешь. На самом деле Папирус не так уж и неправ. Даже если ты не можешь жить в одной комнате с Сансом или демонстрировать ваши отношения на публике, ты всё равно можешь быть открытым здесь, в доме, рядом с людьми, которых ты считаешь своей семьёй. Это не идеально, но лучше, чем ничего, верно? Несмотря на то, что разговор был коротким, ты чувствуешь себя немного лучше. Папирус, думаешь ты, действительно очень крутой.