Глава 90: День бесконечности

После того неловкого похода к ЯДРУ всё ненадолго приходит в норму. У всех то и дело без всякой причины болит голова, а Долорес иногда пропадает на пару часов, и ты или кто-то другой замечаете это только тогда, когда она возвращается, но в остальном она меньше говорит о странных вещах. Ты рада, что она снова стала прежней, ведь ты действительно немного переживала за нее. Теперь она, похоже, больше сосредоточена на бумажной работе и выяснении того, в чем заключается ее магическая сила, и это тебе ближе. Возможно, ей просто нужно было время, чтобы привыкнуть к роли мага. Теперь она много тренируется с Андайн, и их крики и возгласы разносятся по саду, эхом разносясь по морозному осеннему воздуху и проникая в дом, даже когда дверь в сад закрыта. Они говорят, что почти разобрались. Тебя лично занимают другие вещи, а именно Санс и ваш разговор о сексе душ. Санс, в свою очередь, увлечён планами по созданию ЯДРА, о происхождении которого все уже и забыли, и много работает с Альфис в лаборатории с помощью Хиггса и Совума. Вместе они вчетвером сумели воспроизвести несколько ключевых компонентов ядра и даже создали его миниатюрную версию, которая при правильном использовании вырабатывает небольшое количество энергии. Теперь они обсуждают с Азгором и Ториэль, как лучше всего представить это людям, чтобы заработать немного очков. В настоящее время план состоит в том, чтобы продавать небольшие модели в виде «чёрных ящиков» для стимулирования экономики, а также включить инструкции по их сборке в курсы для «университета монстров» в надежде, что это ускорит процесс успешного запуска совместного университетского проекта, когда в следующем семестре начнутся занятия. Количество заявок до сих пор колебалось, но сейчас оно стремительно растёт, и все пытаются понять, можно ли организовать дополнительные занятия, чтобы вместить больше людей. Это, в свою очередь, означает, что Ториэль бесконечно занята, поскольку вопросы образования полностью входят в её компетенцию. В результате ты проводишь много времени с Фриск, Чарой и Азриэлем, помогая им с домашними заданиями и играя с ними. Наверное, это и к лучшему: после всей этой драмы с мёртвыми детьми и тем, как они убивали всех твоих друзей в разных временных линиях, тебе нужно было немного времени, чтобы наладить с ними отношения. Ты была рада такой возможности и старалась быть для них таким же родителем, как и они для тебя. Разговаривать с ними, как раньше, всё ещё немного неловко, но ты хочешь их поддержать. Компенсировать тот факт, что ты просто бросила их на произвол судьбы, пока разбирался в своих эмоциях. Ты все время вспоминаешь, что Ториэль сказала тебе на том пикнике несколько недель назад о том, что Чара, Фриск и Азриэль слишком долго заботились о себе и несли ответственность за других. Что они, похоже, разучились быть детьми, ведь в их головах хранятся воспоминания о сотнях перезагрузок. Ты стараешься быть внимательнее к этому, с уважением относишься к их прошлому, но при этом даешь им возможность просто расслабиться и повеселиться. Играешь с ними, говоришь о школе и их друзьях, узнаёшь, какие у них идеи по поводу комнаты, которую они скоро будут делить. Это немного помогает. Тем не менее ты то и дело рассеянно поглядываешь на Санса, когда он оказывается рядом, в надежде, что он объявит о завершении всех приготовлений, о которых он тебе говорил. Тебе уже действительно любопытно, и с каждым днём тебе всё труднее сохранять терпение. С момента вашего путешествия в ЯДРО проходит почти две недели, прежде чем Санс застаёт тебя одну на улице, смотрящую на бывший гараж. Экстренный ремонт сторожки после теракта приостановил строительство нового дома для Андайн и Альфис, но к настоящему моменту здание почти готово. За последние несколько дней они лишь добавили последние штрихи, и Андайн с Альфис планируют переехать в следующие выходные. Они хотят устроить по этому случаю вечеринку, которую ты с нетерпением ждёшь. Это также означает, что все, что дети хотят для своей новой общей комнаты, придется покупать в ближайшее время, и вчера вы потратили некоторое время на то, чтобы скоординировать заказы. Скорее всего, все прибудет с опозданием, учитывая, что после теракта меры безопасности в Эботте были усилены в три раза, особенно в отношении доставки. Город практически полностью закрыт, пока военные расследуют инцидент, а сторожка восстанавливается. Пока ты размышляешь обо всём этом, ты слышишь, как Санс подходит к тебе. Это почти то же самое, что и в тот раз, когда ты подошла к нему, чтобы помириться и побыть наедине со своими мыслями. Только тогда всё было болезненно и неловко, а сейчас ты счастлива и взволнована, услышав его шаги. *выглядит неплохо, — комментирует Санс, хотя он едва бросает взгляд на дом. Вместо этого он смотрит на тебя, и ты решаешь немного пошалить просто ради забавы. — Ну что ты, спасибо, — улыбаешься ты и убираешь прядь волос за ухо, хлопая ресницами. *не за что, — отвечает он, не сбиваясь с ритма, и его улыбка становится шире. — Эй, это была шутка, ты должен был посмеяться, — хихикаешь ты, притворяясь обиженной. Санс быстро оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости нет никого, кто мог бы услышать твой откровенный флирт, а затем наклоняется вперёд, и его улыбка становится ещё более дерзкой. *не могу смеяться, когда это правда: ты прекрасна, — говорит он тебе низким и ровным голосом. — Я могла бы поспорить, но, знаешь, я просто приму этот комплимент, — решаешь ты, широко улыбаясь. — Раз уж он исходит от тебя. От тебя, мой парень, думаешь ты, но не говоришь вслух. Ты не привыкла вот так флиртовать с Сансом на людях. Даже несмотря на то, что вокруг никого нет, ты смущаешься. Кажется, Санс это замечает, потому что выражение его лица слегка меняется: дерзость сменяется чем-то более похожим на волнение. *спасибо. так вот, помнишь, я говорил, что собираюсь кое-что приготовить, верно? — Он не уточняет, зачем и что именно он собирался приготовить, но ты сразу же навостряешь уши, ведь ты ждала этого уже несколько недель. Совершенно ясно, о чём он говорит. — Да, — медленно произносишь ты. Черт, ты надеешься, что он скажет, что готов, потому что в противном случае ты, наверное, прыгнешь в воду от отчаяния. *ну, я мог бы показать тебе сейчас, если хочешь. если у тебя есть время. — Он говорит об этом как ни в чём не бывало, но, чёрт возьми, видно, что на самом деле он относится к этому совсем не так, как кажется. Ты быстро просматриваешь своё расписание, но нет, в ближайшее время тебе ничего не нужно делать, поэтому ты и здесь. Ториэль всё ещё на совещании, но дети сейчас у школьных друзей и пробудут там до вечера, а ты уже сегодня пораньше сделала то, что обычно делаешь: обновила все аккаунты в социальных сетях и ответила на комментарии. — Звучит неплохо, — говоришь ты ему. Ты не утруждаешь себя тем, чтобы притворяться равнодушной. Ты в предвкушении, тебе не терпится увидеть, как он готовится, и попробовать секс с проникновением в душу. — Круто, — говорит он и тут же ведёт тебя через непроглядную тьму короткого пути. — Похоже, кто-то немного торопится, — поддразниваешь ты его, но тут же замолкаешь. Вы не в отеле Меттатона и не в его мастерской. Вы в доме, который тебе знаком — в том самом, где раньше жили Санс и Папирус в Снежнеграде, куда ты ненадолго заходила с Сансом. Только тогда дом был пуст, всю мебель вынесли, когда они переехали на поверхность. Теперь дом снова обставлен. Скудно, но с явной заботой и вниманием к деталям, чтобы было комфортно. Здесь есть простой диван и еще более простой телевизор на подставке. Техника довольно старая, но выглядит функциональной. Есть небольшой минималистичный столик и два шатких стула. На стенах висят фотографии, на которых ты и ваши домочадцы, все ваши друзья в разных позах, а также несколько совместных фотографий с Сансом. Некоторые из них, должно быть, были сделаны без твоего ведома, потому что ты не помнишь, чтобы тебя фотографировали, и на снимках ты не смотришь в камеру, а улыбаешься Сансу. На стенах висит несколько картин, которые выглядят подозрительно так, будто их нарисовали дети. Все помещение освещено не обычными лампами, а связками бутылок с разноцветными огоньками, похожими на тот, что однажды бросила в тебя Ториэль, а также гирляндами. Рядом с телевизором стоят несколько копий любимых аниме Альфис и Долорес. На одной из стен висит со вкусом подобранная коллекция копий и золотых костей, явно подаренная Папирусом и Ундиной. В углу стоят цветы в горшках, которые выглядят слишком пышными, чтобы за ними ухаживал кто-то, кроме Азгора. — Я… — выдавливаешь ты из себя, совершенно ошеломлённая таким проявлением домашнего уюта и поддержки со стороны друзей. — Что?.. *папс недавно сказал мне, что ты расстроилась из-за того, что у анди и альфи теперь есть собственное жилье, — объясняет Санс, подходя ближе. — я не могу дать тебе что-то подобное, настоящий дом, в который мы могли бы переехать вместе… не с этими слухами, фриск и прочим. но папс подумал, что это может стать неплохим компромиссом. место, куда мы могли бы приходить, когда хотим побыть наедине, понимаешь? что-то получше, чем мастерская или заброшенный гостиничный номер рядом с этим металлическим ящиком. и мне очень понравилась эта идея, хех. мы все работали над этим в свободное время в течение последнего месяца или около того. потом, когда мы с тобой заговорили о душе, я подумал, что было бы неплохо сначала закончить это. найти какое-нибудь безопасное и уютное место, где мы могли бы это сделать. что-то только для нас. Он с явной гордостью оглядывает свою работу, что отражается на его лице, а затем с надеждой поворачивается к тебе. Легко заметить, что он очень хочет, чтобы тебе понравилось, что твоё одобрение много для него значит. *я и спальню тоже прибрал, — тихо добавляет он, когда ты не можешь подобрать слова, чтобы выразить, насколько ты тронута. — Я даже не знаю, что сказать, — наконец выдыхаешь ты, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Тебе немного неловко из-за того, что ты так растрогана всякий раз, когда он делает что-то романтичное, но ты ничего не можешь с собой поделать. Ты знаешь, что за этим жестом стоят искренние и глубокие чувства, и от этого становится еще приятнее. Ты уже не так удивляешься тому, что отношения между монстрами могут быть такими глубокими и стремительными. Как они могли не почувствовать такую эмоциональную глубину? Ты так много чувствуешь. Твоих слов недостаточно, но ты всё равно попытаешься. — Это как дом. Это похоже на наш дом. Он усмехается и притягивает тебя к себе, явно довольный твоей реакцией. *так всё хорошо? — Да. Его усмешка перерастает в смех от твоего прочувствованного ответа. *что ж, я рад. не буду врать, установка функционального унитаза в нашей ванной была непростой задачей. было бы очень обидно, если бы всё это оказалось напрасным. Ты не можешь удержаться от смеха, услышав эту информацию. — Тебе пришлось подключать новый унитаз? *монстрам он не нужен, — смеётся Санс. — а вот тебе нужен. думаю, это единственный работающий унитаз во всём подземье. — Поверить не могу, сколько труда в это вложено, — восхищаешься ты, отпуская его и снова оглядываясь по сторонам. — И это помимо всего остального, чем ты был занят… *оно того стоило, — настаивает Санс, с гордостью и любовью глядя на комнату, а затем на тебя. От этого взгляда в твоем сердце — или, может быть, в душе — возникает щемящее чувство. — Ты сказал, что переделал и спальню? — тихо спрашиваешь ты. Санс берет тебя за руку и молча ведет вверх по лестнице, мимо двери в комнату Папируса, к себе. Он не торопится — похоже, ему действительно хочется, чтобы ты все как следует рассмотрела. Он позволяет тебе открыть дверь самой. Внутри комната такая же, как и гостиная внизу, — скромная, но уютная. Здесь стоит простая двуспальная кровать с яркими простынями, которые не совсем сочетаются друг с другом, но выглядят очень мило. На одной из стен висит картина из костей, похожая на ту, что Папирус принёс в дом, когда вы все переехали в Эботт. Интересно, сам ли он её нарисовал. На стене напротив висят другие детские рисунки, но самый лучший — на стене прямо над кроватью. Это увеличенная копия фотографии, которую вы с Сансом сделали в мастерской, — она больше, чем та, что была на твоем телефоне. На ней вы оба выглядите счастливыми. В уголках твоих глаз все еще видны едва заметные покраснения от недавних слез, но по тому, как ты сияешь, понятно, что на этой фотографии нет места печали. Весь потолок в комнате покрыт светящимися в темноте наклейками, которые излучают слабый свет, наполняя спальню нежной мерцающей атмосферой. Наклейки наклеены таким образом, чтобы максимально точно имитировать ночное небо. Кажется, что можно даже разглядеть некоторые созвездия, а в центре потолка есть участок, закрашенный краской, имитирующий Млечный Путь. Такое внимание к деталям действительно впечатляет, и ты невольно улыбаешься. Санс — настоящий фанат космоса. Он такой милый. — Мне нравится, — искренне говоришь ты ему. *я подумал, что это может быть мило, ведь мы начали говорить о звёздах, — говорит он тебе, — а потом мы впервые сблизились, когда смотрели на звёзды… — Да, я помню, — говоришь ты, всё ещё улыбаясь ему. — Санс… спасибо. Это чудесно. Не могу поверить, что ты сделал всё это для меня. *там ещё осталось место, так что ты тоже можешь выбрать что-нибудь по своему вкусу, — быстро говорит он. — я не стал тебя втягивать, а то бы сюрприз испортился, хе-хе. но, знаешь. это не только моё место. так что, если хочешь что-то добавить или изменить, можешь. ты же меня знаешь, я не против. В этот момент он уже почти бессвязно бормочет. Ты уже заметила, что ему хотелось, чтобы тебе понравилось, но, видимо, для него это еще важнее, чем ты думала. — Мне нравится то, что ты уже выбрал, — мягко настаиваешь ты, сжимая его руки в надежде, что это его успокоит. — Здесь есть вещи, которые мы купили вместе со всеми нашими друзьями. И ты сам это сделал, и от этого подарок становится ещё лучше. Он идеален уже сам по себе. *мне помогли, — бормочет он, не в силах скрыть облегчение и радость, которые он испытывает, наконец осознав, что да, тебе это действительно очень нравится. — И все же, — настаиваешь ты и целуешь его в висок. А потом еще раз, просто потому, что звуки, которые он издает, когда ты это делаешь, такие милые. Он отвечает на твои поцелуи и проводит руками по твоим плечам, где ты его обнимала, ощупывая твой пульс и наслаждаясь твоей лаской. Какое-то время вы оба молчите и просто наслаждаетесь обществом друг друга. *итак, э-э… — наконец неловко начинает он. — Да? — Ты все еще целуешь его в затылок, осыпая поцелуями гладкую выпуклость сбоку. *хочешь сделать это сейчас? мы можем подождать, если ты хочешь просто потусить. — Он внимательно смотрит на тебя, пытаясь понять, в каком ты настроении. Кажется, он старается не давить на тебя, и ты это ценишь. Хотя в этом нет никакой необходимости. — Мне было любопытно узнать об этом последние две недели, — признаёшься ты. — К тому же я сейчас очень счастлива. Я не против попробовать, если ты не против. *хорошо. Вы смотрите друг на друга. Ты как будто ждешь, что он сделает первый шаг — у тебя больше опыта в человеческих отношениях, так что инициативу ты взяла на себя, а Санс проявляет себя, когда дело касается отношений с монстрами. Так было всегда. Через секунду Санс выныривает из своих мыслей. Он подводит тебя к кровати и медлит. *думаю, нам стоит раздеться, — задумчиво произносит он. — было бы неудобно пытаться сделать это, пока мы вместе. возможно, мы не захотим разделяться, когда начнём. — Ну ладно, тогда пошли, — весело говоришь ты. Тебя это совершенно не смущает. В конце концов, ты уже занималась сексом по-человечески. Санс смотрит на тебя, пока ты раздеваешься, и ты устраиваешь ему небольшое шоу, ухмыляясь, когда его глаза расширяются, а череп начинает светиться голубым. Он словно внезапно приходит в себя, вздрагивает и быстро начинает раздеваться, пока вы оба не остаетесь обнаженными. — Так что, нам лечь, сесть или?.. — наконец подсказываешь ты, когда он долго смотрит на тебя, не отрывая взгляда. Он снова отвлекается от своих мыслей и тут же слегка потеет. *вообще-то я не уверен, — нервно признается он. — это та часть секса душ, которая может привести к появлению детей у монстров, так что я, конечно, никогда этого не делал, хех. — О. Понятно. Логично, — говоришь ты, чувствуя, что нужно как-то сгладить его внезапное смущение. Неудивительно, что он так нервничает. — Что ж, тогда мы просто разберемся вместе. Да? Кажется, это была правильная фраза, потому что Санс немного расслабился. *да. Ты радуешься, когда он делает шаг вперед и прижимается к тебе губами, сначала осторожно, словно пробуя, а потом страстно и чувственно. Он укладывает тебя на кровать и забирается к тебе, все это время лаская твое лицо. Теперь, когда вы вот-вот займетесь с ним «сексом душ», ты испытываешь еще большее возбуждение, чем раньше. Ты примерно представляешь, чего ожидать, но в то же время думаешь, что все будет не так, как ты себе представляешь. Скорее всего, все будет гораздо ярче, чем ты можешь себе вообразить. Ты не можешь оторвать взгляд от Санса, поражаясь тому, что он хочет поделиться с тобой своей душой. Судя по его виду, он думает о том же. Его глаза уже почти так же ярки и размыты, как могут быть. Удивительно, что обычно, глядя кому-то в глаза, мы можем только гадать, о чем он думает или что чувствует. А здесь ты всего в нескольких шагах от того, чтобы это узнать. В ответ ты откроешься ему так, как никогда раньше не открывалась. Что, если ты подумаешь о чем-то странном? Или о чем-то негативном? Что, если ты случайно расстроишь его или еще что-нибудь? А еще есть все эти новые эмоции, о которых ты даже не подозревала, например та совершенно новая эйфория, которую ты испытала, когда поцеловала его душу. Тебе не терпится снова испытать эти новые эмоции, но в то же время ты вдруг начинаешь переживать, что они тебя переполнят. Как так вышло, что до этого момента ты была совершенно спокойна? *эй, — внезапно говорит Санс, нежно тычась в тебя носом, — без давления, помнишь? если хочешь остановиться, мы можем остановиться. — Я знаю. Просто вдруг занервничала. Даже не знаю почему. Я в предвкушении. Может, я слишком взволнована, — бормочешь ты. Ого, у тебя в памяти всплывают неловкие моменты, когда вы только начали сближаться. *я понимаю, что ты имеешь в виду, — усмехается Санс. — одно дело — предвкушать, и совсем другое — сделать это. — Да, — ты прижимаешься к нему в ответ, радуясь, что он понимает. — Но я всё равно хочу продолжить. *я тоже, — шепчет Санс. Он прижимается лицом к изгибу твоей шеи, нащупывая пульс. Как и ваши взаимные ласки и поцелуи, это уютное проявление близости успокаивает вас обоих. Ты поднимаешь руку и проводишь пальцами по его голове, наслаждаясь его тихим вздохом. Он не торопится, ласкает и целует тебя, и когда он высвобождает ваши души, это кажется совершенно естественным и непринужденным. Они, как и всегда, приковывают к себе внимание, но теперь возникает ощущение, что они словно притягивают вас друг к другу. Твоя душа трепещет в предвкушении того, что ты наконец получишь желаемое. Но сначала он прикасается к твоей душе, чтобы ты снова привыкла к этому ощущению, а ты в ответ прикасаешься к нему, чувствуя, как слабый отголосок его эмоций вторит твоим. Вам обоим не терпится получить настоящий товар. Предвкушение, волнение, любовь — все это для вас двоих. Ему не нужно спрашивать, когда ты будешь готова. Вы просто смотрите друг на друга и все понимаете. Ваши души сейчас так близко друг к другу, что их отделяет всего лишь волосок. Несмотря на волнение, которое ты испытывала перед началом, теперь тебе отчаянно хочется сократить это расстояние. Тебе кажется, что ты вот-вот взорвешься, если это балансирование на грани не прекратится. Ты жаждешь почувствовать его рядом с собой, поделиться с ним своими эмоциями и увидеть его чувства. Стоит вам обоим сделать малейшее движение, убрать руки и прижаться друг к другу, как ваши души начинают соприкасаться. По мере того как они медленно сближаются, частично перекрывая друг друга, их свет становится ярче и танцует на стенах, словно едкая жидкость, — перекрещивающиеся тени от световых узоров под водой или на стенках бассейна. Вся комната окрашивается в оттенки зеленого и белого, бледные пастельные и насыщенные цвета, а также яркие узоры, которые мерцают и дрожат по мере того, как ваши сущности начинают сливаться. На мгновение весь мир словно замирает, и вы с Сансом смотрите друг на друга, не в силах пошевелиться, не зная, что будет дальше. А потом оно приходит. Оно не налетает на тебя, не удивляет, но наплывает, как вода, вышедшая из берегов реки, и полностью поглощает тебя. Если ты думала, что выражать свои эмоции с помощью прикосновений — это странно и непривычно, то это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас. Ты можешь испытывать множество эмоций, которые сменяют друг друга с такой скоростью, что ты не успеваешь их осмыслить. Но самое главное — ты ощущаешь присутствие, осознание, самосознание и личность, столь же сложную и многогранную, как и твоя собственная. То, чего ты не могла сделать, глядя в его душу и зная его, ты можешь сделать сейчас. Ты знаешь, кто он такой, всё, что он собой представляет. Ты знаешь его до глубины души, ведь фундамент, на котором строится его личность, такой же, как и у тебя. Наиболее ярко выражены любовь, надежда и сострадание как основные аспекты его души, как и у любого монстра. Ты и не подозревала, насколько сильно они отличаются от твоих человеческих эмоций. Поначалу они кажутся такими же, и ощущения тоже похожи, но то, что они составляют основу его личности, влияет на него и формирует его сущность совсем не так, как на тебя. Для него забота о других, сопереживание и надежда даже в самых отчаянных ситуациях — это не выбор, не то, что он мог бы изменить в себе, даже если бы попытался. Он не мог подавить эти чувства, даже если бы захотел, и это влияет на его взаимодействие с окружающим миром. Он надеется на хорошее будущее для вас и для всех монстров в целом, даже после терактов, расизма по отношению к его виду и всех прочих бед, с которыми ему пришлось столкнуться. Любовь — это основа, на которой строятся все его отношения: любовь к брату, к друзьям, к тебе, к своему народу, к своим интересам. Сострадание побуждает его пытаться понять вид, из-за которого он сам веками страдал. Эта троица горит ярче всего остального и определяет его мировоззрение и поступки. Конечно, он быстро находит общий язык с новыми знакомыми, опускает свои защитные барьеры, даже когда пытается сохранять таинственность и скрытность. Конечно, он старается быть полезным даже для тех, кого едва знает. Конечно, он говорит людям, что даже не знает всего, что мы не собираемся раскрывать. И для него это совершенно нормально. Так ведут себя монстры. Ты можешь почувствовать его терпение, которое сочетается с его главной чертой и побуждает его использовать и то, и другое на благо других. Он не против того, чтобы его родным, друзьям и знакомым нужно было время, чтобы во всем разобраться, и он понял, что тебе тоже нужно было время, чтобы разобраться в себе, потому что он такой, какой есть. Он всегда будет ждать тебя, пока ты будешь с ним. Его не беспокоит, что что-то не происходит мгновенно, а результат, полученный позже, может быть для него более ценным, потому что его терпение подсказывает ему, что это результат чего-то более значимого или важного. У него обостренное чувство справедливости, он хорошо понимает, что правильно, а что нет с точки зрения морали. Не только по отношению к другим, но и к себе. Он может осуждать других, если их поведение не соответствует тому, что он считает правильным, но то же самое он делает и по отношению к себе. Он мог бы признать, что был несправедлив, когда не воспринимал тебя как разумное существо из-за отсутствия магии на твоей коже. Он без предубеждений видит плохое поведение как у людей, так и у монстров. Но его чувство справедливости в сочетании с состраданием также означает, что он дает людям второй шанс и не зацикливается на негативном мнении. Его надежда в сочетании со стремлением к справедливости означает, что он всегда будет надеяться, что люди могут измениться к лучшему, и даст им этот шанс. Он на удивление решителен, особенно для монстра, если учесть, что решительность — это черта, которая в больших дозах может быть губительна для монстров. Это непостоянная решительность, но она есть. Он знает, что временная линия может оборваться в любой момент. Он знает, что события, ведущие к освобождению монстра, повторялись снова и снова в разных вариантах, но ничего не менялось. И всё же он находит в себе силы пытаться и продолжать пытаться, активно пытаться, а не просто терпеть, чтобы извлечь максимум из того, что у него есть сейчас. Пытаться достичь счастья в этой временной линии, даже если оно может быть недолгим, и в будущих временных линиях, не зная, будет ли его альтернативная версия чувствовать то же самое. Несмотря на все неудачи, которые он пережил, он возвращается к тому, что для него важно, чтобы попытаться снова: он усердно работает учёным, тратит время на изучение космоса, прилагает усилия, чтобы его близкие были счастливы. Он делает все, чтобы ваши отношения сложились, и прилагает максимум усилий, чтобы ты была счастлива. Есть и другие черты, все те, что могут составить душу человека. Они менее выражены и заметны, чем основные, но их все равно можно почувствовать и увидеть, какое глубокое влияние они оказывают на его личность. Его храбрость позволяет ему выходить в мир, даже зная, что на него могут напасть, несмотря на то, что у него всего одно очко жизни. Иногда он может переживать, но не позволит нападениям помешать ему увидеть все, что может предложить Поверхность, и он готов использовать свою способность к телепортации, рискуя собой, чтобы защитить своих близких. Его упорство, тесно связанное с решительностью и терпением, помогает ему сохранять стабильность и не сдаваться, когда дела идут плохо. Точно так же, как он может ждать хороших событий, он может ждать, пока пройдут плохие. Наблюдать за развитием событий и думать о том, что он может сделать в это время. Его принципиальность заставляет его быть честным, когда это важно. Она позволяет ему признавать свои ошибки, чтобы двигаться дальше. Она же является причиной его бесконечного любопытства, стремления узнать и выяснить, как обстоят дела на самом деле. Ты не можешь читать его мысли, но можешь почувствовать очертания его интеллекта, острого и ясного, как бриллиант, отшлифованный до идеальной чистоты, вращающийся вокруг своей оси и проливающий свет на любую тайну, которой он уделяет внимание. Ты чувствуешь его доброту, тесно связанную с его любовью. Чувство, которое заставляет его не просто любить брата, но и искренне ценить его и восхищаться им, настолько сильное и всеобъемлющее, что кажется, будто оно пронзает твою собственную душу. Именно это чувство побуждает его помогать другим, именно оно заставило его позаботиться о тебе, даже когда вы еще не очень хорошо знали друг друга. Здесь же, похоже, зарождается его чувство юмора — желание видеть других счастливыми просто ради этого, и, черт возьми, у него это отлично получается. Такое ощущение, что ты бы вообще не смогла этого понять, если бы его чувство юмора не было такой глубокой и неотъемлемой частью его личности. Он такой замечательный. В каком-то смысле ты уже знала о нем все это. Это не новая информация. Но все же, когда ты ощущаешь это непосредственно, ты по-новому оцениваешь все, что тебе в нем нравилось. То, как сочетаются и взаимодействуют его черты, напоминает гармонию человеческой души. Это удивительное открытие, проливающее свет на его характер, и вы только начинаете его познавать. Ты чувствуешь, что его исследование твоей души уже проникло гораздо глубже, что то, что ты узнаешь сейчас, он увидел в твоей душе с самого начала. Общее представление у него уже сложилось. Вместо этого его переполняет ненасытное любопытство, желание исследовать самые потаенные уголки твоей души и поделиться с тобой всем, что у него есть. Эта струна любопытства возвращает тебя от изучения особенностей его души к его нынешним эмоциям. Теперь, когда ты сосредоточилась на чем-то одном, тебе стало проще, и ты понимаешь, что, как только тебе станет легче, ты захочешь узнать об этом любопытстве больше. И как только ты это делаешь, ты испытываешь новое ощущение. Его любопытство и твоё соединяются, вспыхивают друг от друга, как спичка от коробки, и перекликаются в ваших душах. Ты чувствуешь его любопытство и то, как оно накладывается на другие эмоции, которые его подпитывают. Его любопытство пробудило твоё. Твоё любопытство передается ему, и он это чувствует, а также понимает, что сам стал его причиной. В свою очередь, ты можешь почувствовать его удовлетворение, интерес и желание удовлетворить твоё любопытство. Ваши эмоции мечутся туда-сюда, и за ними тянется целая история о том, как эти чувства зарождались и развивались. Ты с удивлением смотришь на него, едва в силах сосредоточиться на чем-то, кроме ощущений в своей душе, но тебе нужно смотреть на него, чтобы видеть, как он реагирует на твои чувства. Он широко улыбается тебе, заметив, что ты обратила на него внимание, и ты ощущаешь прилив радости. Радость проникает в твою душу и делает тебя счастливой. Твоя радость от его радости возвращается к нему. Его улыбка становится шире, и ты чувствуешь, как он рад, что его радость делает тебя счастливой. Они наслаиваются друг на друга, и через несколько секунд ты уже смеешься, испытывая то радость, то головокружение, то эйфорию, просто потому, что ничто не может остановить твою радость, а его чувства все нарастают и нарастают. Его мягкий голос вторит твоему, как только ты начинаешь говорить, и вот вы уже смеетесь как сумасшедшие, опьяненные фейерверком счастья, вспыхнувшим между вашими душами. Это весело. Весело и интимно, как секс, но по-другому, это потрясающе и полностью завладевает твоим вниманием, как секс, но по-другому. Это невозможно описать. Ему нравится, что тебе это нравится. Это заставляет тебя смеяться еще громче. Как ты можешь не получать от этого удовольствие? Твое недоверие и веселье заставляют его фыркнуть, и ты видишь, что он еще больше забавляется твоим бурным проявлением эмоций. Это не совсем то же самое, что чтение мыслей, но способность делиться эмоциями в режиме реального времени в сочетании с мимикой очень на это похоже. Это ошеломляет, но в то же время восхищает. Интересно, что с этим можно сделать и как далеко можно зайти. Сансу нравится тебе это показывать. Это что-то среднее между любовью к наставничеству и возбуждением от того, что, хотя он никогда раньше этого не делал, благодаря своему богатому опыту в сфере душевной близости он знает, что делать, а ты — нет. За этим тут же следует легкое чувство неловкости. Что тебе кажется забавным. Что ещё больше его смущает. Что тебе кажется милым. *блин, — усмехается он, касаясь твоих губ. — сделай это. Ты хихикаешь и прижимаешься губами к его зубам. Конечно, он может это получить. Ты ему доверяешь. Ты никому в мире не доверяешь так, как ему. Ты доверяешь ему свою душу, свои чувства, все, чем ты являешься. Его череп тут же окрашивается в ярко-темно-синий цвет, когда его накрывают твои эмоции, которые ты испытываешь в тот же момент. В ответ ты сразу же ощущаешь прилив доверия, любви, восхищения, желания, радости — ту самую душевную эйфорию, которую ты впервые испытала, поцеловав его душу, и еще одно чувство, которое тебе пока незнакомо. Он тоже тебе доверяет. Он всё ещё не может поверить, что ты так сильно ему доверяешь и что его чувства взаимны, но он искренне, искренне рад тому, что у вас есть, что вы справились и что ты так к нему относишься. Что все эти чувства взаимны. — Конечно, я тоже тебя люблю, — шепчешь ты, прижимаясь губами к его виску и покрывая его поцелуями. Он тихо вздыхает, и ты с невероятной ясностью ощущаешь, какие мягкие у него губы, какие они упругие, теплые и живые. Как странно, что у тебя тоже нет магии, но ты испытываешь еще более сильное наслаждение от соприкосновения своей плоти с его костями. Это странно: ты испытываешь удовлетворение и от того, что доставляешь ему удовольствие, и от того, что он получает его от тебя. Странное двойное ощущение, которое то и дело перекликается между вами и нарастает. Он прижимается к тебе всем телом и слегка проводит подушечками пальцев по твоей щеке, вдоль ушной раковины и вниз по шее. Ты чувствуешь его любопытство, а затем удивление и возбуждение, когда ты вздрагиваешь от удовольствия, ощущая его твёрдые кости. Сразу после этого он испытывает внутреннее удовлетворение от того, что его тело доставляет тебе такое же удовольствие, какое твоё тело доставляет ему. В его искусственной душе и в том факте, что он — скелет, который сохранялся до сих пор, но быстро тает под воздействием твоих эмоций, таилось подспудное чувство незащищённости. Он повторяет движение, просто чтобы снова насладиться им. На полпути ты перехватываешь его руку и подносишь к своему рту, целуя его дистальные фаланги и пястные кости — то место, которое было бы внутренней стороной его ладони, будь у него кожа. Удовольствие расцветает в его душе и перекидывается на твою, и так далее, кружась между вами. Так тыльная сторона твоей ладони остаётся свободной, и он может уткнуться в неё носом. От щекочущего ощущения его носовой кости и горячего дыхания на твоей коже ты возбуждаешься, сама не замечая как. Бывает непросто контролировать свое влечение к нему, даже если это просто твои собственные чувства. Но теперь, когда к твоей похоти добавилась его, теперь, когда вы оба можете напрямую чувствовать, как ваши действия влияют друг на друга, сдерживаться бессмысленно. Он уже на тебе, так что ты сразу чувствуешь, как он вводит свой член, уже твердый и упирающийся в твое лоно. Он легко входит в тебя, и от сочетания ваших эмоций ты становишься влажной. И снова возникает сбивающее с толку, но в то же время приятное двойное ощущение: когда тебя проникают и ты чувствуешь, как он погружается в твою влажную теплоту. Вы оба стонете от удовольствия. Он начинает двигаться медленно и осторожно, растягивая каждый толчок настолько, насколько это возможно, чтобы в полной мере насладиться процессом. Ему нравится узнавать, насколько приятно тебе ощущать, как он скользит по твоим чувствительным стенкам, и он особенно заинтересован в том, чтобы выяснить, где находятся все твои самые чувствительные места. В ответ ты просовываешь пальцы ему между ребер и гладишь их снизу, отчего он издает глубокий стон, который ты повторяешь через секунду. Это странное ощущение, не совсем такое, как когда к тебе прикасаются. Его тело — словно из сказки, и ты можешь проникнуть в самые потаенные уголки его тела так, как он не может проникнуть в твои. Его кости чувствительны так, как не могут быть чувствительны твои. Это приятное ощущение. Ты повторяешь движение и опускаешь руку ниже, чтобы провести ею вдоль его позвоночника, и в этот момент толчки Санса учащаются. Есть определенное сходство между ощущениями от поглаживания его позвоночника и от стимуляции его члена, и это почти заставляет тебя рассмеяться. Ты испытываешь к нему почти возмущение, но он не виноват, что его тело так устроено! Ладно, это правда. Но все равно забавно. В качестве своеобразной мести Санс снова ускоряется и меняет угол атаки, умудряясь попасть в нервный узел глубоко внутри тебя. Ты издаешь недостойный вопль, который на секунду приводит его в восторг, но затем связь между вашими душами посылает ему такое же ощущение, и он начинает стонать и ругаться, внезапно очень сосредоточившись на том, чтобы повторять одно и то же движение, снова и снова попадая в эту точку… Эмоции так легко достигают безумных высот, подпитывая и наслаиваясь друг на друга. Ты чувствуешь это сейчас, когда приближаешься к краю. Свет, который излучают ваши объединённые души, становится ярче, а узор из водяных теней на стенах — чётче, чем весь вечер, из-за чего кажется, что наклейки со звёздами мигают и сверкают. Ваши души почти полностью сливаются, и единственное, что мешает им полностью раствориться друг в друге, — это то, что их формы перевёрнуты и не полностью совместимы. Но это почти то же самое. «Санс», — стонешь ты, когда по твоему телу пробегает очередная дрожь, пока он ласкает тебя языком. У тебя перехватывает дыхание, и ты думаешь, что больше не выдержишь. Потому что ты танцуешь на грани какого-то чувства, которое намного сильнее тебя, сильнее любой эмоции или физического ощущения, которые ты когда-либо испытывала. Это чувство невозможно описать, не говоря уже о том, чтобы дать ему название. Но ты отчётливо его ощущаешь. Оно проносится сквозь твое тело и душу, огромное, неповоротливое, страшное и прекрасное, словно проблеск бесконечности космоса в безоблачную, чистую ночь, сквозь разрывы между звездами. Оно ломает тебя, разрывает на части самым лучшим образом, изнутри, пока ты не рассыпаешься на осколки, не превращаешься в ничто, пока ослепительная черная пустота не поглощает каждую твою мысль, каждую эмоцию, твое тело и саму твою душу. Ты бесконечна и потеряна для времени и реальности. Санс рядом с тобой, и ты отдаешься ему со всей страстью, падая в пропасть вместе с ним благодаря идеальной синхронизации ваших чувств. Он стонет твое имя тебе в губы, и ты чувствуешь волшебный взрыв, означающий его оргазм, который доводит тебя до исступления. Ты едва замечаешь, как свет ваших душ пульсирует и усиливается, и чувствуешь магнетический толчок магии, исходящий от него. Твоя душа словно разрывается и переполняется ею, ведь магии так много, она вибрирует между вашими душами и посылает искры в воздух, которые падают на одеяло и с магнетическим покалыванием — на твою кожу. Ты понятия не имеешь, сколько времени прошло, пока ты медленно приходишь в себя, медленно и неуклонно, как прилив. Ты совершенно обессилена. В горле странно першит, кажется, ты кричала или задыхалась. Или и то, и другое. Но это не больно. Ничто не болит. Все такое мягкое, теплое и нежное. Безопасное. Счастливое. Ты медленно приходишь в себя, над тобой нависает лицо Санса, он обеспокоенно хмурит брови. Ты протягиваешь руку, которая на ощупь немного напоминает желе, но в хорошем смысле. Его череп словно нагревается от твоих прикосновений. — Эй… *ты в порядке? — хочет он знать. Он так за тебя переживает. Ты на мгновение полностью отключилась, потому что все было слишком напряженным. Но ему не стоит волноваться. Все прошло хорошо. Даже более чем хорошо. Вы оба видите и чувствуете, как он расслабляется, ваши души по-прежнему связаны, хотя и не соприкасаются так тесно, как раньше. Они немного отдалились друг от друга, соприкасаются только самые внешние слои. *ебать, — вздыхает он. Для него это было так же сильно. То невообразимо сильное чувство, которое вы испытали вместе в последние мгновения, было, по-видимому, тем, о чём он знал, но сам никогда не испытывал. Это логично, учитывая, что он говорил тебе, что никогда раньше не заходил так далеко со своим партнёром. Но всё равно интересно, потому что теперь он лучше понимает, насколько странно для тебя испытывать совершенно новые эмоции. — Да, — соглашаешься ты, чувствуя себя почти пьяной от мощной смеси физического облегчения и отголосков того самого… душевного оргазма, или как там это было, пронизанного безграничной любовью, доверием, ощущением безопасности, уюта, признательности и любви, любви и любви… Это так много. У тебя кружится голова, ты чувствуешь себя подавленным и немного растерянным. Санс, конечно же, замечает это и медленно отстраняется, осторожно разделяя ваши души и давая тебе время привыкнуть к тому, что ты снова испытываешь только свои собственные чувства. Несмотря на то, что ты была ошеломлена, теперь, когда твоя душа и эмоции принадлежат только тебе, ты чувствуешь себя странно неполноценной. Твоя душа возвращается в грудь, как только она достаточно отделяется от его души. Ты тут же притягиваешь его к себе, когда обе ваши души возвращаются в тела, желая, чтобы он был рядом. Ты так сильно его любишь, что не можешь вынести разлуки. Похоже, его чувства схожи с твоими, потому что он тут же снова начинает тыкаться в тебя носом, гладить по волосам и водить кончиками пальцев по коже. Вам двоим требуется некоторое время, чтобы хотя бы начать думать о том, как бы вам разделиться. Теперь ты понимаешь, почему Санс настоял на том, чтобы у вас было достаточно времени и уютное место для этого. Объединение ваших душ было потрясающим, но оно также истощает и требует времени. Ты даже не представляешь, сколько времени уже прошло. Пока вы этим занимались, ты просто не могла сосредоточиться на чем-то постороннем. — Мать твою, — наконец удаётся выдавить тебе. *да, — с ухмылкой соглашается Санс. Вы молча смотрите друг другу в глаза. Что ещё можно сказать после такого опыта? После того, как вы были так близки? Ты не можешь придумать ни слова. Невозможно сказать, как долго вы лежите вот так, просто глядя друг на друга и наслаждаясь обществом друг друга. В конце концов он переворачивается и ложится рядом с тобой, и вы оба ложитесь на бок, чтобы не прерывать зрительный контакт. И в конце концов засыпаете.