Глава 96: День решимости

Ты едва сдерживаешься, пытаясь не Подпустить пустоту к себе, но при этом сохранить связь с Сансом. Хотя ты всё это время знала, что Гастер сделал многое, чтобы защитить тебя, когда ты провалилась в пустоту, только сейчас ты понимаешь, как сильно вы оба поддерживали друг друга. Без него тебе приходится сдерживать натиск одними лишь пальцами и силой воли. Это невозможно. Связь с Сансом все еще есть, но она становится все слабее, и ты впадаешь в панику, не зная, как это остановить, пока связь не остается только на уровне твоей истерики и его растущего беспокойства за тебя и его отчаянных попыток тебя успокоить, несмотря на собственные переполняющие его эмоции. *все в порядке, — тихо успокаивает он тебя. — я тебя не отпущу. Ты могла бы поцеловать его за эти слова, но теперь это уже не столько его выбор. Твоя решимость быстро угасает, ты почти все свое внимание уделяешь тому, чтобы сдерживать Пустоту, но при этом чувствуешь, как она разъедает тебя изнутри. Тонкая нить магии и пустоты, соединяющая вас двоих, может оборваться в любую секунду. Секунды — это вечность, говоришь ты себе, у тебя есть столько времени, сколько нужно. Но, конечно, это также означает, что у Пустоты есть целая вечность, чтобы наступать, угрожать, поглощать то немногое, что от тебя осталось. Ты так устала. Когда ты приехала в Эботт, ты хотела только помочь. Ты жалела монстров и перевернула свою жизнь с ног на голову, чтобы им помочь. А теперь ты борешься за свою жизнь, за свою память и само свое существование. Чем ты это заслужила? Ты не идеальна, но ты старалась быть хорошим человеком, правда? Почему с тобой это происходит? Что ты сделала не так? Прилив поддержки отвлекает тебя от мрачных мыслей. На лице Санса выражение глубочайшего сочувствия, и печаль, которую он испытывал всю прошлую неделю, мгновенно передалась тебе. Он пытается передать тебе тепло, сострадание и надежду. Ты цепляешься за них, словно утопающий за соломинку. Во многом так оно и есть. *э-эй, не сдавайся, ладно? — бормочет Санс, удивляясь глубине твоего страха и печали, когда ты думаешь, что он тебя бросит, но ещё больше удивляясь панике, которая охватывает его душу при этой мысли. — ты же не хочешь сдаться и решить, что утро вечера мудренее, верно? иначе ты можешь не проснуться, хех… О боже, неужели? В данный момент у тебя недостаточно сил, чтобы рассмеяться вслух, но шутка в такой ситуации кажется настолько абсурдной и неожиданной, что ты всё равно хихикаешь, как сумасшедшая. В то же время ты испытываешь глубокую привязанность к Сансу. Он всегда так делает, когда тебе плохо, пытается как-то подбодрить тебя… будь то неудачная шутка, несколько приятных слов или просто его присутствие. Ты так по нему скучала. В дверь Санса стучат. — БРАТ? Санс поспешно сворачивается калачиком, пытаясь как можно плотнее прижать тело к земле, в то время как его душа снова пылает от смущения. *н-не входи! — ЗДЕСЬ СТРАННЫЙ МОНСТР, КОТОРЫЙ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ОН НАШ ОТЕЦ И ЧТО МЫ ДОЛЖНЫ ПОМОЧЬ ЕГО ДРУГУ. ЭТО КАК-ТО СВЯЗАНО С ТВОЕЙ ДУШОЙ, НО ОН БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ ОБЪЯСНИТЬ, И МЫ НЕ МОЖЕМ ВОЙТИ ИЗ-ЗА ТВОЕЙ ДУШИ! САНС, Я СОВСЕМ ЗАПУТАЛСЯ! Санс тихо и беспомощно смеётся в ответ на слова брата. Его череп быстро становится всё более и более синим, ему некомфортно, ему не нравится, что все вокруг знают, чем он занимается, и что они могут войти и увидеть, а Санс этого ненавидит. Это личное. Это так личное для него, он хочет сохранить многое в тайне. Ты никогда не знала, насколько глубоки эти чувства, насколько он был открыт с тобой по сравнению с другими. До сих пор ты и не подозревала, как сильно ты его расстроила. Несмотря на всё это, Санс всё ещё здесь и не сдаётся. *я тоже, братан. э-э-э. он что-нибудь сказал о том, что мне делать? NE SDAVAJSYA, CHTO BY` TY` NI DELAL, — слышишь ты голос Гастера. — Не сдавайся, чувак! — кричит Андайн. — Мы же болеем за Санса, да?! — В каком-то смысле да, — вмешивается Долорес, и в ее голосе слышится надежда и, как ни странно, слезы. — За кого еще нам болеть? — спрашивает Азгор с растерянным видом. — Я не понимаю, где должен быть этот другой друг, — добавляет Ториэль. — Это важно? — хочет знать Фриск. — Не думаю, — отвечает Азриэль. — С-стой! Мы же не оставим С-санса в подвешенном состоянии? П-правда? Эм… не… Санса? Я имею в виду. Друга… отца… друга… я имею в виду? — бормочет Альфис. Она выглядит крайне растерянной. NEZAVISIMO OT TOGO, NASKOL`KO MY` DRUZHNY`, EST` TOT, KOMU NUZHNA POMOSHH`, — твёрдо заявляет Гастер. Тебя охватывает тёплое чувство облегчения. Гастер не забыл. Он здесь, чтобы помочь, и он привёл всех остальных, и, похоже, у него есть план. Тебе хочется плакать. Ты выберешься отсюда! Ты будешь спасена! *обязательно ли всем здесь находиться? — стонет Санс. Ты всё ещё можешь остро ощущать дискомфорт, который он испытывает из-за этой ситуации. VOZMOZHNO. MOYA VNESHNOST` I MAGIYA UZHE NE TE, CHTO PREZHDE, I, VOZMOZHNO, NAM PONADOBITSYA POMOSHH`… MOEJ PODRUGI. KOGDA ONA VERNETSYA. — Гастер задумчиво произносит эти слова. Ты не совсем понимаешь, что он имел в виду, но сейчас не станешь придираться к таким мелочам. Ты рада, что он вообще об этом вспомнил, и просто хочешь поскорее выйти. A TEPER` SOSREDOTOCH`SYA, — продолжает он. Поначалу ты не понимаешь, с кем он разговаривает. — VOZ`MI MENYA ZA RUKU I POCHUVSTVUJ POTOK MOEJ MAGII. E`TO DOLZHNO POMOCH`. KAK SUSHHESTVO, V KOTOROM EST` CHASTICHKI MATERII PUSTOTY`, TY` DOLZHNA ULOVIT` EDVA ZAMETNUYU RAZNICZU V TOM, KAK RABOTAET MAGIYA PRI VZAIMODEJSTVII S PROSTRANSTVOM ZA PREDELAMI NASHEJ REAL`NOSTI, KOGDA TY` OTSLEZHIVAESH` MOYU MAGIYU… — О, — вдруг слышишь ты вздох Долорес. — Я… да. Я чувствую это. POPROBUJ DOTYANUT`SYA DO NEYO, — говорит Гастер. — NO BUD` OSTOROZHNA. Если бы ты могла, ты бы уже вибрировала на месте. Они сейчас тебя вытащат. Ещё секунда, и они тебя заберут. Без всякого предупреждения ты чувствуешь, как что-то тычет в тебя. В Пустоту. В вас обоих — ты и есть Пустота, а Пустота — это ты. По крайней мере, частично, но теперь, когда Гастер ушёл и в темноте остались только ты и Пустота, это ощущается сильнее. Чёрт, ты не можешь об этом думать. Если ты разорвёшь эту связь и останешься совсем одна в темноте, на этот раз даже без его сухого голоса, который составлял тебе компанию… нет. Ты выберешься. Ты чувствуешь, как магия Долорес витает в пустоте, ощупывая тебя. Ты тянешься к ней, пытаясь помочь, показывая, где ты находишься и что нужно искать. Её магия и, соответственно, тот слабый намёк на её душу, который ты ощущаешь, кажутся сильными, стабильными и устойчивыми. Это приятное чувство, которое успокаивает тебя, несмотря на страх и беспокойство, хотя ты и пытаешься сохранять мужество. Лёгкое прикосновение где-то рядом заставляет твою душу трепетать, но это всё, что происходит. Затем возвращается то ощущение, что она тебя проверяет. Ты стараешься быть терпеливой. Несмотря на то, что провалиться в Пустоту было пугающе легко, ты понимаешь, что выбраться оттуда — непростая задача. Это может занять некоторое время, особенно учитывая, что Гастер только сейчас показал Долорес, как сознательно, а не случайно погружаться в Пустоту. Ей это не может даваться легко. Ты чувствуешь, что Санс тоже концентрируется на своём терпении, которого у него, кажется, бесконечное количество, просто чтобы поддержать тебя. Возможно, он тебя не помнит, но, очевидно, осознание того, что кто-то попал в беду и он может помочь, просто оставаясь на связи, уже является для него большой мотивацией, чтобы поддерживать тебя позитивными эмоциями. Кроме того, у него, конечно же, есть свои эмоции и желание узнать, кто именно заполняет зияющую пустоту в его душе, где он потерял все воспоминания о тебе. Благодаря эмоциям Санса и силе и стабильности магии Долорес ты уже не так сильно нервничаешь. То, что твои друзья рядом и активно помогают тебе, очень влияет на твоё эмоциональное состояние. Ты так сильно любишь этих людей. Твоя душа резонирует с твоей любовью к ним, с тем, как сильно ты о них заботишься. Теперь, когда вы с Сансом успокоились, ты чувствуешь, как связь между вашей душой снова укрепляется, становится ближе, а свет, освещающий спальню, становится ярче. Долорес снова пытается тебя подтолкнуть, дёргает за разные части тела, но ты не двигаешься с места. Ты всё ещё в Пустоте. — Я чувствую её, но не могу вытащить, — в конце концов произносит Долорес вслух. В её голосе слышится раздражение по отношению к себе и к сложившейся ситуации. Если бы ты оказалась на её месте, то, скорее всего, забеспокоилась бы, но она, похоже, испытывает лишь ярость из-за того, что не может сделать то, на что способна. Это помогает тебе не слишком волноваться, хотя и нарушает спокойствие, которое ты ненадолго ощутила. Она ведь разберётся, верно? Иначе и быть не может. Чёрт возьми, она смогла не забыть Гастера только благодаря своей принципиальности и силе воли. Наверняка она сможет сделать и это. Гастер и она что-то бормочут друг другу за дверью, так тихо, что ты не можешь расслышать, о чём они говорят. Обычно ты могла бы проверить, но чтобы свободно перемещаться по временной шкале, тебе пришлось бы разорвать связь с Сансом, а ты, очевидно, не можешь этого сделать. Он так же расстроен тем, что не может расслышать их разговор, как и ты. *хех, — слышишь ты его тихий смешок. — я всё ещё не знаю, кто ты, но ты кажешься неплохим парнем. Ты, наверное, могла бы злиться из-за того, что, несмотря на всю любовь, которую вы разделяли в последние несколько мгновений, ему потребовалось столько времени, чтобы прийти к такому выводу. Но, честно говоря, он только что родил своего создателя вместе с неизвестной ему сущностью без его ведома и согласия, но всё равно продолжает помогать этой неизвестной ему сущности, так что он действительно заслуживает снисхождения. Чёрт. Тебе придётся извиниться перед ним. Снаружи, перед дверью в спальню, снова становится шумно, но теперь все говорят одновременно, так что ты не можешь разобрать, что они говорят. И ты, и Санс все больше беспокоитесь из-за происходящего. Уже сейчас так сложно сдерживаться, и вы оба опасаетесь, что просто сорветесь, если в ближайшее время не добьетесь прогресса. *что происходит? — спрашивает Санс, и ты испытываешь облегчение от того, что он спрашивает, в то время как ты не можешь. Он, должно быть, чувствует, что ты хочешь знать, что происходит, не меньше, чем он. U NAS TUT DEBATY', — неубедительно объясняет Гастер. *о как, — как можно более сухо отвечает Санс. POHOZHE, DOLORES NE MOZHET NAPRYAMUYU VERNUT` MOEGO DRUGA V E`TU REAL`NOST`, POE`TOMU KOE-KTO PREDLOZHIL AL`TERNATIVNY`J VARIANT, KOTORY`J NE VSEM PRISHYOLSYA PO DUSHE, — добавляет Гастер, не подавая виду, что обратил внимание на колкость Санса. — Я не на шутку обеспокоена, — раздражённо говорит Ториэль. — Пожалуйста, не говори так, будто это какая-то мелочь. — В данном случае я должен согласиться, — серьёзно говорит Азгор. — Думаю, я понимаю, в каком ты положении, но это… — Но я хочу это сделать, — вмешивается Фриск. Или это Чара? Трудно сказать, не глядя на их руки. — В этом есть смысл! — Мы знаем, но не хотим потерять тебя во второй раз», — говорит Азгор. В его голосе слышится грусть. Значит, это говорит Чара. — Мне это тоже не нравится, — тихо добавляет Азриэль. — Но… я тоже думаю, что это может сработать. В этом есть смысл. Я тоже это видел. CHARA PREDLOZHILA DOLORES ISPOL`ZOVAT` NA NIH SVOYU MAGIYU, — говорит Гастер, чтобы ввести вас с Сансом в курс дела. — TOGDA ONI SMOGUT SAMI POPAST` V PUSTOTU. KOGDA ONI S FRISK ZAGRUZHAYUTSYA ILI PEREZAGRUZHAYUTSYA, ONI OKAZY`VAYUTSYA V MESTE, POLNOM T`MY` I PUSTOTY`, I YA ZAMETIL, CHTO VO VREMYA MOEGO PREBY`VANIYA V PUSTOTE IH SLEDY` PERESEKALIS` MEZHDU VREMENNY`MI LINIYAMI. MY` PREDPOLAGAEM, CHTO V SVOEJ BESTELESNOJ FORME CHARA MOZHET NAPRYAMUYU POMOGAT` NAM IZ PUSTOTY`, POKA DOLORES PRODOLZHAET ISPOL`ZOVAT` SVOYU MAGIYU, CHTOBY` POPY`TAT`SYA VY`TASHHIT` IH OBOIX I MOEGO DRUGA. — Да, но мама переживает, что я застряну, — со стоном добавляет Чара. — Его друг застрял, — замечает Ториэль. Ты слышишь, что ей не очень нравится этот спор, и она как будто за то, чтобы оставить тебя здесь, но всё равно продолжает из-за беспокойства. Несмотря на то, что мысль о том, чтобы остаться здесь одной, вызывает у тебя ещё большую панику и ужас, ты даже не можешь на неё злиться. Честно говоря, ты тоже переживаешь, что Чара застрянет здесь, а ведь у тебя даже нет такого опыта, как у Ториэль, которая снова и снова теряла детей, о которых заботилась. — Но я никогда не застревала, — упрямо настаивает Чара. — И я тоже, — добавляет Азриэль. TY` PO-PREZHNEMU SVYAZANA VREMENNY`MI RAMKAMI, — объясняет Гастер. — TVOYA RESHIMOST` POZVOLYAET TEBE PREODOLEVAT` BAR`ERY` VREMENNOGO POTOKA, NO POLNOST`YU OTSTRANIT`SYA OT NEGO TY` NE V SILAH. E`TO POD SILU DOLORES, NO EJ VSE RAVNO SLOZHNO VOZVRASHHAT` LYUDEJ V E`TOT POTOK. TAK CHTO SPOSOBNOST` DOLORES OTKRY`VAT` SVYAZ` S PUSTOTOJ V SOCHETANII S SILOJ CHARY`, KOTORAYA AVTOMATICHESKI VKLYUCHAET VOZVRASHHENIE VO VREMENNOJ POTOK… E`TO VPOLNE PRAVDOPODOBNAYA TEORIYA. — Н-но это непроверенная теория… — замечает Алфис. YA PONIMAYU VASHE NEZHELANIE PRIMENYAT` NEPROVERENNY`E TEORII V REAL`NOJ ZHIZNI, — мягко говорит Гастер, но это не мешает Альфис издать сдавленный звук и замолчать. — Не понимаешь, — шипит Андайн. E'TO PRAVDA, — настаивает Гастер, уже не так мягко. — I E`TO IMEET OTNOSHENIE K NASHEJ NY`NESHNEJ SITUACII. — Какая разница! Неужели это так важно?! — бросает вызов Андайн. DA, — рычит Гастер. — Заткнитесь все! — кричит Чара. — Чара! — громко ругается Ториэль. — Нет, ты не понимаешь, — настаивает Чара одновременно сердитым и полным боли голосом. — Вы все просто не понимаете. Я не до конца понимаю, что происходит, но я понимаю, что кто-то где-то застрял и нуждается в помощи. И я уже попадала в такую ситуацию. В темноте. В их голосе слышится что-то более мрачное. Они в ужасе, но при этом ужасно злы, и эта холодность в голосе ребёнка наводит на жуткие мысли. — Я умерла. Но моя магия и моя решимость привязали моё сознание к моему телу. Я знала, что меня хоронят. Сначала в гробу, а потом в земле. Я чувствовала, как гнию. Я была одна и осознавала происходящее в темноте. Пока не пришла Фриск и не привязала меня к своей душе. Я не знаю, происходит ли то же самое с человеком, которого мы должны спасти. Но если это хоть немного похоже на правду, я должна помочь. Никто не должен проходить через это. За дверью тихо. Ты чувствуешь, как Сансу неловко от того, что только что сказала Чара. Это было довольно ужасно. К тому же Сансу не нравится, что Папирус тоже это слышал. — Сможешь ли ты оставить душу Фриск? — наконец спрашивает Азриэль, нарушая тишину. — Я могу отпустить их, — отвечает Чара. — Их душа принадлежит мне, и я сама решаю, что с ней делать. Я могу оставить её себе навсегда. Я могу изгнать их и забрать душу себе. Или я могу вернуть её им и уйти. Но без другого носителя моё существование закончится. Если мы сделаем это, то для продолжения моего существования мне будет нужна душа человека, которого мы спасаем. — …это будет странно, — размышляет Азриэль, вторя твоим мыслям по этому поводу. — Да. Но какая у нас есть альтернатива? — спрашивает Чара. Честно говоря, в этом вопросе ты больше на стороне Азриэля. Это было бы странно. Ого, вряд ли ты хочешь, чтобы в твоей голове был маленький мёртвый ребёнок. Но, с другой стороны, ты же не хочешь вечно оставаться в пустоте. Это, конечно, нормально. Верно? Ты разрываешься. Ты ведёшь себя эгоистично? Чара готова рискнуть собой, чтобы тоже застрять — либо в пустоте, либо в голове человека, которого она даже не знает. Она всего лишь ребёнок. Ты правда можешь допустить такое? Ты хочешь выбраться. Если бы ты осталась здесь, то знала бы, что в конечном счёте это тебя погубит. Но можешь ли ты на самом деле допустить, чтобы другой человек разделил эту судьбу только ради призрачной надежды, что это поможет тебе? Маленький ребёнок, который и так уже так много страдал? Да, Чара совершила несколько весьма сомнительных поступков, они не невинны, но всё же. Они — ребёнок, которому пришлось пережить одну ужасную судьбу за другой, и хотя это не оправдывает убийство, которое они с Фриск совершили вместе, об этом всё равно нельзя просто забыть. Они заслуживают покоя и безопасности. И, конечно же, все скучают по тебе… Больше всего — Санс. Но сейчас они все злятся, страдают и не понимают, что делать, потому что нет простого способа вытащить тебя, и они не хотят, чтобы ребёнок жертвовал собой. Тебе плохо. Как бы ты ни хотела спастись, сможешь ли ты на самом деле… От души Санса исходит мощный импульс гневной поддержки. Такое ощущение, что он пытается бороться с твоим собственным негативом. С твоим убеждением, что ты поступаешь эгоистично. Он умоляет тебя остановиться и не сдаваться. *прекрати, — шепчет он. — мы тебя вытащим. Тебя переполняет чувство благодарности. Чем дольше это длится, тем сильнее ты ощущаешь безнадежность и потерянность. Если бы не Санс, который поддерживал тебя, ты бы уже давно сдалась. А он до сих пор тебя даже не помнит… Затем из-за двери доносится тихий вздох и шорох. — Пожалуйста, будь осторожна, дитя моё, — умоляет их Ториэль. Честно говоря, ты удивлена, что она так быстро пришла в себя. Может быть, какая-то её часть подсознательно помнит тебя, как и Санс? В любом случае это кажется тебе наиболее логичным объяснением. — Обязательно вернись, — добавляет Азгор строгим голосом, в котором сквозит грусть. Он явно так же обеспокоен, как и Ториэль. — Возьми меня за руку, — спустя мгновение говорит Долорес. Ты снова начинаешь надеяться на лучшее, хотя в душе все еще теплится тревога и беспокойство. Столько всего уже пошло не так, вдруг и в этот раз что-то пойдет не так? Ты пытаешься прильнуть к терпению, любви и поддержке Санса. Ты должна быть сильной. Осталось совсем немного, хотя время уже давно растянулось для тебя в субъективную вечность. Ты снова чувствуешь, как что-то упирается тебе в спину. — Чувствуешь, как я тянусь в Пустоту? — спрашивает Долорес. — Она там. Кажется, я тоже чувствую её душу, но к ней цепляется много… всего. — Да, — просто отвечает Чара. — Пожалуйста, позаботься о том, чтобы поймать Фриск, когда я уйду. Они могут упасть в обморок от шока, вызванного моим уходом. И нет, я не шучу. Их душа будет чего-то лишена, и на какое-то время это может оказаться невыносимым. — Я ПОДЕРЖУ ИХ, — говорит Папирус. Его голос звучит гораздо серьёзнее, чем обычно, и вам с Сансом становится немного грустно. Когда Папирус теряет свою обычную жизнерадостность, это значит, что ситуация серьёзная. — Ладно, — говорит Долорес, глубоко вздыхая. — Начинаем. Давление в твоей груди возвращается, но теперь оно усиливается, пока не добирается до твоей души, а затем внезапно возникает интенсивный прилив чего-то, от чего на мгновение перехватывает дыхание. Ты не можешь смотреть на временную шкалу даже секунду, и только то, что теперь Санс цепляется за тебя, а не наоборот, не даёт тебе отпустить его и полностью провалиться во тьму пустоты. Вокруг тебя ощущается дрожь временной линии, словно землетрясение сотрясает не землю, а сам фундамент реальности. Если вот так выглядят Фриск и Чара, когда хоть немного используют свою магию, то неудивительно, что они могут скручивать время в крендель или полностью его взрывать. Это пугающая сила, и они даже сейчас не особо стараются. Они просто пытаются достучаться до тебя. Оно надвигается на тебя, и ты чувствуешь, как что-то проникает в твою душу. Наполняет тебя до краёв, а затем переливается через край, создавая давление, с которым ты не знаешь, что делать. Ты не можешь это остановить. Это продолжается и продолжается, и это почти больно, но в то же время приятно. Ты начинаещб чувствовать себя сильнее и бодрее. У тебя появляется надежда, что вы справитесь. Тебя переполняет решимость. Это знакомое чувство, но никогда еще оно не было таким сильным, как сейчас. Его сопровождает знакомое магнетическое давление магии, многократно усиленное по сравнению с тем, что ты испытывала от других. Единственная сила, превосходящая эту, — это сила самой пустоты. Это невероятно мощная магия. С ним приходит осознание, которое постепенно проникает в каждую клеточку твоего существа. Это не то же самое, что, например, связь твоей души с Сансом, когда ты ощущаешь его сознание и эмоции, но только последние смешиваются с твоими собственными. Это также не то же самое, что связь с Гастером, когда он был в пустоте, не то же самое, что ментальная связь, когда вы могли общаться. Это внутри тебя, на таком глубоком уровне, что ты вообще не можешь отделить это от себя. — Приветствую, — слышишь ты голос в своей голове. Это тебя потрясло. По какой-то причине ты ожидала, что Чара будет говорить как Фриск, просто потому, что ты так долго слышала их голоса. Хотя логически ты понимала, что это не один и тот же человек. Они совсем не похожи на Фриск. Их голос звучит взрослее и не так по-детски, хотя и немного выше по тональности. В нем слышится что-то близкое к речи взрослого человека, но при этом еще остались едва уловимые детские нотки — так говорит подросток, который уже вырос из детства, но еще не достиг совершеннолетия. Их голос одновременно мягкий, нежный, резкий и проницательный. — Это интересно, — продолжают они, казалось бы, не обращая внимания на то, как ты удивляешься их голосу, хотя ты почему-то знаешь, что они всё это почувствовали. — Я помню тебя, а ещё я помню, что не помню тебя. Это место накладывает два разных состояния друг на друга. — Чара… — Пожалуйста, не чувствуй себя виноватой, — говорят они тебе, эффективно прерывая тебя ещё до того, как ты сама успеваешь понять, что хотела сказать. — Я рада помочь тебе. Теперь, когда я знаю, кто ты, я рада ещё больше. Теперь я понимаю, что скучала по тебе, хотя в тот момент и не осознавала этого. Остальные, конечно, тоже. Думаю, больше всех скучала Фриск, не считая Санса. — Сработает ли это? — спрашиваешь ты. За всё это время ты слишком много пережила. Всего несколько мгновений, но они тянулись бесконечно. Твоя душа и твоя связь с Сансом по-прежнему полны чувств. Ты измотана и не находишь в себе сил просить о чём-то ещё. Было трудно вообще дожить до этого момента. — Конечно, — говорит Чара уверенным тоном, не допускающим ни малейших сомнений. — Раз душа Фриск принадлежит мне, я могу делать с ней всё, что захочу. Мы оба решили, что я заберу с собой часть их решимости, чтобы ускорить процесс. У них ещё много решимости осталось, не волнуйся. Но с таким количеством решимости мы можем делать всё, что захотим. — Но Пустота уже превратила мою решимость в бесконечность, и это не помогло, — беспокоишься ты. — Это помогло тебе избавиться от Гастера, — отмечает Чара. — Должно быть, он забрал часть этого с собой, когда, так сказать, «родился», чтобы заполнить пустоту внутри себя. Твоя душа изменилась. — Ты это заметила? — Я знаю, каково это — менять свою решимость, потому что это наш с Фриск главный аспект. Но ты правда хочешь продолжать этот разговор? Сейчас? Нет, конечно, нет. Ты тоже чувствуешь нетерпение Санса. Пора. Чара собирается с силами и своей магией, и ты чувствуешь, как она содрогается в твоей душе. Даже Санс чувствует отголосок этой дрожи, сидя на кровати. Вот и всё. Ты чувствуешь, как в твоей душе нарастает тревога, ты так надеешься, что Чара окажется права, что всё получится, что это будет легко и ты наконец выберешься — И вдруг оказывается, что все так просто, как они и говорили. Как и сказал Гастер, возвращение во временные линии — неотъемлемая часть магии Чары, то, что их душа, похоже, вынуждена делать независимо от того, хотят они этого или нет. А поскольку уже существует удобная связь с реальностью через вашу с Сансом душу… Ты изо всех сил пытаешься собраться, все еще переживая, что оставишь здесь частичку себя, что какой-то твой фрагмент навсегда останется в ловушке. Чара помогает тебе, зная по собственному опыту, как сохранять самообладание перед лицом угрозы небытия. Чара, ты проскальзываешь в отверстие и возвращаешься в прошлое. На одно бесконечное мгновение ты чувствуешь себя раздавленным, слишком большим для того, чего пытаешься достичь, но решимость, которая пылает в твоем разуме и душе, и магнетическое притяжение магии Чары помогают тебе выстоять. Ты появляешься рядом с Сансом на его матрасе, спотыкаешься и падаешь прямо на него. Связь между вами автоматически устанавливается из-за его и твоего шока. И ты очень шокирована. Внезапно к тебе возвращаются ощущения. В пустоте у тебя не было ничего: ни запахов, ни осязания, ни вкуса, а все виды и звуки были лишь вторичными, возникавшими при просмотре временных линий, частью которых ты больше не была. Теперь всё это обрушивается на твоё восприятие и полностью его поглощает. В голове начинает стучать, и ты сворачиваешься калачиком, чувствуя себя измученной внезапным натиском. Даже Чара, кажется, поражена тем, насколько это сильно. *охуеть, — слышишь ты ругательство Санса рядом с собой. Слышать его голос приятно, но от этого у тебя начинает болеть голова. Ты чувствуешь, как тебя стремительно сжимают в крепких объятиях, а снаружи нарастает какофония голосов. Ты думаешь, что это остальные снова вспомнили о тебе. Ты не знаешь. Твоя голова и тело болят. Как, чёрт возьми, Гастеру удалось сразу встать и пройти через всё это дерьмо?! Ты всхлипываешь. *ты вернулась, — шепчет Санс, и от его слов в твоем мозгу вспыхивают новые вспышки боли. Ты все еще прижимаешься к нему. Вокруг тебя происходит что-то еще, ты слышишь, как подходят другие, как они переговариваются, как все пытаются дотронуться до тебя, обнять тебя. Это слишком много, но в то же время приятно, хоть и больно. Ты плачешь. Ты чувствуешь себя уязвимой и обнажённой, как оголённый нерв, но, несмотря на боль и растерянность, ты испытываешь сильнейшее облегчение. Ты сделала это. Ты вернулась.