Вернутся к фанфику
Глава 5 «Влюбленность и дискотека»
16 декабря 2023, 20:34На улице снег хлопьями белыми летит, ковром плотным всю землю покрывая, и на крышах домов он блестит под яркими солнечными лучами. А ветер кружит в танце снежинки роскошные. Зима — удивительна, она поражает своим величием и изящностью. Время года это превращает Казань в чудесный городок, из старых русских сказок, окутанный снежной красой и волшебством. Детвора в снежки играет, снеговиков лепят, да на санках катаются, ребячий смех и радостные крики наполняют собой весь район.
Спину держит ровно, как струночка, на стол облокотившись, в окно смотрит, но зимние пейзажи мало интересуют её, углублена она в мысли свои. Чай глотками небольшими пьёт, на руке, которой кружку горячую держит, ссадины кровавые виднеются. Мелкие они и редкие, но от одного вида их больно так. Воспоминания вчерашние в голове вихрем огромным всё на своем пути сносят, страшно ей, когда она успела дворовой девчонкой стать, что продавщице врезать может. Но ведь та первая начала… Кутузова этой мыслью себя успокоить пыталась, что если бы женщина кудрявая не кинулась на неё, то и обороняться ей не пришлось, защита ведь была это.
Суббота сегодня, поэтому Татьяна Алексеевна в детский сад идёт к десяти, в выходной детей меньше намного, чем в будние, вот и день рабочий позже у неё начинается. Мама мечется из комнаты в комнату, то в спальню забежит, то в ванную, в последний раз оттуда она вышла с укладкой красивой. Иногда на кухню заглядывает, на дочь свою украдкой смотрит, странно ей, что та в одну точку смотрит и уже минут пятнадцать чай пьёт.
Впервые больше, чем на тридцать секунд останавливается рядом со столом, находу браслет на руке застегивая, на девочку смотрит. Поджимает губы, брови к середине сводит, думает сначала, но потом стул отодвигает и перед Линой садиться. Та сразу на маму внимание всё своё переводит, на Землю возвращается наконец-то, глаза даже цвет более яркий приобретают.
— Лин, на тебе с самого утра лица нет! — и правдой это было, над девушкой и впрямь будто туча черная нависла, на лице печаль только и задумчивость глубокая. — Если ты грустишь из-за больницы… я не злюсь на тебя, я понимаю, что тебе так легче справляться с переживаниями, — рукой своей нежной ладошку дочери обхватывает, большим пальцем костяшки слегка поглаживая. Ссадины заметила она давно, ещё с самого утра, но решила, что не стоит об этом расспрашивать. — Но если тебя беспокоит что-то, то ты всегда можешь ко мне обратиться! Ты ведь знаешь это? — глаза её стеклянными становятся, слезами наливаются, тяжело матери, когда у дитя её родного проблемы есть.
— Знаю, — Кутузова путь отступления ищет. Она понимает, что Татьяна помочь ей хочет и добра только желает, но Лине всегда по душе больше было справляться со своими проблемами самой, — всё хорошо, правда.
— Ладно, — не испытывает дочку. И дураку понятно, что врет она, но если рассказывать не хочет, то это её право, — но если всё таки что-то не так, то говори.
Встаёт, к дочери подходит и мягко в лоб её целует, опять за сборы принимается, идёт в спальню, в обычной манере песню напевая. У Лины сразу улыбка расцветает, а лицо красками наливается. Мама будто парой слов всё плохое вытянула, и желание дальше жить сразу появилось. Благодарность глубокую она к этой женщине испытывает, и с каждым днём все сильнее.
Татьяна Алексеевна достаточно вспыльчивая, из-за мелочи разозлится может сильно, что гром и молния от неё отлетают. Настроение свое быстро меняет, как по щелчку пальцев, злится может, а уже через мгновение смеяться весело. В переменчивости своей Лина в неё вся. Конечно, не нравится ей черта такая, но с рук спускает она маме это, ибо знает, какое детство тяжелое было у неё, и как же трудно жить ей было.
Жили в нищете они полной, экономили даже на еде. Мама в детстве крошечной совсем была, потому что голодала часто. Родители всеми силами из этого выбраться пытались, но бездна только дальше их утаскивала. Маленькая Таня отца своего почти не видела, тот на работе целыми днями трудился ради семьи своей. В детстве её учителя зарплату маленькую получали совсем, что не хватало на жизнь спокойную, тяжело бабушке было.
Но и это не самое плохое. От ситуации в жизни тяжелой или от чего-то другого, но родители её строги до ужаса были. Всегда на дочь ругались, если оценки она плохие получала. Та дневника два в школу носила, один для отличных отметок, второй — для плохих, прятала его она всеми силами. Боялась, что снова ноги все в синяках будут от ремня папиного. Но и делали не просто так это, не хотели, чтобы судьба её сложилась как у них. Считали, что если выучиться хорошо, то жить счастливо сможет. Так и получилось.
В итоге то Татьяна Алексеевна имеет всё, о чем женщина в её годы только и может мечтать. Она смогла мамой хорошей стать, даже лучшей, как дети её считали. Всегда оказывала поддержку своим ребятишкам и всяко им помогать старалась, та и впрямь для них опорой главной стала. Доверяли они ей всё сокровенное, Ромка у мамы даже не раз советы спрашивал, как девочке понравится, а Лина говорила с ней о Серёже, приукрашивала, конечно она. Муж у неё любящий до безумия, с ним они в гармонии полной. Если и есть какие-то недопонимания, то на них внимания не обращают, ибо люди взрослые и разумные. Друг друга с полуслова понимают. Кутузова мамой гордится очень, что смогла она из ямы такой выкарабкаться, сила воли большая должна быть, чтобы устоять перед преградами всеми. Такой же она хочет быть.
Когда Татьяна Алексеевна от родителей съехала, у тех дела почти сразу в гору пошли. Дедушка повышение получил, тогда смогли и квартиру они хорошую купить.
Минут через пять послышалось напутствие от мамы, которое она с нежность дочери сказала перед тем, как уйти. Двери хлопок послышался, он стал сигналом для Лины, что засиделась она уже. Когда сама дома останется, то неуютно чувствует себя. Даже брат ушел куда-то с утра пораньше, не похоже это на него совсем, ибо тот любит очень подремать подольше на выходных, и ни за что не откажется от столь сладостного удовольствия. Испарился же он быстро так к несчастью, ибо поговорить по-поводу сигарет её, она с ним не успела. В комнату пошла свою, постель не заправлена, раньше, с этим строга она к себе была, сейчас же все равно на то, в каком виде кровать её прибывает.
В голове будто лампочка загорелась, вспомнила о рисунке, коем заняться планировала. События в голову приходить начали, которым конкурс этот способствовал. Вздыхает устало, к столу подходит, вчера ещё там ватманы оставила, на месте лежат. Лист один берёт, на середину поверхности положив, склоняется над ним и думает, что изобразить можно. Раньше не думала даже об этом, хотя, стоило. Архитектура 12 века… В голову сразу приходит Собор Парижской Богоматери, либо же, как его во Франции величают Нотр-Дам-де-Пари. Одно из любимых произведений архитектуры, Лина считала этот собор поистине красивым и великим. А от готического стиля, в котором он был выполнен, приходила в полный восторг. В голове уже началась картинка выводится, красивые контуры здания, что она изображает на листке бумаги. Решено.
Со стула своего любимого встаёт, на котором мягкая подушка цвета серого лежит, к шкафу книжному подходит. В библиотеке её личной, что угодно найти можно, а тем более с искусством связанное. Книга есть у неё, посвященная стилю готическому. Там на развороте целом собор сам красуется, есть и меньше картинки, где части определенные более детально разглядеть можно. Искать долго не пришлось, через пару мгновений толстая книжка уже в руках её была.
Оценивает то, как размещать собор будет, всё таки лист вертикально переворачивает. Любовь же именно к этой постройке появилась у неё не из воздуха. Точнее быть, после прочтения произведения Виктор Гюго «Собор Парижской Богоматери». Именно в нём всю красоту его она смогла разглядеть, в красивых строчках автора.
Чтобы не так скучно было, решает магнитофон включить. Кассет с музыкой интересной у неё не так уж и много было, поэтому пришлось у брата позаимствовать, думает, он против не будет. Заиграла «Белая ночь». Вооружившись карандашами и линейкой, за работу принимается. Под мелодией приятной сразу в себя погружается, как обычно при рисовании делает.
***
Часа три за работой сидит, за все это время со стула не поднималась, только позу меняла слегка. Пока вдохновение нахлынуло, она старается полностью в работу погрузиться, чтобы настрой творческий не сбить. Волосы только мешали, поэтому пришлось их в хвост собрать. Получалось очень даже хорошо. С каждой линией новой собор приобретал более четкие и аккуратные контуры. Старалась она, выводила каждую деталь. Есть черта у неё такая, пока до идеала дело не доведет, будет до посинения мучиться. Когда-то это даже до безумия могло доходить. Весь настрой сбивается в один миг, рушится вся атмосфера искусства, в которой она была готова еще часа два точно просидеть. Отвлекается от процесса своего, с места не встает, только рукой к магнитофону тянется, выключает его. Теперь понимает, ей точно не послышалось, кто-то в дверь настойчиво стучит, можно даже сказать долбит, ибо с каждым мгновением звук всё сильнее становится. Тот, кто в подъезде стоит, явно долго уже ждёт, пока его в квартиру пустят. Переборов всё нежелание сдвигаться с места, она все таки направляется в коридор. Но плетётся еле-еле ногами перебирая. Вдруг родители пришли, могли ключи забыть. Если же они это, то явно не расцелуют дочь за то, что дверь им так долго открывает. Подходит уже, в дверной глазок заглядывает. Видит того, кого явно встретить не ожидала. Замок прокручивает пару раз, перед парнем в куртке синей проход открывает. — Наконец-то! — Марат руки вверх поднимает, взывая к небесам. — Пунктуальность у читы Кутузовых в крови я смотрю? На сборы опаздываете, у двери мерзнуть заставляете, — голову наклоняет, делая вид, что обиделся. — Да ну тебя, Адидас, — глаза закатывает, друга ладошкой в грудь толкает. Сама с прохода отходит, освобождая ему в квартиру путь, — если ты к Роме, то его нет с утра самого. Где он, я понятия не имею. — А я не к нему, — шапку с головы стягивает, — к тебе. — Вот это да, — она брови к верху поднимает, абсолютно не понимает, чего Суворову от неё может быть нужно. — Кто в лесу умер, что ты ко мне решил прийти? — в манере уже привычной, руки на груди складывает, плечом о стену опирается, ждёт, пока он с курткой своей управится. — Ты же девочка… — замялся немного, а Кутузова ловко моментом этим воспользовалась. — Представляешь! — лицо такое делает, будто парень открытие какое-то ей рассказал, смеяться начинает. Но потом взгляд его недовольный ловит и умолкает, — ладно, я слушаю. — Девочка мне одна понравилась, — щеки румянцем наливаются, а глаза блестят, взор в пол опускает, пытаясь смущение скрыть. Стыдно Марать, не привык он в открытую о чувствах своих говорить. Кутузова сдержать улыбку не может, узнает прекрасно она взгляд этот, не первый же день живет. Не вяжется для неё Суворова образ с по уши мальчишкой влюбленным, странно именно его в таком состоянии видеть. — Я подумал, может ты помочь сможешь, совет какой дашь, как лучше к ней подойти. — И единственный человек, к которому ты мог обратиться — я? — улыбнувшись, брови сводит к середине. Суворов кивает положительно. В смятение от того, что друг именно к ней пришел, но мысль эта душу грела, — ладно, Ромео, помогу, чем смогу. Пошли. Лина в комнату свою идёт, Марат же хвостом за ней плетется, не отставая ни на шаг. Глаза его огоньками загорелись, сейчас, ему правда помощь нужна была, ибо до жути оплошать боится. К сожалению, в делах любовных он далеко не маэстро, коим являлась Кутузова по рассказам брата её. Ромка постоянно говорил, как сестра с мамой помогали ему с девочками знакомиться, и получалось всегда отлично. Поэтому сам он решил тоже удачу попытать. А если по правде, то пацанам не скажет он о чувствах своих, а к Лине теплоту душевную чувствует, довериться ей не трудно, кажется, что она секреты хранить умеет. Кутузова в сторону кровати кивает, показывая, чтобы Адидас-младший там разместился. Сама же стул берет и перед ним ставит, чтобы разговаривать удобнее было. — Ну, Дон Жуан, расскажи хотя бы, кто несчастная эта, — потягивается Лина, руки в сторону подавая. Заводное настроение у неё, вот и в большей мере, чем обычно колкостями бросается. Марат опять глаза закатывает, пора бы остановиться ей. — Айгуль Ахмерова, — опять лицо у него красным стало, будто он помидор. — Со скрипки? — Да. А ты откуда знаешь? — Марат опешил немного, не расчитывал на то, что его избранница популярностью такой пользуется. — Так, — рукой машет, — знакомы, — думает немного, — хорошая она. — Очень… — шепчет, это явно мысли вслух были. Марат смутился сразу, но Кутузова вид сделала, что не слышала ничего, чтобы тот ненароком совсем не поплыл от неловкости. — Мы с пацанами на дискотеку идём, я хотел её позвать. — Идея отличная. Ты вроде и сам справляешься, зачем тебе помощь моя? — ногу на ногу закидывает и слегка на спинку стула откидывается. — Да я не знаю, как вести себя с ней, — начинает от нервов пальцами хрустеть. — Ну, — с седалища своего встает, — сейчас, — Маратку одного на пару минут оставляет, сама же на кухню идет. Ящик верхний открывает, где всей семьей сладости хранили: печенье, конфеты, шоколад. Находит пакет со жвачками «Турбо», его берёт с собой. Суворова долго ждать не заставляет, быстро к нему возвращается. Приличную горстку ему в руки отсыпает, тот глазами хлопает, не понимает совсем. Да, помощь ему явно нужна. Лина на стол остальное кладёт, замечает, что друг уже на одну жвачку позарился, так и норовит её от обертки освободить. Кутузова его быстро осекла, по руке ударив, он зашипел недовольно. — Для Айгуль это! — снова место перед товарищем занимает. Он же лицо умное делает, будто понял, зачем она его горсткой жвачек одарила, — когда придёшь к ней, дай обязательно. Ей приятно будет. — Хорошо, — в карман олимпийки засовывает передачку Кутузовой. Лина остальное время старалась Суворову объяснить доходчиво, что и как лучше говорить, какие жесты проявлять и знаки внимания. Обязала его комплименты девчонке делать, от этого она обомлеет, на себе знает тактику такую. Говорила, что галантно вести нужно себя, ручку при необходимости подавать, двери передней открывать. Ничего сверхъестественного она не рассказывала младшему-Адидасу, но тот слушал крайне внимательно и каждое слово, как губка впитывал.***
После подработки, хотя, сложно таковой назвать то, чем они занимались, решено было на дискотеку пойти, что в ДК каждую субботу проходит. Первым мысль эту закинул Адидас, день назад с Афганистана вернувшийся. Валера его прибытию в Казань рад был очень, тот повлиял на становление его личности, как никто другой сильно. Для него он в какой-то степени был старшим братом, именно Вова помог им с Зимой в «Универсаме» освоиться, а вскоре старшими стать. Идею военного каждый поддержал, хоть и устали они после работы на дороге, но кто ж от развлечения такого откажется. Но пока каждый по делам своим разбежался, договоренность была у них свидеться уже в самом ДК. Маратка, например, за девчонкой какой-то побежал. За кем именно Турбо понятия не имеет, любопытно, но расспрашивать его об этом глупо, все равно потом узнает. Зиму же, крайне удачно, машина с ног до головы грязью обрызгала, поэтому уговорил тот Валеру с ним домой заскочить, чтобы переодеться. Ибо нельзя перед девчонками, которых на дискотеке много очень, выглядеть так. Теперь за ним между дворами петлять приходится. — Как ты думаешь, позвать её на дискач? — сам не замечает, как слова с губ срываются. Мысль, которая долгих пятнадцать минут в голове теплится его, теперь перестала тайной быть. Зима останавливается резко и к другу поворачивается, губы поджимает, как делает всегда, если думает о чём-то. Каждую его привычку Валера наизусть знает, по взгляду одному понять может, какое у Вахита настроение, злится он или грустит. Дружба их ещё в начальной школе зародилась, ибо в классе одном учились. В детстве друг за друга горой стояли, бьют одного, значит другой тоже в драку полезет. Когда выросли и проблемы появились не только физические, но и ментальные, всегда помогали друг другу, советы какие дать старались. В первом случае, что драк касается, Турбо отличался, но поддержку моральную Зима оказывал невероятную. В деле этом умный он очень, чувствует людей хорошо, знает о чем говорить, а о чем нет. Другу Валера даже советовал как-то на психолога выучиться, в сфере этой он, как рыба в воде, но отказался тот, почему, неизвестно. Вахит — единственный человек, которому он доверять безоговорочно будет, знает, что не предаст и не засмеёт. Поэтому ещё в тот день, когда дама сердца его в больницу попала, он рассказал ему обо всём. Познакомились как, что за чувства странные к особе этой он испытывает. Долго с Зимой на эту тему говорили, много вещей он ему хороших сказал, к которым прислушается обязательно. — Позови, думаю, ей приятно будет, — руку протягивает и Турбо по плечу хлопает, — заодно познакомитесь поближе, — улыбаться заговорщически начинает. — С ней не будет так, как с остальными. Знаешь же ты это, — сам не знает, плохо это или хорошо. Лина не из тех девчонок дворовых, прилежница и паинька она, в отличии от брата. — И то верно, — плечами пожимает, — не мог девчонку простую какую выбрать, надо же было тебе… — когда взгляд Валеры недовольный замечает, то замолкает. — Ладно, иди уже. С Зимой объятиями крепкими обменивается, рад, что отпускает друг его без обид всяких. Договорились, как изначально и было запланировано, что в ДК встретятся. Дружба их вне сомнений всяких крепкая очень.***
Лина напутствия свои продолжает, пока Суворов наспех куртку застегнуть пытается. Надеется, что гладко всё пройдёт, важно ей это, не хочет, чтобы друг в грязь лицом упал. Видит же, как переживает и как Айгуль эта зацепила его. Марат подругу свою тоже на дискотеку звал, под предлогом того, что она ему прямо там помогать будет. Но Кутузова отказалась, нечего ей делать там. Когда её ученик, или мученик, к катапультированию готов, девушка шубку накидывает, затем замок пару раз прокручивает, дверь тяжёлую открывая. Первым Марат в подъезде оказывается, но посреди прохода останавливается резко, что Лина в него чуть не врезалась. Цокнув недовольно, она из-за мальчишечьего плеча выглядывает, пытаясь понять, чего он встал, как вкопанный. Глаза её от удивления округляются. Интересно, сколько ещё ей визитов ожидать, сегодня что-ли каждый второй решил домой к Кутузовым наведаться? Кто следующий? Зима? Андрей? А может сама Анна Анатольевна ученицу свою навестить, чтобы проверить прогресс в работе её, не слишком удовлетворяющий. Стоит, о перила облокотившись, голову немного приподнимает, осматривая того, кто из проёма дверного показался. Когда видит совсем не то милое личико, что так ждал, то сразу настроение меняется. Всё расслабление, в котором он прибывал, в миг улетучилось, на смену ему пришло недовольство, постепенно в злость перераставшее. Если бы он умел убивать взглядом, то Суворова бы уже здесь давно не было. — Неуж-то Маратик с Кута сестрой ходит, — с места своего отпрянул, пару шагов навстречу к двум, в недоумении прибывавшим, делает. Помнит же, почему он убежал от пацанов быстро, поэтому рассуждать начинает. — Хотя, уж больно вид у тебя не дискотечный, — осматривает снизу вверх Кутузову, на голове которой гулька, что вот-вот распадается, а из одежды пижама только: шорты и майка на лямках, ну и шубка, что особо не помогает от холода спастись. — Так что, Лин? — Я за советом просто приходил, — Маратка губы поджимает и на подругу взгляд переводит, та кивать согласно начинает. В голове у него вопросов много, чего Турбо забыть здесь мог, не помнит он, чтобы тот с Линочкой знаком был. Но ведь и пришёл он явно не за ним или Ромой. — А я не с тобой разговариваю, — Турбо рявкнул так, что девушка внутри сжалась вся. На Адидаса-младшего исподлобья смотрит, глаза гореть начинают, и огонь этот ничего хорошего не значит. — По делу он зашёл, тебе то разница какая? — Лине бы язык отрезать за то, как говорит дерзко и не боится же. Но Валера, когда голос её слышит, смягчается немного. Многозначительный взгляд на Маратку бросает, намекая на то, что при нём говорить не будет. — Ладно, — Кутузова глаза закатывает недовольно, потом к Суворову поворачивается, тот не глупый, сам понимает, что пора ему, — беги, к Ахмеровой своей, — тепло на душе, когда о его влюбленности невинной думает. — Мчу, — лицо серьёзным делает, но потом сам в улыбке расплывается, — спасибо, Лин, — поцелуем в щеку её одаривает, быстрым и легким, — ты самая лучшая! — Ты мне льстишь, — глазки щурит немного, потом рукой трепет Марата по волосам, как с братом делает обычно, но у Ромки шевелюра пышнее намного. Оба ведут себя так, будто не находятся под недовольным взглядом Турбо, что скучающе руки на груди сложил и мечется из стороны в сторону, меряя своими шагами подъезд. Марат уходить собирается, пару ступенек перепрыгивает, но поворачивается обратно. — Ну, ты приходи всё таки, — брови вверх поднимает, в заманивающем движении. Долго не нужно думать, про дискотеку он. — Иди уже, — глаза закатывает, потом хихикнув, ручкой рот прикрывает. Адидас-младший с ней смеётся, но вскоре в лице меняется, брови к переносице сводит, смотрит на Туркина, который наконец-то соизволил остановиться. — Увидимся, — в знак уважения кивает еле-еле, видно, что побаивается он старшего своего. Оправдано это не только статусом в их иерархии, но и тем, что Валера раза в два крупнее хлюпенького, по-сравнению с ним, Маратика. Убеждается, что Суворов точно покинул их, когда громкий хлопок двери железной слышит, что эхом по всему подъезду проноситься. За этим гнетущее молчание последовало, Лина поёжилась слегка, друг ушёл и теперь она не чувствовала себя столь комфортно. Морозец по коже прошёлся, покалывающий. Неизвестно, вызвано это было холодом, потому что на улице не лето далеко, либо от взгляда Турбо. — В квартиру заходи, замёрзнешь же, — Валера первым рассекает мертвую тишину. Вздыхая недовольно, ладонью Лене на спину надавливает, чтобы с места сдвинулась, силой буквально в тепло тащить её начинает. Руки его холодные новую волну мурашек вызвали. Шипит недовольно, но успокаивается она быстро, ибо сама понимает, что холодно ей уже, так что ещё один подъездный разговор она не вынесет. Турбо сам за ними дверь закрывает, не утруждая девушку этим заниматься. Кутузова верхнюю одежду снимает, на крючок её вешая, возвращается на привычное место. — Внимательно слушаю, — пару шагов делает, разворачиваясь так, чтобы полностью Валеру видеть могла. — Дискач в ДК сегодня, со мной пойдешь? — глаз не отводит, говорит с уверенностью полной, не думает об отказе? — Блять, — лицо от недовольства кривит, матерится она редко, но метко, ибо сейчас уже надоело ей, — сначала Марат меня упрашивал пойти, а теперь ты. Ну вам не надоело, — страдальческое выражение делает, показывая всю тошноту, которую эта тема у неё вызывает. — Это значит — нет? Думает, когда Суворов её звал, идти не хотелось совсем, но Валера совсем другое дело… Обижалась вроде на него, но тему эту она для себя закрыла ещё тогда в больнице, важно было для неё то, что он пришёл. А вчера домой принёс, если бы всё равно ему было, не делал бы так, Рамку бы позвал, а тут сам, как герой настоящий. Это та романтика дворовая что-ли, о которой в школе каждый вторая твердит? Хотя, Кутузова не верит в неё, от слова совсем. — Это значит — да, — хочет пойти она, давно на мероприятиях такого рода не было. В последний раз звал её туда совсем другой человек, но сейчас она не думает о нём и о возможной встречи, которая ей совсем не нужна. — Минут двадцать собраться дашь? — Да, конечно. Я так и рассчитывал, — на посоледнее предложение Лина вопросительно брови поднимает, зачем рассчитывал, — ты думала, мы туда на автобусе поедем? Допустим, карета к времени назначенному прибудет, — улыбается, красиво так, лучше картины любой. — Понятно, — кивает много раз, смешком тихим сопровождая этот жест. — Пойдём. Кутузова в комнату свою идёт, там за туалетным столиком размещается. Ящики его косметикой забиты, могла её семья столько средств косметических позволить себе купить, хотя, удовольствие это было не из самых дешёвых. Турбо мешает в коридоре долго, через пару мгновений в проёме дверном показывается, куртку свою в прихожей оставил. Зайдя в комнату, Турбо одной рукой стул берёт, ставит у стены, прямо напротив Лины. Та уже во всю разложилась, достала всё, что нужно ей. Первым делом тон наносить принялась, кисточкой мягкой проходясь по коже. — Так зачем к тебе Марат приходил? — готова была она к этому, ждала только, когда спросит. — А что, ревнуешь? — губы её в улыбке хитрой расплываются. Но заметя то, как Валера глаза закатывает, щёку кусает изнутри от глупости своей, — девочка понравилась ему, он, так сказать, нюансы любви узнавал. В ответ кивок, снова к макияжу приступает, но тишина давит на неё сильно так, что голова болит. — Не молчи, — от зеркала не отрываясь, просит Кутузова. — А что мне говорить? — руку на туалетный столик ставит, подперев ей голову. — Не знаю, придумай, — на парня взгляд переводит, внимание на темно-синию олимпийку обращает, что на нём красуется. Отопление у неё дома, мама не горюй, так что странно ей, как он в кофте сидеть умудряется, — тебе не жарко? — Нормально, — на это лишь хмыкнула, ну, ладно, будет она ещё думать о том, комфортно ли ему. — Я думал ты их выкинешь, — усмехается, снова улыбка эта, как у кота из «Алисы в стране чудес». Лина за взглядом его проследить пытается, понимает, про что именно он говорит. — Красивые они, жалко, хоть и ты их подарил, — смотрит на лилии, чьи лепестки осыпаются постепенно, падая на тумбочку, с которой их хозяйка «добросовестная» не убирает. Но это никак их не портит, всё такие же они прелестные. Рядом розы, про чьё существование она забыть успела. — Если я тебе так неприятен, то зачем на дискотеку пойти согласилась? — вопрос в лоб задаёт, который немного в ступор вводит Кутузову от неожиданности. — Ты мне не неприятен, но, — ресницы крася, продолжает, — иногда ты ведешь себя, как кретин, — голову многозначительно наклоняет, напоминая о случае одном. — Давай считать, что я тогда просто не выспался, — наверное, это было единственным заключением, которое Лине по нраву было. Разговор с каждым разом новые краски приобретал, говорили обо всём и не о чём одновременно. Не думала Кутузова, что на деле Валера собеседник такой хороший, с ним и впрямь много чего обсудить можно. Ещё приятно ей было, что за всё время это он ни разу случай, что вчера был, не упоминал, это явно не то, что она обсуждать хочет. Накрасилась быстро, потому что и не собиралась что-то грандиозное делать, поэтому в десять минут уложилась, из яркого на лице её только помада бордовая. Когда наряд выбирала, то у Валеры советы спрашивала, либо ей и вправду мнение его интересно было, либо думает, что ему виднее в чём девчонке на дискотеку идти, в первом она себе никогда не признается. — Это как тебе? — очередное платье демонстрирует, в надежде, что хотя-бы оно принято будет. — Лин, на тебе мешок картошки ахуенно смотреться будет, — девушка глаза закатывает, а сама же румянцем покрывается. Не понимает она ничего, как ей вести себя, как на знаки внимания от Турбо реагировать, зачем он вообще делает их, а может кажется ей просто. — Красиво, но боюсь, если не догляжу, в машину тебя засунут и увезут куда подальше, — сам печенье доедает, которое ему Кутузова принесла любезно, чтобы время ожидания коротать не так скучно было. В итоге хозяйка дома кофточку чёрную, что на пуговицах была, из шкафа достаёт и юбку серую, решает, что так выглядеть будет неброско, но очень даже красиво. — А ты проследи, чтобы не украли, — к нему подходит, пальчиком указательным по носу ударяет легонько. За дверью скрывается, в ванную идёт, чтобы переодеться. Долго ждать не заставляет, за пару минут управляется и к Валере возвращается. Перед зеркалом крутится, саму себя оценивая. Комплимента не последовало, которого она ждала так, да, видимо, всё таки показалось ей всё это. Неужели с ума сходит уже. Тяжело ей поверить, что понравиться может кому-то. Серёжа её невинность использовал и не любил никогда, теперь и пожинает она плоды этого. Не видит в себе ничего привлекательного. Хотя, зря, потому что внешностью красивой отличалась. Но на любые знаки внимания отмахивается, думая, что это простая вежливость, которую всякий воспитанный человек проявляет.***
Как Турбо и обещал, за ними машина приехала, что в пару минут домчала их до ДК. Водителю Валера денег в ладонь положил, сколько, Кутузова внимания не обратила. На часах пять вечера, но темно уже, глаз выколи, зима всё же, на толпу возле места, где дискотека проходит разглядеть легко. Шумно, веселятся все, из дверей здания, что настежь распахнуты, музыка доносится. Не думает Лина о том, что родители искать будут, если скажет, что с братом гуляла, то ругать скорее всего не будут. Его же она наверняка встретит, вот и придут домой вместе. Останавливается автомобиль, девушка выйти собирается, но из-за быстро выскочившего на улицу Туркина сделать это не получается. Он дверь перед ней распахивает и руку галантно подаёт, помогая девушке встать, ибо не так уж и легко на каблуках из машины вылазить, да еще и в снег. В ДК Лина заходит, держась за плечо своего спутника, вцепилась она так от страха, была здесь один раз и далеко не с лучшим человеком. Надеется, что с Валерой воспоминания об этом месте будут намного приятнее. Идут к гардеробу они, где в крайне удачное время половина её знакомых из «Универсама» собралась, знала всех, за исключением парня одного, который уж больно сильно на Марата смахивал. — Голубки мои пришли, — первым Зима двух новоприбывших замечает, улыбается ехидно, единственный ведь, кто об их взаимоотношениях знает. После него и все остальные внимания на них обратили, Рома от удивления чуть не упал, уж точно сестру увидеть не ожидал, в тем более у сопровождение Турбо. — Лина, ты чего забыла тут? — в себя прийди немного, брат подскакивает к ней, вопрос уйму у него. — Ромочка, я тут за тем же, за чем и ты, — к стойке подходит, за которой женщина миловидная разместилась. Куртку снимает не без воздействия Валеры, который сегодня решил побыть истинным джентльменом. Он их верхнюю одежду лично сдаёт и номерки получает. — Ты их лучше Линочке отдай, — Вахит руки на плечи друзьям своим закидывает. Валера смотрит на него недовольно, а Лина хихикает тихо, стараясь быть незамеченной. — А то проебёшь наверняка. — Зима, вон пошёл, — друг в отступлении руки поднимает, в примирительном жесте. Нравится ей этот симбиоз, серьёзный Валера и весёлый Вахит, идеальное сочетание характеров. — Когда вы вообще познакомиться успели? — к сестре и другу подходит, смотрит недовольно, ибо вопросов уйма. — Дорогой брат, кладя руку на сердце, — ладошку Кутузова к груди своей прижимает, — обещаю, что всё расскажу тебе, — лицо таким умиротворенным делает, что все, кроме брата, смехом прыснули, тот губы поджал, но кивнул согласно. Видом всем своим показывает то, что сестричку дома допрос ждёт. После них полностью вся компания окружает. — Лина, знакомься, — Андрей назад чуть отступает, показывая ей парня с усами и фуражкой на голове, — это Марата брат, Вова-Адидас, — в воспоминания рыться начинает. Припоминает, что рассказывал Суворов о брате своём, который в Афганистане воюет, но, видимо, уже нет. Вот и причина, почему они ей похожими показались. — Крайне польщён нашей встречи, мадам, — ручку её подхватывает и целует нежно. Семейное у них, так знакомиться? Только, если Марат в шутку делает так, то Вова из-за уважения и любезности. — Взаимно, — на лице улыбка расцветает, ибо также как брат, Суворов-старший с первой минуты знакомства располагает к себе. Краем глаза замечает, что к ним двое девушек направляются, одна блондинка, другая рыжая. Обе пришли только, об этом свидетельствуют пальто, в которые они укатаны. — Привет, мальчики, — та, что выглядела на возраст Ромы, глазами в его сторону стрелять начинает, тот фыркает недовольно, ему явно это внимание оказывается не впервой, и он от него не в восторге. Кутузовой самой не нравится, не такую партию она брату своему бы желала. — Привет! Неужели, стариной решил тряхнуть, Адидас? — одна руку на плечо Вовы закидывает. — Кто-бы мне ещё про возраст что-то говорил, — он девушку приобнимает слегка, — знакомься Сонь, — на Лину показывает, — это Кута сестра. — Я Соня, приятно познакомиться, — блондинка руку протягивает в знак приветствия, улыбается она так ярко и чисто, словно ангел настоящий. — Лина. Мне тоже, — пальцы длинные обхватывает и пожимает пару раз. — Если нужны фотографии маленького Вовы или Маратика, то ты ко мне обращайся, — Адидас глаза закатывает недовольно, но под взглядом нежным уголки губ его к верху ползут. — Мы с пеленок дружим с ней, — объясняет Вова. Вот оно, то, что было между ними, долгая и крепкая дружба, но ничего более. — А я Аня, — девушка роста низкого в объятия заключает Лину, та брови от удивления поднимает, не привыкла она, что знакомятся с ней так. Понимает, люди разные бывают, но крайне это ново для неё, — так значит ты Ромы сестра, я так рада встретиться с тобой! — сразу видно, болтушка эта рыженькая девица, что на брата глаз положила. — Аня, прийти в себя человеку дай, — на помощь Валера приходит. — Да-да, извини, я много болтаю… — заметно, хотела Кутузова ответить, но решила, что все таки грубо это будет, ничего рыженькая ей плохого не сделала. Напротив, вроде, хорошая она. Какое-то время компания с места не сдвигалась, поддерживая обыденный разговор. Кутузова за Аней наблюдала, та продолжала брату её улыбаться, хотя, тот внимания не обращает. По натуре своей Рома любвеобильный очень, и понравиться ему легко, но видимо, не этот случай. Отчасти, девчонку даже жаль, ведь кажется милой она, говорит, правда, много слишком, рот не затыкается у неё. Валера же глазами сверлил танцпол, то-ли смотрел на что-то, то-ли найти пытался, в перерывах с Зимой взглядами многозначительными обменивался. В разговор Турбо, в отличии от друга, который всё совмещать мог, не вступал, стоял только с Леной рядом за талию её слегка придерживая. Сливки общества великие свою беседу светскую не заканчивают, но теперь уже в сторону танцпола идут, ибо нечего долга так у гардероба торчать, не для этого же пришли они. Замечает, что Турбо медлит, поэтому шагают позади компании всей. Думает, спрашивать, что не так, или промолчать лучше. Навстречу выбегает брюнетка, в чьих руках бутылка алкоголя красуется, та явно уже не в трезвом состоянии прибывает. — Ну, наконец-то пришли, — идёт, пошатываясь слегка. Ноги заплетаются, но она равновесие держит, благодаря перилам лестницы, что под рукой оказались. — Девчат, привет, — в улбыбке расплывается, с подругам своим подходит. Отнять их собирается, но те отскакивают от неё. — Ника, да от тебя воняет хуже, чем от моей матери, — Соня ругаться начинает, девушку за плечо придерживает, чтобы та не упала ненароком. — Ты опять за старое? — У нас дискотека! Могу пить сколько хочу, — делает очередной глоток из бутылки стеклянной, почти полностью её осушая. — Да брось ты дрянь эту, — Турбо с места срывается, зацепив Лину плечом, что та пошатнулась слегка. К девушке подходит и бутылку из рук её вырывает. — Ой, Валерочка, и ты здесь, — между словами икать начинает. Шею парня руками обвивает и на носочки встаёт, чтобы чмокнуть его, но тот уворачивается ловко. — Ты опять проблемы только создаёшь, — парень рычит буквально, руки её с себя сбрасывает, перекидываясь неустойчивую Нику на Аню, что поблизости оказалась, — пошли, найдём Гвоздя, он её домой отвезёт, — Лину даже взглядом не одарил, удалился мимолётно, полоса за собой брюнетку. Кутузова в недоумении полном сотаётся. В голове вопросы, словно ком снега, становятся всё больше. Завидя смятение на лице её, Соня подходит мигом, за руку девушку хватая. — С Никой всегда так, — глаза к верху поднимает, будто все случаи такие вспоминает. — Если ей Турбо не поможет, то больше никто не сделает это, а мы с Аней не настолько дееспособны, как он. — Понятно, — взгляд пустой, обиду чувствует, что Валера так просто бросил её, ради девчонке совсем ей незнакомой. Явно из связывала нечто большее, чем накомоство простое, — а кто она ему? — Бывшая, — девушки в шаг идут, — они два месяца назад рассталась. Но Ника будто-бы не понимает этого, алкоголь её совсем без мозгов оставил, — головой качает из стороны в сторону, видео по Кашириной, что подругу ей жалко. — Давно она так? — Очень, — ладонь свою на плече Кутузовой сжимает сильнее от нервов, — на улицах почти все из семей неблагополучных, но не всем далеко с проблемами удаётся справляться, Ника одна из таких. На этом и закончился разговор про девушку странную, Лина к ней чувства смешанный испытывает. С одной стороны жалко, что в возрасте молодом таком она заложницей алкоголя стала. Но то, что к Валере она липнет, бесило намного больше. Когда на танцпол заходят, Соня подругу новоиспеченную к «Универсаму» ведёт. Знает Кутузова о том, что группировка каждая в своём кругу танцует, мероприятие это далеко не исключение. Парни обходят каждого, рукопожатиями обмениваясь, девушки же свои места занимают, оказалась Лина между Кашириной и Зимой, хорошо, что с ними а не с кем-то неизвестным ей. Веселье в разгаре самом, девушка волну танца подхватывает быстро, все тревоги с музыкой весёлой забываются быстро, и она полностью отдаётся дискотеке. Через пару минут Валера с рыжему девушкой подтягиваются, уже без сопровождения пьяной Ники. — Не хотел тебя оставлять, но помочь надо было, — Турбо шепчет так, чтобы только она услышала, сзади обходя. Место своё занимает между Линой и Вахитом, тех, ради кого он в принципе сюда пришёл. — Да мне то что, — хмыкает, от танца не отрываясь, — если надо, значит надо, — саму себя настроить пытается на то, что всё равно ей, нет у неё ни права, ни причин для ревности. Они просто на танцы пришли, точно также её мог пригласить кто угодно, хоть Андрей, хоть Зима. Весь разговор с ним на корне пресеклись, когда Лина заметила тех, кого ждала больше всего. Марат свою скрипачку ведёт вальяжно в круг «Универсама», та оглядывается с интересом, ново для неё всё. Парень всех знакомых обходить начинает, с каждым рукопожатиями обмениваясь, под восхищенным взглядом Ахмеровой. По себе знает, что таким девочкам приличным нравятся дворовые мальчики, дежавю ловит, как в первый и последний раз её сюда Серёжа проводил. Но мысли эти на второй план отходят, когда мимо неё Суворов, проходящий, подмигивает игриво. На этот жест тем же отвечает, это была благодарность за вклад её, возможно, если бы не Кутузова, то не привёл бы он сюда Айгуль. Но девушка не сомневалась, что и без её помощи у Адидаса-младшего получилось бы всё, ибо он способен харизмой своей любой девчонке голову вскружить. Если бы сама помладше была, то наверняка повелась на его чары. Кто-то заказывает медленный танец, из колонок музыка спокойная доноситься, красивая и мелодичная. Следит за тем, как Маратик свою спутницу на танец приглашает, улыбается, когда та соглашается охотно. Анька всё таки выбила место с Ромой, тот на расстоянии держал её, не хотел близости особо. А Соня с Вовой танцевали, как друзья старые. Вахит же с особой неизвестной закружился. — Потанцуем? — Валера руку протягивает Лине, приглашая с ним встать. Не думает она особо, отвечает положительно. На душе чувство странное. Турбо выводит девушку в центр самый, за талию её к себе притягивает, всем телом к ней прижимаясь. Кутузовой руки по плечами широким скользнули, плавно к шее перемещаясь. Голову свою на груди его разместила, вдыхает аромат сигарет и шоколада горького. Не удержавшись, одной рукой в его волосы мягкие зарывается, приятные, как облачко. Шею её дыхание частое обжигает, что вызывает волну острых ощущений. Только один раз они были так близки, но это было совсем не та химия, что сейчас между ними происходит. Нежен с ней, как в первую встречу. — Лин, спасибо, что согласилась пойти со мной… — шёпот на ухо заставляет вздрагивать. — Нашёл за что благодарить, — ухмыляется Кутузова, потом голову на сгиб шеи партнера своего кладёт. Внутри от нахлынувших чувств сжимается всё, когда ощущает на шее своей дорожку ласковых поцелуев. Мгновенно млеет в объятиях его, хочется ей до бесконечности момент этот продлить. Забвение полное, никогда она ещё не испытывала такой легкости. Сейчас в своих чувствах она не пытается разобраться, не знает и не хочет знать, что именно она испытывает. Просто полностью танцу отдаётся, двигаясь в такси с музыкой, будто они единое целое. Этот момент хочется продлить до бесконечности, чтобы он повторялся тз раза в раз. Но всему хорошему конец приходит, музыка останавливается, сменяясь энергичной мелодией, что заставляет всех в пляс идти. Кутузова нехотя пару шагов назад делает, на Валеру смотрит, что лыбу такую давит, будто самый счастливый человек на свете. Он за руку её берёт, направляя к формирующемуся кругу «Универсама». Но ладошкой Турбо в плечо останавливает, когда знакомое лицо видит. С особой, хорошо ей известной, взглядами встречается, блондинка кудрявая смотрит ошарашено, но потом убегает поскорее, чтобы скрыться от Лины. Но толпа мешает ей сделать это быстро, поэтому та мешкает немного. Интересно становится, какого черта здесь делает она. — Я сейчас, кажется, одноклассницу увидела… — хочет за ней направится, но рука крепкая останавливает её, в плечо вцепившись. — Нет, — четкое и грозное. — Да, — фыркает злобно, вырваться пытается. — Лина, ты забыла, что я говорил? Не шутки это, — сама она знает, что наткнуться на не пойми кого, и потом обернётся это не лучшим образом. Но если ей что-то запрещают, то хочется сделать это намного больше. — Отпусти, — прожигает взглядом того, в чьих объятиях млела пару минут назад. Кивает согласно, руки в карманы штанов убирает. На пятках разворачивается, намекая, что не собирается впрягаться за неё, если случится что. Сама виновата будет, не послушалась же. Цокнув недовольно, она на спине его не задерживает взгляда. Поворачивается туда, где пару мгновений назад, каждую голову перебирает в поисках блондинки, замечает её почти в центре самом, идёт она зевак расталкивая. Кутузова, стараясь её из виду не терять, к краю помещения отходит, там людей меньше, идти удобней, и за колоннами спрятаться можно, чтобы незамеченной остаться. Настолько в слежку увлечена была, что не заметила, как перед ней фигура высокая выросла. Остановилась вовремя, избегая столкновения. Глаза поднимает, чтобы увидеть, кто ей помешал. — Блять, — шёпотом выругалась, но услышанной оказалась. — Линочка, ты что так не рада меня видеть? — пальцы длинные её подбородок обхватывают, к себе направляя лицо испуганное. — Отвали, Серёж, — вырваться у неё получается. Обходит колонну сзади, танцпол осматривает, чувствует разочарование глубокое, когда кудрявой блондинки не наблюдает. Упустила. — Невежливо так общаться, — голос этот никогда она забыть не сможет, словно сам Змей-искуситель говорит, так сладко и маняще. — Ты что манерам разучилась? — к стене девушку толкает, нависая прямо над ней. — А ты похорошела даже, — рукой по щеке проводит. Мгновенное хочется слой кожи кислотой себе прожечь, лишь бы убрать место, где её касается он. — Я с «Универсамом», так что лучше тебе уйти, — говорит уверенно и смотрит прямо на него, не теряя зрительный контакт, — если они увидят, что ты лезешь ко мне — ты покойник. — Напугала, — ухмылку свою фирменную показывает, от которой тошно так, — думаешь я боюсь их? — Лучше бы боялся, — за спиной Мищенко не видно совсем, кто говорит, но Лина мгновенно узнаёт знакомые хрипловатые нотки. — Девочка же говорит, что тебе уйти лучше. Чего не слушаешься, а? — Решил за нахалку маленькую вступиться? — когда он от Лины отходит, всё своё внимание на другого человека переводя, то у той ноги подкашиваются слегка, много сил требуется, чтобы равновесие не потерять. Только сейчас она весь вкус страха прочувствовала. — С чего это вдруг на геройство идёшь такое? — С того, что она со мной ходит, — фыркает, искоса на Серёжу смотря, — теперь руки в ноги и пошёл отсюда. — Не волнуйся, в следующий раз твой дружок тебя не спасёт, — перед тем, как уйти, на ухо девушке шепчет, что трястись ещё больше начинает. Турбо мгновенное к Лине подскакивает, подхватывая её. — Глупая, я же сказал, что лучше не ходить тебе, — руками теплыми лицо Кутузовой обхватывает, чтобы ты на него посмотрела. — Ты откуда знаешь его? — Встречалась я с ним, — пару шагов неуверенных делает, когда на Валере смятение замечает, рукой по плечу его хлопает, — не было у нас с ним ничего, не смотри на меня так, — знает она хорошо о законах дворовых, поэтому спешит парня обрадовать. — Пошли на воздух, пожалуйста. Одной рукой Турбо всех на пути расталкивает, чтобы не мешались, второй Лина за талию придерживается. Та успокоиться пытается, последнее, чего хотела она это с Серёжей столкнуть, а тем более, чтобы хоть кто-то из группировки узнал об их взаимоотношения. За куртками зайдя, Валера на улицу быстро её выводит. Там Кутузова в себя приходить начинает, руками о колени опирается, дышать легче, воздух морозный лёгкие обволакивает. — Испугалась сильно? — Валера осматривает её, будто увечья ищет, которые нанести могли. Девушка в ответ головой кивает, единственный человек перед кем страх животный её окутывал — Серёжа. По лицу её понятно было всё, но спросил он для уверенности. В объятия Туркин девушку заключает, по голове поглаживая. Так старается её в чувства привести и показать, что в безопасности она, и это помогает. Положительный эффект производит, с ним она и вправду чувствует, что не тронет её никто. — Спасибо… — отстраняется слегка, когда замечает, что на них несколько пар глазах любопытных уставилась. — Сигареты есть? — Сейчас, — в кармане куртки шарит, пачку достаёт, открывает, там последняя осталась, — держи, — протягивает коробочку картонную. Когда содержимое Лина вытащила, то он кидает её в урну, что рядом стоит, а сам в проём окна садится. — Благодарю, — в легком поклоне склоняется и между губ сигарету зажимает. — Что успокоилась уже? — лицо его в улыбке расплывается от-того, что девушка так быстро настроение сменила, а на неё всего-то объятия его повлияли. Турбо спички достаёт, зажигает одну, рукой огонёк прикрывая. Кутузовой сигарету поджигает. — Почему ты сказал ему, что я хожу с тобой? — затяжку первую делает, волна расслабления накатывает, теперь не волнует ничего, — что значит это? — Валера руку тянет в просьбе, чтобы она ему сигарету передала, та не противится особо. — Это значит то, что только я могу к тебе прикасаться, — табачный дым выдыхает, голову приподнимает слегка, наблюдая за реакцией на слова свои. Кутузова с слова его обдумать особо не успевает, как слышит звук сигналок полицейских.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!