Глава 26. Надежда

      За время тушения пожара Мийфа провела как в тумане. Руки и ноги двигались сами, когда разум блуждал в далёких мыслях. Кто-то что-то говорил, но Мийфа не запоминала и отвечала невпопад. Она снова думала о случившемся с Нарти и Рейзетом. Она не могла поверить, что сделала это. Раньше волшебница побеждала лавкрафтов, но не испытывала такой вины. Вообще не испытывала. А теперь...       — Мийфа? — позвал голос Лили.       Волшебница вынырнула из омута мыслей и вопросительно посмотрела на подругу.       — А? Что такое?       — Ты в порядке? Выглядишь потерянной. Что-то случилось? — мягко спросила эльфийка.       Тогда Мийфа заметила, что сидит за столом. Перед ней — тарелка, полная еды. Аппетитный запах щекотал ноздри. Остальные Непобедимые тоже сидели за столом вместе с зверолюдьми. Мийфа видела Левана, Тьюлину и Нокса. Вся деревня собралась за огромным накрытым столом. Рядом пылали костры, на которых жарили мясо, чей запах разносился на всю округу. Всюду звучали громкие разговоры. Мийфа вспомнила, что зверолюди устроили пиршество в честь Непобедимых, которые неоднократно спасли их. Она так погрузилась в свои мысли, что пропустила все приготовления к празднику. Всё прошло как в тумане.       Мийфа покачала головой, как будто это могло прогнать тяжёлые мысли. Её всё ещё не отпускала вина за гибель Нарти и жестокость Фэйто. Фэйри как раз сидела напротив, попивая что-то из кубка и весело разговаривая с зверочеловеком, который, кажется, флиртовал с ней.       — Лили, скажи, разве правильно отнять чью-то жизнь, когда она принадлежит врагу? — спросила Мийфа.       Лилиэль удивилась такому вопросу, но попробовала честно ответить:       — Нельзя отнимать жизнь, даже заклятого врага. Только в желании защититься. Я не вижу в смерти ничего хорошего. Жизнь дана, чтобы совершать ошибки и учиться на них. Если же человек готов легко расстаться с жизнью, то он слаб, не способный принять реальность.       Мийфа вспомнила глаза Рейзета, полные отчаяния и мольбы о смерти. Потеряв Нарти, он потерял смысл жизни. А Дрен сказал ему, что нужно отпустить Нарти и постараться жить дальше, вот только лавкрафт настолько погрузился в горе, что не желал ничего слушать. Дрен говорил ему открыто, не лукавя. Значит, он сам прошёл через это? Связано ли это с его ужасными преступлениями?       Мийфа украдкой посмотрела на Дрена. Он сидел рядом с ней и с жадностью лакомился жареной свининой. Его лицо выглядело довольным; глаза блестели золотом от огненных бликов. И это его называли бессердечным убийцей? Все называли Дрена бесчувственным душегубом, а Мийфа не видела его таким. С самого начала их знакомства она не видела в нём преступника и вообще жестокого человека. Волшебница видела в Дрене добрую, но сильно искалеченную душу. Дрен всегда вёл себя дерзко и вызывающе, не боясь монстров, магии и природных стихий. Потому что он уже пережил самый сильный страх. Однако за этой показушностью скрывалась глубокая печаль. И Мийфа хотела помочь Дрену избавиться от душевного груза.       «Он хотел помочь Рейзету. Однако тот намеренно разозлил его, чтобы Дрен прикончил его. Значит, Дрен способен проявлять доброту даже к врагам. Он вовсе не Проклятый, как его прозвали. Неужели никто не пытался даже прислушаться к нему?»       — Да, ты права, Лили. Любая жизнь ценна. Тогда что насчёт лавкрафтов? Они же монстры, для которых жизнь других ничего не значит, — обратилась Мийфа к подруге.       На этот раз Лили молчала дольше.       — Сложно сказать. Да, лавкрафты — монстры. Но знаешь, люди тоже порой бывают страшнее всяких чудовищ.       Мийфа поняла, на что намекала эльфийка. На маленькую лесную деревню, где Лилиэль родилась и выросла, напали работорговцы. Они разорили деревню, убили и поработили эльфов. Да, существуют люди, которые выглядят обычно, а в душе — настоящие чудовища. Мезрат — этому идеальное подтверждение.       — Но какими бы злыми люди и лавкрафты ни были, каждому достанется по заслугам. Зло не остаётся безнаказанным. Судьба решит, как и когда покарать их, — уверенно закончила свою мысль Лили.       Теперь Мийфе всё стало ясно. Стало легче дышать, как камень с души упал.       — Да, Рейзет и Нарти лишили народ Клыкана воды Святого источника, потом напали на зверолюдей. Неизвестно, сколько ещё злодеяний они совершили. Лавкрафты совершили множество злодеяний. Но судьба покарает их всех. Особенно Королеву. Ведь именно по её приказам лавкрафты нападают на нас.       — Думаю, лавкрафты объявили нам войну, — вклинился в разговор Дрен, прекратив жевать мясо. — Монстры участили свои нападения на нас. Ещё Королева ищет артефакты Дары. Уверен, эта самопровозглашённая королева знает о наших действиях и пытается остановить.       Мийфа вспомнила о Джанне. Иная искала способ одолеть Королеву лавкрафтов потому, что полукровки жили под гнётом своих родителей и их повелительницы. Джанна бросила вызов лавкрафтам, тем самым став их заклятым врагом. Жаль, что она так и не присоединилась к ним. Мийфа была уверена, что Джанна бы очень помогла им в борьбе с монстрами.       — Мы уничтожим их всех до единого. Пока они существуют, миру не будет покоя, — заявила Эльда.       Тайрон задумался:       — Если это война, то нам нужно собирать силы. Кроме частей летописи, мы должны собрать все артефакты Прародительницы и собрать союзников. Чем больше их будет, тем больше шансов победить в этой войне. Пока что у нас в друзьях джинны и пери. Также мой народ. После того как мы им помогли, зверолюди пойдут с нами хоть в пекло вулкана. Но этого мало. Нужны более могущественные союзники. Фэйто, присоединятся ли к нам фэйри? Ведь именно твой народ является заклятым врагом лавкрафтов, — он обратился к фэйри.       Та неспешно отпила из кубка прежде, чем ответить:       — Не думаю. Фейритеей правит моя старшая сестра Джезитт. А она гораздо хуже меня.       — Насколько хуже? — скептично выгнул бровь Дрен. — Забыла, как ты нас преследовала и подвергала испытаниям? Вверх гостеприимства!       — Я не пытала вас и не хотела убивать сразу. А Джезитт не такая. Если бы вы пришли к ней во дворец, в лучшем случае она бы вас прикончила, ничего не спрашивая. А в худшем... Заперла бы в темнице и долго пытала, развлекаясь. Так что благодарите Прародительницу, что пришли ко мне, а не к ней.       — Она настолько злая? — ужаснулся Доляк.       — Хуже, гораздо хуже. Джезитт — высокомерная, властолюбивая и бессердечная стерва. Она даже о королевстве не думает. На первом месте только она сама и её амбиции. А людей она на дух не переносит. Так что бесполезно упрашивать фэйри присоединиться к нам. Джезитт ненавидит лавкрафтов так же, как смертных. Не видит между ними разницы. Лучше нам никогда не появляться в Фейритее.       — Поэтому ты жила одна в поместье вдалеке от дворца? — поняла Мийфа.       Фэйто не пожелала отвечать, поэтому отпила ещё из кубка.       — М-да, не густо. Армия наберётся маленькая, — заключил Дрен.       — Есть ещё имперская армия, — вспомнил Доляк. — Принц Зэнит — наш друг. И вспомните, мы вместе с ним защищали Росмэд от лавкрафтов. Если мы попросим принца о помощи, он нам не откажет.       Фэйто задумалась:       — Дело говоришь, мальчик. Вот только у смертных мизерные силы. Даже против лавкрафта уйдёт дюжина воинов, если не больше. А кроме монстров, будет армия Иных, их детей. Они не так сильны, как их родители, но расправиться с зверолюдьми и смертными способны.       Между членами команды повисло молчание; каждый думал о своём. И ни у кого они не были радостными. А Мийфа вспомнила об одной важной детали, о которой все забыли в связи с нападением монстров. Они не отыскали третью часть летописи! Они нашли Кубок жизни Дары, что выбрал в хозяева Доляка, но вот страницу так и не нашли. И теперь ни у кого не спросишь, поскольку Рохх мёртв.       — Как вам праздник? — громогласный голос Левана выдернул Мийфу из раздумий. Вождь зверолюдей широко улыбался, обнажая ряды острых зубов.       — Потрясающе, — улыбнулся Тайрон. — Я счастлив, что моя родина живёт. Жаль, что Рохха не стало, а мы узнали об этом только сейчас.       Леван помрачнел.       — Мы похороним его в ближайшее время и изберём нового шамана. Как бы то ни было, я счастлив вновь увидеть тебя, Тайрон, и знать, что ты больше не один. После той трагедии ты словно умер внутри. Твои глаза больше не пылали жизнью. Мне было больно на это смотреть. Поэтому я не возражал, когда ты покинул деревню. Думал, что так тебе станет легче. Великая Прародительница оказалась благодушна к тебе, если привела таких замечательных друзей.       Тайрон отвёл глаза, сильно смущённый искренними словами старого друга. Доляк и Лили хихикнули. Дрен тоже не сдержал ухмылки. Нечасто можно было увидеть Тайрона таким робким.       Мийфа заметила напротив Тьюлину и Нокса. Юноша-лис вновь с хитрой ухмылкой обращался к девушке-кролику, а та что-то отвечала ему, при этом ярко краснела. Или это от жара костров? Рядом с Ноксом сидел рыжеволосый юноша тоже с лисьими ушами, очень похожий на него. Это Лоск — брат Нокса, недавно болевший белой лихорадкой. Сейчас он выглядел румяным, здоровым и живым. Наблюдал, как брат пытался привлечь внимание девушки, которая давно ему нравилась. Лоск тихо посмеивался над диалогом парочки, чьи отношения обещали перейти в нечто новое. И Мийфа разделяла мысли Лоска. Она тоже приметила глубокие чувства Нокса и Тьюлины.       — Я понимаю, что вы ведёте войну с лавкрафтами, — продолжал говорить Леван. — В таком случае можете положиться на нас. Народ Клыкана обязательно присоединится к вам в битве.       — Благодарю, вождь, — ответил Тайрон.       — Всё это замечательно, — заговорила Фэйто, — но мы не получили то, зачем приходили в Клыкан. Третью часть летописи. Если мы не соберём всю, то никогда не узнаем об истинном происхождении лавкрафтов и как использовать артефакты Прародительницы. Мы надеялись на Рохха, а он оказался мёртв. Больше никто не знает о месте хранения летописи?       — Нет, — Леван покачал головой. — Только шаману положено хранить такие секреты.       — Вы же собираетесь выбрать нового шамана. Разве он не может показать место? — спросил Дрен.       Вождь немного задумался. Судя по мрачному выражению, его мысли были не радостными.       — Может, но имеется одна существенная загвоздка. Издревле проводится ритуал, по которому избирается новый шаман. Наша создательница избирает шамана и дарует ему знания, в том числе те, которыми владели предыдущие шаманы. Новый шаман способен узнать, где хранится нужная вам летопись. Но проблема в том, что ритуал всегда проводился у Святого источника, что наделён магией Прародительницы. Сейчас он высушен, и мы без понятия, как проводить ритуал. Если бы только имелся способ восстановить источник...       Тут Мийфе пришла внезапная идея.       — Конечно! Слеза Дары! Камень тоже наделён магией Дары. Возможно, с его помощью удастся восстановить реку.       — О, хорошая мысль. Подобное тянет к подобному, — одобрительно улыбнулась Фэйто.       Зверолюди, услышав это, взбодрились. Их голоса стали громче, глаза загорелись радостью и надеждой. Именно надеждой. В последнее время на долю народа Клыкана выпало много трудностей. Им была необходима надежда на благополучный исход. Слова волшебницы, что Святой источник будет восстановлен и скоро пройдёт ритуал по избранию нового шамана, взбодрили их.       Сама Мийфа сомневалась в благополучном исходе своей идеи.       «Прошу, Дара, пусть всё получится», — мысленно призвала к богине волшебница.       Тёплая шершавая ладонь Дрена накрыла её руку. Мийфа подняла взгляд и увидела подбадривающую улыбку парня. Он верил в неё. Мийфу накатил прилив радости и облегчения от немой поддержки самого близкого человека. Пока рядом с ней Дрен, она верила, что со всем непременно справится.       Джанна не понимала: жива она или мертва? Бурные воды реки беспощадно несли её куда-то в направлении, известном только им. При падении вода хлёстко ударила по телу, причинив боль. Но лучше так, чем смерть от рук лавкрафтов. Сознание пропало, и река понесла тело Иной в одном направлении. Если бы Джанна была в сознании, то поняла, что плывёт на север, и постаралась выбраться из реки. Увы, силы и сознание покинули её, а тело было во власти водной стихии.       На короткие промежутки сознание возвращалось, и Джанна прикладывала все силы, пытаясь выбраться из бурного течения. Она не помнила, как гребла, билась с потоками и плыла против течения. Её сопротивление напоминало борьбу пёрышка против сильного ветра. Река будто насмехалась над ней, унося всё дальше и дальше. Вода попадала в рот и нос, не позволяя глубже вдыхать.       Когда волна накрыла её, погрузив под воду, Джанна бессильно посмотрела на бледный круг солнца над водой.       «Неужели я умру вот так? На дне реки?»       Разумеется, ответа она не получила.       В глазах образовалась темнота. Сознание снова уплывало. Джанна пыталась сопротивляться слабости, но всё настроилось против неё.       «Я не хочу умирать!»       Вдруг, словно откликнувшись на её мысли, что-то подхватило её и мощным рывком вытащило из воды. Джанну бросило на землю, а воздух обжёг лёгкие, заполненные водой. Она закашлялась, сплёвывая воду. Кто-то перевернул её на спину и сильно надавил на грудь, помогая выплеснуть всю попавшую в лёгкие воду. Джанна надрывно закашляла, вдыхая чистый воздух.       — Она дышит! — крикнул мужской голос, принадлежащий тому, кто сделал ей массаж сердца.       Джанна с трудом разлепила веки. Над ней нависло три силуэта. Она пыталась рассмотреть их лица, хоть какие-нибудь детали, что помогли бы ей распознать неожиданных спасителей. Увы, зрение размылось, и она ничего не могла рассмотреть. Ей едва хватало сил, чтобы держать сознание в узде и понимать, что происходит.       — Эй, ты нас слышишь? Кто ты такая? Как оказалась в реке? — спросил другой мужской голос, более суровый.       — Перестань. Не видишь, она сейчас не в состоянии говорить, — вмешался мягкий женский голос. — Нужно отнести её к целителям и дождаться, когда она полностью очнётся.       — Хм-м. Уши у неё округлённые, и звериных черт не наблюдается. Она определённо человек. Но что человеку делать в холодной реке, которая протекает через Эльфхам?       «Эльфхам? Неужели меня принесло в лес эльфов?» — удивилась Джанна.       — Мы всё узнаем, когда она поправится. Давайте, поднимайте и несите её, — велела женщина. Говорила она мягко и спокойно, но в её голосе чувствовалась властность.       — Ты не главная, чтобы командовать! — огрызнулся суровый голос.       Две пары рук подхватили Джанну, потом один из мужчин взял её на руки и понёс. Спасибо, что не через плечо, как мешок картошки! В любом случае она была рада, что её спасли. Облегчение накатило по всему измождённому телу. Уставший разум больше не мог держать сознание, и Джанна погрузилась в безмятежную темноту.       Когда она полностью очнётся, тогда и подумает о будущем. А сейчас она просто хотела отдохнуть.