Вернутся к фанфику

Эпилог.

30 декабря 2023, 22:51
      

Прошло 2 года.

             Солнце сегодня светило ярче, чем обычно. Ранние лучи проникали сквозь не занавешенные окна, наполняя комнату светом. Один из них, словно нарочно, попал прямо в глаз Марата, отчего парень лишь поморщился. Выругавшись на татарском сквозь сон, он повернулся на другой бок. Одеяло накрыло его с головой.              Тишина не продлилось долго. Спустя полчаса в дверь раздался настойчивый стук. Мама долго стучала прежде чем войти к нему в комнату. Она знала, что Марат всегда спит в одежде, и не боялась застать его врасплох.              — Ты ещё спишь? — она недовольно уткнула руки в бока, хмуро глядя на сына. Стоило дёрнуть одеяло вниз, как тело зашевелилось. Послышались недовольные возгласы, но они тут же стихли, стоило младшему Суворову увидеть перед собой мать.              — Нет. — просипел он. — Просто с закрытыми глазами лежу.              — Уже Айгуль пришла, вставай скорее, опоздаем, через час надо уже выезжать!              Глаза Марата снова сомкнулись, стоило матери выйти из комнаты, но уже скоро он ощутил на губах тёплое касание, а затем вишнёвый привкус.              — Вставай, хватит спать! Сегодня важный день! — Ахмерова забрала у парня одеяло, которое тот с особым усилием старался сжимать в руках. Натиск её голубых глаз, которым он всегда подчинялся, заставил его разжать кулаки. Разгорячённая кожа тут же покрылась мурашками от холода.              Он громко кряхтел каждый раз, когда вставал по утрам, и Гулю это всегда смешило. Она с улыбкой наблюдала за тем, как он с недовольным видом надевал носки.              Марат поднялся на ноги, но один глаз по-прежнему был закрыт в надежде на то, что его любимые женщины оставят его в покое и дадут выспаться в выходной день. Словно прочитав его мысли, Айгуль тут же отвесила ему лёгкий подзатыльник.              — Хватит думать только о себе! Сегодня важный день, прояви уважение и скорее собирайся!              В ответ на слова он лишь кивнул, наконец разлепляя второй глаз, зрачок которого сузился в ту же секунду. Голова завертелась по комнате, пытаясь найти парадные брюки. Брови сошлись к переносице, когда поиски не увенчались успехом.              — А где…              — На кровати, дуралей. — девушка засмеялась, глядя на то, как усердно парень пытается найти одежду, прятавшуюся за его спиной. — Мама твоя погладила с утра. И рубашку тоже.              Тонкие пальцы сомкнулись в замок и прижались к подолу розового платья. Прохлада ранней весны давно прошла, и теперь она не боялась позволить себе платья выше колена. Большой палец нервно завертел кольцо. Оно было больше на пару размеров и свободно болталось на среднем, но Ахмерова никогда его не снимала — это был самый дорогой сердцу подарок. Замысловатое медное кольцо, сделанное своими руками и подаренное ей Маратом на первую годовщину отношений.              Мысли вернулись к парню, который уже пять минут пытался завязать себе галстук. Каждый раз ошибаясь, он ругался, когда выходило криво, развязывал его, принимался заново, пока в какой-то момент удавка не полетела на пол.              — Кутак баш! — прошипел Суворов в зеркало, играя желваками. Он любил так делать — в такие моменты Марат чувствовал себя как старший брат, на которого он всегда равнялся. Испорченное ранним подъёмом настроение было окончательно растоптано глупым галстуком, который он никогда не любил. Хотелось плюнуть себе под ноги и завалиться обратно в кровать, и только уважение к Вове не позволяло ему это сделать.              Горячая ладонь с длинными бордовыми ногтями легла на его плечо до того, как он успел затоптать галстук ногой. Она подняла его с пола, целуя Суворова в затылок, лёгким движением развернула к себе. Он побоялся того, что она его задушит, когда Гуля накинула на него петлю, но девичьи пальцы принялись завязывать галстук с несвойственной ему ловкостью.              — Я тебе уже говорил сегодня, что ты красивая? — тёмные глаза заскользили по её стану. Он смотрел на блеск её светлых волос, которые она покрасила только вчера. Как-то раз он заикнулся о том, что блондинки весьма привлекательны, и она сменила родной каштановый цвет на русый, отчего он лишь рассмеялся, сказав, что любил бы её даже лысой. Заколка с белыми бусинами блестела в солнечных лучах, зайчиками играя на его стенах. Взгляд упал ниже, к нежно-розовому платью, которое они вместе выбирали пару дней назад. Она долго не могла решиться между двумя, вынуждая его купить оба, взяв с неё слово, что она будет надевать их встречи. В конце концов, он ничего не подарил ей на восьмое марта, а потому реабилитироваться стоило.              Руки коснулись розового банта на спине — который до этого дважды приходилось завязывать ему, пока Айгуль сама не научилась это делать — когда он обнял её. Девушка сморщила нос — именно так она всегда делала, когда пыталась сдержать смех. Морщинки, старившие её на пару лет, россыпью растянулись по румяному лицу.              — Сегодня ещё нет. Вчера говорил. — она ответила лишь тогда, когда галстук был готов. Марат окинул себя взглядом в зеркале — ровная чёрная полоса пересекала его тело вдоль.              — Ты красивая. — сказал он, вновь обращаясь к ней. Он притянул девушку к себе, увлекая в поцелуй, но она прервала его через пару секунд. Губы неприятно стягивал блеск.              — Не время, мы и так опаздываем, побежали скорее.              Ахмерова схватила его за руку прежде, чем Марат успел ответить. Он пытался ей сказать, что забыл в комнате свои сигареты, но девушка не слушала — она силой тащила его по лестнице вниз, к белой отцовской Волге, в которой уже ждали его родители и давние воспоминания.              

***

             Ступеньки были залиты свежим, ещё не успевшим высохнуть шампанским. Наверняка кто-то из предыдущих компаний пролил мимо стакана, когда наливали гостям за здоровье молодым. Именно это представила себе в голове Айгуль, наступая на мокрое пятно каблуками новеньких розовых туфель. Марат тянул её вверх по ступеням, волнуясь о том, что церемонию начнут без них. Ахмерова подняла голову вверх, и последнее, что она успела прочесть, прежде чем скрыться в тени фойе, гласило: «Городской дворец бракосочетаний».              Держащаяся за руки парочка ловко сновала между молодоженами, радостно выходящими из дворца или входящими в него. Глаза их пытались разглядеть своих. Марат уже готов был поклясться, что церемония началась, когда в толпе вверх взмыла знакомая рука.              Проследив за серым рукавом, он увидел русые усы, мелькающие в другом конце залы, и тут же потянул Айгуль за собой.              — Вон они, скорее!              Растолкав надоедливых людей, они протиснулись к паре, что тихо стояла в стороне ото всех.              — Ну наконец-то, где вы ходите? Наш выход! — с улыбкой зашипел Адидас, пожимая руку брата и целуя пальцы его спутницы.              Айгуль бросилась в объятия Ульяны, что, стоя в белом пышном платье, поправляла букет.              — Какая ты красивая! — прошептала она, сжимая голые плечи подруги.              — Когда-то и ты будешь такой! — ответила она. Как по команде, девушки одновременно утёрли глаза, из которых скатились одинокие слезинки, и тут же рассмеялись своей синхронности.              — Ну всё, хватит соплей, наш выход. — пробормотал Адидас, беря невесту под руку, однако та тут же вырвалась.              — Подожди. Бутоньерку Марату прицепить! — Ульяна завертела в руках непонятно откуда взявшийся бежевый свёрток. Быстрые движения заставили её уколоть палец и зашипеть от боли, но уже через пару секунд на груди парня красовался символичный букет.              — С Богом. — прошептала Ахмерова, услышав, как в зале назвали их имена.              — Спорим, что ты будешь плакать? — прошептал ей на ухо Вова.              — На десять рублей! — ответила она, грозно улыбаясь.              И конечно она проспорила эти несчастные десять рублей, и ни один раз. И когда молодожены кольцами обручальными обменялись, и когда танец свой первый танцевали, даже когда они с Маратом подписи свои, как свидетели, оставляли. За церемонию она много раз плакала, и если бы считала каждый из разов, то непременно проиграла бы Адидасу целое состояние. Но Айгуль совершенно не переживала. Она прекрасно знала, что Вова простит ей все долги. Сегодня можно.       

      ***

Макс Корж - Слово пацана

             — Наши по-любому возмущаться сейчас начнут. — хохотнул Вова, выкинув в окно отцовской Волги бычок.              — Ничего страшного, войдут в положение, ты, как никак, один раз в жизни женишься. — ответила Ульяна, в зеркало заднего вида губы подкрашивая. Она прекрасно знала, что вечером они должны были отпраздновать женитьбу с Универсамом, а потому ей не стоило выходить из роли невесты даже среди пацанов.              — Ну… — Адидас не успел затянуть паузу достаточно долго, уже после первого слова он получил по голове вязаной шапкой, отчего все в машине засмеялись.              — Я предупредил Турбо, чтобы все ждали. — вставил Марат, допивая шампанское, что они открыли ещё выезжая из дому. Пустая бутылка оказалась под сидением.              — Ну, Маратка, ну, скорострел! — ответил старший Суворов, и все снова засмеялись.              Айгуль сразу подумала о том, что заехать домой и переодеться перед празднованием было хорошей идеей. Она с ужасном представляла, как они с Ульяной сидели бы в парадных платьях у костра.              Мысли прервал свет, виднеющийся за поворотом в непроглядной темноте. Лишь когда Адидас повернул все четверо увидели горящий костёр, а вокруг него, как воробьи на проводе, Универсам.              Вова утопил руку в клаксоне, привлекая внимание пацанов, отчего все радостно завопили. Стоило Суворовым выйти из машины, как обоих молодых подхватили на руки, подкидывая вверх. Они смеялись громко и заливисто, порой даже казалось, что смех их звучал громче группового крика «Поз-дра-вля-ем!».              Они ещё долго отвечали на вопросы о том, как прошла регистрация, и долго принимали поздравления от парней. Каждая мелочь была важна, каждую деталь они рассказывали в подробностях, жалея о том, что поскупились на фотографа. Но, на удивление, все слушали их с замиранием сердца, изредка улыбаясь и ахая. Айгуль уже сбилась со счёта, сколько раз семье Суворовых успели прокричать «Горько», отчего молодым приходилось вставать и целоваться на глазах у всех под дружный командный счёт. Они с Маратом были единственными, кто не считал, а украдкой тоже целовался под общий крик.              Костёр постепенно угасал, толстые брёвна превращались в угольки, когда в руках Адидаса возникла гитара.              — Какой праздник без музыки, верно?              Окольцованный палец руки задел первую струну, извлекая мелодичный звук, затем последовали следующие, из которых вытекала знакомая каждому мелодия. Вова очень часто играл её на общих сборах, хвастаясь тем, что песню придумал его Афганский сослуживец Максимка Коржов.              Весь универсам подпевал знакомым аккордом, пряча в словах не просто смысл песни, смысл своей жизни. Каждый через них выкладывал свои чувства, свои мысли, свою боль, но абсолютно точно все чувствовали лёгкость на душе каждый раз, когда повторял песню.              За два года с универсамом Айгуль тоже успела выучить её. Не трудный текст быстро въелся ей в память чёрными чернилами, и, уже никогда оттуда не выведется. А потому она лишь со всеми кричала строки. Строки её свободной жизни.       

На одной из старых дач, за столом большим и шумным Речь держали пацаны о вечной дружбе Дым по кругу и до дна стаканы, все клялись друг другу Своих не забывать, вместе идти, вместе и до конца

      

Слово пацана Не понять тому, кто не бежал от местных С перебитым носом пьяный по дворам Нужно расстаться нам Но на время — значит, ненадолго Может, на неделю, но точно не навсегда

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!