Глава 6

Тиканье часов — самый громкий из звуков в комнате, неверие нависает, как предзнаменование, как обещание угрозы, надвигающейся на них. Три чемпиона остались без лидера, люди попросят их объясниться. И когда новости распространятся, а чемпионы не смогут дать ответов на вопросы, мир потребует крови. Джеймс позволяет тишине затянуться, попивая свой чай, Долиш, аврор, которого он привёл с собой, неподвижно стоит у окна. Белла — сила, с которой приходится считаться, уже напугала мужчину до того, что тот предпочёл оставаться с другой стороны комнаты, подальше от её нервного хождения. Половицы скрипят при каждом шаге, её лицо не выражает ни единой эмоции, за исключением случайных всплесков раздражения. Гермиона стоит в углу, прислонясь к дивану и уставившись в свою чашку так, будто ответы вот-вот откроются ей сами собой. Как будто мир, в который она вернулась, не утопает медленно в хаосе. Джеймс не завидует ей, он бы не осудил Гермиону, если бы она решила вернуться в Румынию, однако он задаётся вопросом, оставит ли та позади определённую ведьму. Очевидно, что две волшебницы глубоко заботятся друг о друге, если судить по тому, как они взаимодействуют, как они смотрят друг на друга в поисках утешения. Кашлянув, Джеймс ставит чай на стол, смахивает крошки печенья с пиджака и прячет руки в карманы. Честно сказать, он надеялся, что Беллатрикс в курсе всего, надеялся, что ведьма имела хоть какое-то представление о происходящем, но когда дело касается Тома, женщина всегда остаётся яростно преданной. Связь между ними всегда его путала — не любовники и не семья, нечто совершенно иное, нечто необычное. Он просто задаётся вопросом, если придётся выбирать, что окажется крепче: её преданность Тому или любовь к Гермионе? Волшебник надеется, что Беллатрикс никогда не встанет перед этим выбором. — Как давно? — Спрашивает Белла, прерывая тишину. — Как давно ты знаешь? — Что касается Риддла, не так долго. — Честно отвечает Джеймс. — Я не понимаю, почему, — говорит Гермиона, привлекая к себе внимание. — Зачем бы ему это делать? — Политика, — пожимает плечами Джеймс. — Вот почему нам нужно поговорить с ним, нам нужны ответы. — Какова вероятность того, что ты ошибаешься? — спрашивает Гермиона. О, эти бесконечные надежды, Джеймс завидует Гермионе за её веру в людей. Даже сейчас Беллатрикс бросает на ведьму скептический взгляд, будучи аврором, он совсем перестал доверять людям. — Я не узнаю, пока не поговорю с ним, — отвечает Джеймс. — А что, если его подставили? — продолжает Гермиона. — Гермиона, — говорит Беллатрикс с тяжестью в голосе. — Белла, — натянуто отвечает Гермиона. — Стоит спросить. — Мы ничего не узнаем, пока не поговорим с Томом, но зная его, можно сказать, что он уже давно ушёл. Лучше подружись с единорогом. — Ты думаешь, он сбежал? — спрашивает Джеймс. — Нет, не думаю, — пожимает плечами Белла. — Это то, что сделала бы я. — Его связывают с нападением на Конфедерацию, но всё ещё существует вероятность, что он ответственен за нападение на Чемпионате, — продолжает Поттер. — Нет, — твёрдо отвечает тёмная ведьма. — Мне всё равно, что ты говоришь, но Риддл скорее отрежет себе нос, чем рискнёт Чемпионатом. Для него это слишком много значит. — Вполне справедливо, — признаёт волшебник, впрочем, убеждённый не до конца. Он знал, что Риддл сжёг бы Хогвартс дотла, если бы это означало получение того, что ему нужно, но ведь у данного человека была хоть какая-то эмпатия. Единственное, что его заботит, — это кубок Чемпионата, так же пропавший, ну и в редких случаях волшебник проявляет особую мягкость к Белле. Не то чтобы Джеймс мог представить, что Риддл пожертвует собой, чтобы спасти эту женщину, подобное уж точно за пределами его возможностей. — Мы не можем игнорировать вероятность того, что нападение на Чемпионат было ответным ударом на действия Риддла, — говорит Белла, подходя к огню и поднимая с каминной полки какой-то предмет. Вот почему Джеймс пришёл сюда: у Беллатрикс была дальновидность, которой не хватало волшебнику, она была блестящим стратегом, который мог бы разглядеть суть среди хаоса. Единственное, чего не хватало Белле, — это умения работать с людьми, что было больше областью Джеймса. — Ты думаешь, что существует две стороны? — уточняет Джеймс. — Да, — тихо признаётся женщина. — Нельзя отрицать, что в воздухе витает напряжение, эта игра идёт уже давно. И сейчас мы раскрыли только одного игрока, теперь же ждём, пока второй волшебник проявит себя. Из уст Гермионы срывается невнятное бормотание, настолько тихое, что Джеймсу приходится напрячься, чтобы уловить его, а вот Белла слышит всё. Она оборачивается и кидает на ведьму неодобрительный взгляд. Гермиона в ответ пожимает плечами, в свою очередь присоединяясь к молчаливому разговору, разговору, проигнорировать который Джеймс не может себе позволить. — Что это было? — спрашивает он. — Это не имеет значения, — уверяет Белла, отворачиваясь от Гермионы. — И всё же, — настаивает Джеймс, если есть новости о Риддле, неважно насколько несущественные, он должен знать. — Я хотел бы услышать, Гермиона. — Серьёзно, это не имеет значения, — настаивает Беллатрикс. — Я сказала, если это волшебник, — отвечает Гермиона. Улыбнувшись, Джеймс кивает, Гермиона права, ведьма может быть не менее способной. — Ты права, нам нужно сохранять разум открытым, ведьма может быть столь же могущественной. — Или существо, — добавляет Гермиона. — Прости? — спрашивает Джеймс, поворачиваясь к Гермионе. — Существо? — Это не имеет значения, — выдавливает Белла. — Какое существо? Закатив глаза, Белла с грохотом ставит предмет обратно на камин, игнорируя недовольство Гермионы, бросившей пронзительный взгляд в спину ведьмы. — Гермиона думает, что во время нападения на чемпионат, там было что-то ещё, — объясняет Белла. — Какое-то существо? — неуверенно переспрашивает Джеймс. — Именно. — Существо? — усмехается Долиш. — Что, типа Вендиго? Джеймс сдерживает улыбку, зная, что смеяться над чьим-то предположением не стоит. Он сохраняет невозмутимость, не желая расстраивать Гермиону, которая в это время сверлит взглядом аврора. — Не вендиго, там было что-то другое, — резко отвечает девушка. — Оно что, вылезло из шкафа? — поддевает Долиш. — Это был дракон? — Джон, — предостерегает Джеймс, заметив ярость, исказившую лицо молодой ведьмы. — Уверен, мисс Грейнджер просто рассматривает все возможные варианты. — Или раздражена тем, что её победили в поединке, и теперь пытается найти причину. Слушай, это не Румыния, на нас напали люди, а не какое-то «существо». Пора спуститься с небес на землю: монстры там были людьми, — отвечает Долиш. — Я прекрасно знаю, какие мы монстры, — резко говорит Гермиона, делая шаг вперед. — Я жила рядом с несколькими из них, но я также знаю в чём разница между существом и человеком. — Конечно, — ухмыляется Долиш, качая головой. — А как насчет… — хрипит Гермиона, но Белла перебивает её. — Гермиона, — говорит женщина. — Просто оставь это. Долиш качает головой, скрестив руки, он поворачивается к окну, игнорируя перепалку между ведьмами. Боль мелькает на лице Гермионы, кривоватая улыбка на губах Беллы выдаёт, что ту забавляет спор. Он видит то, что ускользает от внимания Беллатрикс: гнев, раздражение, пересекающее лицо младшей ведьмы. Резко качнув головой, Гермиона выходит из комнаты, хлопнув напоследок дверью. Белла закатывает глаза, вычищая из-под ногтя грязь. Джеймс устало потирает переносицу, он уже может предсказать спор, грядущий на пути Беллы, ведьма порой слишком безмозгла, чтобы увидеть проблему. Он вспоминает, как Лили в гневе хлопала дверью, её молчаливое осуждение, которое ему приходилось терпеть за то, что он не верил ей или не слушал. — Возвращайся, Джон, — говорит Джеймс Долишу, волшебнику нужна секунда наедине с Беллой. — Пусть они обыщут летний дом Риддла. — Будет сделано, — обещает аврор и напоследок кивает Беллатрикс, проигнорировавшей жест признания. Дверь закрывается, оставляя двух чемпионов наедине. Джеймс не собирается надолго задерживать Беллу, он кожей чувствует раздражение Гермионы, просачивающееся сквозь стены. Гнев так и витает в воздухе, но Белла то ли не признаёт это странное напряжение, или же попросту его не замечает. — Ну, твой прихвостень ушёл, что ты нам не договариваешь? — требовательно спрашивает ведьма. — Это не должно покинуть пределы комнаты, — желает убедиться Джеймс, на что получает короткий взмах руки в знак согласия. — Ты собираешься рассказать мне правду о том, как ты вышел на след Риддла? Как ты на самом деле узнал, что он нас всех обманул, или мы просто признаем, что он допустил ошибку? — Не думал, что ты на это купишься, — вздыхает Джеймс, присаживаясь. — На днях я нашел кое-что интересное. Оказывается, некоторые люди не так уж и мертвы, как мы думали. Странный трепет пронизывает Беллу, необычное подёргивание, как будто она уже знает, к чему клонит волшебник. Джеймс отбрасывает эту мысль, возможно, она давно что-то подозревала и просто ждёт подтверждения, или же Риддл уже всё рассказал ей. — Кто-то, кого я считал давно мёртвым, жив. — Продолжает Джеймс. — Мы расследовали дело Риддла, о чём-то Министерство уже сообщало нам, однако, мы ничего на него не нашли. Он был слишком осторожен для этого, но потом я проверил чемпионаты. После третьего из них, на некий счёт ежегодно перечислялся странный взнос. Под видом спонсорства. — И что? — спрашивает Белла. — Получателем был никто иной, как щедрый благодетель, известный только как Хвост. — С губ Беллы слетает вздох. — Мы отследили счёт и обнаружили, что Риддл переводил те же самые деньги на счёт Хвоста. Риддл спонсировал часть чемпионатов из собственных денег, в то время как часть тех денег была передана Флетчеру, что, как я полагаю, делалось для того, чтобы пронести портал на встречу. — Петтигрю жив? — спрашивает Белла, присаживаясь. — Да. — Возможно ли, что Риддл просто использует его прозвище? — Нет, — Джеймс качает головой. — У меня есть подтверждение из другого источника, что Питер жив. — Он умер, мы все это видели. — Мы видели вспышку света, которая ослепила всех как минимум на минуту, крик, а затем палец. Я пересмотрел запись ещё раз; времени было достаточно, чтобы инсценировать смерть. Он жив. — Кто ещё знает? — Люпин. — Пусть так и останется, — приказывает Белла. — Люпин хочет сказать Сириусу. — Мой упрямый кузен может подождать, — отмахивается Белла. — Риддл прячется, он предположит, что упустил что-то, что привело вас к нему. Он не подумает, что вы нашли Питера. Ваш лучший шанс найти Риддла — это Хвост. Он будет использовать крысу как источник информации, как разведчика. Хвост будет ближе, чем ты думаешь, так что держи это в секрете. Белла была права, Сириусу придётся подождать, им нужно поймать Хвоста, который в свою очередь выведет их на Риддла. Он должен будет поговорить с Люпином. Заставить волшебника молчать, пока они не поймают их давно потерянного друга и не получат объяснения всему этому безумию. — Белла, — вздыхает Джеймс. — Что, по мнению Гермионы, она увидела? — Я не знаю, — отвечает Белла. — Но она клянется, что видела что-то той ночью, однако не может дать тому чёткого описания. Я чувствую, как она страдает, пытаясь вновь приспособиться к нормальной жизни, пожалуйста, не подпитывай её паранойю. — Я не буду, — соглашается Джеймс, поднимаясь на ноги. — Но для протокола: она злится на тебя. — Я догадалась по её выходу, — кивает Белла, потирая лицо. — Удачи. — Убирайся, Поттер, если бы ты не появился, наш вечер прошёл бы совершенно иначе. Улыбнувшись, Джеймс выходит за дверь, мягко закрыв её за собой, слушая, как счастливо щебечут птицы. Над головой пролетает маггловский самолет, светит солнце, прекрасный день, за исключением того, что в воздухе всё ещё витает запах войны. Он почти забыл, что пляшет на канате, почти. Поднявшись с кресла, Белла готовится к предстоящему спору, она должна была заступиться за Гермиону, просто пристрелить Долиша. Но ей так тяжело принять это, она хочет верить Гермионе, хочет верить всему, что она говорит. Однако она видела поединок, видела, как волшебник сбросил Гермиону с трибун, видела, как та рухнула на землю. Она думала, что Гермиона умерла, почти готова была в тот момент бросить ребенка на своих руках, чтобы пойти за ведьмой. Но она этого не сделала, она крепко держала малыша в руках и покинула арену, зная, что Гермиона возненавидит её ещё больше, если она вернётся за ней и бросит ребенка. Поднимаясь по лестнице, Белла слышит, как ведьма передвигается по комнате, глубоко вздохнув, готовится к ссоре. Она толкает дверь, проскальзывает в комнату, и сердце её сжимается от увиденной сцены. Разгневанная, Гермиона бросает одежду в открытый чемодан; одаривает женщину испепеляющим взглядом, прежде чем пронестись через всю комнату, чтобы схватить оставшиеся вещи. Сглотнув, Белла старается оставаться спокойной — она может исправить это, Гермиона просто переоценивает ситуацию. Она может всё исправить, ей просто нужно действовать умнее, и все будет хорошо. — Почему ты не пользуешься палочкой? — спрашивает Белла, наблюдая, как Гермиона складывает вещи в чемодан. Недоверчивый взгляд, который она получает в ответ, заставляет ведьму захотеть ударить себя, но это не лучший способ начать разговор. Белла морщится, когда Гермиона бросает платье в чемодан с большей силой, чем это было бы необходимо. — Гермиона, — снова пытается женщина. — Не надо, — хрипит Гермиона. Она что, плакала? — Ты преувеличиваешь. Великолепное начало, Белла, великолепное начало! Иногда она могла бы и ударить себя. Качая головой, Белла двигается ближе к кровати, ближе к бушующему гневу. — Я сказала, не надо, — резко бросает Гермиона, отталкивая руку. — Мне жаль… — Правда? — с горячностью спрашивает Гермиона. — Да, — отвечает Белла. — Нет, не жаль, Белла. Ты просто думаешь, что тебе должно быть жаль. — Это несправедливо, — возражает Белла. — Несправедливо? — с болью отвечает Гермиона. — Я только что стояла в той комнате, пока Долиш издевался надо мной, обесценивал мои идеи и говорил со мной, как с грязью, а ты просто стояла там и игнорировала это. Это справедливо? Я не ожидаю, что ты кинешься драться за меня, Белла, но я чертовски жду, что ты не будешь стоять там и позволять относиться ко мне так, будто я ничто. — Это могло бы… — Но хуже всего то, что ты согласилась с ним! — перебивает Гермиона. — Я не соглашалась, — медленно говорит Белла. — Не лги мне, я видела твоё лицо, оно всё сказало, — резко отвечает Гермиона, закрывая чемодан. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — сердито спрашивает Белла. — Ты гоняешься за призраком! — Я хочу, чтобы ты мне поверила! — кричит Гермиона. — Я хочу, чтобы ты была на моей стороне, а не игнорировала меня и успокаивала. — Как я могу? Ты гонишься за тем, чего не существует. — Я и не ждала, что ты поймёшь. — Что это должно значить? — кипит Белла, положив чемодан на кровать и преграждая Гермионе путь. — Это значит, что ты не можешь понять! — с яростью отвечает Гермиона, оттолкнув чемодан. — Я имею в виду, что никто из вас не понимает. — Потому что ты такая особенная? — спрашивает Белла. — Потому что я не зависима, как остальные, потому что мой разум открыт, ты хоть представляешь, как сложно находиться среди людей. Знать, что они даже не могут понять магию, которая пронизывает всё вокруг? — Людей, как я? — спрашивает Белла, подходя ближе. — Ты забываешь, что ты была воспитана магглами? Что есть вещи, о которых ты не знаешь? — Они не были моими родителями. — Прости? — шипит Белла. — Кто здесь врёт сам себе? Эти магглы были для тебя больше родителями, чем Моргана, они вырастили тебя. — Они не мои родители. — А она? Где эта великая и могущественная Моргана? А? Когда ты последний раз с ней говорила, о да, два года назад? Когда она бросила тебя? Более того, мы обе знаем, что она может быть мертва. — Она вернётся. — Ты на это надеешься? Что случится, когда она вернётся, ты думала об этом? Думала о последствиях? — Каждый день! — вскипает Гермиона. — Я думаю об этом каждый день. Ты думаешь, эти мысли не лезут постоянно мне в голову? Это не даёт мне спать по ночам. Как я могу принять магглов как своих родителей, если моё присутствие убивает их? Она единственная, кто меня понимает. Смеясь, Белла отступает, проведя рукой по волосам, затем поворачивается обратно к кипящей от злости Гермионе. Гнев бурлит в её жилах, она пинает ногой ближайший предмет, которым оказывается кровать. — Она единственная, кто тебя понимает? Так? А как насчёт Энди? Нимф? Невилла? А как же я? Мы тоже слишком недостойны твоего величества, чтобы понять тебя? — Я не это имела в виду, — кричит Гермиона. — Ты не понимаешь. — Ты продолжаешь говорить это, но может быть, если бы ты не убежала, мы бы поняли. — Я пошла искать больше информации о своей матери, возможно, если бы ты не была такой трусихой, мы бы не оказались здесь. — Прости? — отвечает Белла, обеспокоенная тем, что Гермиона всё-таки нашла кольцо после всего, что случилось. Потерянная, Гермиона зажмуривает глаза, чтобы не заплакать. — Я так устала, устала от наших ссор, устала пытаться понять, кто мы друг другу. — Разве ты не можешь просто быть счастлива тем, что мы вместе? — спрашивает Белла. — Мы? — возмущается Гермиона. — Ты даже не признаёшь меня на людях. — Ты хочешь, чтобы я ходила по улице, крича, что мы в отношениях, и это сделает тебя счастливой? Я не думала, что ты так непостоянна. — Нет, это не в твоем стиле, но пять лет, Белла, я была с тобой пять лет. Я хочу сказать, что хочу всё исправить, но я даже не знаю, что между нами. Я люблю тебя, больше, чем ты думаешь, но прямо сейчас я не могу этого сделать. — Подожди, что? — спрашивает Белла, судорожно выдыхая. — Это всего одна ссора, ты не можешь просто сдаться. — Пять лет, Белла, никто не знает, что мы встречаемся, я лгу своим друзьям и семье в лицо, потому что ты не готова признать, что мы в отношениях. Я устала прятаться, я даже не могу сказать наверняка, что мы действительно пара. Это не только твоя вина, я знаю, но в последнее время мне кажется, что мы отдаляемся друг от друга. — Ты преувеличиваешь, — настаивает Белла. — Я должна была сказать Долишу заткнуться, я знаю, но это не повод для всего этого. — Я собираюсь пойти домой, — отвечает Гермиона, поднимая свою сумку. — Думаю, нам обеим будет полезно побыть некоторое время в одиночестве. — Я вполне спокойна, — обещает Белла, доставая свою палочку и запечатывая дверь. — Ты не уйдёшь вот так, тут наложены анти аппарационные чары, так что мы сядем и всё обсудим. Гермиона грустно улыбается, глядя на Беллу, вставшую в полную боевую готовность, она готова бороться с Гермионой за дверь, она уже побеждала ведьму раньше, и уверена, что сможет сделать это снова. — Пару дней, Белла, — мягко говорит девушка. — Может, ты права… — Хорошо, — беспокойно отвечает Белла. — Может, мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть… Пару дней наедине с собой помогут мне собраться с мыслями. Кивая, Белла надеется, что побеждает, предложение свободной комнаты так и не успевает сорваться с кончика её языка, когда Гермиону окутывает чёрный дым. Предупреждение замирает на устах Беллы, когда девушка исчезает в мгновение ока, прорвав чары на доме и оставляя тёмную ведьму в одиночестве. Моргнув, Белла чувствует всплеск возбуждения от мощи этой магии, она снова пинает кровать от разочарования. Она всё испортила, её тело покалывает, откликаясь на Гермиону, чёрт бы побрал ведьму за то, что она так привлекательна в гневе. Пару дней, Белла может продержаться пару дней, всё будет хорошо, у неё достаточно вина и шоколада для этого. Если через неделю Гермиона не выйдет на связь, она пойдёт искать ведьму.

***

Три дня спустя Гермиона обнаружила себя лежащей на диване, с оставленным на столике мороженым. Вчера она говорила с Энди, пообещавшей устроить засаду на Нимфадору в надежде, что девочки смогут помириться. Белла не выходила на связь, и Гермиона ощущала одновременно разочарование и радость. Радость от того, что ведьма выполнила её просьбу, но тщеславная часть её души всё же надеялась, что ведьма появится на её пороге первой. Она не будет скрывать, Гермиона сразу бы вернулась к Белле, постель была холодной и пустой без раздражающей ведьмы. Её гнев исчез, оставив за собой равнодушие, хотя всё ещё присутствовало раздражение — Гермиона так и не определилась, кого винить в произошедшем. Она приняла тот факт, что обе они ответственны за такой ход событий; они никогда не обсуждали свои проблемы и просто копили всё в себе до тех пор, пока эта чаша не переполнилась. Теперь они живут в тишине, порождённой их ссорой, и ждут, кто же первый сломается. Стук в дверь прерывает её мысли. Поднявшись с дивана, она осознаёт, что не меняла пижаму уже несколько дней. Взмахнув на ходу палочкой, к двери она подходит уже в брюках, выглядя теперь чуть свежее. Увы, она никак не сможет скрыть усталость, но хотя бы внешний вид теперь более презентабелен. Она останавливается, взявшись за ручку двери, что если это Белла? Стоит ли ей приложить больше усилий к своему внешнему виду, или это будет слишком очевидно? Глубоко вздохнув, она открывает дверь, натыкаясь на затылок Гарри, который тут же оборачивается, расплывшись в улыбке. Её собственная улыбка гаснет в разочаровании, на что Гарри отвечает хмурым взглядом. — Ну, и тебе привет, — посмеивается он. — Я не тот, кого ты ждала? — Я ожидала… неважно, — качает головой Гермиона. — Проходи. Пожав плечами, Гарри спешит пройти в дом, бросая любопытные взгляды на разрушенный коридор, в то время как Гермиона с недоумением провожает его в гостиную. — Мило. — Медленно говорит Гарри. — Ты спишь здесь? — Дом на ремонте, — отвечает Гермиона. — Я видел. — Эта комната, ванная и кухня — единственные на данный момент жилые помещения. — Тебе нужна помощь с ремонтом. — Нет, — отмахивается Гермиона. — Я делаю всё вручную. — Почему? — Хобби, — пожимает плечами девушка. — В любом случае, что тебя привело? — Это мальчик, — улыбается Гарри. — Что? — У нас родился мальчик, Лео. — Лео? Как Лев? — Что ж, это просто совпадение, дедушку Бейли звали Лео. Гермиона улыбается и молча обнимает волшебника. Наплевав на ранний час, она приходит к выводу, что это отличный повод для небольшого празднования. Отстраняясь, она призывает из погреба два бокала и бутылку вина. — За жизнь, — говорит Гермиона, поднимая свой бокал. — За новую жизнь, — соглашается Гарри, чокаясь с ней. Они какое-то время выпивают в тишине, Гарри неловко ёрзает на своём месте, явно не решаясь что-то сказать Гермионе — о, она заметит это за версту. Девушка терпеливо ждёт новостей, гадая, что же ещё волшебник хочет ей сообщить. — Я хотел… ну, мы хотели… мы хотели спросить, ты не против стать крёстной? — Прости? — уточняет Гермиона. — Гарри, я не очень хорошо лажу с детьми. — Это предложила Кейтлин. Я сказал, что ты особо не будешь в восторге, но она настояла. Она хочет, чтобы ты стала крёстной, и для меня будет честью, если ты согласишься. — Конечно, — соглашается сбитая с толку Гермиона. — Если ты уверен. — Я уверен. — улыбается он, пока девушка делает глубокий глоток вина. Её кожу покалывает, но она игнорирует это, списывая на сквозняк и стараясь не думать о том, на что она только что согласилась. Гарри ставит свой практически не тронутый бокал на стол, но ведьма знает, что у него, вероятно, есть ещё дела. Опустившись на диван, Гермиона пытается осмыслить поворот событий, улыбаясь, когда Гарри поднимает со стола книгу. Она только жалеет, что Рона нет с ними, это кажется странным, быть наедине с Гарри — чувство, которое раньше она никогда бы не испытала рядом с волшебником. — Отец рассказал мне о своём разговоре с тобой и профессором Блэк, — говорит Гарри, листая книгу. — О твоей теории. — Ты пришёл посмеяться надо мной? — спрашивает Гермиона, поглядывая на своё недоеденное мороженое. — Нет, я верю тебе. — Что? — отвечает Гермиона, наклоняясь вперед. — Я сказал, что верю тебе, — отвечает Гарри, откладывая книгу. — Ну же, Гермиона, как часто ты ошибаешься? Если ты говоришь, что там было что-то ещё, я верю тебе. — Все считают, что я брежу, — напоминает волшебнику Гермиона. — Все также имеют привычку недооценивать тебя. Итак, что мы будем делать? — Мы? Гарри, я даже не знаю, что именно я видела, или с чего начать. — Мы начнём с самого очевидного места — с библиотеки, — улыбается Гарри. Улыбаясь тоже, она ставит свой бокал, позволяя энтузиазму овладеть ею. — Хорошо, начнём с библиотеки. — Я начну с министерства, там есть кое-какие записи, посмотрю, смогу ли я что-нибудь найти, пройдусь по свидетельствам очевидцев, — говорит Гарри, поднимаясь на ноги. — Ты не одна. — Почему ты это делаешь? — Ты моя лучшая подруга. И ты бы сделала для меня то же самое. Их диалог прерывает стук по стеклу. Встав на ноги, Гермиона открывает окно, чтобы впустить птицу Энди и позволить той опуститься на стол. Ведьма отвязывает с её лапы небольшой свиток и улыбается приглашению на ужин; похоже, Энди убедила Нимфадору помириться. — Я оставлю тебя, — говорит Гарри, поднимаясь на ноги. — Приходи скорее, познакомься с Лео. Я отправлю сову, если что-нибудь найду. — Спасибо, Гарри, — отвечает Гермиона, обнимая его. — Я приду. Входная дверь тихо щёлкает, закрываясь за волшебником. Гермиона наскоро пишет ответ и отпускает сову Энди. Сев обратно, она задумывается о том, что бы надеть предстоящим вечером, и улыбается — кажется, всё налаживается.

***

Дверь захлопнулась, Гермиона сбросила с плеч пальто под урчание собственного живота, учуявшего запах готовящейся еды. Энди бросила вопросительный взгляд поверх мешков под глазами ведьмы, но та отказалась встретить этот взгляд своим. Вместо этого она сосредоточилась на звоне тарелок — звуке, ясно говорящим о том, что на стол накрывает Тонкс. Глубоко вздохнув, Гермиона направилась к задней комнате, не готовая к предстоящей беседе, но не в силах больше её игнорировать. Тонкс замерла, ставя тарелку, её взгляд переместился на Гермиону, прежде чем она снова вернулась к тарелкам. Думая о том, как лучше подойти к разговору, Гермиона возилась с верхом своей одежды, мысленно перебирая разные темы. — Пока стоишь тут и думаешь, сделай что-то полезное и положи столовые приборы, — говорит Тонкс, прерывая неловкое молчание. Кивая, Гермиона принимается помогать накрывать на стол, обе бродят вокруг — Гермиона нервно покусывая губы, а Тонкс едва сдерживая раздражение. В какой-то момент Тед заглядывает в комнату, но его тут же зовёт из кухни Энди. — Как ты могла не сказать мне? — наконец спрашивает Тонкс. — Я не знаю. — Этого недостаточно. — Это тяжело, Тонкс, — вздыхает Гермиона, прислонившись к столу. — Я хотела сказать тебе, просто не знала как. — А как насчёт: «Хей, я трахаюсь с твоей тётей»? — И это было бы так прекрасно воспринято? — саркастично отвечает Гермиона. — Я хотя бы знала бы. — Мне очень жаль, — говорит Гермиона, потирая глаза. — Извини, ничего из этого не было запланировано, просто так вышло. — Пять лет назад. — Ну, если это хоть как-то поможет, сейчас у нас не лучшее время. — Что? Почему? — возмущается Тонкс. — Ты сказала нет? — Сказала нет? — удивлённо спрашивает Гермиона. — На что? — Она же просила, мама сказала, что она собиралась… Она не попросила. — Замолкает Тонкс. — Попро… — роняя вилки, Гермиона хватается за ближайший стул. — Чего она собиралась попросить? — Это не имеет значения, — бормочет Тонкс. — Тонкс! — Рявкает Гермиона. — Что… о чём она собиралась попросить? Моей руки? — Может быть… — О, Мерлин, — выдыхает Гермиона, обхватывая лицо руками. — Когда? Дыхание выбивает из лёгких, и ведьма хватается за ближайший стул, сильно кружится голова. Белла собиралась сделать предложение, она собиралась попросить руки Гермионы. Это объясняло странное в последнее время поведение женщины, то, какой неестественно притихшей она была, все эти перешёптывания между Энди и Беллой. Тонкс неловко заёрзала, сжимая в руках тарелки, в ожидании, что Гермиона скажет что-нибудь, что разрядило бы обстановку. Но единственным звуком был звон посуды на кухне, где Энди готовила чай. Голод пропал, Гермиона с отвращением схватилась за живот, её прошлые поступки привели к осознанию, что она, возможно, опоздала. — На прошлой неделе. Она хотела сделать это на вечеринке, но, похоже, передумала. Мама предположила худшее, когда не получила письмо ни от одной из вас. Обещай, что ничего не скажешь ей об этом. — О боже, — прошептала Гермиона, опускаясь на стул. — Как я могла этого не заметить? — Эй, всё в порядке, просто неожиданно. Всё будет хорошо, — заверяет её Тонкс. — Я сорвалась на неё, — тихо признаётся Гермиона. — Мы… мы не… Я ушла домой. — Вы расстались? — Нет, может быть. Я не знаю, — вздыхает Гермиона. — Я думала, что она просто странно себя ведёт, как я могла этого не заметить? — А, хорошо, что вы разговариваете, — говорит Энди, входя в комнату. — Ты в порядке, Гермиона? — С ней всё в порядке, — быстро отвечает Тонкс. — Совершенно замечательно, правда, Гермиона? — Прости, Энди, — говорит Гермиона, поднимаясь на ноги. — Я не очень хорошо себя чувствую. — Тебе что-нибудь принести? — спрашивает Энди, ставя мясо на стол. — Нет, думаю… я пойду спать, поговорим позже. Моргая, Энди наблюдает, как Гермиона быстро выходит из комнаты, хватает свой плащ и исчезает. Тонкс, смущённо опуская глаза, накрывает на стол, избегая встречаться взглядом с матерью. — Ты ей рассказала, верно? — спрашивает Энди. — Я, возможно, случайно упомянула об этом. — Дора, — ворчит Энди. — Я же просила держать это в тайне. — Они поссорились; я думала, это из-за предложения. — Не из-за него? — Нет, они просто поругались. — Ох, ради всего святого, — ворчит Энди. — Тед, ужин готов! Садись, я принесу овощи. — Почему ты снимаешь фартук? — спрашивает Тед, проходя мимо Энди. — Потому что мне нужно навестить сестру. — Прямо сейчас? Это не может подождать? — Нет, я ждала слишком долго. Пожав плечами в ответ на взгляд отца, Тонкс накладывает еду себе на тарелку, игнорируя прожигающий взгляд матери. Она слушает, как закрывается дверь, перекладывая куски мяса по тарелке, и задаётся вопросом, когда её тётя стала так сильно влиять на её жизнь? Когда они начали заботиться о Белле? Она всё ещё помнит ночи, когда была младше, и её мать плакала, думая, что Нимфадора спит. Плакала по давно утраченным сестрам, плакала по Белле, которая не приходила на дни рождения Доры. Теперь же Нимф почти хочет, чтобы всё вернулось к тому, как было раньше, до того, как у Гермионы появились секреты, а её мать снова бросилась на помощь сестре по первому её капризу. Улыбаясь, Тед накладывает себе еду, похлопывая Тонкс по плечу и что-то бормоча о сёстрах. Это заставляет Нимфадору задуматься, каким было взросление в семье Блэков, что сделало сестёр такими близкими. Но, с другой стороны, Нимфадора сделала бы всё для Гермионы, своей приёмной младшей сестры, и она знает, что Гермиона сделала бы всё для неё.