Глава 7

«Это была ошибка, ты сказал. Но самое жестокое заключалось в том, что казалось, будто это была моя ошибка, ошибка довериться тебе.»

— Дэвид Левитан

Нервы на пределе, ожидание отдаёт покалыванием в позвоночник, когда костяшки её пальцев стучат по внушительной деревянной двери. Чужая в доме, который когда-то был её собственным, она думает, что, возможно, это ошибка. Возможно, ей стоит пойти домой, обдумать другой план, найти лучший подход. Её стопы развёрнуты в разные стороны, тело разрывается между тем, чтобы убежать или остаться. Ещё два дня, она выпросила два дополнительных дня на размышления о лучшем способе завести разговор, после того, как Тонкс сбросила на неё эту бомбу. В поисках полезной информации, она прочитала несколько книг и посмотрела слишком много фильмов о любви, которые, на самом деле, ничем ей не помогли. Любовь не похожа на то, что изображают в фильмах или книгах. Она бы хотела, чтобы в её жизни всё было так же легко, как там, но может, влюблённость — это действительно просто, и это она сама всё усложняла. Она присутствовала на крещении Лео, наблюдала за двумя сияющими родителями, когда они ждали начала обряда. Бейли хотела следовать семейной традиции, потому измученная Гермиона целый день держала над головой невидимый барьер, не подпускающий к ней маггловские семьи Бейли и Гарри. Раскрасневшись, она помогала Гарри держать маленького Лео; его крохотные пальчики цеплялись за её собственный большой палец, глаза младенца были плотно зажмурены, а сам он громко плакал. Бейли нашла это забавным когда забирала Лео, чтобы успокоить его, а Гермиона всё задавалась вопросом, что же такого увидел мальчик, что так потрясло его. Гарри, конечно, перевёл всё в шутку, предлагая подруге выпить, но та отказалась, реакция Лео вызывала слишком много вопросов. Была ли она страшным монстром в воображении мальчика, или ведьма просто слишком остро отреагировала? Однако на руках у других младенец не плакал, лишь иногда тихо хихикал, когда его передавали кому-то из семьи и друзей. Он заплакал только тогда, когда его на руки взяла Гермиона, так что девушка ушла из дома друга с чувством потери. Ей хотелось, чтобы Беллатрикс была здесь, ведьма посмеялась бы от души. Да, эгоистично, но Гермиона желала этого, потому что большинство детей всегда плакали в присутствии тёмной ведьмы, возможно, они были идеальной парой. Дверь распахивается, вырывая её из размышлений; она вынуждает себя улыбнуться, глядя в пустой коридор. Девушку привлекает тихий кашель, заставляя опустить глаза и обратить внимание на эльфа Беллы — Момли, уставившуюся на неё с лёгким удивлением. — Госпожа Гермиона, — шепчет Момли, кланяясь. — Просто Гермиона, — уже в сотый раз поправляет она. — Госпожа Блэк ушла; не хотела бы госпожа Гермиона подождать её возвращения внутри? — предлагает эльф. — Просто Гермиона, — повторяет она с улыбкой. — Я с удовольствием так и сделаю. Мгновенным рывком Момли распахивает перед Гермионой дверь, впуская её в дом, кажущийся мрачнее обычного. Вздрогнув, ведьма потирает руки, раздумывая, всегда ли здесь было так холодно. Эльф проходит мимо, в сторону кухни, останавливаясь, услышав вопрос Гермионы. — Момли, Белла ела? — Я всё время слежу за этим. — Хорошо, — с облегчением кивает ведьма. — Что бы она делала без тебя? — Вы слишком добры ко мне, госпожа, — Момли, с блестящими от слёз глазами, сгибается в поклоне. — Я разведу огонь, чтобы согреть вас. — Всё в порядке. — Я сейчас же это сделаю. Щёлк. Момли исчезает, раздаётся звук потрескивающих дров, здание постепенно заполняет тепло. Лицо Гермионы трогает улыбка — Момли всегда заботилась о них, будучи личным эльфом Беллы ещё с тех пор, как ведьма была ребёнком. Повесив плащ, Гермиона прогуливается по дому, размышляя о том, как лучше завести диалог с Беллой. Сказать ли ей, что она уже знает о предложении, или позволить той самостоятельно поднять эту тему? Вдруг, она неправильно поняла всю ситуацию; возможно, она всегда понимала всё неправильно. Белла относилась к их отношениям серьёзнее, чем могла предположить Гермиона. Белла хотела сделать их официальными. Потирая глаза, Гермиона вздрагивает, когда Момли появляется рядом с чашкой чая. — Прошу прощения, госпожа Гермиона, я не хотела вас напугать. — Ничего страшного, — Гермиона улыбается, принимая чай. — Я постирала носок, который вы мне дали, и положила его рядом с остальными. Улыбаясь в свой чай, Гермиона замечает блеск в глазах создания, когда та исчезает, чтобы продолжить свою работу. Момли — старший эльф дома, она следит за порядком строже, чем это делают в Хогвартсе. Да она даже следит за эльфами в Хогвартсе, чтобы убедиться, что о её госпоже хорошо заботятся. Гермиона подсовывала эльфу несколько носков, но всегда находила каждый из них чистым и выглаженным в собственной кровати на следующее же утро. Момли довольна своей жизнью, иногда Гермиона завидует ей. Иногда она задумывается, может Белла права, говоря, что Гермиона умышленно выискивает проблемы, просто потому, что ей трудно привыкнуть к нормальной жизни. Ступая в сторону библиотеки, она толкает дверь носком, входя в полумрак. Пауки плетут свои сети, танцуя среди пыли в ожидании, когда жертва попадётся в их ловушку. Кончики пальцев любовно касаются корешков старинных фолиантов, останавливаясь на последней книге, которую девушка держала в собственных руках. Мысль о небольшом свёртке, покоящемся внутри, заставляет её вздохнуть. Шагнув вперёд, она лёгким взмахом открывает первую страницу, в воздух тут же поднимается пыль. Паук срывается с места, когда зажигается свеча — где-то в доме Момли следит за порядком, не желая, чтобы Гермиона напрягала глаза. Скажи мне, что ты не знала… Глубокий рваный вздох срывается с её губ, когда руки девушки скользят по старым страницам, пока не касаются металлического кольца. Свет свечи отражается в зеркале перед ней, в комнате звучит смех Беллатрикс. Посмотри мне в глаза и скажи. Что ты не знала. Она смотрит на своё отражение: глаза в свете свечи кажутся темнее, лицо непривычно бледное, ведьма поднимает кольцо выше. Обручальное кольцо Беллы предназначенное Гермионе, знак помолвки, которую девушка неосознанно испортила. Конечно, я что-то подозревала. Она закрывает разум, не желая признавать, мысли кипят, а внутренний голос нашёптывает богохульство. Плотно зажмурившись, она с силой сбрасывает книгу со стола, крепко сжимая кольцо в ладони. Неужели я нарочно всё испортила? Подсознательно вынудила Беллу, вынудила нас расстаться? Сделав несколько глубоких вдохов, Гермиона собирается с мыслями, поворачиваясь к упавшей на пол книге в лёгком недоумении. Она бросила первое издание на пол. Что с ней стало? Хватит жалеть себя, устав от собственных страданий, она решает действовать. Если Беллатрикс не может сделать предложение, то это сделает Гермиона, она встанет на одно колено и сделает это сама. Наедине или публично, Гермиона сделает то, на что не смогла решиться Белла, несмотря на все их разногласия, они обе несовершенны. Обе могут совершать ошибки, и уже пришло время взять инициативу на себя. С чувством удовлетворения и ощущением цели, вызывающим на устах улыбку, она поднимает упавшую книгу. Испытывая отвращение к совершённому и лёгкое беспокойство, ведьма надеется, что не повредила её. Обскур ~ правда о легенде Неверие выбивает землю из-под её ног, и Гермиона, покачнувшись, падает на колени, уставившись на страницу. На бумаге изображён Обскур, а рядом маленькая картинка с ребёнком, превращающимся в него. Дыхание перехватывает, легкие жжёт, а по телу расползается слабость, вызванная случайным открытием. Описываемый как «тёмная» и «паразитическая» сила, Обскур возникает, когда ребёнка заставляют подавлять его магический талант через физическое или психологическое насилие. Эта энергия может проявиться как отдельное существо, которое в состоянии вырваться наружу в виде разрушительной ярости. В большинстве случаев, феномен поражает детей не старше десяти лет; чем сильнее магия ведьмы или волшебника, тем сильнее становится Обскур. В состоянии ярости Обскур получает контроль над носителем, и любой, оказавшийся поблизости, пребывает в опасности. Считается почти невозможным остановить Обскура, уничтожить его сможет только большая группа магов, но это может привести к гибели самого ребёнка. Иногда близкий человек может успокоить носителя, вместе с тем беря под контроль Обскура, но часто это ставит под угрозу окружающих. Важно помнить, что эти дети не «злые», как многие могли бы подумать. Напротив, они сами являются жертвами и страдают. Обскур может причинить массовый ущерб всему, что его окружает… Уронив книгу, Гермиона с трудом поднимается на ноги. В её памяти всплывает ночь нападения и неконтролируемая магия, охватившая всё вокруг. Магия, настолько сильная, что ведьма едва могла её сдержать. Она думала, что это был волшебник, но она ошибалась. Тёмная магия прорывается через её щит, пронзает его, заставляет её бороться, из последних сил удерживая барьер. Она оттесняет магию назад, осознавая, что никогда ранее ей не приходилось сталкиваться с таким. Маленькая девочка, не старше восьми лет, казалось, она то появлялась, то исчезала, и никто другой этого не видел. Всё сложилось: той ночью напал Обскур. Однако не это заставляет кровь в жилах стыть, а то, что где-то есть волшебный ребёнок, которого кто-то использует как оружие. Она замечает мужчину, наблюдающего со стороны. Волшебник смотрит, как ведьма падает в неизвестность. Спрятав кольцо в карман, Гермиона направляется к двери, ей нужно поговорить с Джеймсом, в последний момент она призывает книгу, забирая её с собой. Независимо от того, верят ей или нет, ей нужно поговорить с кем-то, поговорить с Беллой, дать кому-то понять, что они не только столкнулись с группой неизвестных волшебников, но и что эти волшебники используют неконтролируемую магию как оружие, используют детей как оружие. Звуки препирательств заставляют Гермиону задержаться. Ей действительно стоило бы уйти, но любопытство берёт верх, и она идёт на голоса. Момли шепотом ведёт перебранку с Добби, эльфом Гарри, сжимающим в руках пакет. — Добби? — спрашивает Гермиона, заставляя обоих эльфов подпрыгнуть. — Что ты здесь делаешь? — Доставляю посылку, мисс Гермиона. От друга Добби для госпожи Блэк. — От Луны? Что это? — Я не знаю, подсматривать было бы неправильно, но мисс Луна сказала мне, что она получила это от кого-то другого, — объявляет Добби, пытаясь впихнуть посылку Момли, напрочь несогласной принять её. — Я отказываюсь, — отвечает Момли, скрестив руки. — Так не положено. Госпожа Блэк не одобрит. — Это же посылка, — легко предполагает Гермиона. — Госпожа Блэк не позволяет никаких посылок в своём доме, если они не проверены должным образом. Я отказываюсь принять её без согласия моей госпожи. — Момли, — тихо произносит Гермиона. — Это от Луны; она ведь подруга Беллы, разве нет? — Однако, я уже решила, — упрямо отвечает Момли. — Она бы хотела получить эту посылку и, возможно, мы могли бы безопасно сохранить её. Я могла бы сама наложить защитные заклинания, пока Белла не вернется, это устроит? — Это приемлемо, — нерешительно отвечает Момли. Щёлкнув пальцами, эльф переносит сумку на ближайший стол, позволяя Гермионе подойти, чтобы наложить на неё заклинания. Ведьма не уверена, чего стоит ждать от этой посылки, но она рада знать, что если внутри и есть что-то опасное, оно не покинет пределов защитного поля. — Теперь всё в порядке? — спрашивает Гермиона у Момли. — Это неправильно, госпожа будет недовольна поведением Момли, — шепчет эльф себе под нос, глядя на посылку. — Кто дал Луне посылку, Добби? — спрашивает девушка. — Я не уверен, но кажется, это мог быть Гарри Поттер. — Почему Гарри отдал это Луне, а не тебе? — Меня не было дома, у Гарри Поттера есть семья, и им некомфортно от присутствия Добби. Плохой Добби. — Госпожа будет недовольна Момли, — шепчет Момли, испуганно теребя своё платье. Окинув взглядом двух паникующих эльфов, Гермиона старается не закатить глаза. Гарри верит ей, если он будет на её стороне, когда та будет говорить с Джеймсом, старший Поттер выслушает её с большей готовностью. — Добби, — говорит Гермиона, прерывая метания эльфа. — Гарри дома? — О, нет, Гарри Поттера нет. — Ты знаешь, где он? — Конечно, — гордо выпячивает грудь Добби. — Ты можешь отвести меня к Гарри? — Я… — Добби замолкает, сцепляя руки. — Если мисс Гермиона настаивает, я могу. — Или куда-то рядом, чтобы ты не попал в неприятности, — нежно говорит ведьма. — Мисс Гермиона слишком добра, — шепчет Добби. — Добби недостоин. — Нет, ты достоин, все достойны, — говорит девушка, не давая Добби ударить себя. — Верно, Момли, всё ведь в порядке? — Если госпожа Гермиона настаивает, то Момли согласится, — отвечает Момли, тут же получая строгий взгляд ведьмы. — Госпожа Гермиона, я должна… У Момли плохое предчувствие. — Всё будет хорошо, — обещает та. — Передай Беллатрикс, что я приду вечером, ты сделаешь это для меня? — Конечно, госпожа Гермиона, Момли сообщит госпоже Блэк, как только она войдёт в дом. — И про посылку, — настаивает Добби. — Госпожа Блэк не одобрит это нарушение протокола. — Она переживёт это, — отвечает Гермиона. — Добби, мы можем идти? — Конечно, мисс Гермиона, возьмите Добби за руку, и Добби отведёт вас к Гарри Поттеру. — Момли, ни к чему волноваться, увидимся позже. Они с треском исчезают, большие обеспокоенные глаза Момли задерживаются на Гермионе, заставляя её чувствовать вину за то, что та оставила эльфа разбираться с Беллатрикс. Всё будет хорошо, это всего лишь посылка от Гарри, что же может там быть такого, что навредит ведьме? Это, вероятно, связано с одним из старых дел Беллы. И всё же, живот сводит от неизвестных опасений, когда она крутится в воздухе, направляясь на поиски своих лучших друзей. Буквально в долю секунды они оказываются в милях от дома Беллатрикс, ветер хлещет по лицу девушки, сбивая дыхание. Она вздрагивает от толчка, холод становится первым, что встречает их, вторым — странный запах, витающий в воздухе. Отпустив руку Добби, Гермиона убирает волосы с лица и делает шаг вперёд. Под ногами хрустят стёкла, а душой овладевает чувство обречённости. От невероятной магии, витающей в воздухе, по спине пробегают мурашки. Обернувшись на испуганный взгляд Добби, Гермиона из последних сил улыбается. — Ты уверен, что Гарри здесь? — тихо спрашивает она. — Да, мисс Гермиона… — отвечает эльф, и его слова теряются на ветру. С бешено колотящимся сердцем она обводит взглядом территорию, разрушенные здания, изувеченные деревья. Маггловские машины разбросаны, перевёрнуты и объяты огнём. Окровавленную землю усеивают тела погибших магглов, в некогда процветавшем городе, зловеще мигает синий свет. Двери полицейских машин открыты, моргают огни мигалок, но в округе не слышно ни единого звука. — Уходи, Добби, — доносится из-за сжатых губ приказ, нарушая тишину. — Мисс Гермиона… — ИДИ, — твёрдо отвечает Гермиона. — Я найду Гарри. Треск. Добби исчезает, а в руку Гермионы скользит палочка, знакомое напряжение охватывает позвоночник. Сквозь тучи местами пробивается солнечный свет, она делает шаг по обожжённой земле, страх нарастает, нервы на пределе. Кольцо тяжестью осело в кармане ведьмы; она осматривает разрушения — останки маленького маггловского городка уничтоженного в кровавой бойне. Она отказывается искать выживших магглов — её присутствие означало бы лишь их смерть. Ей лучше найти Гарри и уйти. Остановившись, Гермиона застывает около упавшего тела, лицо человека изодрано, а кожа приобрела странный серый оттенок. Страх, её старый знакомый, возвращается, удваивая чувства и заполняя разум разными сценариями. Теперь она точно знает, что стало причиной таких разрушений. Здание обваливается, рушится стена, кирпичи разлетаются по дороге, обломки поднимаются в воздух; держа палочку наготове, Гермиона осматривает территорию. Ей следует позвать на помощь, предупредить власти, но она медлит, опасаясь за их жизни. Ведьму переполняет страх — их прибытие может означать их смерть, ведь она не знает, здесь ещё обскур или нет. Волосы на затылке встают дыбом, ощущение, что кто-то за ней наблюдает, заставляет содрогнуться. Позади неё разлетаются обломки, здание разрывает на части. Ведьма бросается в сторону, а в место, где она только что стояла, попадает мощный взрыв магии. Взмахом палочки воздвигается щит, чёрная масса врезается в него, сила удара отбрасывает её назад. Дыхание выбивает из лёгких, крик эхом отдаётся в ушах, когда спина ведьмы ударяется о заднюю часть машины. Сжимая палочку, она смотрит на взмывающее вверх в небо существо; чёрный яростный вихрь, который можно было бы назвать невероятным, если бы он не пытался убить её. Гермиона бросается в сторону, магия едва не задевает её, врезаясь в машину и швыряя ту высоко в небо. Груда метала ударяется о землю рядом с ногами ведьмы, из её палочки вырывается заклинание, задевая обскура. Существо издаёт рёв, столь первобытный, что заставляет ведьму вздрогнуть, отступив, чтобы отразить следующую атаку. Земля темнеет под её ногами, магия пульсирует, когда она возвращает атаки с полной силой, заклинания Гермионы направлены на то, чтобы калечить, калечить и разрушать. Она неустанно атакует, разрушая здания, и сама земля содрогается под её мощью. Обскур выгибается, отражая заклинания с той же силой, пот заливает лоб Гермионы, когда ступефай вырывается из её палочки. Она не хочет убивать; она, возможно, ещё может помочь попавшей в ловушку ведьме. Пронзительный крик вспарывает тишину, магия пульсирует, отбрасывая её назад к кирпичной стене и срывая с губ ведьмы болезненный стон. Поднявшись на ноги, Гермиона пошатывается, окидывая взглядом чёрную массу, которую вот-вот поглотит заклинанием. — Пожалуйста, — кричит Гермиона, протягивая руку. — Я не хочу сражаться с тобой. Она клянётся, но чёрная масса колеблется, вихрь замедляется, почти как если бы к ней прислушались. Почти. Гермиона в последний раз сжимает кольцо в кармане, прежде чем протягивает обе руки. — Я могу помочь тебе… Я хочу помочь тебе. Я знаю, что это не твоя вина, это не из-за тебя. — О, она гордится тем, насколько твёрд её голос. — Я обещаю тебе, я защищу тебя, но сражение не решит этой проблемы. Я знаю, что ты меня слышишь. Обскур наносит удар, здание дрожит, Гермиона поднимает щит. Тяжело дыша, она протягивает левую руку, не желая направлять на существо палочку, надеясь, что слова всё же пробьются к разуму носителя. К её полному удивлению, чёрная масса исчезает, оставляя на своём месте маленькую девочку. Неверие берёт верх, но, несмотря на это, на губах Гермионы появляется улыбка, напротив неё стоит ребёнок, в чьих глазах застыли страх и отчаяние. Протянув руку, Гермиона встречается взглядом с девочкой и, игнорируя разруху вокруг, делает шаг вперёд. — Всё в порядке, — тепло уверяет ведьма. — Как тебя зовут? Взгляд девочки мечется по сторонам, она ищет что-то среди развалин. Гермиона присаживается на колени, привлекая её внимание, девочка должна сосредоточиться на ней, а не на разрушениях. — Я обещаю, я не причиню тебе вреда, — продолжает Гермиона. — Я хочу помочь. Как тебя зовут? — Кионе, — шепчет девочка. — Кионе, — мягко повторяет Гермиона. — Это прекрасное имя, меня зовут Гермиона. — Я знаю. По её спине пробегает холодок. Ледяной голос, который она услышала, не принадлежал маленькому ребёнку, не должен принадлежать ему. Не торопясь, Гермиона осматривает девочку — плохо подобранная одежда и неухоженные волосы подтверждают догадку: ребёнка использовали ради его магии. — Где твоя семья, Кионе? — У меня нет семьи. — Это нормально, — мягко говорит Гермиона. — У меня тоже нет, если честно. — Да, это так, — уверенно говорит Кионе. — Откуда ты знаешь? На её лице мелькает вспышка страха, одновременно раздаётся громкий свистящий звук. Хмурясь, Гермиона смотрит в небо. Интересно, кто или что издаёт этот звук, она достаёт свою палочку на случай нападения. — Не волнуйся, — твёрдо говорит Гермиона. — Всё в порядке, всё будет хорошо. Я не позволю им навредить тебе. — Я не могу… Я не должна… — Кионе шепчет, начиная дрожать, руки девочки трясутся. — Сохраняй спокойствие. Кионе напрягается, её тёмные глаза встречаются с глазами Гермионы, которая сглатывает от увиденного. Свист прекратился, земля начала трястись, а магия вокруг всё усиливалась. — Навредить мне? Они хотят навредить тебе. Сбитая с толку Гермиона в последний момент выставляет щит, когда девочка превращается в обскура, невероятная сила ударяет в магический барьер. Удерживая равновесие, Гермиона с болезненным криком теснит магию назад. Земля трещит под её ногами, камни вонзаются в пятки, но она сосредоточенно отгоняет обскура. Это была ловушка, ловушка, изначально предназначавшаяся для неё; кто-то знал, что она сюда придёт. Её мысли возвращаются к посылке, доставленной Добби, действительно ли она была передана Луне Гарри или это сделал кто-то другой? В безопасности ли Белла? Эта мысль подталкивает её вперёд, «Экспульсо» — срывается с её губ, разрушая рядом стоящую машину. Чёрная магия сталкивается с вихрем синего света, исходящего из её палочки, воздух тяжелеет, небо темнеет. Её запястье вопит от боли после отражённой атаки, а палочка гнётся под давлением, не предназначенным для такого типа магии. С криком раздражения, Гермиона продолжает поединок, её левая рука выбрасывается вперёд, поток магии следует за ней. Магия шипит, сердитая и яростная, вырывается из её палочки и бьёт обскура в бок, заставляя того вскрикнуть от боли. Обскур падает на землю, а Гермиона, задыхаясь, снова атакует. Жёлтое заклинание взрезает воздух и утопает во тьме, обвивающейся вокруг руки ведьмы. Хлоп. Сдавленный крик срывается с её губ, воздух словно высасывают из лёгких. С головокружительной скоростью её отбрасывает в сторону. Грохот. Она тяжело ударяется о землю, задыхаясь и истекая кровью, ведьма цепляется за свою разорванную руку. Сыпя проклятиями, она поднимается на ноги и пошатывается от порывов ветра, небо темнеет, она чувствует, как приближается обскур. Зрачки Гермионы расширяются, магия пылает на кончиках её пальцев, а небо становится чёрным от мощи, высвобождаемой из её вен. Разрушенные дома рядом с ней разрывает на части, повсюду летают обломки. Заклинание срывается прямиком с её пальцев, ударяя по обскуру и отбрасывая того назад. Дуэль прерывается, обскур готовится к следующей атаке, оставляя Гермионе момент, чтобы подняться. Она отталкивается от земли, взмывая вверх, её чёрная магия кружит вокруг, поднимая ведьму всё выше. Разгневанный обскур устремляется за ней, цепляясь за её колени, боль пронизывает тело, и Гермиона атакует. Магия мощным импульсом срывается с её пальцев, молнии рассекают небо, ударяя по обскуру и заставляя того вопить от боли. Потрясённая Гермиона наблюдает, как маленькая девочка теряет сознание, падая вниз. Не думая, она бросается за ней, мчась вслед за небольшим тельцем, она протягивает к ребёнку руки, крепко прижимая его к себе. Они останавливаются в последний момент, на то, чтобы предотвратить столкновение с твёрдой землёй уходят все оставшиеся силы. Хруст. Яркая улыбка Беллы мелькает в её сознании, кольцо в кармане жжёт, напоминая о несдержанном обещании. Посылка, оставленная дома, возможно, является угрозой для жизни её ведьмы. Её глаза резко открываются, напряжение в воздухе больше не ощущается. Руки тяжелеют, опуская взгляд, она видит Кионе, безвольно лежащую на земле. Дрожа, Гермиона проверяет пульс девочки, с облегчением обнаружив, что он есть; она выпускает маленькую ведьму из своих объятий. Звук аппарирования заставляет её вздрогнуть, она тянется за своей палочкой; зубы сжимаются от боли в плече. Ей повезло остаться в живых, повезло выжить в схватке с обскуром; она понимает, что это лишь частично заслуга её навыков. Насколько же сильно ей помогла кровь Морганы, текущая в её жилах — это уже вопрос, который она задаст матери, если та когда-нибудь вернётся. Под ногой трескается стекло, выкручиваясь на месте, Гермиона направляет палочку в сторону новоприбывшего. По её спине льётся пот, с руки капает кровь, но она готова к атаке. Она ждала, что мучитель Кионе явит себя в момент, когда Гермиона будет слабее всего, и она не позволит им снова причинить девочке боль. — Гермиона! Вздохнув, Гермиона заметно расслабляется при виде Гарри, идущего к ней; она с облегчением опускает палочку. Девушка коротко взмахивает волшебнику, который остановился на расстоянии от неё, с неверием изучая разрушения. Его зелёные глаза скользят к медленно приходящей в сознание Кионе, затем останавливаются на Гермионе. — Гарри, — улыбается Гермиона. — Я рада, что ты в порядке. — Гермиона… — отвечает Гарри, приподняв брови. — Она обскур, Гарри, — говорит ведьма. — Она обскур; кто-то издевался над ней, используя её магию как оружие. Не могу поверить, что не подумала об этом раньше. — Обскур? — неуверенно переспрашивает Гарри. — В юном возрасте они подавляют свою магию, могут стать нестабильными, и в результате теряют контроль. Это не её вина, мы можем помочь ей. Кионе не виновата в этом. — Кионе… Она назвала тебе своё имя? — Да, — вздыхает Гермиона, переводя дух. — Она просто запутавшийся ребёнок; нам нужно вызвать авроров… Она замолкает, слова застревают в горле, вопрос Гарри эхом звучит в её голове. Сглатывая, Гермиона изучает волшебника, который всё ещё не двигается, не подходя, чтобы помочь или арестовать. Гарри остаётся на месте в эпицентре разрушений, ни шок, ни ужас от увиденного не трогают его. — Гарри, — мягко произносит Гермиона. — Кионе, — отвечает Гарри, его взгляд скользит к маленькой девочке, поднимающейся на ноги. — Ты, должно быть, нравишься ей, раз она назвала тебе своё имя. — Что? Гарри, где ты был? Добби привёл меня сюда, но ради чего здесь был ты? — Ради тебя, — отвечает Гарри, протягивая руку Кионе. — Я ждал тебя. Отступив, Гермиона крепче сжимает палочку, морщась от боли в плече. Вздрогнув, словно от удара невидимой силы, когда Кионе принимает протянутую руку Гарри. Этого не может быть, не должно быть, это какое-то недоразумение. — Я не хотел этого, Гермиона, я хочу, чтобы ты поняла это. — Гарри вздыхает, похлопывая Кионе по руке. — Ты знаешь, я думал, этого можно было избежать. — Гарри, пожалуйста… — Я думал, ты не вернёшься, так было бы безопаснее, Гермиона, — Гарри качает головой, явно расстроенный её решением. — Риддл напал на нас, он напал на одного из наших. Наших… Слово отскакивает от стенок её сознания, дрожь пробегает по телу, когда она делает ещё один шаг назад. Они уже разделились на стороны, война началась, и это случилось прямо у неё под носом. — Мы отомстили, думаю, время пришло. — Ты впустил их, на тебя не нападали. — Да, так и было, — соглашается Гарри. — Это было заранее спланировано, я был начальником охраны. Мой отец отвлёкся, мы воспользовались возможностью, пока могли. Но всё в порядке, я видел, как ты вернулась назад, мне пришлось пойти следом, маленькая Кионе была очарована тобой. Я знал, что она будет тянуться к тебе. Я наблюдал за твоими битвами, она — единственный человек, которого я знаю, кто мог бы тебя победить. Видишь ли, до этого не должно было дойти, однако Риддл собирает армию и делает это довольно давно. — Так что ты тоже создал одну. — Нет, такой приказ был всегда. — Какой… Какой приказ? — спрашивает Гермиона, с трудом глотая. — Орден Феникса, они древние как само время. Они веками следили за всем, наблюдали, они хотели убрать тебя с дороги, Гермиона. Нет, они пытались убрать тебя с дороги… — Ты убил Рона, — гневно прерывает его Гермиона. — Это был несчастный случай. — Вздыхает Гарри. — Я неправильно произнёс слова, это нарушило заклинание, удерживавшее его, и он сорвался. Это он послал Луну убить тебя, ты знала? — Это невозможно, — шипит Гермиона. — Миона, пожалуйста. Я обещал им, я сказал, что мы могли бы помочь тебе. Вырвать из рук Риддла, и тогда всё будет в порядке. Ты стала бы отличным помощником. — И кто бы был моим лидером? — Ты всё равно не поверишь. — Гарри качает головой. — А ты попробуй. — Мерлин. Земля под её ногами качнулась, шок пронзил тело, она схватилась за ближайшую опору, чтобы не упасть. Это невозможно, этого не может быть, Мерлин жив. — Я знаю, как это звучит, — Гарри усмехнулся. — Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший, но это правда. — Где же он тогда? — требовательно спрашивает Гермиона. — Где этот знаменитый Мерлин, если его орден всегда существовал среди нас, где Мерлин? — Там, где он всегда был, прямо перед нами. Но это не имеет значения, всё станет ясно позже, но вся эта борьба не обязательна. — В чём же твоя роль? — спрашивает Гермиона, поднимая палочку. — Почему ты? Он улыбнулся, скромно пожал плечами, его глаза заискрились. Это был уже не тот мальчик, которого она знала, не тот волшебник, каким она его считала. — Говорят, я избранный, — тихо ответил Гарри. — Что я восстановлю равновесие, брошу вызов Тёмному Лорду, и только я смогу его убить. — Гарри, — качает головой Гермиона. — Тёмного Лорда не существует. — Опусти палочку, Гермиона. — Я не могу, — резко отвечает Гермиона. — Ты не понимаешь, происходит гораздо большее, чем ты осознаешь, тебе лгали, Гарри, тебя используют. — Прости, Гермиона, — отвечает Гарри. Удар. Она падает на землю, тяжело дыша, руки связаны за спиной, только тогда Гарри подходит, чтобы подобрать её палочку с земли. В ярости ведьма пинается ногами, останавливаясь только от звука приближающихся к ним шагов. — Я не буду спорить с тобой, Гермиона, но сейчас это для тебя небезопасно. Я защищу тебя. Я дам тебе время обдумать всё это. — Гарри, послушай меня, — умоляет Гермиона, когда он поднимает её на колени. — Тебя обманывают… — Ты бы так не говорила, если бы знала то, что знаю я, — честно отвечает Гарри. Она наблюдает, как волшебник передаёт портал Кионе, Гермиона ловит взгляд юной девочки, надеясь, что ведьма среагирует, что будет бороться с этим, что поможет Гермионе не попасть в ту же ловушку. — Она ребёнок, — умоляет Гермиона Гарри. — Ты используешь ребёнка в войне. — Я знаю, но, как ты сказала, это война, Гермиона, приходится идти на жертвы. — Нет, Кионе, послушай, останься здесь, пожалуйста. — Уходи сейчас же, — приказывает Гарри. С щелчком Кионе исчезает, опустив голову, оставляя Гермиону связанную у ног Гарри. В ярости она борется со своими оковами, игнорируя направленную на неё палочку, игнорируя смущённых авроров, бегущих к ней. — Гермиона Грейнджер, я арестовываю вас для допроса в связи с нападением на магглов. Пожалуйста, Гермиона, не сопротивляйся. Ведьма разрывает свои оковы, заклинание срывается с её пальцев и ударяет Гарри прямо в грудь. Он падает на землю с глухим стуком, но удовлетворение Гермионы длится всего несколько секунд, пока она не слышит, как Гарри обращается к аврорам. Это всё неправильно, они собираются отправить её в Азкабан за нападение на магглов. Её магия связана с разрушениями вокруг, девушка закрывает глаза от досады. Она попала в ловушку, поставленную кем-то, кто слишком хорошо её знал. Предательство заставляет её сердце сжаться, она не может определить, что именно заставляет тело цепенеть — нападение или мучительное вероломство лучшего друга.