Глава 8

«Истинный солдат сражается не потому, что ненавидит то, что перед ним, а потому, что любит то, что за его спиной.»

— Г. К. Честертон

Ткань цепляется на крючок, дождевая вода капает с плаща, образуя маленькие лужи на декоративной поверхности. Встряхивая головой, Белла убирает локоны с глаз, пожимая плечами в своих влажных одеждах. Ливень застал их с Энди во время прогулки, во время их сестринского разговора. Непроизвольно вздрагивая при мысли о слове «сестра», Белла всё ещё не уверена, заслужила ли Энди право быть её сестрой. Кто я такая, чтобы судить? Я, которая бросила Нарциссу в беде, чтобы разобраться со своими собственными проблемами. Она должна уладить их маленькую ссору, иметь дело сразу с двумя разгневанными сёстрами сразу становится трудно, хватит мириться с тем, что с обеими она в ссоре. Зайдя на кухню, Белла выбирает стакан и наливает себе скотч. Покружив жидкость в стакане, она делает глубокий глоток и довольно вздыхает, поездки Гермионы в мир магглов познакомили Беллу с бóльшим количеством крепких напитков, чем она могла бы себе представить. Ни к чему лгать: её винный погреб полон алкоголя, хранящегося в глубинах её поместья. — Госпожа Блэк! — Кричит Момли, появляясь на кухне. Стекло запотевает от её вздоха, медленно, с преувеличенным раздражением, Белла ставит стакан на стол, она дома всего две минуты. Почему же эльф не может оставить её в покое? — Что, Момли? — спрашивает Беллатрикс, глядя на маленькое существо. — Там посылка. — Она может подождать, — холодно отвечает Белла, забирая стакан и направляясь к двери. — Не подходи к ней, я разберусь с этим завтра. — Госпожа, — Момли бежит за ней. — Момли допустила серьёзную ошибку, госпожа, я нарушила ваш протокол. — Что ты несёшь, Момли, я устала, уже поздно. — Момли не должна вас беспокоить, — продолжает тараторить эльф, — Момли накажет себя как положено, но Момли приняла посылку без проверки. Остановившись, Белла резко поворачивается к эльфу, тяжело дыша от раздражения и глядя прямо в широко раскрытые от страха глаза Момли. Посылка оказалась в доме Беллатрикс без соблюдения установленных правил, у Момли явно не лучший день, она никогда не упускает такие моменты. — Момли, ты знаешь правила, — голос Беллы полон разочарования. — Момли знает, Момли сожалеет, но Добби так настаивал, что она не могла отказать. — Добби? Эльф Поттера? Почему он принёс посылку? — От Луны, как сказал Добби, — отвечает Момли, заламывая руки. — Госпожа Гермиона сказала, что вы не будете возражать, она наложила заклинание для защиты, но… — Гермиона? — Белла почти роняет стакан. — Гермиона была здесь? — Да, госпожа Гермиона заходила, — кивает Момли. — Она сказала передать вам, что госпожа придёт сегодня вечером. — Сейчас одиннадцать, Момли, — говорит Белла, поглядывая на дождь за окном. — Она не должна уже быть здесь? — Госпожа Гермиона пошла искать Гарри Поттера, это казалось срочным. — Где посылка? К большому удовольствию Беллы, Момли мгновенно призывает коробку, левитируя её на стол. Улыбаясь, ведьма ощущает магию эльфа, переплетённую с магией Гермионы, и достаёт палочку. Направив её на посылку, она проводит стандартные проверки, чтобы убедиться, что ничто не представляет угрозы. Удовлетворённая, она убирает палочку, и Момли облегчённо выдыхает. Пальцы скользят по коричневой упаковке, дёргая за верёвку, крепко держащую её на месте. Странная форма для посылки — живот Беллы сжимается. Дёрнув плечами из-за странного ощущения, пробегающего по её спине, она вскрывает пакет. БУМ. Она отдёргивает от посылки руку, прижимая ладонь к сердцу, а Момли слабо вскрикивает. Между Беллой и пакетом возникает щит. БАХ. Вновь вздрогнув, Белла вздыхает, оборачиваясь на настойчивый стук в переднюю дверь, в то время, как посылка остаётся безвредно лежать на столе. Щёки Момли покрываются лёгким румянцем от собственной защитной реакции. — БЕЛЛА! — голос Джеймса раздаётся в коридоре. — БЕЛЛА, я знаю, что ты дома, открой дверь! Смеясь, Белла похлопывает Момли по плечу, проходя мимо, а эльф опускает голову от стыда за такое проявление магии. Тронутая жестом Момли, Белла игнорирует тот факт, что эльф приняла посылку вопреки её приказам. Открыв дверь, Белла действительно встречает Джеймса, взволнованного и промокшего под дождём, то ли только что закончившего работу, то ли возвращающегося оттуда. Она не может сказать, что он одет как-то иначе или хуже обычного, но волшебник выглядит взъерошенным, почти как будто бы бежал сюда. — Джеймс, мне нечего тебе сказать, если ты так беспокоишься, что я прячу здесь Риддла, можешь поискать его в ящике с трусами. Он съёживается при этой мысли, щёки волшебника краснеют, он трясёт головой, оглядываясь на притихшего эльфа, топчущегося на заднем плане. — Спасибо, Момли, это всё, — отмахивается Белла. Поклонившись, Момли исчезает из виду, а Белла, тяжело вздохнув, поворачивается обратно к Джеймсу и ждёт, пока волшебник переведёт дыхание. — Правда, Джеймс, ты можешь обыскать хоть весь дом, если это даст мне хоть минуту покоя. — Белла, — тяжело дышит Джеймс. — Это Гермиона. — Что? — резко спрашивает Беллатрикс, её охватывает внезапный страх. — Её арестовали. — ЧТО?! — Пойдём. Ей не нужно повторять дважды, женщина хватает свой плащ, принимая предложенный локоть, и они аппарируют. Появившись прямо перед Министерством, Джеймс распахивает двери, их шаги отдаются эхом в пустом коридоре. Большинство работников уже отправились домой, и Поттер вводит ведьму в курс дела. — Её задержали за нападение на магглов, Белла, она уничтожила целую деревню. Там были сотни магглов. И она напала на Гарри, зачем ей это? — Она бы не стала, — просто отвечает Белла. Душа будто покидает тело, пока Джеймс рассказывает подробности случившегося по пути в отдел авроров. Они направляются в тюрьму, где держат заключённых до суда, до Азкабана. Туда, где сейчас держат Гермиону. Всё слишком сложно, чтобы осмыслить это, слишком нереально. Надежда на то, что это всего лишь шутка, исчезает с каждым следующим шагом. Лицо Джеймса бесстрастно, а Белла задаётся вопросом, как же выглядит сейчас она. Встревоженная, холодная или опустошённая? Она чувствует пустоту, случайно ли Гермиона наткнулась на ту деревню, и её ли магия убила жителей? Если да, то как они это объяснят Министерству? Её признают слишком опасной, представляющей угрозу обществу. Они отправят её в Мунго или в Азкабан, и, на сколько Белла знает, Азкабан может быть не худшим выбором. Они останавливаются у двери, авроры отходят в сторону, они все её знают, знают и уважают, и именно уважение обеспечивает ей возможность говорить с Гермионой. Рука Джеймса появляется перед ней, требуя сдать оружие, волшебник явно беспокоится, что она может попытаться освободить Гермиону. Неохотно Белла вкладывает изогнутую палочку в его ладонь, она действительно подумывала вытащить ведьму силой. — Я дам тебе столько времени, сколько смогу, — говорит Джеймс. — Мне нужны ответы, Белла, я хочу знать, что там случилось. Тяжело кивнув, Белла принимает его просьбу. Она получит ответы и надеется, что эти ответы что-то объяснят. Она толкает дверь, и в нос ударяет запах затхлости. Звук напева заставляет её остановиться, она замечает ведьму, лежащую на своей койке и уставившуюся в потолок. Пройдя мимо, Белла направляется к центральной камере, проходя сквозь дополнительные чары, окружающие клетку Гермионы. Она почти задыхается от магической энергии, окутавшей камеру девушки, но сдерживает слёзы. Руки цепляются за холодный металл, слова не в силах сорваться с губ, когда взгляд находит свернувшуюся в углу колдунью, избитую и измождённую. Ноги девушки прижаты к груди, Гермиона смотрит в пустоту, одетая в слишком просторную для её худого тела одежду. Вид толстых цепей на белых руках приводит Беллу в ярость, после в печаль и, наконец, заставляет слёзы наворачиваться на глаза. — Гермиона… — Стоном срывается с её губ. Гермиона дёргается, словно от электрического разряда, поворачивается, чтобы взглянуть на Беллу, недоумение на её лице сменяется осознанием, когда она поднимается на ноги. Её движения скованы, Белла изучает правое плечо Гермионы, подёргивание её тела. — Белла, — приветствует её Гермиона, руки ведьмы скользят по рукам Беллы. — Что ты здесь делаешь? — Джеймс, он рассказал мне, что произошло. Но что на самом деле случилось, Гермиона, что, чёрт возьми, было? — Они все мертвы, Белла, — шепчет Гермиона, прижимая лоб к прутьям. — Я ничего не могла сделать. Я была такой дурой. Закусив губу, Белла оглядывается, чтобы убедиться, что они одни, беспокоясь, что кто-то может услышать слова ведьмы. Услышать возможное признание, но она отказывается в это верить. Гермиона не способна на убийство, не способна на те разрушения, которые описал Джеймс, не намеренно. — Я не предвидела этого, — устало говорит Гермиона. — Я была так занята поисками монстра, что не заметила того, что было прямо у меня под носом. — Чего? — Мы — монстры, но настоящий монстр невиновен. — Гермиона, — раздражённо шипит Белла. — Ты несёшь полную чушь. Ты это сделала? — Нет. Облегчение прохладной волной накрывает Беллу, жесткость в глазах Гермионы смягчается, прежде чем снова уступить чувству вины. — Тогда кто? — Ты не поверишь, если я скажу, — с грустью отвечает Гермиона. — Никто не поверит. — Гермиона, сейчас не время для секретов… — Послушай меня, — перебивает Гермиона, звеня цепями, когда две крепкие руки хватают Беллу за предплечья. — Мне ничем не поможешь, не сейчас. Белла, война уже началась, найди Риддла. — Гермиона! — перебивает Белла. — Послушай! — выплёвывает девушка. — Забудь про меня, я никуда не денусь, но тебе нужно найти Риддла. У него есть армия, ты должна остановить его, остановить это безумие, которое вот-вот разразится. Ты понимаешь? — Гермиона, я не брошу тебя. — Он жив, — шепчет Гермиона, и эти слова заставляют Беллу содрогнуться. — Тебе нужно найти Риддла, война уже началась, нас раскрыли, Министерству нельзя доверять. Никому из них нельзя доверять. Белла прослеживает устремлённый к двери взгляд Гермионы, где виднеются две фигуры, переговаривающиеся снаружи. Силуэты Джеймса и Гарри… Нельзя доверять. Кто-то из них был скомпрометирован, или все Поттеры против них? — Гарри? — спрашивает Белла. — Он сделал это? — Нет, что-то гораздо сильнее… — Что? — Пообещай мне, что найдёшь Риддла. Здесь небезопасно. — Я не боюсь всяких шавок, — шипит Белла. — Что-то гораздо более могущественное играет в эту игру. Я никогда этого не замечала. — Что? Кто вообще мог заставить тебя так беспокоиться? — Мерлин. Воздух покидает её лёгкие, ведьма собиралась хихикнуть, но вместо этого раздался громкий, гулкий смех, эхом отразившийся по комнате, звенящий в ушах и заглушающий неверие. Потрясённая, женщина подошла ближе к прутьям. — Невозможно. — Найди Тома, — настаивает Гермиона, сжимая руку Беллы в своей. — Не жди меня. — Чушь собачья, я никуда не пойду. И ты никуда не пойдёшь. — Мне повезёт, если я не получу поцелуй, — просто заявляет Гермиона. — Ты ничем не сможешь помочь, но прошу, береги себя. Пожалуйста, пообещай мне, что ты будешь в безопасности. — Нет… — Обещай мне. — Требует Гермиона. — Хорошо, обещаю, — шепчет Белла. — Но я также обещаю, что вытащу тебя, даже если мне придётся штурмовать тюрьму. — Не глупи, — настаивает Гермиона. Холодные уста прижимаются к её собственным, она подаётся на встречу поцелую, наслаждаясь вкусом губ Гермионы. Закрыв глаза, ведьма с трудом сдерживает желание схватить палочку, оглушить Джеймса и освободить Гермиону. Они могли бы сбежать, только они вдвоём. Женщина вздрагивает, почувствовав как в руку вкладывают что-то металлическое, и получает долгий обжигающий поцелуй в щёку, прежде чем Гермиона отстраняется. — Для справки, я сказала бы да, — хрипло выдыхает Гермиона. — Без вопросов. Я люблю тебя, Беллатрикс Блэк, а теперь забудь меня. Двери с шумом распахнулись, стала слышна ругань авроров, проходящих по комнате, Гермиона вернулась к своей койке. Сжав кольцо в руке, Белла почувствовала, как Джеймс оттаскивает её от прутьев, злобный голос знакомого аврора вспорол воздух. — Чёртово безумие, ты что, совсем спятил, парень? — рявкает Грюм. — Позволить ей говорить с Грейнджер? Ты совсем размяк, Поттер! — И что бы она сделала, Грозный Глаз? — выкрикнул Поттер. — Дала бы юридический совет? — Она могла подсунуть ей что-то, что-нибудь, чтобы покончить с собой. — Я прикончу тебя сию же минуту, блядский одноглазый козёл, — шипит Белла. — Думала, тебя, старик, посадили дежурить в офисе, ведь твоя нога годится только на чёртово пресс-папье. — Ты, ёбаная раскрученная… — Грюм, — перебивает Поттер. — Напоминаю, что Белла сейчас является одной из гражданских, я не потерплю, чтобы ты неуважительно обращался с гражданскими. — Это она проявила ко мне неуважение. Ты неправильно расставляешь приоритеты, парень. — Нет, он просто не хочет, чтобы я окончила твою жалкую ничтожную жизнь, — мрачно шепчет Блэк. — Белла, — перебивает Джеймс. — Давай же, хватит. — Смейся сколько угодно, Блэк, как и всегда, но твоя маленькая протеже завтра получит поцелуй за ту бойню, что она устроила. Если повезёт, конечно. — Сын ш… — рычит Белла, поворачиваясь к смеющемуся мужчине. — Хватит, — приказывает Джеймс, хватая Беллу. Поттер с силой выталкивает ведьму из комнаты, оставляя Гермиону сидеть в углу, как зверя. Крепко зажав в ладони кольцо, Беллатрикс требует у Джеймса свою палочку, получая лишь недоверчивый взгляд и приказ успокоиться. — Я отдам её тебе, когда мы уйдём. — Говорит Джеймс. — Она что-нибудь сказала? — Только то, что она этого не делала. — Тогда кто же? — Она не ответила, — устало шепчет Белла. — Белла, этого недостаточно. — Я в курсе, — сердито бросает ведьма. Тихо приблизившись, Гарри останавливается, протягивая отцу файл, зелёные глаза мечутся в сторону Беллы. Челюсть сжимается, когда женщина смотрит на своего бывшего ученика, лучшего друга Гермионы, который выглядит на удивление хорошо, учитывая состояние Гермионы. — Мне жаль, профессор, — говорит Гарри. — Я не знаю, что произошло, я пытался поговорить с ней, когда пришёл, но она напала на меня. — Но ты не видел, как она убивала магглов? — спрашивает Джеймс. — Нет, но там никого больше не было. — Она ранена, — перебивает Белла. — На плече рана, не говоря уже о синяках. Она сражалась с кем-то. — Там больше никого не было, — извиняющимся тоном произносит Гарри. — Это забавно, Поттер, — холодно шепчет Белла, подходя ближе к Гарри. — Как это получается, что каждый раз, когда что-то происходит, ты всегда рядом? Рон погиб в дуэли с тобой, во время нападения на Чемпионат ты был без сознания, что подозрительным образом выводит тебя из игры. Теперь твою оставшуюся лучшую подругу обвиняют в нападении на магглов, а единственным, кто там был, оказываешься ты. — Я не просил об этом, — возражает Гарри. — Я пытался поговорить с ней, пытался помочь. Но, возможно, для неё самое безопасное место — это Азкабан, она уже давно не в себе. — Белла, — спокойно говорит Джеймс. — Я отведу тебя домой. — Не нужно, — холодно отвечает Беллатрикс. — Я сама доберусь. Она выхватывает свою палочку у Джеймса, который лишь вздыхает в ответ, а Гарри отходит в сторону, чтобы ведьма могла уйти. Сделав два шага вперёд, Белла останавливается, поворачиваясь к младшему Поттеру и глядя ему прямо в глаза. Она остаётся более чем удовлетворённой, видя, как Гарри тяжело сглатывает, сбитый с толку присутствием Беллы, пусть она больше не его профессор, но всё ещё внушает страх. — Я тебе не верю, ни единому слову, — говорит ведьма со смертельным спокойствием. — Я хочу, чтобы ты знал: если я узнаю, что ты как-то причастен, я лично убью тебя. Ни отец, ни мать тебя не спасут, понял? — Белла, — твёрдо говорит Джеймс, но она чувствует лёгкий страх в его голосе. — Послушай, Поттер, — Белла ухмыляется, её глаза горят в предвкушении охоты. — Даже твой отец боится. Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался. Она наклоняется вперёд, губы чуть выше его уха, резкий вздох, лёгкий трепет страха. Джеймс сжимает палочку, готовый вмешаться в любой момент. — Я не думаю, что ты осознаёшь, что наделал, — с грустью говорит Белла. — Какого врага себе нажил — она тебя уничтожит. А когда мир узнает правду, пупсик, ты осознаешь, что обзавёлся худшим врагом на свете. В конце концов, Мерлин — это только начало… Зелёные глаза встречаются с невообразимой чернотой, подтверждая все её подозрения — Гарри был замешан. Он работает на Мерлина. Лицо, охваченное страхом, быстро становится непроницаемым, но она знает, как выглядит страх быть пойманным, страх, что кто-то узнает. Она видела это. С улыбкой на губах ведьма разочарованно покачивает головой, Гарри всегда был глупцом. — Я передам Тому твои слова. Салют, Джеймс. — Дразнит женщина. — БЕЛЛА! — Джеймс срывается с места в попытке остановить её. Но она исчезает, аппарировав из здания, несясь по воздуху с единственной целью на пути. Появляясь у себя дома, она накладывает на территорию защитные чары, которые остановят любого аврора, попробовавшего преследовать её. Она сделает то, о чём просила Гермиона. — МОМЛИ! — кричит Белла, ступая в дом. У неё есть меньше десяти минут, прежде чем Джеймс приведёт сюда авроров, стремясь догнать её и вызнать информацию о Риддле. Она должна действовать быстро, треск возвещает о появлении моргающей Момли, уставившейся на свою госпожу в замешательстве от столь позднего часа. — Быстро, Момли, я хочу собрать все свои вещи, — приказывает Белла. — Госпожа, все? — удивлённо спрашивает Момли. — Все, Момли, быстрее, они идут. С поклоном эльф исчезает, звук её аппарирования эхом разносится по всему дому, слышен грохот выдвигающихся ящиков, открывающихся дверей. Дом пустеет, все вещи перенесут в безопасное место, знать о котором будет только Момли. Подходя к посылке, Белла разрывает её, на стол падает небольшой предмет. Откладывая пакет в сторону, Белла дрожащими пальцами поднимает изделие. По телу разливается пробирающий до костей ужас, она задаётся вопросом, почему не послушала Гермиону раньше, почему была столь невежественной. На столе одиноко покоится стрела пикси. Ведьма закрывает глаза, когда Момли появляется рядом, аханье срывается с губ эльфа, когда та замечает предмет. — У нас война? — в недоумении шепчет Момли. — Да. С губ Момли срывается тихий плач, Белла чувствует, как сама близка к тому, чтобы сломаться. Но она не позволит себе это, пока нет, она опускает стрелу. Стрелы пикси падают с неба только во времена войны, магической войны. Кто-то доставил стрелу, тем самым объявив войну, и у них осталось совсем мало времени на подготовку. — Всё готово? — требовательно спрашивает Белла. — Да, — отвечает Момли. — Хорошо, вынеси всё из дома Гермионы тоже, всё, что у неё осталось. — приказывает ведьма. — Конечно, госпожа. — И, Момли, у меня к тебе большая просьба, — говорит Белла, поворачиваясь к эльфу. — Мне нужно, чтобы ты кое-что защитила, присмотрела для меня за одной вещицей. — Всё, что угодно, госпожа. Белла медленно достаёт кольцо и бережно вкладывает его в открытую ладонь эльфа. — Я вернусь за ним, Момли. А теперь иди в дом Гермионы и исчезни, я позову тебя, когда вернусь. С низким поклоном Момли исчезает, дом пустеет, Белла отходит от посылки, оставив стрелу на видном месте, для Джеймса. Она снимает сильнейшие охранные чары, бросает взгляд на входную дверь и аппарирует прочь. Лёгкие заполняет солёный воздух, произошедшее всё ещё не укладывается в голове. По прибрежной тропе она следует в сторону странной формы дома, повёрнутого с вершины холма к морю. Взгляд на мгновение цепляется за странные статуи в саду. Распахнув дверцу, женщина идёт по знакомой тропе к заднему крыльцу. Взору предстаёт маленький парящий в воздухе сад и светловолосая ведьма, напевающая себе под нос, занимаясь своим участком. — Белла, — говорит Луна, не оборачиваясь. — Я ждала тебя. — Луна, — приветствует Белла. — Посылка… — Да, я отправила её, — признаёт Луна, поднимаясь. — Добби сказал… — Что её послал Гарри — я соврала ему, — Луна улыбается, стряхивая грязь с морковки. — Меньшее из двух зол. — Луна, почему? — У меня был выбор, Белла. Всегда есть выбор, хотя иногда его трудно выявить. Трудно судить, что лучше? Я нашла стрелу, и когда она появилась, я знала, что должна отправить её тебе. — Почему не в Министерство? — В данный момент Министерство не имеет значения, — отвечает Луна, кладя морковку в ведро. — Тебе нужен был дополнительный толчок, хотя, если бы я не отправила посылку, Гермиону бы не арестовали, и она бы никогда не отправилась искать Гарри. — Тогда зачем отправлять её? — спрашивает Белла, не понимая к чему было жертвовать Гермионой. — Потому что, если бы я этого не сделала, — с улыбкой говорит Луна, поворачиваясь к Белле, — тогда Гермиона бы умерла. Видишь, я не могу позволить, чтобы это произошло, не сейчас. — Умерла? — Да, — отвечает девушка, вытирая руки. — Трудно судить, какой путь выбрать, неверный может иметь ужасные последствия. Как и сейчас, ты сделала свой выбор; ты выбрала следовать за Риддлом. Ты могла бы помочь Джеймсу, могла бы остаться. Но ты целенаправленно выбрала свой путь. — У меня нет выбора, — раздражённо отвечает Белла. — Всегда есть выбор, — вздыхает Луна. — Нужно просто увидеть его. — Что ж, тогда это мой выбор. — Я знала, что так и будет, — понимающе кивает девушка. Старшая ведьма хмурится, замечая стрелу пикси, висящую на шее собеседницы, не сказать, что в том есть что-то необычное, бывает, что стрелы носят как амулеты. Редкий магический артефакт используется для защиты от ведьмовской магии. — Белла, — из дверного проёма доносится тихий голос. — Том, — Белла поворачивается к волшебнику. — Я рад, что ты пришла… Мне жаль насчёт Гермионы, мы вернём её, — обещает Риддл. — Она тебе нужна, — добавляет Луна. — Сейчас, однако, ты нужна мне, Белла, надеюсь, ты готова к этому. Отвернувшись, Беллатрикс смотрит на простирающийся океан, не в силах взглянуть на элегантно одетого волшебника. Она надеялась, что тот будет носить лохмотья, жить в бегах, и что всё это будет раздуто до пределов. Но вот она стоит в саду Провидцев и говорит со своим старым наставником. Говорит о войне, войне, разгорающейся прямо на горизонте, и впервые чувствует себя столь одинокой. — Тебе придётся многое объяснить, Том…

***

Лежа на боку, Гермиона с закрытыми глазами считает овец, не в силах уснуть на маленькой кровати. Ей нужно привыкнуть, в ближайшем будущем она будет проводить на таких всё своё время. Энди навещала её, но никакие новости не могли изменить мрачное выражение лица ведьмы. Женщина знает, как пройдёт завтрашний суд, они обе знают, но, тем не менее, Энди пообещала Гермионе, что у той есть союзники. Были некоторые, кто боролся на её стороне, но самые влиятельные уже ушли. Белла исчезла в поисках Риддла, следуя приказу Гермионы, и Риддл должен был стать лучшим человеком, способным её защитить. Ноги шаркают по полу за пределами её камеры, карие глаза приоткрываются, изучая волшебника, стоящего снаружи. Вкус предательства всё ещё настолько силён, что становится трудно дышать, гнев, бушующий глубоко внутри, пока связан немеющей пустотой. — Гермиона, — приветствует её Гарри, рукой опираясь о решётки камеры. — Как твоя рука? Она отказывается отвечать, не будет притворяться, что готова играть в эту ложь. Она не может быть ему и другом, и врагом одновременно, отказывается им быть. Более того, её тянет на рвоту, съеденный ранее сухой хлеб хочется вывернуть обратно. Долгий вздох вырывается из уст Гарри, он прислоняется головой к решётке. — Не игнорируй меня, Гермиона. — Кто-то выступил в твою защиту, Гермиона, они утверждают, что ты никак не могла оставить эти следы на телах. — Кто? — прошептала ведьма. — Кто выступил, Энди? — Ньют, но вопрос в том, прислушается ли к нему суд. — Почему бы и нет? — У тебя есть враги… — Я ожидала этого, Энди, что ты не договариваешь? — Появился новый исполняющий обязанности министра, и он далеко не самый ярый твой поклонник… Гарри переминается с ноги на ногу, скрещивая руки и облокачиваясь о решётки, поправляет на носу очки. Это напоминает ей их первую встречу в поезде, когда Гермиона чинила его очки, напоминает Рона с перепачканным лицом. — Всё идёт по плану, не так ли, Гарри? — Это единственный способ сохранить тебе жизнь. — Я не кукла. — Я знаю, — спокойно отвечает Гарри. — Гермиона, если завтра ты скажешь правду. — Не если, а когда, — холодно отвечает Гермиона. — Когда ты им скажешь, скажешь Министерству о Кионе, ты знаешь, что они сделают. Они выследят её, как лису, и убьют. — Ты меня шантажируешь? — шипит Гермиона с отвращением. — Нет, я хочу, чтобы ты знала, что я не могу защитить Кионе от всех. — Когда ты делал меня крёстной матерью, ты должно быть уже знал, что всё придёт к этому. — Я знал. — Ты сделал меня крёстной матерью своего ребёнка, Гарри, зная, что позже поведёшь меня в волчье логово. — Это предложила Бейли, я не смог найти причины отказаться. Ты как сестра для меня, я делаю это ради твоего же блага. — Послушай себя, Гарри, ты слышишь, что говоришь? — Они хотят твоей смерти, Гермиона, они не позволят тебе присоединиться к нам. Мысль о мести исцеляет в Азкабане, докажи нам, что встанешь на нашу сторону. Не умирай напрасно. — Cogi qui potest nescit mori, — бормочет Гермиона. — Что это значит? — Профессор Блэк сказала мне это, когда вы с Роном внесли моё имя в кубок чемпионата. Позже она объяснила мне: «Тот, кого можно заставить, не научился умирать». Думаю, сейчас это больше подходит тебе. Поворачиваясь на другой бок, она даёт понять, что разговор окончен, и вытирает сорвавшуюся слезу, не позволяя себе плакать. Она не будет лить слёзы — ни за себя, ни за ситуацию, в которой оказалась. Цепи крепко затянуты, её ведут по коридору, окружённую аврорами, что хмуро глядят на ведьму. Грозный Глаз идёт впереди, не позволяя никому приближаться, пока её торопливо проводят. Было бы не кстати опоздать на собственный суд. Она наполовину ожидает, что вот-вот выпрыгнет Белла и начнёт колдовать. Если судить по тому, как Джеймс вздрагивает при виде людей с тёмными волосами, он тоже ожидает нападения Беллы. Это заставляет Гермиону ухмыльнуться, теплая улыбка мелькает на её губах, вызывая шепотки рабочих, с интересом наблюдавших за ними. Проведя её через тёмный коридор, двое авроров толкают двери в зал судебного заседания, раздаются голоса работников, ожидающих появления ведьмы. Её спешно усаживают на стул в центре комнаты и пристёгивают цепи, толпа вокруг ждёт, чтобы стать свидетелями её падения. С резким рывком Грозный Глаз затягивает её цепи на стуле, фиксируя ведьму на месте. Авроры выходят из зала, и перед ней появляется ухмыляющееся лицо исполняющей обязанности премьер-министра. Вид этой ведьмы приводит Гермиону в ярость — в последний раз, когда они виделись, Белла вывела её из себя, а Риддл разжаловал ныне действующего министра. Как ей удалось пробраться из финансового департамента на такую высокую должность в Министерстве? — Слушание по делу Гермионы Джин Грейнджер объявляется открытым, — короткий смешок срывается с уст ведьмы, пока она перебирает бумаги на своём столе. — Как исполняющая обязанности Министра, я, Долорес Амбридж, любезно его проведу. Хотите начать, Пий? — Спасибо, Долорес, — кивнул Пий. — Мисс Грейнджер, вас обвиняют в недавних нападениях на магглов, а также в сопротивлении при аресте и нападении на мистера Гарри Поттера. Как вы можете это оправдать? Глубоко вдохнув, Гермиона обводит взглядом министров, уставившихся на неё как на неразумное создание и требующих, чтобы она назвала причину, по которой Чемпион сидит в этом зале. — Я невиновна, — спокойно отвечает Гермиона. — Какие у вас есть доказательства, чтобы подтвердить это заявление? — вежливо спрашивает Пий. — Никаких. Сзади раздаётся цокание, сидящие в зале разочарованно качают головами. Джеймс Поттер стоит в стороне, наблюдая за происходящим с восхищённым интересом, Гарри наблюдает с трибун, положив подбородок на руки. Она чувствует, как где-то из зала Энди и Тонкс прожигают её взглядом, требуя объяснений всему произошедшему. — Мне трудно понять, мисс Грейнджер, — удивлённо говорит Пий. — Вы утверждаете, что невиновны, но у вас нет доказательств. Тем не менее магглы по-прежнему покалечены, убиты, а у вас нет ответов. Вы хотите сказать, что сделали это ненамеренно? Что это была случайность? — Нет, — твёрдо отвечает Гермиона. — Я никогда не причиняла вреда этим людям. — Тогда кто же это сделал? Откинувшись назад, Гермиона стиснула кулаки, подавляя раздражение и печаль. Несмотря на всё, она могла сказать правду — рассказать им, что во всём виноват обскур, что она наоборот пыталась прекратить всё это. Тем не менее, Гарри был прав, Министерство откроет охоту и просто убьёт Кионе, если они узнают, кто эта девочка. — Я не знаю. — Я вам не верю, мисс Грейнджер, — резко отвечает Пий, горячечно наклонившись над своим столом. — В вашем медицинском отчёте указано наличие следов борьбы, что вы получили травмы. Вас ранил Гарри Поттер, когда вы сопротивлялись аресту? — Нет. — Тогда как? Как вы получили эти травмы? Пожалуйста, объясните… — Я не могу. — Вы прикрываете кого-то, мисс Грейнджер, не так ли? Кого вы защищаете? Гермиона молча окидывает волшебника бесстрастным взглядом, и мужчина разочарованно фыркает, сжимая рукой стол. Короткий кашель заставляет сидящих перевести внимание на нависающую над ними розовую жабу, когда в разговор вмешивается исполняющая обязанности министра. — Вы потеряли контроль, мисс Грейнджер? — тошнотворно-сладкий голос заставляет Гермиону стиснуть зубы. — Это уже случалось, не так ли? Вы потеряли контроль рядом с магглами и убили их. — Что? — выдыхает Гермиона. — Никогда. — Никогда? — переспрашивает Амбридж, слегка покачав головой. — Ну, это не совсем правда, ведь так? Мы не должны лгать. Гермиона вздрагивает, когда Амбридж насмешливо щёлкает пальцами, вызывая кого-то на трибуну. Дверь открывается, и входит молодая женщина с тёмно-каштановыми волосами, смутно кажущаяся знакомой. В голове мелькает осознание — любопытный репортёр с чемпионата, копавшаяся в смерти родителей Гермионы. Комнату накрывает странная тишина, когда американка с торжествующей усмешкой на лице садится на своё место, вежливо кивая Амбридж и победно ухмыляясь Гермионе. — Это Саманта Дженнингс из газеты Аврор Обсервер в Чикаго, — Амбридж представляет толпе женщину. — Мисс Грейнджер угрожала миссис Дженнингс, когда та столкнулась с определённой информацией о её родителях. Маггловских родителях. Кусая губу, Гермиона оглядывается, замечая встревоженный взгляд Энди, с беспокойством уставившуюся на неё. Вздохнув, девушка возвращается к самодовольному взгляду миссис Дженнингс, Гермиона совсем забыла о ведьме. — Миссис Дженнингс, расскажите нам, что вы узнали, — сладким голоском просит Амбридж. — Я пришла к мисс Грейнджер, чтобы обсудить некую информацию, которую я нашла, что более важно, информацию о её родителях. Её отец погиб в пожаре, уничтожившем дом. В отчётах указано, что пламя было не похоже ни на что, что когда-либо до того видели. Конечно, это были магглы, но, как мы знаем, мисс Грейнджер очень опытно обращается с Адским пламенем. Когда я задала об этом вопрос, мисс Грейнджер угрожала мне расправой, если я расскажу правду. — Нелепица, — выплёвывает Гермиона. — Я не угрожала тебе, драматичная ты проныра, я сказала тебе не лезть не в своё де… — Тихо! — рявкает Амбридж. — Дождитесь своей очереди. Усмехнувшись, Гермиона раздражённо откидывает голову назад, цепи звенят ей в ответ. Всё это слушание невероятно нелепо, девушка наблюдает за тем, как Дженнингс преувеличивает в глазах других опасность Гермионы. Лжёт о том, как она подожгла свой дом, убив невинных магглов, о том, что Гермиона — законченная убийца, слишком могущественная для магглорождённой. — Что вы скажете на это, мисс Грейнджер? — шипит Амбридж, сверкая глазами. — Что я скажу? — отвечает Гермиона, и её рычание заставляет некоторых дёрнуться. — Я скажу… Короткий кашель прерывает её речь, привлекая внимание всех, когда Тонкс прочищает горло, сдерживая приступ кашля. Люпин хлопает её по спине, помогая, но Гермиона улавливает напряжённый взгляд Энди. Тонкс была отвлекающим манёвром, Энди коротко кивает, извиняясь перед судом. Все снова поворачиваются к Гермионе, которую всё ещё держит ледяной взгляд старшей ведьмы, её губы беззвучно складываются в два слова. Скажи правду… Гермиона в неверии качает головой. Она не может рассказать правду, это уничтожит её. Она не позволит им сделать из неё жалкую жертву слезливой истории. Она отказывается, не позволит, чтобы произошедшее с ней использовали в своих целях, никогда, не перед такими, как они. Поцелуй… Иначе ты получишь поцелуй. Отворачиваясь, Гермиона опускает глаза на свои ноги, её разум далеко от цепей на её руках. Она мысленно вспоминает отца, те картины, которые ей нравилось проигрывать в голове, где семья счастливо смеялась. Не жестокость, не те страдания, которые скрывались глубоко в её душе. Однако Энди, глядя на неё, подумала, что единственный способ спасти её от поцелуя — рассказать суду правду. Версию правды, возможно, немного отредактированную. Да, она убила своего отца, но не по тем причинам, что назвала Дженнингс. — Я… — Гермиона замирает, борясь с противоречивыми мыслями, она поднимает глаза поверх судейских голов. — Я — монстр. Оглушающая тишина накрыла зал вслед за её признанием, губы Амбридж изогнулись в победной ухмылке. С трибун доносится шокированный шёпот страха, ноги Энди напрягаются, готовые сорваться с места, её губы дрогнули, но ведьма остаётся стоять, лишь Тонкс осторожно тянет её вниз. — Я стала личным монстром своего отца, — продолжает Гермиона. — Это правда, мой дом сгорел летом после четвёртого курса. Я осталась на улице, металась между домами, пока Андромеда Тонкс не удочерила меня. Пару лет Нимфадора Тонкс была моим социальным работником, а потом мы подружились. — Социальным работником? — спрашивает с одной из трибун мадам Боунс из Департамента магического правопорядка. — Когда мне было десять, моей матери диагностировали рак, у неё была опухоль. Она проходила химиотерапию — маггловский способ загрязнять организм, чтобы убить опухоль. От него людям становится очень плохо, их иммунная система страдает. В то же время бизнес моего отца пошёл на спад, и он начал пить. — Какое отношение это имеет к делу? — требовательно спрашивает Амбридж, но несколько судей останавливают её. — Продолжайте, мисс Грейнджер, — распоряжается мадам Боунс. — Он стал раздражительным, вечно сердитым, винил меня за состояние моей матери, ведь я только узнала, что являюсь ведьмой. Он говорил, что я прокляла её, и поэтому пил ещё больше, стал физически агрессивным. Много раз приходилось обращаться в отдел мракоборцев для расследования. На втором курсе я пыталась вылечить маму магией, зельем… — Гермиона замолкает, втягивая воздух, и вслушиваясь в своё собственное дыхание, отдававшееся эхом в зале суда. — Вы можете себе представить, чем это обернулось. Моё лечение сработало слишком эффективно, оно сразило опухоль, но превратило маму практически в бессознательную оболочку. В последующие годы жестокость отца лишь усиливалась. В больницах есть отчёты, если нужно проверить. Я несколько раз встречалась с Андромедой Тонкс в Сент-Мунго, она сращивала мои сломанные кости и, к своему неудовольствию, отправляла меня обратно домой. Тем летом мой отец пил больше, чем когда-либо. Мы готовили еду, поссорились, он ударил меня, я ударила в ответ и оттолкнула его. Я ударилась головой, и часть этих воспоминаний размыта, суть в том, что кухня была в огне. Дом полыхал, и я оставила отца, чтобы спасти мать. Я вытащила её из дома и наблюдала за тем, как мой отец сгорает заживо. Глубоко вдохнув, Гермиона поворачивается и холодно смотрит на Дженнингс, ёрзающую на стуле и явно сконфуженную услышанным. — Миссис Дженнингс, вот причина, по которой я просила вас оставить мою семью в покое. Моя история не из приятных. Немногие о ней знают, и я никогда не позволяла ей определять мою судьбу в школе, как и не позволю сделать это сейчас. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что миссис Дженнингс здесь лишь ради своей статьи в газете, — отмечает мадам Боунс. — Вы свободны, миссис Дженнингс, учитывая характер истории мисс Грейнджер, я думаю, лучше всего будет наложить забвение. Все согласны? — Да. — Хорошо, авроры, будьте добры. — Что? Нет, это возмутительно, она лжёт! — кричит Дженнингс, пока двое авроров выводят её из зала суда. — Пий, пожалуйста, — просит мадам Боунс. — Я вызываю Гарри Поттера на свидетельское место, — заявляет Пий, вставая. Поднимаясь на стенд, Гарри поправляет свой костюм, печально глядя на Гермиону. — Прости, Миона, — говорит Гарри, причём Гермиона не уверена, за что он извиняется. — Я никогда не знал, я даже не замечал. — Нет, — холодно отвечает Гермиона. — Не извиняйся, ты бы использовал это против меня. — Мистер Поттер, могли бы вы сообщить суду, что вы видели? — требует Пий. — Я прибыл на место разрушения, так как мой эльф нашёл меня и сказал, что Гермиона попросила отправиться в этот город, — сообщает Гарри. — Я знал Гермиону, думал, что она увидела что-то на чемпионате. Долгое время она что-то искала. На самом деле, она была одержима этой идеей, её наставница, профессор Блэк, даже перестала её слушать. Но я остался, ведь это Гермиона, она никогда не ошибается. — Не смей.? — выдыхает Гермиона. — Я прибыл, я думал, что она нашла того монстра, которого искала… Там никого не было, я лишь увидел, как она упала на землю после полёта, повредив руку. Разъярённая, Гермиона дёргает свои цепи, заставляя толпу вздрогнуть от гнева, пропитывающего её тело. Губы ведьмы складываются в оскал, когда она пристально смотрит на лучшего друга, лучшего друга, который самолично отправляет её в Азкабан. — Она просто лежала среди обломков, измученная, я подумал, что, возможно, там кто-то был. Я ничего не видел, просто подошёл и позвал её. Она напала на меня, я связал её, но она вырвалась, к счастью, прибыло подкрепление. Её арестовали. Она сама не своя с тех пор, как вернулась из Румынии, я боюсь, что она может страдать от последствий чемпионата. — Сукин ты… — Гермиона вскакивает со своего места. Ведьма дёргает цепями, в то время как Амбридж приказывает кому-то её усмирить. Двое авроров бросаются, чтобы усадить её обратно на стул. Она остаётся сидеть, кипя от ярости под пристальными взглядами окружающих, руки трясутся от желания чем-нибудь зарядить по Гарри. Её гордость была унижена, она попалась в ловушку, слишком ослеплённая, чтобы увидеть картину шире. — Мисс Грейнджер, — произносит Пий, привлекая её внимание, хотя глаза ведьмы по-прежнему прикованы к Гарри. — Обвинения против вас серьёзны. Вас ждёт срок в Азкабане, я советую вам говорить сейчас, если есть что-то, что могло бы помочь вашему делу. Тяжело дыша, Гермиона наклоняется вперёд и смотрит только на Гарри, ощущая, как её магия сосредотачивается в татуировке на руке. Её пальцы сжимаются в сдерживаемом гневе, у неё есть весьма чёткое сообщение. — Когда я выйду… — мрачно произносит Гермиона, её голос хриплый и низкий, в нём столько власти, что она чувствует дрожь авроров. — Потому что я выйду, я приду за тобой. Я заставлю тебя ответить за каждое лживое слово, Гарри Поттер. Я заставлю ответить за Рона, за Кионе. Никакие приказы не уберегут тебя, дорогой избранный. Ты даже не знаешь, кто я такая, и на что я способна. — Мисс Грейнджер, — кричит Амбридж, её слова эхом разносятся по залу. — За нападение и убийство магглов вы приговариваетесь к заключению в Азкабане. За угрозу жизни аврора, ваш срок будет составлять минимум пятьдесят лет. Подняв её на ноги, авроры отстёгивают от стула цепи. Гермиона останавливается, оборачиваясь к залу суда. Все взгляды устремляются к ней, ведьма встречается глазами с Амбридж, и голос её ненормально спокоен. — Это не имеет значения, — говорит Гермиона. — То, что со мной случится, больше не имеет значения, мы на войне. Это тянется уже очень долго, Министерство рухнет, аврорам придётся выбирать сторону, и люди окажутся в ловушке меж двух огней. Мы ничего не можем сделать, чтобы предотвратить это, только подготовиться к битве. Мёртвые восстали, а мы лишь смертные, игрушки… Наступает мир тьмы .