Подслушанный разговор

Прошло несколько дней с того момента, когда Даниэль увидел измену. Прошло много мыслей и воспоминаний. Из-за ситуации, которая произошла на Рождественских днях, Стопфрейм не выходил из своей квартиры и смотрел на огонь камина. Рыжее пламя трескало бревно, наполняя зал сломанным звуком. Этот звук был очень похож на треск стекла. Или сердца.. И из-за этого звука, Даниэль только сильнее погружался в мысли. Он скурил практически всю пачку сигарет, не заботясь о том, что дым тяжёлый. Проветривание было лишь с дымохода камина, но это было ничто по сравнению с тем, сколько Даниэль курил. Дым от сигарет начал давить ему на голову. Делать боль в области лба. И только после этого он начал отвлекаться. Он не понимал, где он просчитался. Его план был блестящим. Его выдержке позавидовали бы все священники. Его терпение начало окупаться после стольких лет.. И чтобы какая-то старуха в виде Фрэнсис Цензордолл встала у него на пути?! Даниэль признает себе, как он был слеп. Он настолько сильно расстроился, что забыл про все, что он когда-то ценил. Любил. До одури, до невыносимой одержимости любил. И сейчас его сердце тоскует, изнывает. Кричит и винит Даниэля за то, что он не признал слова Клэя. Те самые слова, которые были так долгожданны, так желанны. Стопфрейм сейчас разрывался между действиями: тихо разрыдаться этими красными глазами или сменить сигарету. Но бросив взгляд на пачку, что уже была пуста, Даниэль сделал последнюю затяжку, горько морщась и закрывая глаза. Его голова наклонилась вниз, но он не проронил ни слезы. Лишь только мысль, что ему придётся выйти из квартиры. *** Магазин Фигурелли. Вероятно, единственный нормальный магазин, который мог продавать все. И заходя в него, Даниэль предпочел вести себя как тень. Впрочем, это было ему на руку, учитывая, что внутри этого магазина был народ. Рождественские каникулы ещё не закончились, и жители Моралтона каждый день закупаются всякой дребеденью. — Мне бы хотелось точно знать, что эта кукла не подвергалась другому влиянию, Сал, — ворчливый голос резко раздался до ушей Даниэля, быстро зарождая внутри него ревность и ненависть. — Фрэн, товар надёжно упакован. Разве с прошлой куклой, которую ты покупала — что-то произошло нехорошее? — Фигурелли заметно был обеспокоен, так как это подорвало бы его репутацию. Особенно, учитывая, что сейчас данный разговор происходил в его магазине, при народе. — Прошлая кукла достойно мне послужила, но, к сожалению, истратила все свои магические свойства после ритуала, — начала объясняться Цензордолл, — и это привело меня на мысль, что ваши куклы одноразовые. Как стог сена, которое можно быстро сжечь одним лишь пламенем. — Но, Фрэн, куклы вуду не могут потерять свои магические свойства раньше времени. В инструкции написано, что сначала нужно отвязать от них человека, чтобы кукла не была действительна.. — А я что сделала, болван?! Казалось, что Фрэнсис хотела стукнуть этой куклой по голове Фигурелли. — Я хорошо знаю инструкцию, и я не делала отторжение. Кукла потеряла магические свойства на достаточно длительный период времени! — Может быть.. вы слишком загрузили куклу вуду? — обнадеживающе улыбаясь, Сал прижал свои плечи к голове и молил Бога о скорейшем уходе Цензордолл. — Хм.. Что-то я об этом не подумала. Даниэль не видел её лица, скрываясь за прилавком, но точно мог бы сказать, что она подняла голову вверх при задумчивости. — Ладно, неважно! — заворчала она, бросая куклу вуду на товарное место. — Я и так сделала то, что хотела. — Разрушили чью-то жизнь? — Сал улыбается ей, нервно стуча по кассовой стойке. — О, да. И даже не одну, хе-хе-хе.. Её мерзкий смех противно отозвался внутри Даниэля. — Но не переживай, Сал. Твою я не трогаю. Пока что. — Приятно это знать, Фрэн. До скорой встречи, — попрощавшись, Фигурелли выдохнул так, что засвистел. Цензордолл пошла к выходу магазина, но резко остановилась на пути. Сал подумал, что она снова что-то потребует. И был прав. Старушка принюхалась. Сощурила взгляд и повернула голову на прилавки магазина. — И ещё.. мистер Фигурелли.. — Д-да, Фрэн? — Чтобы с сегодняшнего дня убрал этот отвратительный фужерный одеколон, — глазами она пыталась найти синюю кепку Даниэля Стопфрейма, но все было безуспешно. — Уф-ф, какой, Фрэн?.. — "Le Male", — женщина вытянула название одеколона с такой неприязнью, что спровоцировала Даниэля пригнуться головой ниже и взглянуть на свой одеколон, который стоял рядом с ним. — Или иначе я выйду на протест. Прямо возле твоего магазина. — Хорошо, Фрэн. Я уберу, — согласился с ней Фигурелли, вовсю придумывая пути обхода. И как только она ушла, все покупатели, включая самого Фигурелли – вздохнули полной грудью. Да. Цензордолл большая поклонница суеты. Непременно, она влияет на Моралтон куда сильнее, чем Клэй. И это вызывает у Даниэля сомнения. Подозрения, что что-то не так. И ещё эта кукла вуду, из-за которой разрушились несколько жизней. Даниэль не может думать, что это шутка. Слишком уж много совпадений. Клэй целует её, словно по щелчку пальцев. Клэй напивается и впадает в такой хаос, что простреливает своего родного ребёнка. Клэй ведёт себя с ней так, будто он щенок на коротком поводке. И все, что с ним происходило в последнее время – было за гранью нормального поведения. Даниэль боится себе представить, есть ли у неё в распоряжении кукла, с помощью которой она могла бы управлять его собственными чувствами. Его собственными словами. Его собственным отказом. — Вот же сука.. — тихо говорит о ней Даниэль, прежде чем взять "Le Male" и отойти на кассу за сигаретами.

***

*** Сидя на своём рабочем месте, Стопфрейм не отводил взгляд от фотографии Клэя. К счастью, он не смог поднять свою руку на последнее фото, которое до сих пор осталось открытым для него. Как бы он в отчаянии не закрывал фотографию, он все равно доставал стеклянную рамку и пытливо смотрел на Клэя. Он помнил, как впервые влюбился в его образ. Это было давно, когда он ещё работал разведчиком по контракту. С возвращением, он купил квартиру в Моралтоне и планировал жить без работы.. год или два. Но все его планы изменились, как только он решил узнать, куда пойдут его налоги. — И тут я встретил тебя.. — тихо заговорил Даниэль, вспоминая, как простоял минуту у информационного ларька с газетами и прессой, смотря на фотографии мэра этого города. Клэй очаровал его всем своим телом. Лицом, правда, сильнее. Хотя и видом тоже. Он умел за собой следить и стильно одеваться. Это подчеркивало и выделяло его от остальных людей. Даниэль помнил это окрыленное чувство, которое он подавлял все эти годы, чтобы заполучить женатого мужчину себе. Помнил, как выслеживал его деятельность, график и все его шаги. Терпеливо, неспешно. В его мыслях, он уже был с ним. Все, что он делал, когда выжидал удобного часа, так это фантазировал. Фотографировал. И снова составлял план, примеряя другие альтернативы. На взгляд, это было просто. Но если говорить на деле, то Даниэлю пришлось пройти немало трудностей, чтобы план сработал. И.. смотря на фотографию Клэя, он просто не понимает. Какого черта? Он ГОДАМИ любил его. Он ГОДАМИ желал целовать его, обнимать его. Делать ему очень хорошо и приятно. И после того, как эта сука Фрэн вмешалась, его чувства к Клэю.. померкли?! — Я уничтожу её, Клэй, — крепко держа фоторамку в своей широкой ладони, Даниэль прожигал своего возлюбленного мёртвым взглядом. Пусть и внутри него сердце разбито, но оно ещё находит в себе силы склеиться заново. Цепляясь за те мгновения, где Клэй творил непристойные вещи по отношению к нему. Хватаясь за те моменты, где его взгляд был полон кокетства, обожания и счастья. Даниэль никогда не забудет их встречи, и уж точно не плюнет в это прекрасное лицо, которое на Рождество признавалось ему в любви. Закрывая глаза, Даниэль тяжело вздыхает. Он мог бы провести с ним Рождество... — Тренер? — мягко постучав в дверь кабинета, голос Орела заставил Стопфрейма спрятать фотографию Клэя и сидеть, как в могиле. — Да? Заходя в кабинет, Орел закрыл за собой дверь и подошёл к столу учителя. В своих руках он держал письмо. — Прошу прощения, тренер. Я не хотел вас беспокоить, но мне нужно было передать вам это. Даниэль наклонил голову к бумажному конверту, который внешне не представлял из себя ничего. Единственное только.. больно уж он был толстый. — Это от кого, Орел? — задавая вопрос, Даниэль уже догадывался от кого такой конверт. Ему просто нужно было подтверждение. — От моего отца, сэр, — мальчишка мялся на месте, загибая свои пальцы на руках, — Он сейчас себя очень неважно чувствует... Раньше он приглашал меня на ужин, а теперь я уже и не помню, когда в последний раз видел его за кухонным столом. Понимая, что тревожит Клэя, Даниэль берет толстый конверт в свою руку и смотрит на него изучающим взглядом. — Так он себя только быстрее разрушит, Орел. — Мне тоже это не нравится, тренер. Хоть я и.. потерял всякое уважение к нему, — убирая всю неловкость со своего лица, мальчишка уронил взгляд на пол и сжал опущенные кулаки. — Вчера он передал это мне. У него не было даже сил говорить. Я пытался взглянуть на его лицо, но увидел лишь уставшие глаза, которые.. как мне показалось.. держали кровавые слезы. Но, вероятно, это было из-за горящего камина. Даниэль нахмурился от таких подробностей. То, что творилось с Клэем, к сожалению, никогда не делало хорошо для психики. — Спасибо, Орел, что выполнил его просьбу. Сообщи ему, что я постараюсь прочитать все, что здесь есть, — мягко сказал Стопфрейм, качая конверт в разные стороны. — Хорошо, тренер, — кивнул мальчик, прежде чем покинуть кабинет.

***

*** Дверь в квартиру раскрылась, показывая на пороге Даниэля, который в одной руке держал школьные табели по физкультуре, а в другой толстый бумажный конверт. И последний предмет он никак не мог оторвать от своего носа. Этот дурманящий запах, что исходил с письма, пленил Стопфрейма с самой школы. Стоило лишь ему уловить лёгкий шлейф аромата, как он тут же не мог от него оторваться! Клэй пах шоколадной конфетой: алкогольным трюфелем. Такой мокрой и мягкой конфетой, которую если надавить пальцем, то она прольет несколько грамм виски. И в сочетании с этим присутствует резкий запах табака. Но Даниэль поднимает глаза на свою туманную квартиру и понимает, что такой запах табака исходит не от бумажного конверта. В итоге, мужчина тратит много времени, чтобы держать окна открытыми. И ему приходится особо не раздеваться, ибо в комнатах стало чертовски прохладно. Но это не проблема. Проблема была лишь в том, в каком месте раскрыть конверт. На диване? На кухне? Или в спальне? Учитывая, какой большой материал был, то разумно раскрыть письмо на кухне. Хоть и придётся из-за этого пожертвовать комфортом. И прежде чем открыть конверт от Клэя, Даниэль первым делом проверил табели своих учеников и расставил им оценки. Он никогда не ставил своим ребятам низкие баллы, которые означали, что они полные лузеры. Даниэль считал, что любая физкультурная деятельность является нормальным результатом. И он никогда не допускал, чтобы его мальчики получали травмы из-за этого. Он достаточно насмотрелся на дикости людей в свое время, и не собирается так поступать с другими. В итоге, устроившись поудобнее, Даниэль отложил табели и уставился на толстый конверт, который требовалось аккуратно открыть. На мгновение, Стопфрейм боялся его раскрывать, считая, что он не готов к этому. Но прочитать мысли Клэя ему все-таки хотелось. Ради утверждения. И в последний раз взяв письмо, чтобы его обнюхать, Даниэль положил его на стол, и начал открывать. — Хех, чем больше положишь, тем больше войдет, да, Клэй? — томно посмеиваясь, мужчина осматривал содержимое в конверте. Там было столько много вложений, что ничего не может рассыпаться из-за тиснений. Даниэль не знает, как аккуратно все это вытащить, не повредив конверт. Но он пытается вытянуть хотя бы что-то своими короткими ногтями. У Клэя это бы получилось быстро. Его тело не коренастое и пальцы достаточно тонкие, чтобы иметь хорошие ногти. Вероятно, это единственный параметр, который вызывает зависть у Даниэля. Белую, не черную. Кое-как вытащив один фрагмент из конверта, Стопфрейм принялся жадно разглядывать фотографию, которую он.. не видел. То есть, видел, но был в таком состоянии, где точно не вспомнил бы про это фото. Неужели Клэй хранил фотографии тоже? Рассматривая глянцевое фото поближе, Даниэль пытался вспомнить, в каком месте он находился с ним. Но фон фотографии был настолько тёмным, что только выделяло их лица, которые были осветлены вспышкой. Видимо, Даниэль был сильно пьян, раз позволил себе так смачно и крепко целовать Клэя в правую щеку. А ему это нравилось, раз он улыбался с закрытыми глазами. Это тоже вернуло улыбку на лице мужчины. Пока он не достал другие фотографии, сделанные из той же серии. Поцелуй скользнул ближе к шеи или ближе к уху, заставляя Клэя показать на камеру свои изогнутые в мольбе брови. На другой же фотографии, Клэй чувствительно раскрывает свой рот и скашивает удовлетворительный взгляд в сторону, пока Даниэль возвращает крепкий поцелуй в его щеку и обнимает его шею одной ладонью. И самая последняя фотография, которая заставила Даниэля замереть в дыхании – сам поцелуй двух мужчин. Стопфрейм лихорадочно расставил фотографии в правильном порядке, каждую трогая пальцами и любуясь в полной немоте. Он действительно не помнит их поцелуй, но, черт возьми, эти фотографии были просто очаровательными. Даниэлю кажется, что в тот вечер он едва ли не съел всего Клэя. И это привело его в разочарование. В лёгкое, не сильное. Но оно было. И Даниэль был слегка обижен на то, что Клэй не сделал копии этих фотографий. Ведь кто как не ОН, знает о мании, о охоте Даниэля. Он лично видел, как пару фотографий были расставлены в зале, и он лично видел, что ни один их поход не обходился без фотокамеры. И что это привело в итоге?! Чтобы в итоге скрыть такие прекрасные фото?! Даниэль понял, что их отношения были зависимы. Каждый из них друг друга хотел. Даниэль не мог жить, если не проронит хотя бы одну мысль о нем. А Клэй.. Если он ещё держал себя в руках, то сейчас его отделяет пара метров, чтобы сделать себе выстрел в голову. Стопфрейм больше не может предположить, насколько сейчас плохое состояние у Клэя после Рождества. После его.. — Черт, — горько морщась, Даниэль собирает фотографии в руки и прижимает их к своему лицу. — Она думает, что только ей открывается тёмная магия? Она думает, что единственная, кто в Моралтоне имеет связь с Сатанизмом? Прежде чем встать со стула, Стопфрейм аккуратно положил фото и устремился к шкафчику, где он хранил множество приспособлений и книг для тёмных ритуалов. — Эта сука ещё не знает с кем связалась, — Даниэль открыл шкафчик и взял оттуда книгу, которую начал судорожно листать. — Я покажу ей, как играться с моими чувствами.. Но, к сожалению, его прервал стук в дверь. Это заставило мужчину нахмуриться, так как его прервали за вспышкой гнева и обиды. Он думал не открывать дверь, но стук был достаточно требовательным. Ему пришлось встать, чтобы открыть дверь... — Блобс? — Даниэль точно не думал о её визите. Но она стояла прямо рядом с ним. Держа в руках ключи от машины и пакет с.. — Корми его! — она толкает в грудь Стопфрейма бумажный пакет с едой. — Что?.. — Я сказала: корми его, Даниэль! — она была настроена решительно. — Ещё чуть-чуть и он отправится в больницу под капельницу. Раскрывая пакет, где хранилась еда итальянской и японской кухни, Стопфрейм тяжело поднял глаза на женщину. — Он отказывается есть мою еду. Видите ли, ему не нравится вкус содовой... По крайней мере, он мог есть мои оладьи, но теперь он ничего не может есть! — Разве тебе не должно от этого приносить удовольствие? Болезненный смешок вышел с её губ. Она посмотрела на него с некоторой иронией во взгляде. — По-твоему мне нужно держать труп дома, чтобы улыбаться? — Кхм, я имел в виду.. — Я ненавижу свою семью больше, чем его самого. И я не собираюсь уходить с этого дома, не имея возможности работать из-за твоего ребёнка, — говорила она ядовитыми словами, которые немного задевали Даниэля. — Собирайся. Я отвезу тебя к нему. Она разворачивается и спускается вниз к машине. И Даниэлю ничего не остаётся делать, как не последовать за ней.