Откровение

— Ты уверена? — стоя перед дверью кабинета Клэя, где была наклейка "Не беспокоить", Даниэль ещё раз спросил Блоберту. — Иди, Даниэль. Тебя он хотя бы послушает, — раздражительно отозвалась женщина, прежде чем развернуться и уйти подальше от этого места. Да, Стопфрейм не представлял себе, как скоро произойдёт их встреча. А ведь он ещё до конца не рассмотрел его письмо. Там, на первый взгляд, было что-то стоящее. Хотя и фотографии можно отнести к огромной ценности. Но даже если он и вытащил их, конверт так и не потерял своего веса. Всю дорогу Даниэль гадал, что же там такое было ещё. Но если расставить приоритеты, то Клэй с его состоянием был куда важнее, чем то, что Даниэль мог увидеть в конверте. Ладно. В любом случае, он тщательно его рассмотрит перед сном. Выдыхая и заходя в кабинет без стука, Стопфрейм заметил первым же делом Клэя. Сидящего на своём зелёном кресле. В зелёном халате. Отстраненно смотрящим на огонь в камине. И как же он был красив. Даниэль замер на секунду, чтобы закрыть за собой дверь. Больше для безопасности, чем для вежливости. И шурша пакетом, мужчина с улыбкой на лице, попытался привлечь к себе внимание. К счастью, это сработало. Зелёные глаза встретили его. Клэй сначала не понял, что происходит, пока Даниэль не начал идти к нему. Инстинктивно, Паппингтон прижал к себе ноги и вжался в спинку кресла, чего-то боясь. — Ты-ы?.. — Я, — со смешком кивнул блондин, вплотную останавливаясь перед его креслом. — Не ври, Даниэль. Галлюцинации никто не отменял! — начал защищаться Клэй, пока размахивал своей тонкой рукой по воздуху. В какой-то момент, его ладонь врезалась в бок Стопфрейма и не прошла сквозь него. — Я не галлюцинация, Клэй. Вот, держи. Тебе надо поесть, — он аккуратно поставил пакет с едой на его.. кресло. Просто стол весь был занят пустыми стаканами и бутылками. Немного поутихнув, Паппингтон проморгался. Он сразу же учуял манящий запах красной рыбы, соус терияки и сливочную пасту. В комичной ситуации, его желудок бы заурчал, но сейчас он был настолько пуст, как и кишечник, впрочем, что никаких урчаний от него не произошло. — Не понимаю, почему ты здесь? — А что твои галлюцинации говорили? — ставя вопрос на вопрос, Даниэль не думал, что спровоцирует Клэя на эмоции. Мужчина поджал свои губы и пытался сдержать свои слезы. — Оу-у, Клэй, — быстро реагируя, Даниэль сожалеюще тронул шатена за волосы и лицо. — Всё в порядке, дружище. Я пришёл, чтобы ты покушал, — принимая во внимание, что волосы мужчины были слишком растрепанными, Стопфрейм пытался пригладить их в тот вид, который встречал обычно часто. — Ты первый Даниэль, который говорит мне, чтобы я покушал.. Клэй сжимает пакет с едой, его костяшки пальцев становятся слишком белые. И это настораживает Стопфрейма. — Клэй, — останавливая поглаживания, блондин сочувствующе взглянул на мужчину с красивым лицом. Да, сейчас оно было румяным, с тяжелыми глазами и слегка грязным от застывших слез на щеках, но этот вид все равно был прекрасен для Даниэля. — Пойдём на кухню. Я хочу кое-что рассказать тебе. — Уф-ф, и для этого ты хочешь, чтобы я пошёл на кухню? — капризно отозвался Клэй, оказывая лёгкое сопротивление. — Там же берлога Блоберты! — Ей тоже стоит это знать, приятель, — хлопая шатена по плечу, Стопфрейм скосил взгляд на дверь. Даниэль думал, что будет сложно, но услышав тяжёлый вздох и шуршание пакета, в итоге все оказалось проще простого. — Тогда.. помоги мне подняться, — смущённо выдал Клэй, логично расценивая свои возможности.

***

Сидя на кухне все втроём, Даниэль предпочитал не чувствовать в этом месте напряженную атмосферу. Пока Клэй употреблял японскую еду, Блоберта пытливо и слегка раздражённо смотрела на двух мужчин. — Я могу предположить, кто за этим всем стоит, — начал говорить Стопфрейм, поднимая стакан чая. — Ты о чем? — скрещенные руки на груди Блоберты хорошо показывали неприязнь участи в данной компании. — Я о том, что в последнее время происходило с Клэем, — отпивая чай одним глотком, Даниэль звонко поставил стакан обратно на стол. — Эта сука Фрэнсис Цензордолл. — Даниэль! По-аккуратнее с выражениями, — она гневно посмотрела на него, прежде чем её глаза стали обращены в зал, где чаще всего играли Шейпи и Блок. — Погоди, приятель. Ты думаешь, что она замешана в этом? — откладывая палочки в сторону, Клэй наклонился к Даниэллю. — О-оу, я не думаю. Я знаю, — делая отчетливую паузу в разговоре, Даниэль продолжил: — Слышали когда-нибудь о куклах вуду? К сожалению, его встретили глаза полно сомнений и замешательства. — Вы ж мои ангелочки, — он немного посмеялся, пока осматривал Блоберту и Клэя. — Ладно, что ж. Вчера я видел её в магазине Фигурелли. Она допытывала Сала и хотела купить новую куклу, так как прошлая дала сбой после ритуала. — Дала сбой? В смысле? — вставил вопрос Клэй, пока аккуратно захватывал суши-ролл в две палочки. — Она слишком нагрузила куклу вуду. То есть, тебя. Клэй застыл с раскрытым ртом, а Блоберта молчала, но её взгляд был настороженно хмурым. — То есть, с помощью куклы, она управляет человеком? — Верно, Блобс. И я могу с высокой точностью сказать, что она виновата в том, что произошло с Орелом. Он знал, что его слова будут провокационны, но он не думал, что на них откликнется именно Блоберта. — Бред, я её знаю с самого юношества, — протестовала Блоберта, — она не любит тёмную магию и выступает только за Бога. Разве её протесты прошли мимо твоих ушей? — Что ж, вкусы могут меняться, — тяжело сказал Даниэль, одаривая её своим равнодушным взглядом. — Чем же я ей так насолил?! — Клэй выгнул брови и судорожно начал макать ролл в соевый соус. — Ты всем солишь, Клэй, — ядовито сказала Блоберта, переводя на него свой взгляд. — Не правда! — указал на неё Клэй. — Так, девочки. Не нужно ссор. — Даниэль, она разрушает мою жизнь! — не очень было понятно про кого он говорил, но Стопфрейм подумал на каждую женщину, которая была в жизненной истории Клэя. — Я попробую с этим разобраться, — допивая чай, Даниэль вышел с кухни, чтобы уйти домой. По пути, он помахал Шейпи, который игрался с Блоком. — До встречи, ребята. — Даниэль! — Пронзительно выкрикивая имя возлюбленного, Клэй подорвался с места и вышел на улицу тоже, оставляя Блоберту одну на кухне. Теперь он достаточно имел в себе силы, чтобы совершить короткий бег.

***

Выходя на улицу, во двор, Клэй молчаливо ступает за порог своего дома и тапками проваливается в снег. Его носки сразу же ощущают мокрый холод, но это ничто по сравнению с тем, как он горячо бросается в объятия к Даниэлю. — Прости, прости меня. Пожалуйста, Даниэль, прости! Я.. я был как будто не в себе, — лихорадочно начал Паппингтон, пряча свои открытые ладони под верхнюю одежду Даниэля. — Знаю, приятель, — сказал Стопфрейм, укрывая его от холода ночи своими руками и сине-красным бомбером. — По крайней мере, мы знаем, что боги существуют. — Хах, да.. — тусклый смех вышел с его солёных губ. — Но страшно то, что эти боги внутри нас, — утыкаясь в шею Даниэля, Клэй поджал свои ноги и слегка пригнулся, чтобы быть на его уровне. Даниэль из-за этого немного усмехнулся, только сильнее прижимая к себе мужчину. Он и не понимал, как же сильно он скучал по этим действиям. — Ты прав. Это страшно, — подтвердил блондин, боясь даже думать, на что готова Фрэнсис. Он раньше говорил с ней в баре, избегая острых тем, на которые она давила. Приходилось каждый раз применять свое мастерство скрытности, чтобы увиливать от провокационных вопросов. С этой женщиной лучше не спорить.. Но Даниэль решил поспорить. И она будет отвечать за свои действия. — Эта сука.. — тихо забурчал Даниэль, презрительно смотря куда-то на проезжую дорогу. — Что? — встрепенулся Клэй в его объятьях. — А?.. А. Ничего, приятель, — слегка отстраняясь от шатена, он повёл его к порогу дома. — Давай, здоровяк. Заходи домой. Тебе не стоит задерживаться здесь в такой ночной холод, — заботливо сказал блондин, вставая вместе с ним возле двери с табличкой их семьи. — Даниэль.. — Да? Клэй хотел накинутся на него, чтобы поцеловать на прощанье, но как всегда не осмелел сделать это. — Я очень рад, что ты пришёл, — бегая глазами и поджимая свои мокрые ступни, он скромно выдал последнее слово: — Спасибо. И следя за тем, как он закрывает за собой входную дверь, Даниэль грустно улыбнулся ему вслед.

***

Приходя в свою квартиру, Стопфрейм блаженно выдыхает, снимая с себя обувь. Он уже в предвкушении. Его ноги несутся к стойке, где лежит толстый конверт с фотографиями. С его лица не сходит улыбка, когда он снова осматривает эти фото. Внутри него снова разогревается тепло. Такое знакомое, притягательное. Он садится на высокий стул и продолжает вытаскивать из конверта большие вложения. В этот раз ему попалась тонкая коробочка мятного цвета. Казалось, что именно она и создавала такой вес у бумажного конверта. На этой коробочке была написана фирма серебряными лакировочными буквами. "Tiffany & Co." — Ты с ума сошёл, Клэй? — поражаясь тому, что он сейчас держит в своих руках, Даниэль не решался открывать коробочку. Сейчас ему нужно было обработать данную информацию. Клэй дарит ему ювелирное изделие??? Клэй делает подарок? Стопфрейм смотрит на коробочку удивленными глазами, а после.. переводит их на чучело медведя. Клэй делает подарки. От этого признания, Даниэль только сильнее впал в шок. И все же, он нашёл в себе уверенность открыть мятную коробочку. Там, на чёрной бархатной подушке, лежали две золотые цепи. Одна слишком длинная, а другая короткая. И все они толстого плетения. Видимо, Клэй озаботился тем, чтобы цепь не цепляла за его волоски тела. И это.. заставило Даниэля протереть свое лицо в изумлении. Он достаёт длинную цепь, чтобы рассмотреть её поближе, а также примерить вес ювелирного изделия. Такая штука, как эта золотая цепь, точно стоит немало денег. Да и сама фирма стоит не дёшево, чтобы там что-то покупать. Откладывая такой стоящий подарок, Даниэль снова ныряет пальцами в бумажный конверт, ничего больше не говоря. Теперь он выудил листок, сложенный надвое. И это последнее, что было в конверте. Раскрывая его, Даниэль начал читать. "Приятель, надеюсь, ты поймёшь мои мысли и все эти слова, которые я напишу здесь. Хоть это и моя работа, заниматься бумажной волокитой, но я то и дело, что подписываю просьбы граждан, обратно не отвечая им в случае отказа. В общем, Даниэль, я хочу извиниться за то, что наорал на тебя. И извиниться за испорченное Рождество. Если, конечно, у тебя из-за этого остался отвратительный осадок под конец дня.. Я был охвачен противоречивыми чувствами, внутри меня все пылало и я едва ли не задыхался. Кажется, я чувствовал ревность. Ведь это Рождество я должен был провести именно с тобой! А ты провел его с Орелом. Ладно бы там.. Ладно. Это мой сын. Хорошо. По крайней мере, я принял факт, что вы хорошо и весело провели время друг с другом. Ты всех можешь сделать счастливым, Даниэль. И это делает из тебя хорошим человеком. Которого МНЕ категорически не хватает! Пожалуйста, Даниэль. Прими подарок. Я хочу знать, что что-то стою для тебя. Я.. Я чувствую себя разбитым, приятель..." Даниэль обратил внимание на текст. Контуры чернил были размыты, а на буквах и на некоторых частях чистого пергамента были сероватые круги от высохших слез. "У нас столько недосказанностей. Я хочу избавиться от трусости, от семьи, от осуждающего народа. Я хочу сбросить эту маску, что годами мешает мне жить, как свободный человек! В какой-то момент, я думаю, что был бы счастлив, если не Блоберта с её искушением! Ты бы полюбил меня, если бы я до сих пор пил только яблочный сок?.. В каком-то смысле, я скучаю по тем временам, когда меня ничего не держало. Я до сих пор против брака, Даниэль. Но эти люди.. Даниэль, так тяжело держать репутацию". Снова несколько капель слез, которые застыли на бумаге. Стопфрейм не удержался провести по ним пальцем. Значит Блоберта завела его в жуткий капкан, из которого он теперь не может выбраться. Но был ли капкан только от неё? Учитывая, насколько Клэй был богопоклонником, то его много что могло ограничивать. С какой-то стороны, это было бы интересно. Даниэль теперь точно знает, что будет представлять себе сегодня ночью. "Понимаю, я делаю вред самому себе. Но я просто НЕНАВИЖУ себя. Я не могу перестать себя ненавидеть. Ещё этот Putty со своими проповедями. Гореть бы ему в аду! Да что он знает о женщинах?! Вот я знаю! И я бы с удовольствием рассказал бы всем верующим в Моралтоне, какие они змеи". Было забавно читать его крики, которые он вымещал на бумаге. В одном он правильно подметил. Женщины те ещё змеи. Например, Фрэнсис. Вспомня про неё, Даниэлль нахмурился. О ней он позаботится позже. А пока.. "Даниэль, приятель. Я.. у меня слезы наворачиваются каждый раз, когда я вспомню о нашем любимом баре. Вероятно, меня будет трясти от волнения, если я встречу тебя снова. Или я буду настолько опустошен, что не замечу твоего присутствия. Но тебя трудно не заметить, Даниэль! Я не знаю, смогу ли я отпустить тебя из своего сердца.. Но, думаю, отпущу я тебя только когда я буду ногами в могиле". На этом письмо обрывается, оставляя в Стопфрейме неприятный осадок. Как же сильно он упал в депрессию. Даниэль надеется, что его сегодняшний визит немного порадовал его измученные глаза и душу. Да и он сам рад, что кое-что понял во всей этой ситуации. — Жаль, что так получилось, Клэй.. Складывая обратно письмо, мужчина поцеловал краешек бумаги, представляя себе, как он целует его слезы, чтобы их не было на его красивом лице. В дальнейшие минуты, Даниэль занялся тем, что стал примерять золотую цепочку и браслет, любуясь результатом перед зеркалом. И если он изначально являлся сексуальным мужчиной, то сейчас стал ещё сексуальнее. Клэй точно будет рад увидеть его таким. Несомненно. Если его, конечно, снова не вздернет та библиотекарша. Вот кому гореть в аду действительно, так это ей. И Даниэль это устроит. Помяните его слово.