Глава I. Тюльпаны.

—Ну привет, Монетка, —Турбо тепло улыбнулся, потрепав Леокадию по волосам. Прическа окончательно и безнадежно испортилась: блондинка вздохнула и остановилась, чтобы перевязать платок.—Думала, не приду сегодня? —Надеялась, —пропыхтела девушка, поправляя платок на голове в попытке закрыть небольшой «беспорядок», сотворенный спутником.—Че ты вообще за мной ходишь, а? Моя школа находиться в нашем районе, тут же безопасно, не так ли? —Да, но… —Тогда какого черта ты каждый день таскаешься за мной до дома?! —голубоглазая зло зыркнула на него, кутаясь в большое чёрное пальто. —Потому что Рубель сказал, что пока он с Москвы не приедет, тебя одну на улице не оставлять. Иначе пи…—Валерий умолк, подбирая слова.— Иначе получит весь возраст, вообщем. Поэтому молча принимай эту помощь. И вообще, раньше тебе это проблемой не казалось, сейчас что за шило в одном месте? —Ничего…—она резко одернула себя и опустила взгляд. В момент девушке стало стыдно за своё поведение и она отвернулась, пытаясь подобрать слова.       С момента отъезда брата в Москву все совершенно поменялось. Узнав, что Рубелéвский старший уехал из города, некоторые девочки (насколько знала Лёка, ходившие с другими бандами), начали вновь подтрунивать над ней. Это было и раньше, и казалось, блондинка уже привыкла, но то прекрасное время без издевательств, как оказалось, полностью отучило ее не обращать внимание на такие вещи. Отучило от страха перед этим.       Характер у Леокадии Рубелевской был весьма сложный: несмотря на внешнее спокойствие, она легко выходила из себя, причём до такой степени, что совершенно теряла голову от гнева. Блондинка знала, что для комсомолки, да и просто для порядочной женщины это очень плохо, но ничего с этим сделать не могла. «Глупая ты девчонка, глупая! Глупая! Реагируешь на их дурацкие слова, вот они тебя и дразнят всей толпой. Ну почему ты не можешь помолчать, дура?»—постоянно тараторил внутренний голос, приводя Лёку в сильное расстройство.       Вот и сегодняшний день ни чем не отличался от предыдущего. Случилось только то, чего девушка совсем не ожидала: одна из одноклассниц, подойдя к ней в столовой, вылила кисель прямо на белоснежный фартук. От воспоминаний о сегодняшнем побеге из столовой в туалет глаза снова стали влажными, и Лёка зажмурилась, чтобы непрошеные слёзы испарились раньше, чем их можно было заметить. —Эй, Монетка, ты чего? —он поддел ее подбородок вверх, заставляя посмотреть на себя. Увидев слёзы, Туркин растерялся, во все глаза смотря на покрасневшие глаза девушки.—Что случилось? Тебя обидел кто-то? —Нет, все хорошо, контрольная сегодня по физике слишком сложная была, —Лёка мотнула головой, шумно втянув носом воздух, почти всхлипнув. —Нет, тебя точно кто-то обидел. Лёка, я твоему брату обещал, что ни слезинки, ни волоска не упадет, а ты слёзы развела! Тот домбытовский тебя расстроил? Так и знал, что отпинать ублюдка стоило ещё тогда… —Нет, Вадим здесь не причём, просто… Я сама виновата. Злюсь постоянно из-за всяких глупостей слишком сильно, вот и стало это поводом для насмешек. Психоватой называют, больной… Когда Серёжа был, молчали, а сейчас вот… Боже…—от стыда ее щеки стали пунцовыми и Леокадия поспешила скрыть лицо за ладонями. —Знаешь кто ты? Ты дура натуральная, Лёка, —Турбо протиснул меж ее рук свои и на удивление мягко, даже бережно, положил на щёки девушки. Они были пунцовыми от холода и смущения. Почувствовав грубые шершавые руки на своём лице, Монетка покраснела ещё больше и опустила взгляд, не смея поднять глаз на него. Аккуратным, почти нежным движением он стёр большими пальцами ее слёзы и нахально приулыбнулся.— Давно я Рубелю говорил, что тебя к нам пришить надо. —Так чтобы пришиться, я ведь ходить должна с кем-то…-Лёка старательно смотрела на серую горловину свитера Валеры, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Рук с её щёк он убирать явно не спешил. —Не обязательно. Ты же сестра нашего старшего! Но если очень хочешь…—Турбо чуть наклонился, снова нахально улыбнувшись. Блондинка во все глаза уставилась в лицо парня: краснота, начинающая спадать, снова залила ее щеки. Девушка оттолкнула его и нервно рассмеялась, пытаясь перевести все в шутку. —Валера, ты совсем что ли дурак? Я скорее с Вадимом из домбытоских начну ходить, чем с таким придурком! —Валерий не выдержал и громко рассмеялся, запрокинув голову назад. Отступив от девушки на шаг-другой, он продолжил тихо смеяться, доставая из пачки папиросу. —Да я же пошутил, поверила что ли, дурочка? Если попробую даже посмотреть не так, Рубель мне за тебя голову снимет. —Ой, не говори глупостей. Дело не в моем брате, а в том, что все детство меня Русалкой называл и на речке в воду скидывал! —Леокадия тепло улыбнулась, и ухватившись покрепче за ручку чехла, стала делать осторожные шаги по кашистой тропинке. Валерий хмыкнул и выдохнул едкий дым в сторону, чтобы не попасть в девушку.—А потом, на пару с Колькой Альковым мне тюльпаны с огорода бабушки носили, чтоб я Денису не жаловалась… —Причём твоей же бабушки! —после этой фразы оба залились таким сильным смехом, что Турбо, поскользнувшись, упал в сугроб, а Лёка уронила на тропинку чехол с мольбертом. Протянув руку парню, она, хихикая, помогла ему встать и подвела к лавочке у подъезда, чтобы тот отряхнул одежду. —Мне нужно идти, к литературе надо готовиться. Завтра стихи на конкурс читаем, —девушка шмыгнула носом и начала рыться в карманах пальто, в попытке найти ключи.—А то Ольмиха съест меня, если не расскажу, там комиссия будет… —Ой, ну раз комиссия, то иди, —Туркин шутливо махнул рукой, вытряхивая из шапки снег. —Ой, благодарю, Валерий! —отвесив парню шуточный поклон, Лёка скрылась за подъездной дверью.

***       На часах было уже почти половина двенадцатого вечера, а Леокадия и не думала ложиться спать. Худая, маленькая фигурка сгорбилась над листком бумаги, на котором машинкой был напечатан текст стихотворения. «Дурацкое четверостишье! Ну ты же у меня последнее осталось!» —она устало отклонилась в сторону, прикрыв ладонью глаза.— «Ольмиха точно голову с меня снимет… Давай Лёка, ещё полчасика и спать, завтра ещё на празднике выступать… Интересно, что будет, если я не приду?..»—неожиданный стук в окно прервал поток таких заманчивых, на взгляд Лёки, мыслей. Медленно встав, девушка подошла к окну и отодвинула плотную оранжевую занавеску.       На улице была непроглядная темень. Единственный фонарь, находящийся рядом с домом, тускло освещал заснеженную тропинку к подъезду. Снег кружил причудливыми вихрями, ещё сильнее ухудшая видимость. Лёка вплотную прижала лицо к окну и сощурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. В темноте мелькнула знакомая шапка под вязку, что заставило ее улыбнуться. Девушка спешно начала взбираться на подоконник, чтобы открыть окно. Около минуты провозившись с верхней щеколдой, она спустилась с подоконника и распахнуло окно. Ледяной ветер тут же забрался под ее тонкую ночную рубашку, но это не помешало Монетке почти наполовину высунуться из окна.       Рядом с фонарем стоял Турбо, держа руку за спиной и дымя очередной папиросой. Щеки его уже были красные от мороза, на темных густых бровях виднелись маленькие льдинки, но губы были растянуты в фирменной нахальной улыбочке. Сделав последнюю, долгую затяжку, парень выбросил папиросу в сугроб и вскинул голову вверх. —Рубелевская! Выйдешь на пять минут? Есть для тебя кое-что! —Если орать не будешь, как ошалелый, может и выйду, —негромко, но так, чтоб Валера услышал, сказала Лёка.— У меня папа уже спит вообще-то. Узнает, что я из дома вышла, голову и с тебя и с меня снимет! —Да я шнурка твоего не боюсь! —уже тише сказал темноволосый—. На пару минут всего выйдешь, ничего он не заметит! —Жди тогда! —бросила ему блондинка и закрыла окно.       Накинув поверх тонкой ночнушки тёплый шерстяной свитер, Лёка на цыпочках подошла к двери и тихонько приоткрыла ее. Коридор встретил ее привычным запахом ещё не остывших элешей и темнотой. Из родительской комнаты не доносилось ни звука, даже настольная лампа на прикроватной тумбочке отца не горела. «Отлично, точно спят… Осталось только тихонечко выйти и зайти», —девушка чуть пригнулась, стараясь быть ещё ниже и меньше, чем она есть, а затем крадучись, пошла к коридору. Плотный красный ковёр глушил шаги голубоглазой, значительно облегчая ей задачу. Каждый раз, слыша громкий звук, будь то всхрап отца или скрип половицы, Лёка останавливалась, чтобы притаиться и перевести дух. Никогда ещё дорога от ее комнаты до входной двери не казалась девушке такой длинной. Подойдя к двери, девушка быстро и засунула голые ступни в первую попавшуюся обувь (это оказались мамины ботинки), и начала неспешно, очень тихо, открывать нижний замок. На последнем обороте тот предательски заскрипел и Леокадия зажмурилась, боясь, что вот-вот из комнаты выйдет заспанный отец и всыпет ей по самое первое число. Но ничего не произошло. Облегченно выдохнув, она приоткрыла дверь и выскользнула в подъезд.       Лестничная клетка встретила ее мрачным холодом и полным отсутствием света. Голые под тонкой ночнушкой в миг покрылись мурашками. Лёка поежилась и тихонечко заперев дверь, что есть дух побежала вниз, навстречу другу. Ветер, резко подувший прямо в лицо, растрепал слабо забранные крабиком волосы и проник даже под тёплый свитер. Монетка тут же сбавила обороты и обхватила себя руками, в попытке защитить голое под свитером и ночнушкой тело. К ней сразу же подбежал Турбо и накинул на плечи свою куртку. —Ну ты и дура! Я понимаю конечно, что неотразим, но не настолько, чтоб почти в чем мать родила на улицу выбегать в такой холод! —парень поправил куртку на ее плечах, плотнее кутая девушку. —Сам же сказал, что на пару минут. А если бы пальто взяла, папа бы уж точно проснулся, —насупилась Рубелевская, явно обидевшись, что Валера не оценил ее оперативности. —Да он у тебя после суток дежурства небось дрыхнет так, что обстрел не разбудит. Пара минут, но ты все равно дура, —он хмыкнул и вытащил руку из-за спины. Перед глазами Лёки предстали три маленьких, ещё даже не раскрывшихся красных тюльпана—. Сегодня ты такая грустная была из-за этих баб… Поэтому держи и не грусти. —Валера…— она во все глаза вытаращилась на тюльпаны в руках Турбо, не в состоянии подобрать слова.— Валера, где ты их достал?.. Зима же… —А вот этого знать не обязательно. Где взял-там нет уже. Ну так что, возьмёшь, или мне пойти другой девчонке подарить? —вместо слов Леокадия резко обняла его, уткнувшись лицом в широкую грудь. Туркин медленно и осторожно обнял ее, усмехаясь. —Какой же ты дурак, Туркин…—тихо прошептала Лёка, поглаживая спину парня—. Спасибо… Ты настоящий друг… Ты… —Все для девчонки нашей банды, —Валерий приулыбнулся и аккуратно провёл рукой по мягким светлым волосам, задумавшись о чем-то своём.