Глава II. Афганистан.

      Леокадия тихо закрыла входную дверь на два еле слышных щелчка. Прислонившись к стене, девушка зарылась лицом в тюльпаны, уже не сдерживая широкой улыбки. «Вот придурок-то, а…»,—подумала Лёка и наклонилась, чтоб снять сапоги. Неожиданно в темноте коридора послышались тяжелые, слегка шаркающие шаги. Она замерла, крепко держа букет и боясь даже дышать. —Ну что, нашлялась, шалава малолетняя?—резкий, злой голос отца заставил голубоглазую сжаться и максимально припасть к стене—. Мало тебе было новости, как подружайку твою, Алесю Смирнову, втроем за гаражами драли?! Позорище! Мало того, что домой вся использованная притащилась, так ещё и в подоле принесла! Также хочешь, дрянь?! Отвечай!—мужчина в два шага сократил расстояние между ними и больно сжал подбородок дочери. Леокадия дернулась, в отчаянной попытке выбраться. —Папочка, пусти меня, прошу!—вскрикнула девушка, продолжая вырываться.—Ничего не было! Правда ничего не было, клянусь! Ты делаешь мне больно! —Я не позволю тебе опозорить нашу семью, тебе ясно?! Не смей порочить мое имя своими выходками!—лицо мужчины стали багровым: ноздри тяжело вздымались, пальцы сильнее сжали её подбородок. —Рамиль, пожалуйста, отпусти её!—в коридор из спальни выбежала женщина, кутаясь в теплый кардиган.— Она вышла всего на десять минут, в этом нет… — Не смей сейчас даже о чем-то заикаться, Лиля! — рявкнул Рамиль Лемарович. — Это все твое потакание! Сначала яркие банты в волосы, потом короткие платья и французские вонялки, а сейчас вот это! Да я знал! Я знал, что это кончиться ночными побегами! Хочешь, чтоб она до конца в шалаву превратилась?! Не позволю! — Пусти меня! — крикнула Лёка и резко отпихнула от себя отца. — Достал меня уже! Постоянно придираешься к тому, как я выгляжу! Прервать я хотела на эти дурацкие правила и позор, ясно?! Не могу уже терпеть!       Послышался глухой звук удара. Лёка схватилась за лицо и опустила голову вниз. «Хрен ему… Хрен он увидит мои слезы! Козел…», — Леокадия до крови закусила губу, прижимая руку к горящей щеке. Где-то далеко, казалось, в другой комнате, послышался вскрик матери. — « Она мне не поможет, глупая… Она всегда молчит и только потом приходит… Трусиха…», — мысли текли медленным потоком холодной ярости, но даже они не могли занять голову так, как боль от удара. Девушка медленно подняла взгляд холодных голубых глаз на отца. В них щипало, но она продолжала сдерживать слезы. — Пошел ты… — почти выплюнула эти слова Лёка и улыбнулась. Следующий удар был с кулака и рассёк ей губу, чуть задев нос. — Ты совсем страх потеряла?! Ты думаешь, что раз спуталась с своими уголовниками, значит можно всё, да?! Да я их всех пересажаю! Я тебе покажу… — Рамиль Лемарович поднял дочь за волосы и снова замахнулся кулаком. — Рамиль! — в отчаянии крикнула Лилия Павловна, схватив мужа за руку. — Рамиль, умоляю, оставь Лёку! Ты же не убьешь так! Наша девочка никогда бы не стала спать с кем-то! Видишь, мальчик какой хороший, цветы ей подарил! Умоляю, любовь моя, ей завтра перед членами ВЛКСМ выступать на празднике!…       Последняя фраза будто бы пробудила мужчину ото сна. Он отпустил волосы дочери и сделал шаг назад. Леокадия, как затравленный зверь, смотрела на отца снизу вверх, держась за лицо. С утонченного подбородка на пол и хлопковую сорочку капали крупные капли крови. В толстый ковер темно-алого цвета кровь капала едва слышно, моментально впитываясь в ворс и не оставляя следов. На белоснежной же сорочке наоборот, красные кляксы медленно растекались, въедаясь в ткань. — Иди, приведи лицо в порядок… Тебе завтра перед ВЛКСМ выступать, — как-то неловко произнес мужчина и развернувшись, пошел обратно в спальню.       Когда дверь спальни закрылась, а кровать скрипнула под тяжестью тела, Лилия упала на колени рядом с дочерью и аккуратно положила дрожащие руки ей на плечи. Лёка не смотрела на мать, уперев взгляд в пол. Все плыло, девушку клонило в сон, но она отчаянно хваталась за сознание. Руки настолько плохо слушались от стресса, что при попытке вытереть кровь тыльной стороной ладони, Леокадия размазывала её по лицу. — Нет, не вытирай… Вставай, пошли в ванную, моя девочка… Я сейчас все обработаю… — женщина помогла дочери встать и повела в ванную. — Красивые тюльпаны… Кто подарил? — Не важно… — промычала Лёка прижимая к себе все то, что осталось от цветов. Небольшой букет был безнадёжно испорчен: из всех более-менее целым остался маленький цветок. Девушка шумно всхлипнула, закусив до крови губу. — он все испортил… ненавижу его… — Не говори так, Лёка! — Лилия чуть жало плечо дочери, понизив голос. — Он же услышит! Папа не желает тебе зла, он просто так беспокоиться за тебя… Тот случай Смирновой так его тревожит… —Не защищай его, — огрызнулась голубоглазая, и положив цветы на стиральную машину, открыла воду в кране. — Ты же знаешь, что я ни с кем и никогда кроме мужа, а я ещё не замужем… Сами же воспитывали это мне. Общалась только с друзьями Дениса и Адиля, которые убьют за меня, если потребуется… На отца памятники косо смотрят а я все время всратая…

***

      Утро встретила Лёку полу тьмой и выстуженной комнатой. Тяжелые свинцовые облака плыли по небу, роняя на землю крупные хлопья снега. Из-за выступления перед ВЛКСМ в школу на уроке было не нужно, но оставаться дома девушка была не намерена. Замазав темно-фиолетовую небольшую ссадину на щеке тональным кремом и собрав всё необходимое, Леокадия оделась и вышла в утренний мороз.       До выступления было ещё порядка четырех часов, поэтому перехватив дипломат покрепче, Лека двинулась гулять по уже проснувшемуся городу. Выйдя из двора она почти сразу попала на широкую улицу со оживлённый дорогой. «Сегодня же Адиль с Денисом из Москвы приезжают… Дениска с Афгана с товарищем возвращаешься… Как его… Адидас вроде…», — Мысль о скором приезде братьев очень радовала русоволосую, на лице непроизвольно появилась улыбка. От этого больно кольнула ссадина на щеке, напомнив о ночном инциденте. — « Надо попросить Адиля поучить меня драться, чтоб в следующий раз как треснуть этому уроду…», — В следующий момент земля резко ушла из под ног, на мгновение заставив Леокадию испугаться. Падения не произошло: чьи-то крепкие руки аккуратно придержали за талию и не дали ей упасть. — Такая красавица, а что по сторонам, что под ноги не смотрит. Аккуратнее надо быть, Лёка! Расшибешься же! — Вадим выдохнул едкий дым и выбросил бычок. —Не упала же, —Лёка хмыкнула и легонько щелкнуло парня по носу, когда тот поставил её на ноги. — Уверенная какая. А если бы я не успел? — Успел бы, Вадюша, — девушка хитро ему подмигнула и поправила шарф на лице, скрывая ссадину и разбитую губу. — А ты чего так рано на улице? Мама опять за молоком послала что ли? — Так да, решила блинов напечь, торт сделать. Наташка в гости обещала зайти сегодня. А ты, я смотрю, тоже жаворонок? — Сегодня выступаю перед ВЛКСМ. Дома не сидиться, волнуюсь, вот решила прогуляться, — девушка улыбнулась глазами. Вадим хмыкнул. — Ты, наверное, голодная? Если время перед выступлением есть, пойдем ко мне, чаю попьем… Мама как раз завтрак наверняка приготовила. — Да мне неудобно как-то… — Лёка опустила взгляд, но в тот же момент желудок выдал ее требовательным урчанием. — Черт… — Вот и не ври теперь, —Вадим взял у нее дипломат и прошел чуть вперед. — Ты же знаешь, моя мама всегда тебе рада, как раз ей про свой ВЛКСМ расскажешь. А то ей про мои посиделки с пацанами в «Снежинке» скучно уже слушать. — Конечно, ничего зануднее и быть не может, — девушка гаденько хихикнула и пошла за ним. — Ты же ей про свои разборки не рассказываешь? — Конечно нет. Ты же знаешь ее, она сразу бы начала рукоплескать и кричать, чтоб я завязывал с этим со всем и на завод шел… — парень придержал подругу за руку, помогая обойти замерзшую лужу. — Тогда и в правду скука смертная… — она благодарно кивнула Вадиму, продолжая поправлять на лице шарф.

***

      Дом Вадима встретил уже привычным теплом и запахом свежей каши с маслом. От этого аромата желудок предательски свело в голодном спазме и Лека чуть зажмурилась. Домбытовский помог ей раздеться, галантно сняв с девушки пальто и шарф. Девушка сразу отвернулась, и, делая вид, что поправляется, прикрыла волосами еле заметную под слоем тонального крема ссадину. «Жаль, что разбитую губу так не скроешь…», — обеспокоено подумала Лёка, идя за Жёлтым в гостиную. — Мам, у нас гости! На улице встретил Лёку и подумал… — Лёка! — женщина радостно всплеснула руками и, побросав все, засеменила к девушке. — Моя милая, как же мы давно не виделись! Ну что, как Лиля, как Дениска? — Да все хорошо, Дениска сегодня домой приезжает, Адиль его в Москву уезжал встречать… — Леокадия улыбнулась, обнимая женщину. — Мама тоже нормально, работает все, по дому хлопочет… — Ну а что ей, когда скоро столько мужчин домой вернуться! Я так рада! Пусть Дениска обязательно зайдет! — женщина отстранилась и неожиданно замерла, всматриваясь в лицо девушки. — Боже мой, Лёка, милая, что произошло?… Твое лицо… — Да ничего страшного, упала! — быстро попыталась сменить тему девушка, поспешно прикрывая волосами ссадину. — Знаете, я такая голодная! Давайте скорее за стол… — она развернулась, чтобы помочь до сервировать стол, но уткнулась лицом в грудь Вадима. Парень слегка поддел ее за подбородок, заставляя поднять голову. Глаза его расширились, когда он рассмотрел свежую ссадину и разбитую губу. — Лёка, кто это сделал? — тихим, но очень настойчивым тоном спросил домбытовский. — Ты же знаешь, что я в любом случае узнаю… — Отец, — на коротком выдохе сказала голубоглазая и сделала от парня шаг назад. — Я не хочу об этом, пожалуйста, давайте к столу.       Вадим коротко кивнул и отступил, но по глазам его было ясно, что разговор не окончен. Девушка начала помогать раскладывать еду по тарелкам и накрывать на стол, то и дело перенаправляя беседу в более мирное русло.       Завтрак прошел в разговорах о предстоящем празднике и выступлении Лёки перед ВЛКСМ. Девушке казалось, будто она на пару часов попала в какой-то купол: за столом было легко и приятно, звучало много шуток и смеха. Дома же было не так. Дома все зависело от настроения отца: если оно было плохое, никто даже думать не смел о том, чтоб травить шутки за столом или просто улыбаться. «Какая у него прекрасная мама… Прямо ангел какой-то… Так бы и осталась здесь до вечера…», — Леокадия улыбнулась своим мыслям, а потом глянула на часы. — Ох, я совсем забыла! Выступление через час! Мне нельзя опаздывать! — голубоглазая вскочила из-за стола и начала лихорадочно собираться. Вадим тоже встал. — Не пыли, сейчас соберемся и доедем, я провожу! — парень надел свитер и, прихватив дипломат девушки, пошел в коридор.       Улица встретила ледяным ветром, который, казалось, доставал до самых костей. До школы идти было минут 20, поэтому девушка поплотнее намотала шарф и стремительным шагом пошла вперед. Первые минут десять они шли с тишине: ни Вадим, ни Лёка не решались начать этот сложный разговор. «Вот сейчас он спросит про отца… И что я ему скажу? Что он избил меня за то, что я ночью из дома выходила? А если начнет пылить и морду ему набьет? Да вряд ли, Вадим не Турбо, он спокойнее…» — Лёка… — домбытовский, все это время шедший позади, поравнялся с ней. — За что он тебя так? — Было за что, — грубее, чем хотела, ответила Леокадия. — Ничего, бывает, силу не рассчитал. А я ему ещё и перечить начала… Потому и взбесился. — Может, я с ним поговорю? Так дела не делаются, Лёка! Даже если провинилась, он не в праве тебя бить. Он-майор полиции, а ты-слабая девушка без физической подготовки! — руки Жёлтого непроизвольно сжались в кулаки, глаза потемнели от накатывающей злости. — Ты могла очень сильно пострадать! А если… — А если бы, да кабы… — голубоглазая хмыкнула, приближаясь к школьным воротам, у которых уже стоялая толпа конкурсантов и их родителей. — Вадь, не беспокойся, все же обошлось… Не первая и не последняя ссора, не забивай этим голову… — Лёка!… — Лилия Павловна неслась к ним, расталкивая всех на своем пути.       Девушка остановилась, смотря на мать с удивлением. Женщина была сама не своя: руки ее тряслись, глаза были красные и постоянно слезились. Казалось, она была на грани истерики. В животе неприятно скрутило от какого-то тревожного и странного чувства. Здесь было что-то не так. — Лёка! Девочка моя милая, ты только присядь, хорошо? Пойдем на лавочку, — подскочив, Лилия взяла дочь за руки и повела к ближайшей скамейке. Девушка выдернула руки и отошла от обезумевшей женщины на два шага. Та остановилась, смотря на русоволосую и трясясь всем телом. — Милая… — Что случилось? Где папа? —она нервно оглянулась по сторонам, ища в толпе незнакомцев отца, но не находила. — Где он? Что случилось? — Лёка, папа… Папа поехал в морг… — Лилия Павловна сглотнула ком и схватилась за край скамейки, чтоб самой ненароком не упасть от сказанных слов. — Дениска, он…       Дальше девушка не слушала. В ушах, казалось, зазвенело так, что перепонки сейчас лопнут от такого напряжения. Мир вокруг стал мутным и настолько быстрым, что Лёка за ним будто бы не успевала. Она не чувствовала ничего: ни своего тела, ни даже своих мыслей. «Что?… Денис… Денис умер?…»,— эта мысль казалась ей чужой, совершенно невозможной. Леокадия попыталась схватиться за голову, но начала заваливаться назад, окончательно потеряв равновесие. Сознание медленно утекало сквозь пальцы, погружая голубоглазую в полную тьму.