Часть 1

      Человек — существо социальное, в целом глупое и доверчивое, за редким исключением. Ровер, когда просыпается в какой-то глуши, а над ним склоняется две незнакомки, откуда-то это подспудно знает. Может быть поэтому он подсознательно насторожен, но интуиция молчит, а других вариантов как-то не предвидится. Возможно, что он даже бы смог этим воспользоваться… Если бы сам хоть что-то чувствовал и помнил. Всё время разговора с девушками он не чувствует ровным счётом ничего. Его не слишком волнует, что он ничего о себе не помнит, что не знает этих людей, но внутри всё равно что-то скребётся, просит разобраться хотя бы ради собственного выживания. Может быть поэтому он без особого сопротивления соглашается пойти с ними?       Ровер идёт за Чисей и Ян-Ян в Цзинчжоу, в город, который кажется ему смутно знакомым, как и имя его хранителя, однако это не вызывает ничего кроме опасений и подозрений. Скиталец ходит по улочкам - изучает устройство города. Решает чужие проблемы - собирает информацию и втирается в доверие, чтобы узнать больше. А ещё узнает, что его, оказывается, тут уже давно ждут - Ян-Ян и Саньхуа, верная стражница Магистра, наконец рассказывают ему о Пророчестве, согласно которому незадолго до катастрофы в город должен придти спаситель. Пророчество составлено Хранителем и передано людям через Магистра Цзиньси, от которой Ровер получает посылку.       Некоторое время тратится на решение целой цепочки головоломок. Ровер и сам не знает, откуда в его голове находится решение каждой. Он просто знает, без объяснений. Кажется, будто день не закончится никогда. Когда же небо наконец начинает темнеть, а голова просто гудит от переизбытка информации, в тишине раздается урчание его голодного живота. Чися и Ян-Ян тихонечко смеются, пока Ровер морщится. Его тело, будто наконец вспоминает, как ощущается голод. Девочки, пока что его единственные щедрые источники информации, ведут его в ресторанчик. Ровер смотрит в меню и понимает: названия блюд для него — пустой звук. Он не помнит, что любит, не помнит, что пробовал. Даже не знает, как его тело отреагирует на еду. Все оказывается в порядке. После еды он спешит попрощаться и скрыться в выделенной в Магистрате комнате.       Лёжа на кровати, прижимая к себе меч, Ровер вспоминает сегодняшние лица: Чися, Ян-Ян, магистрат. Все они ждали от него чего-то. Он сам от себя ждал хоть какой-то реакции. Её не было. И это отсутствие — пустота внутри — начинало давить сильнее, чем если бы он испытывал ненависть. Но назвать это злостью? Нет. Скорее глухой, гудящей усталостью от того, что он даже не знает, чего хочет. К этому парень решает вернуться позже, пока что у него несколько иные проблемы, требующие решения. Составив примерный план на завтрашний день, Ровер засыпает, лёжа на спине.       Следующие сутки он тратит на исследования, разгадывание загадки от Магистрата, помощь людям и новым подругам - и бесконечные мысли, которые никак не желают укладываться в стройную картину. Наконец головоломка решена, встреча состоялась, причём не только с Магистром. Резонатор конечно подозревал, что если его действительно упоминали в пророчестве, многие так или иначе захотят привлечь его к своим группам или воспользоваться его услугами. Это было сомнительно, но очевидно, однако когда это произошло, Ровер всё равно немного удивился.       Стоя напротив Шрама, надзирателя из Фракцидус, чья карта прижималась к его шее, скиталец впервые ощутил, как внутри разгорается холодное пламя гнева. Даже когда его толкали как слепого котёнка то в один угол, то в другой, когда он ничего не понимал, его лицо оставалось спокойным, как и чувства внутри. Это было похоже на едва ощутимые колебания воды. В тот момент он ощущал самый настоящий взрыв самых разных негативных эмоций.       Шрам ему не нравился, от чего его глаза раздражённо прищурились и вспыхнули, и это приводило безумца в восторг. Ровер вкладывал силу в каждый удар — не ту, что течёт по резонаторским каналам, а самую обычную, злую, человеческую. Он рубил, не думая о защите, клинок визжал, встречаясь с картами Шрама. Дыхание сбилось, чего с ним не было даже в самых затяжных схватках. Смех Шрама звенел в ушах громче, чем лязг металла. Поэтому даже когда всё заканчивается и Ян-Ян рушит элизиум Шрама, парню требуется ещё какое-то время, чтобы успокоиться.       Постепенно его эмоциональное состояние возвращается к норме, и уже на подходе к городу он снова чувствует то леденящее душу спокойствие. В выделенную комнату он смог вернуться лишь спустя несколько дней. Ровер устало падает на кровать, но всё равно не может заснуть. В мыслях почему-то всплывает погибшая деревня, Выжженная пустошь, брошенные и разрушенные города. Жители Солярис 3 привычны к подобному, привычны жить бок о бок со смертью, боясь её и надеясь на спасение. В жизни почти каждого есть трагичная история, к которой умер друг, член семьи, а то и все разом. Скиталец сам не понимает, что он чувствует по этому поводу, зато довольно хорошо ощущает, как реагируют на это другие.       Черноволосый прикрывает глаза и вновь видит разрушенный мир и трупы, много трупов. Почему все его компаньоны оказались более удачными, ну или они научились игнорировать подобное. Ровер же, встречая у себя на пути очередное истлевшее тело не мог не замирать. Он не боялся и не скорбел, но что-то внутри напрягалось от этого зрелища.       Последняя подсказка и разговор с Магистром выводит их маленькое расследование к организации «Черный берег», и те тоже что-то от него хотят. Честно, это начинает раздражать. Скиталец ещё со своей миссией по спасению не разобрался, а его уже куда-то тянут, что-то обещают, будто ему это должно быть интересно. И несмотря на всё внутреннее недовольство, Ровер идёт за Алто и Энкор. Возможно, информатор действительно сможет ему помочь.       Так черноволосый резонатор узнаёт об очередных исчезнувших с лица земли фанатиков, которые пытались разобраться в природе катастроф, узнать первопричину появления Плакальщиков и даже воссоздать Обратный дождь. Ровер смотрит на проекцию дождя с ледяным спокойствием. Достигнутые результаты как дают ему ответы, так и добавляют больше вопросов. Разрушенная организация оказалась как-то связана с его прошлым.       Выйдя на улицу из заброшенного научного центра Ровер встаёт на смотровой площадке и пытается всё снова осмыслить. До этого у Магистра появилась теория, что герой, описанный в легендах прошлого, и сегодняшний он могут быть одной личностью, ну или его реинкарнацией. Доказательств или опровержений данной теории у них нет, поэтому если парень действительно хочет разобраться, придётся рыться в прошлом, которое оказалось слишком запутанным.       Так стоя на свежем воздухе, Ровер и вышедшие наружу члены Черного Берега, становятся свидетелями начинающегося дождя. И всё бы ничего, но парень ощущает нутром, что что-то с этим явлением погоды не так. Он за эти дни не попадал под дождь, но почему-то он был уверен, что что-то не в порядке.       — Это настоящий обратный дождь, —Алто произносит фразу с дрожью. Словно услышав, некоторые капли вместо обычной траектории устремляются вверх. мгновение на осознание, а уже в следующее ему звонит Ян-Ян с вестью, что на Цзинчжоу напали полчища монстров.       Ровер не бежит — летит к городу, к которому за эти несколько дней он привязался хоть и немного. Там его встречают обеспокоенные подруги, у которых для него сообщение от Магистрата. Темноволосый резонатор выслушивает просьбу-приказ отправиться в пустошь Нордфол и встретиться там с генералом, который поможет одолеть надвигающуюся угрозу. Парень поджимает губы. Он ещё не совсем уверен в собственной исключительности и надобности во всём этом фарсе, всё ещё не уверен, что его не обманывают, но он берет обещание продержаться и трогается в путь.       Передовая встречает его хаосом, разрухой и раненными и убитыми солдатами, один из них умирает у него на руках. Ему на вид едва ли исполнилось двадцать. На груди - рваная обугленная рана, и которой хлещет темная кровь. Он хрипит, не в силах вымолвить не слова. Ровер прижимает руку к ране, зная, что ничем не может помочь.       - Ты сделал все, что мог. Теперь можешь отдохнуть, - мука в глазах солдата утихает, сменяется теплом благодарности. Человек выдыхает в последний раз и затихает. Навсегда. Ровер медленно убирает руку, медленно вытирая её об скудную траву. Его лицо в этот момент - застывшая маска, в то время как внутри скиталец кричит, воет от боли. Ровер скорбно поджимает губы и на появившегося Грозового лича бросается со злостью и остервенением. Он раз за разом наносит удары по огромной по сравнению с ним твари, а в ушах стоят крики погибших, их боль, страхи, сожаления. Эмоции туманят его разум и от того финальная атака умирающей твари становится неожиданной. Скиталец не успевает отскочить, в его мир наконец пробивается тревожный голос Ян-Ян. Однако ужасное не происходит, потому что в последний момент черноволосого Резонатора назад дёргает крепкая рука, а тварь убивает изумрудное копье причудливой формы.       — Генерал! — Девушка произносит с облегчением, в то время как Ровер чуть изворачивается в чужой хватке, чтобы рассмотреть человека, к которому его направили. Джиян высок, силён, статен, а ещё от него пахнет решимостью и гарью. Метка на руке скитальца начинает слегка пульсировать, Генерал опускает его на землю и, коротко поздоровавшись, ведёт их в лагерь.       — Вы знали, что мы придём, — скиталец отмечает это вслух, потому что мужчина действительно не выглядит удивлённым.       — Всё верно, ещё до назначения Магистра, я получил пророчество от хранителя, — Генерал бросает на Ровера короткий взгляд. — Так что я знал, что вы придёте.       Штаб выглядит чуть лучше, чем окружающая обстановка, но видно, что люди устали. Там почти пол часа они тратят на обсуждение плана наступления. Выдвигаться решают тогда, когда немного утихнет дождь, а Академия приготовит своё оружие. До этого момент было решено сдерживать нападение монстров, помогать солдатам и отдыхать по мере возможностей.       — Ты остаёшься тут, — говорит ему генерал, стоит им остаться наедине. Брюнет аж теряется от неожиданности. Когда его просили остаться, он был готов услышать любые слова, кроме этих. Всё это время все только и хотели, чтобы он вмешивался, помогал, устранял угрозу, а тут ему в ультимативной форме едва знакомый человек велит не лезть! Удивление испытанное им на тот момент настолько сильное, что отображается на всегда спокойном лице. Вид, чувствуется, у скитальца в этот момент довольно глупый.       — Почему? — Он не может не спросить. Ему действительно интересно. Его впервые за несколько дней с его пробуждения просят остаться в стороне. Даже не просят — приказывают. Генерал высокий, статный и сильный, от него веет холодом и твёрдостью льда, а ещё пеплом и гарью полей сражений. Тот смотрит прямо на него, сверху вниз, но по-другому с их разницей в росте не получится. Разве что Ровер заберётся на стул с ногами.       — Потому что я видел, как люди горят. И я не хочу, чтобы ты горел тоже. Особенно если от тебя зависит, выживем мы или нет. — на этих словах мужчина как-то зло усмехается, — Согласно пророчеству тебе суждено остановить Плакальщика. Но если ты свалишься от истощения раньше — пророчество не сработает. Оставайся на базе, — Ровер смотрит в светлые карие глаза, янтарные почти. Они похожи на его собственные, но темнее и глубже. В них такие же усталость и сомнения, прикрытые решимостью и упрямством идти до конца. А ещё там обещание подставляться, но спасти как можно больше людей. Даже ради него, почти незнакомца.       — Хорошо, — выходит тихо, почти неслышно. Генерал уходит. Ровер сидит в тишине несколько минут, слышит, как за стеной гремят приказы, как бегают солдаты. Потом медленно поднимается, смотрит на закрытую дверь, переводит взгляд на распахнутое окно — и выбирает окно. Через минуту он уже теряется в толпе Полуночных Рейнджеров.       — Давай-ка ещё раз. Генерал приказал тебе остаться на базе в безопасности.       — Да.       — И ты согласился.       — ...       — Но стоило только ему уйти, как ты вылез в окно и пошёл помогать остальным.       — Да.       — А сейчас ты просишь взять тебя с собой и прикрыть, чтобы Генерал не знал, что ты сбежал, — Ян-Ян смотрела на Ровера круглыми глазами, что ж, теперь он убедился, что со стороны выглядел очень глупо. Он стоял перед ней упрямый, неожиданно честный. А Ровер все вспоминал лицо того солдата и знал: не вмешается сейчас - погибнут ещё люди. В его силах помочь, кто бы что там не считал. — Ладно. Я попробую, — она вздыхает и трёт переносицу. — Но если нас поймают, я скажу, что ты меня похитил. Идёт?       В конечном итоге Ровер успешно отражает атаки на западном фронте. Несколько солдат ранено, но никто не погиб, что радует парня неимоверно, от чего на лице проступает вполне искренняя улыбка, и пока он стоит и легко улыбается, сзади внезапно вырастает тень, от которой веет недовольством. Скиталец делает рывок в сторону, но не успевает всего на мгновение, как его хватают и волокут в штаб, где отчитывают как новобранца и усаживают отдыхать. Ровер с тяжёлым вздохом всё же позволяет себе вытянуть ноги и чуть-чуть успокоиться. Всё он действительно устал, а финальный бой всё ближе.       

***

      Ровер с любопытством разглядывает реку и забавных пухлых рыб, плещущихся неподалёку. С момента битвы с Плакальщиком прошло две недели. Жители ликовали, солдаты латали раны и улыбались, а Ровер… он тоже чувствовал что-то похожее на радость. Где-то глубоко, под слоем усталости. Ему говорили, что он герой. Он сам в это не очень верил. Внутри наконец немного отпустило напряжение, жившее в нём с самого его пробуждения.       Он послушно сходил на торжество, вполне искренне сходил на траурные церемонии, равнодушно принял похвалы. Свой вклад он значимым не считал, поэтому во время награждения нет-нет, а поглядывал на солдат, лица которых сияли радостью и уважением. Лично Ровер же считал, что вклад всех этих людей намного больше его собственных. Так почему они так боготворят его? Почему считают, что его заслуги перевешивают их собственные?       Скиталец вечерами вспоминал тех, кто умер у него на глазах. Перед тем как идти в Летающие руины, им требовалось зарядить Разрушитель и уничтожить барьер. Один из дивизионов стоял на защите до последнего, и лишь благодаря им оборудование было не повреждено. Однако смотря на залитые кровью лица, а позже и просто сложенные в ряд тела, Ровер впервые ощутил столь противное чувство горечи, печали и вины. Возможно именно поэтому он стал чаще заглядывать на фронт, не явно, тайком, чтобы убедиться, что его помощь там не нужна, и сократить количество бродящих там Теней. Раньше он смотрел на тела и не чувствовал почти ничего, теперь же в груди появлялась странная тяжесть. Это было непривычно, почти страшно.       И вот спустя пару недель он получает приглашение на мероприятие, которое не проводилось довольно давно. Ровер с интересом прошёлся по ларькам с едой и конкурсами, а ещё он снова встретился с генералом, который тоже был приглашён, но вместо того чтобы отдыхать ходил и проверял безопасность. Парень никогда не думал, что ему предложат поучаствовать в главной забаве — гонках Иглобрюхов. Конечно в их временной команде не хватает ещё одного члена, но — золотистые глаза тёмного резонатора без ошибок вылавливают одинокую фигуру у реки — Ровер согласен этим заняться…       Ровер заметил его первым. Джиян стоял у воды, в парадной форме, но выглядел так же устало, как в штабе. Их взгляды встретились на мгновение — генерал слегка нахмурился, будто узнавая, потом кивнул, коротко, по-военному. Ровер хотел было пройти мимо, но ноги сами понесли его вперёд. Он не знал, что скажет. Но почему-то хотелось подойти.       Генерал выглядит озадаченным и немного смущённым, когда скиталец подходит к нему и предлагает поучаствовать.       — Я… не совсем уверен, что моё участие так необходимо… — Однако Ровер давит все сомнения мужчины на корню. И когда Джиян наконец сдаётся и соглашается стать 4-м членом их команды, темноволосый позволяет себе победно улыбнуться, а уже потом, в конце задуматься: а почему ему вообще было так важно, чтобы генерал участвовал?       Стоит ли говорить, что соревнования в итоге идут коту под хвост. Иглобрюх, которого вёл Ровер и который должен был придти первым, вдруг взбесился и утащил на себе одного из зрителей. В итоге Водные забавы свернули, а скиталец присоединился к расследованию творящейся чертовщины.       Уже поздно вечером, сидя в своей комнате, Ровер с какой-то непонятной для себя эмоцией раскладывал на столе полученные за день вещи. Забавный брелок, который он выиграл в одном из ларьков, фото их временной команды: два полуночных Рейнджера, Ровер и Джиян, все четверо выглядели неловко, - и семечко. Эмортия. Название, которое переводилось с древнего как "память". Ровер крутил его в пальцах и чувствовал, как внутри поднимается что-то горькое и тёплое одновременно. Воспоминание, которого у него не было. Возвращение, которого он пока не заслужил. Полуночные рейнджеры начинают свой путь с Площади скорби и на ней они его завершают. Вспоминая те множественные надгробия, те силуэты и голоса, встреченные в сомносфере, - Ровер чувствовал, как задыхается сам от горькой печали. Он уже давно понял, что люди вокруг давно привыкли к смерти, привыкли, что уже завтра могут никогда больше не увидеть своих близких и родных. Сам он пока так не может. Себе он честно признаётся, что привязывается к каждой пройденной вместе истории, к этим людям с такими болезненным прошлым и таким порой трагичным настоящим, неясным будущим. И привязанности эти порой настолько сильные, что собственное неясное прошлое отступает на второй план.       Уснуть Ровер так и не смог. Он перевернулся на другой бок, потом на спину, потом сел, глядя в тёмный потолок. В голове крутилось лица солдат, увиденных в аномалии, тех кто погиб давно, но только сейчас покинули мир. Молодые, когда-то полные надежд, сейчас напоминали лишь о смерти. Ровер понял, что если он ещё минуту пролежит здесь, то задохнётся. Он оделся и вышел, не зажигая света, направляясь на Площадь. В ночной тишине нет ни души, лишь каменные столбики надгробий, тихие огоньки свечей и шелест поляны с эмортией. Он стоит и долго смотрит на кладбище чужих надежд и жизней. Холодный ночной ветер его совершенно не беспокоит. Ровер уходит лишь на рассвете, оставив после себя небольшой кристаллик, в котором сконцентрирована его собственная сила. Как обещание что он тоже вернётся сюда. Когда всё закончится, потому что так будет честно.       

***

      Ровер с небольшим смятением вновь обнаруживает себя в Нордфольских пустошах, и тёмная бровь раздражённо дергается. Он наблюдает за базой уже не первую неделю, найдя удобную точку на высокой скале откуда можно видеть учения солдат. Генерал Джиян проводит их лично. Светлые, почти янтарные глаза цепко наблюдают за творившимся на площадке.       Парень тяжело вздыхает и садится на землю. В ближайшее время он вряд ли отсюда уйдёт, но… Глаза неосознанно снова выхватывают высокую фигуру мужчины. Ровер наблюдает за базой уже несколько дней и с уверенностью может сказать, что великий Генерал себя совершенно не бережёт. Уже несколько раз Ян-Ян отчитывала Ровера, что тот о себе не заботится, не обрабатывает раны, не регулярно питается, не спит сутками. Что ж, если сравнивать его и Джияна, то Ровер на его фоне будет выглядеть паинькой. Нет сомнений, что лепту вносит тяжёлая должность, но можно же найти время, чтобы банально нормально пообедать!       Черноволосый резонатор тяжело вздыхает. Он сам не совсем понимает, почему ему важно, чтобы мужчина был здоровым и полным энергии. Может, потому что генерал стал первым, кто о нём по-настоящему беспокоился? Может, из-за того, что они прошли через сомносферу вместе, видели друг друга на пределе? Ответа не было. Было только нелогичное раздражение. Тёмная бровь снова дёргается, видя, что солдаты рассаживаются на обед, а Генерал просто устало приваливается к дереву, в то время как руки Скитальца уже лезут в терминал Паньгу. Вообще обед он готовил для себя, зная, что портативное хранилище сохранит еду теплой, а теперь смотрел на коробку тяжелым взглядом, понимая, что опять перекусит батончиками. Через некоторое время       Генерал устало вздыхает и пытается потянуть мышцы на плечах. Пока солдаты оживлённо переговариваются и идут в душ, чтобы потом отправиться на обед. У него самого ещё достаточно много дел, поэтому вместо заслуженного отдыха мужчина просто стряхивает экипировку от пыли и направляется в свой кабинет, по пути захватывая планшет и кипу документов и карт.       Рабочее место Джияна просторное и светлое. В комнате нет абсолютно ничего лишнего: стол, стул (даже не кресло), шкаф с нужными источниками информации, полка для снаряжения и ухода за ним, аптечка, которую стоит давно пополнить, но не доходят руки.       Что-то не так, и Генерал чувствует это сразу, как заходит, он роняет документы и выхватывает копьё. Комната пуста, однако окно распахнуто настежь, давая доступ к свежему летнему воздуху, на столе стоит коробка, а рядом лежит записка. Джиян берет протянутый листок с опаской и едва скрываемым раздражением.

Не стоит пренебрегать приёмами пищи, вам как бывшему врачу, это должно быть

известно, так что угощайтесь.

Р.

      Генерал удивлённо моргает и поднимает глаза, чтобы увидеть, как за пределами базы рысцой бежит знакомая фигура с двумя хвостиками. Мужчина убирает копьё и уже с меньшей опаской открывает посылку.       Горячий рис, мясо, стаканчик чая. Пар поднимался над едой, и в кабинете запахло домашним — тем, чего здесь никогда не было. Джиян закрыл глаза на секунду, прежде чем взять палочки. В уме он ставит заметку обязательно поблагодарить за столь щедрый подарок, после чего поднимает документы и садится за трапезу. И почему-то вполне обычный рис в этот раз намного вкуснее.

***

      Проходит несколько дней в течение которых Генералу так или иначе доставляют перекусы прямо на базу. Ровер сам не понимает зачем это делает, но постепенно это становится чем-то привычным. Вообще для него самого было неожиданностью, что он что-то понимал в готовке. По крайней мере он очень удивил подруг, когда вполне со знанием дела выбирал продукты на рынке, а потом и готовил, хоть и по рецепту, а не по памяти. Свои кулинарные эксперименты он сначала пробовал сам, потом давал попробовать Ян-Ян или Чисе, и только потом решался отправить Генералу. Теперь его утро начиналось с того, что он завтракал, готовил обед для Джияна и только после этого выходил в город, где с помощью курьера отправлял блюда Генералу. Делиться данным фактом он ни с кем не спешил, так что никто и не был в курсе, чем он занимается в свободное время. Если же его путь лежал в Нордфольские пустоши, он справлялся с транспортировкой сам.       На самом деле это было довольно часто в последнее время, особенно когда курьер, которому он обычно поручал доставку, отказался от заказа. Генерал в последнее время выглядел довольно печальным, когда получал обед через курьерскую службу и очень настойчиво спрашивал про Ровера. Пришлось самому опять лезть через окно. На самом деле уже на третий его визит, Джиян стал оставлять створку приоткрытой. Ровер мог часами наблюдать издалека за жизнью базы, но никогда не посещал её у всех на виду, предпочитая почему-то навещать Генерала тайком. Однажды он увидел, как мужчина роется в своей аптечке в попытке что-то найти, но со вздохом был вынужден идти в лазарет. В следующий раз скиталец сам залез в заветную коробку, чтобы удивиться, как мало там осталось. Подписанные отсеки, идеальный порядок и почти пустой ассортимент. Он сам лично закупил и собрал перевязочный материал, травы и микстуры, чтобы оставлять их на столе вместе с обедом.       Однажды Ровер уже привычно залез в окно, когда понял, что стол не пустой. В коробочке, подписанной просто «Для Ровера», лежал набор для ухода за клинком. Весьма полный и хороший, чтобы отказываться. В ответ он подложил в следующий обед побольше мяса. В другой раз его ждали резинки для волос и несколько заколок, которые подошли бы для какого-нибудь торжества. Милый светильник, минералы, несколько ресурсов с Теней, ремни для обмундирования, разгрузка, тёплый шарф.       Шарф Ровер забрал, долго таскал в терминале Паньгу, прежде чем однажды, в особенно ветреный день, вспомнить про него. Тёплый, мягкий, явно дорогой. Он вышел в нём на улицу и поймал себя на мысли, что ему приятно. Не от тепла — от того, что этот шарф выбрал для него Джиян.       Позже к посылкам прибавились небольшие записки по типу: «Прошлый чай был весьма не дурным» или «Погода в последнее время ветреная, не забывай одеваться теплее». Поначалу Ровер просто забирал послания, а потом начал отвечать и сам. Его ответы были полны колкостей и скрытой заботы, и наблюдая тайком в момент получения за Генералом, он каждый раз видел лёгкую улыбку.       Оставался вопрос: как долго продлятся эти кошки-мышки? Ответа не знал никто.

***

      В тот день Джиян понял, что впервые за долгое время у него появилась свободная минута, и в то же время состояние его тела достигло некого предела, и стоило всё же показаться специалисту. Справедливости ради, организм давно бы истощил свои резервы, если бы его регулярно не подкармливали. Открывая очередную посылку от Ровера, в которой непременно ждали вкусный обед и какое-нибудь лекарство, Джиян чувствовал признательность. Забота была приятной. Он редко позволял кому-то помогать себе, и тем удивительней было встретить человека, которому его разрешение было абсолютно не нужно. И тем страннее было ощутить печаль и досаду, когда привычные посылки сменил курьер. Еда была всё та же, домашняя, но доставленная другим человеком она почему-то воспринималась совсем иначе, и тем приятнее было, когда доставку сменили привычные тайные проникновения в его кабинет.       В тот день, когда на его столе впервые появились медикаменты, Джиян вдруг ощутил стыд. Он так бессовестно пользовался заботой другого человека, совершенно позабыв о всякой совести. Поэтому на следующий день он сам оставил небольшой подарок. Быть романтичным Генерал не умел, поэтому дарил вещи подходя с практической точки зрения. Обмены продолжались, пока мужчина не решился оставить небольшую записку. Просто отметил, что ему понравился чай. Записка пропала, а понравившийся напиток стал появляться на его столе чуть чаще. Почему Джиян просто не написал сообщение в коммуникаторе, тем более, что контакт Ровера у него был? Он сам понятия не имел. Поначалу записки просто пропадали без ответа, а потом появились такие же коротки послания. Немного кривоватые, порой пахнущие недавним блюдом или самим Ровером, слегка помятые, полные колкостей, за которыми скрывалась забота, заставляя каждый раз глупо улыбаться. Генерал хранил каждую записку в ящике стола в отдельной коробочке.       Возвращаясь к настоящему, Джиян раздал указания и покинул базу, направляясь в Академию. Цзиньчжоу встретил его привычной оживлённостью и весёлым гамом людей. Генерал редко покидал свои владения, хотя в городе у него был прекрасный дом. Внутренняя порядочность просто не позволяла ему оставить солдат без присмотра. Идя по знакомым улицам, мужчина всё смотрел по сторонам, стараясь высмотреть знакомую фигуру. Была в нём смутная надежда пересечься хотя бы случайно, чтобы после осмотра пригласить вместе перекусить. К сожалению Ровера он так и нигде не увидел, хотя слышал, как некоторые его обсуждали. Ранее приподнятое настроение стало немного хуже.       Странности начались, когда мужчина переступил порог нужного ему здания. Здесь всегда царила какая-то своя атмосфера занятости, расчётов, исследований. Сегодня же люди носились по помещениям, явно в поисках ЧЕГО-ТО, исследователи заглядывали в разные уголки, перекрикивались. Казалось, что произошло нечто ужасное.       — Ищите! Ищите его, пёсьи дети! — Мортефи был в своём репертуаре, но тоже принимал участие в поисках.       — Добрый день. Что-то случилось? — Красноволосый, услышав голос за спиной вздрогнул и резко развернулся, доставая пистолет и направляя его в лицо генералу, но стоило ему распознать гостя, он быстро опустил руку. Джиян даже не дёрнулся, хотя внутренний дракон заворчал.       — Генерал Джиян. Вижу ты наконец нашёл время, чтобы выбраться из своей берлоги! Только боюсь, что ничем нам не поможешь. Хотя, если вдруг найдёшь какое-то подозрительное существо, то будь добр, поймай его живым, — и умчался куда-то. Пока сотрудники методично прочёсывали каждый уголок, Генерал думал что же ему делать. Стоило ли ему придти позже или вообще в другой день, а может нужно было просто найти спокойное место и подождать, когда все успокоятся? И именно, когда мужчина уже развернулся, чуткое ухо заметило странный шорох где-то над головой. Голова резко запрокинулась.       Прямо на решётке вентиляции висело нечто чёрное, пушистое и округлое, золотистые глазки как-то недовольно поблёскивали. Существо, поняв, что его заметили, издало какое-то странное урчание, но спускаться или нападать не спешило. Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Джиян не протянул руки.       — Спустись, пожалуйста, — жёлтые глаза смотрели на него недоверчиво, но монстрик немного сдвинулся и уже в следующее мгновение свалился на подставленные руки. Что ж, существо только выглядело круглым, на самом деле оно было очень стройным и гибким. Иллюзию округлости придавала пушистая шерсть. Джиян смотрел на создание спокойно, он был почти на 90% уверен, что исследователи ищут именно его, но… Кто это вообще такой?       Генерал покосился по сторонам, наклонился чуть ближе и потянул носом воздух. Чёрное нечто смотрело на него, казалось, с непониманием и возмущением. Мужчина никогда не чувствовал подобного аромата. Ни одна тень так не пахла, но в запахе явно чувствовались знакомые ноты. Пальцы в плотных перчатках как-то на автомате зарылись в пышную шерсть, дотрагиваясь до горячей кожи. Существо тут же зашипело и прыгнуло. Благо не куда-то в неизвестном направлении, а на широкое плечо, цепляясь острыми коготками за одежду.       — О слава Эонам, ты его поймал! — Мортефи шустро приближался к ним, на что существо зашипело и начало сползать с плеча в попытке опять скрыться, но генерал его поддержал руками, не давая спрыгнуть и убежать, прижимая к себе. Острые зубы укусили указательный палец, однако особой боли военный не почувствовал. Если судить по остроте блеснувших клыков, существо просто предупреждало.       — Мортефи, кто это?       — Ровер, — Джиян резко замер, останавливая движение пальцев в густой чёрной шерсти и медленно опустил взгляд. Золотистые глаза смотрели, казалось, насмешливо и с вызовом. Мохнатые лапки шутливо провели по рукам короткими, но весьма острыми коготками. Генерал чувствовал, что всё его существо заполняется трепетом и смущением.       — Эксперимент по тестированию новой технологии вышел из-под контроля. Справедливости ради, второй испытуемый чувствует себя прекрасно, в то время как Ровер… Убью идиотов! — Мортефи начинал распаляться, злясь на ассистентов. Джиян уже был готов отступить, как скиталец на его руках как-то странно замерцал, по чёрной шерсти пробежало несколько искорок, и гнев мужчины лопнул, будто шарик. Генерал с удивлением ощущал, как стремительно Мортефи успокоился, причём так же стремительно, как и начал злиться. Учёный с укором посмотрел на Ровера, тяжело вздохнув.       — Опять ты это делаешь… — И замер, поражённый какой-то идеей, — А ведь это и может быть причиной! — Он схватил длинный рукав плаща и дёрнул Джияна за собой, стремительно таща куда-то вглубь лабораторий.       — Мортефи, что происходит? — Мужчину вместе с его ношей усадили на стул и тут же бросились сканировать, что-то записывать. Потребовалось некоторое время, прежде чем мужчина снял все интересующие его показатели и отправил их на проверку.       — Всё очевидное — просто! Ровер, если ты не заметил, весьма чувствителен к волнам Резонанса. Он ощущает их явно лучше, чем любой другой резонатор. Надо будет протестировать, когда он придёт в норму. И благодаря этой чувствительности он может «подстраиваться» под чужие реверберации, изменяя свои собственные.       — То есть. Он подстроился под реверберации оружия и…?       — Да! Это наиболее вероятный вариант.       — А как же тогда он придёт в норму?       — Всё просто, ему нужно «расстроить» свои частоты и выйти из резонанса, — Мортефи буквально пылал захватившей его идеей, когда взгляд его остановился на сидящем мужчине, — что с твоими отметинами? — Генерал притронулся пальцами к лицу и едва не выругался.       — Перегрузка… — Ровер на его коленях странно заворчал и снова замерцал.       — Я сейчас позову Байчжу, — Мортефи связался с медиком по внутренней связи, в то время как Джиян с интересом наблюдал за Ровером, которого он так и не выпустил из рук. Коготки слегка царапали его через ткань плотной военной формы, шерсть мерцала искрами, а состояние его улучшалось, и Джиян это прекрасно чувствовал. Внутренний дракон довольно урчал в такт скитальцу, пушил гриву и довольно изгибался, будто под гладящей ладонью.       — Как интересно, да ты полон самых разных талантов, — Мортефи пристально наблюдал за происходящим, считывая результаты с помощью приборов. В какой-то момент мерцание прекратилось, а маленькое тельце буквально расплылось по коленям.       — Чувствуешь какие-нибудь недомогания, головокружение, тошноту? — Мужчина помотал головой и кое-как разжал пальцы, и Ровер тут же спрыгнул на пол, покрываясь дымкой.       — Ну наконец-то, — Мортефи метнулся к появившемуся силуэту и накинул на него собственный халат. Джиян не мог оторвать глаз от хрупкой фигуры потустороннего, хоть и понимал, что пялиться на обнажённого юношу не прилично. Скиталец стоял и кутался в явно большой ему халат, по-совиному моргал и вращал головой, его волосы, всегда собранные в хвостики сейчас свободно струились по плечам. Учёный неловко прокашлялся.       — Ровер, как ты себя чувствуешь? — В этот момент парень окончательно пришёл в себя, и гневно сощурил глаза, создавалось впечатление, что он сейчас зашипит. Генерал заметил, как короткие волоски на шее у скитальца встали дыбом, совсем как у существа недавно.       — Устал.       — Присядь пока, я схожу за твоими вещами, заодно Байчжу тебя осмотрит, — куда ему присесть Ровер так и не понял, учитывая, что в помещении был один стул, и сейчас на нём сидел Генерал, что-то посчитав про себя, Ровер нагло подошёл и уселся мужчине на колени, щеки Джияна тут же вспыхнули.       — Ровер?       — Мне же сказали сесть, — пришедшая доктор никак его выбор не прокомментировала. Она проверила его состояние, убедилась, что его память не откатилась в очередной раз, после чего порекомендовала остаток дня отдохнуть. Ровер кивал, давая знать, что понял и чуть прижался к мужчине, которому тоже прочитали короткую лекцию о заботе о собственном здоровье, после чего выписали рецепт и отпустили восвояси. В какой-то момент они остались вдвоём. Ровер всё так же сидел у Генерала на коленях, мужчина в это время явно старался заработать себе косоглазие, потому что глаза всё равно возвращались к почти обнажённому человеку в его руках.       — Ровер? Всё в порядке?       — Нормально. Просто немного холодно. Сейчас Мортефи принесёт одежду. Сам-то как? Я… почувствовал, что тебе плохо.       — Сейчас уже всё в порядке, — Джиян слегка приподнялся, после чего снял с себя собственный плащ и накинул его на плечи, запахивая. Скиталец удивлённо моргнул, но благодарно улыбнулся. Через некоторое время сотрудник действительно принёс одежду, и Генерал встал и отвернулся, давая возможность переодеться.       — Генерал, посмотрите, есть ли среди вещей мои резинки для волос, — мужчина дрогнул и медленно обернулся. От представшего вида захватило дух. Ровер уже одел штаны и нижнее бельё, но ничего из верха. Открытая кожа спины была девственно чистой, при каждом движении было видно, как двигаются крылья лопаток, тонкая талия плавно переходила в бедра, а ремень брюк подчёркивал выступающие тазовые косточки. Джиян чувствовал, что дыхание замерло в груди. Ровер же не смущаясь стал надевать борцовку, и тогда Генерал наконец отмер, пробежав глазами по вещам, и, перевесив куртку на спинку, он нашёл искомое. В этот момент Ровер обернулся.       — О вы нашли их, спасибо, — и взял, закрепляя в волосах, как-то по особому перекручивая пряди в привычные хвостики. В конце темноволосый резонатор накинул куртку, принимая свой обычный вид. Джиян смущённо откашлялся. Остаток переодевания он наблюдал довольно пристально. Ровер же, закончив, протянул плащ его законному владельцу.       — Полагаю, вы закончили.       — Верно, ещё один эксперимент я сегодня не выдержу, — Ровер сделал шаг в сторону выхода, но остановился, — Генерал, не хотите пообедать? — Губы Джияна едва заметно дрогнули.       — С удовольствием…