Часть 1.1

      Ровер давно заметил, что было в их общении нечто, выходящее за рамки обычного, но каждый раз откладывал эти мысли на потом. В конце концов, записки и подарки — не самое странное, что случалось в его новой жизни.       С Джияном их отношения потеплели до вполне дружеских, но чем-то это всё-таки отличалось от того, что он чувствовал по отношению к тем же Чисе и Ян-Ян. Может потому, что генерал был мужчиной? Или всё дело в том, как генерал смотрел на него — иначе, чем другие окружающие? Янтарные глаза всегда чуточку светлели, а всегда строгий голос становился чуть ниже и приобретал теплые нотки. Девочки, конечно, тоже смотрели с теплом и приязнью, но… не так. Далеко не так. И Ровер не спешил разбираться. А ещё он замечал, что стоило ему собираться уходить, как генерал сразу немного поджимал губы и опускал глаза, словно печалясь, но пытаясь скрыть этот факт. Подруги же не испытывали столь острой негативной реакции на его дела. Возможно это было потому, что они встречались весьма редко? В остальное время Ровер пробирался на базу тайком.       Если посчитать, то на военной базе скиталец бывал чаще всего. Ну а то что никто его при этом почти никогда не видел? Что ж, Ровер сам себе признавался, что ему было бы достаточно неловко вручать обед генералу на глазах у других полуночных рейнджеров, а так он сохранял своё и чужое спокойствие. И всё же получив очередной подарок в виде гвоздиков, Ровер вдруг ощутил, что ему жизненно необходим чей-то совет. Поэтому тем же вечером он встречается в ресторанчике Паньхуа с Ян-Ян, предпочитая, чтобы Чися на этой встрече не присутствовала.       Объяснить всё довольно сложно, Ровер рассказывал необычно взволнованно, перескакивая с одной детали на другую. Девушка слушает его внимательно, хотя порой ей хочется перебить. Когда скиталец наконец замолкает, они сидят некоторое время молча.       — Ровер, ты сам понимаешь, что тебя беспокоит?       — Я не понимаю что это, но я хотел бы разобраться.       — Это приносит тебе дискомфорт? — На некоторое время Ровер задумался.       — Нет.       — Тебе больно или страшно?       — Непривычно скорее.       — А испытывал ли ты к кому-нибудь ещё подобные чувства? — Ровер серьёзно задумывается, хотя уже в принципе знает ответ.       -… Нет, — Ян-Ян улыбается ему привычной нежной улыбкой, кладёт ладонь на его руку.       — Ты влюбился, Ровер, — Парню потребовалось некоторое время, чтобы осознать услышанное. Он выдернул руку и подскочил.       — Разве это так?! Это… просто дружба! — Девушка качает головой.       — Разве со мной или Чисей ты чувствуешь то же самое? — Ровер подумал и отрицательно мотнул головой.       — Нет. Но Генерал мужчина. Может быть поэтому так отличаются ощущения?       — А других «мужчин» у тебя нет? Ты же вроде с половиной Ночных рейнджеров в приятельских отношениях? — Ровер посмотрел на нее упрямо, всё ещё не соглашаясь. Ян-Ян встала, аккуратно подхватила друга за локоть и увела из ресторанчика, чтобы не привлекать внимание. Ровер ещё минут десять придумывал оправдания, подруга слушала, потом задавала встречный вопрос, который разбивал аргумент. В конце концов скиталец сдался, замолчал и стал думать. Неспешная прогулка, тихий ветерок приятно обдувает разгорячённую кожу, и Ровер наконец приходит в себя. — Разве так влюбляются? Разве на это похожа любовь? — Ян-Ян улыбнулась одними глазами.       — Ровер, любовь для всех разная, своя. Ты ведь и сам видел на миссиях, в городе, — парень некоторое время тратит на обдумывание. Это действительно так. Он видел немало любовных историй за это время, и каждая была разной. Может быть поэтому он не пробовал примерять это чувство на себя? На плечи внезапно навалилась усталость.       — И что мне делать? — Золотистый взгляд как бы невзначай устремился на собственное отражение в небольшом пруду. Ровер вдруг почувствовал себя неуютно. Раньше он никогда не задумывался о собственной привлекательности, но сейчас, смотря на своё отражение, он вдруг ощутил себя весьма несуразным, неловким и хрупким. В памяти всплыл облик Генерала, и настроение упало ещё немного.       — К сожалению, я не могу дать тебе чёткого ответа на твой вопрос. У каждого свой путь и свои методы, но как мне кажется, в первую очередь тебе стоит начать встречаться с Генералом лично, а не пробираться тайком в его кабинет, — Ян-Ян посмотрела куда-то в сторону и улыбнулась, увидев знакомую фигуру. Она то уже давно услышала, что Генерал в городе и ищет встречи со скитальцем, который сейчас задумчиво рассматривал собственное отражение. Ветер игриво ворошил её волосы, со смешинками рассказывая о чувствах двух людей, вспыхнувших словно огоньки в темноте. Дракон нашёл своё сокровище. — Мне пора возвращаться. До встречи, Ровер.       — Пока, — скиталец всё ещё задумчиво смотрел куда-то в воду. Думы его блуждали где-то далеко. Может быть поэтому он совершенно не заметил приближение другого человека.       — Здравствуй, Ровер, — парень аж подпрыгнул, оборачиваясь на голос и не веря глазам. Он что призвал его собственными мыслями? Генерал стоял прямо перед ним, легко улыбаясь и сверкая янтарными глазами. — Извини, я напугал тебя? — Джиян удивлённо моргнул, когда понял, что человек перед ним покраснел.       — Нет, всё в порядке! Просто я немного задумался. — Ровер отвернулся, давая себе время успокоиться, прежде чем снова посмотрел на мужчину. — Так, какими судьбами в Цзиньчжоу? На фронте всё вроде бы спокойно, насколько мне известно, — взгляд янтарных глаз потеплел ещё немного.       — Верно, у меня были дела в магистрате. По правде говоря, я думал, что встречу тебя там, но мне сказали, что ты в городе, и я решил зайти в другой раз, однако увидел тебя по дороге и всё же решил подойти поздороваться, — Джиян слегка отвёл взгляд, продолжая улыбаться. Казалось, будто он рад этой встрече. Ровер задумчиво посмотрел на генерала. Если так подумать, то в последний раз они виделись лично где-то… полтора месяца назад? В остальное время же они просто общались с помощью записок и посылок? Рука в тёмной перчатке неосознанно потеребила мочку с подаренным гвоздиком. В голове прозвучал нежный голос Ян-Ян, и стало ещё более неловко.       — Тогда… Не хочешь прогуляться? Торговая улочка в это время весьма красивая, — глаза, снова смотревшие на скитальца, засветились ещё ярче.       — С удовольствием… — Метка на руке Ровера вспыхнула чуть ярче, всего на мгновение, и краем глаза скиталец заметил, что метка Джияна на спине, тоже слегка замерцала, а может быть ему показалось.

***

      К Великому Баньяну Ровера занесла нужда собрать несколько образцов прямо с его макушки. Исследовательский состав желал убедиться, что ядовитые споры не возвращаются. Ровер взялся за дело. Местная фауна всё ещё оставалась довольно агрессивной, но скиталец всё же смог пробраться к дереву, а потом и залезть на него. Смотря на долину с высоты, Ровер не мог не испытывать головокружения, в груди пузырился восторг и ощущалась свобода. Его фигуру свободно обдувал довольно холодный ветер, заставляя крепче хвататься за ветви. Сердце стучало от высоты и адреналина. Теперь ему требовалось спуститься. Разумнее было сделать это так же, как и при подъёме — медленно и осторожно, цепляясь за кору. Ровер же решил, что это слишком долго и утомительно. Встряхнув головой, он прыгнул и раскрыл планер. Так спуститься было проще и быстрее.       Потоки ветра уже привычно, все же у Ровера за последние несколько месяцев было достаточно практики для полета, подхватили расправившиеся крылья и стали плавно опускать его вниз. Справедливости ради, для человека без воспоминаний он довольно сносно справлялся с техникой полёта. Без эксцессов, конечно не обходилось. Вообще, в Цзиньчжоу для овладевания планером проводились специальные учения, на которых рассказывали обо всех рисках и опасностях. Ровер же всё узнавал на собственном опыте. Так его несколько раз сносило восходящими потоками, однажды у него банально соскользнули руки и он упал, благо хоть с небольшой высоты, пару раз его било о деревья и скалы. Не то чтобы Ровер не пытался решить проблему, но как выяснилось основная причина была в том, что сам он был слишком лёгкий. Людей с крупной массой тела сносило гораздо реже, но и опускались они менее плавно. Пришлось смириться и научиться оказывать себе первую помощь.        Сегодня удача вновь от него отвернулась. Резкий поток, идущий откуда-то снизу дёрнул и направил планер в другую сторону.       — Нет! нет! нет! нет! нет! — Парень не успел развернуться, и его спиной приложило об мощный ствол, рука едва не соскользнула с планера, а в голове поселился звон, даже сквозь который он услышал странный хруст. Понадобилось какое-то время, прежде чем сознание пришло в норму и поняло, что он снижается быстрее обычного, — Видимо повредилось крыло! — Ровер не смог сдержать позорного писка. Рука тут же потянулась к повреждённому механизму. — На давай же! Работай!       Исправить что-либо не представлялось возможным, но Ровер честно пытался выровнять полёт, чтобы не приземлиться на корни или камни. Планер мотало из стороны в сторону, парень ощущал как теряет остатки контроля. В конце концов крепление не выдержало, крыло отвалилось, а сам скиталец рухнул в воду с десятиметровой высоты. Раздался шумный плеск. Так как глубина была небольшая, парень больно приложился о дно, из-за чего боль в спине усилилась. Вода была ледяная, конечности тут же сковало холодом, Ровер с трудом всплыл и откашлялся. Зубы стучали, тело разламывало, но он с упорством погрёб на мелководье, чтобы отдышаться. Поблизости раздались гневные крики обезьян — та самая агрессивная фауна, но отбиваться сейчас не было сил, так что скиталец со стоном встал и побежал. Примерно через пятнадцать-двадцать метров крики стихли, а ноги подогнулись. До дороги оставалось совсем немного, но сил не было абсолютно. Шумный плеск и шаги ему, казалось, только послышались, как и голос, зовущий его по имени.       — Ровер, ты как? О Эоны, что произошло?! — Скиталец с трудом приподнялся, когда почувствовал, как его подхватывают под колени и спину, чтобы поднять из воды и вынести на берег. С трудом разлепив глаза, Ровер посмотрел на такое знакомое лицо.       — Джиян? Как ты тут оказался? — Темноволосый резонатор повернул голову, чтобы обнаружить, что помимо генерала здесь были и другие полуночные рейнджеры. Сразу стало стыдно за свою беспомощность, но спуститься с горячих рук, что сжимали его так крепко и тепло, в то время как его собственная одежда была насквозь сырая, а сам дрожал от холода? Увольте!       — Помнишь на днях мы встречались в городе? Магистрат дала нам задание зачистить эту местность. В последнее время на сотрудников Института участились нападения монстров и бандитов. — Мужчина осторожно опустил его на землю и тут же начал снимать свой плащ, чтобы поскорее укутать замёрзшего скитальца. — Что с тобой случилось? На тебя напали? — Ровер ощутил стыд, почему-то сейчас собственная неудача воспринималась наиболее болезненно.       — Всё в порядке. Просто меня сдуло, а планер повредился.       — Ты где-нибудь ударился? С какой высоты ты упал? — Джиян нахмурился и приподнялся. Ровер стыдливо отвёл глаза. Какой позор!       — Метров десять, наверное, но со мной всё в порядке! — Генерал нахмурился сильнее и внезапно провёл по повреждённой спине с ощутимым нажимом. Скиталец не смог сдержать болезненного стона и рывка в сторону от прикосновения. Зрачки в янтарных глазах сузились.       — Тебе срочно нужно к медику! — Мужчина легко подхватил удивлённого скитальца и плавным движением встал на ноги. Темноволосый резонатор не смог сдержать позорного визга, покрасневшие и онемевшие от холода пальцы вцепились в плащ генерала, а тело тут же прижалось ближе к широкой груди, хотя до этого он хотел попросить поставить его на ноги.       — Джиян, я сам могу дойти! Опусти меня! Со мной всё в порядке! — Ровер бросил затравленный взгляд на солдат, но те дружно притворились глухими и слепыми, хотя на лицах у них у всех были примерно одинаковые ухмылки. Скиталец попытался сопротивляться, но только лишь бесполезно ёрзал, так и не ослабив хватку на собственном теле. В конечном счёте он бросил это бесполезное занятие и просто расслабился, прижимаясь ближе. В памяти ненароком всплыло воспоминание, как они выбирались из Парящих руин, и темноволосый тащил мужчину на себе, понимая, что тот ранен и истощён намного больше него самого. Сейчас же этот самый мужчина сам нёс его, но на руках, крепкая хватка которых почему-то заставляла расслабиться.       Ровер редко чувствовал себя в безопасности. Гораздо чаще он ощущал напряжение и подозрительность. С Джияном же… С Джияном было тепло и просто, а ещё уютно и спокойно. Скиталец на минуту прикрыл глаза, прислушиваясь к чужому сердцебиению. Оно было мерным и громким. Ровер сильнее укутался в плащ. Надо же, а ведь это уже третий раз, когда он примеряет этот предмет гардероба. Оказывается, тот настолько велик, что в него можно укутаться, словно в одеяло, а ещё — нос сильнее зарылся в складки ткани — от него приятно пахнет его владельцем.       В первую их встречу от Джияна пахло пеплом и кровью, когда же они встретились на Фестивале, Ровер впервые ощутил настоящий аромат этого человека. Запах морозной свежести, едва уловимый аромат чайных листьев и ночной мяты.       Парень сам не заметил, как пригрелся и задремал, под мерные покачивания. Джиян же на минуту остановился, разглядывая спокойное лицо спящего на его руках человека. Ровер всегда смотрел на всех с долей здорового подозрения в глубине зрачка, что было правильно и полезно, и тем приятнее было осознавать, что его самого он воспринимал безопасным и достойным доверия. Мужчина чуть сильнее прижал к себе парня, и отправился в лагерь, где укутал Ровера в выданное одеяло и попросил местного медика после пробуждения его осмотреть. После чего бросил на скитальца прощальный взгляд и ушёл.

***

      — Ну что ж… Это должно было когда-нибудь случиться, — думал Ровер, заглядывая в окно уже знакомого кабинета. Раньше бы он не задумываясь проник внутрь и оставил уже привычный питательный паёк и лечебные травы, но… в этот раз он пришёл позже. Намного позже. Возможно именно поэтому кабинет не пустовал. Джиян сидел над картами, что-то чертил. На спинке висел плащ — точно такой же, как тот, который скиталец до сих пор не вернул. Роверу стыдно признаться, но он действительно оттягивал возвращение вещи. Он правда собирался её вернуть! Просто… было так здорово возвращаться по вечерам в свою комнату, принимать душ и закутываться в плащ, скрываясь от всего мира в темноте и приятном запахе свежести, чая и ночной мяты.       Сегодняшний день вообще выдался весьма тяжёлый. Начать с того, что его отправили прямиком в зону с огромным вихрем какой-то токсичной пыли. Учёным было важно найти причину и решение. Что ж, и то и другое было найдено, а коллекция Ровера пополнилась новой историей. Правда на этот раз героями стали не люди, а Тени Тацета. Он правда не думал, что такое возможно, но история Скорбящей Нимфы затронула нечто глубоко внутри. Ровер в который раз убедился, что отпустить любимого очень тяжело, и что желание вернуть потерянное любыми способами совершенно нормально, хоть и разрушительно.       В конечном итоге он победил, хоть и получил несколько ударов крепкими крыльями и перегрузку тела от превращения. Слушая историю про совместные песни и полёты, про дивную нежность и тяжёлую скорбь, скиталец невольно вспоминал генерала. Только этим и можно было объяснить, что он, несмотря на своё состояние и скорый вечер, решил всё же навестить базу полуночных рейнджеров.        Уже начинались сумерки, когда Ровер, измученный и уставший, оказался у знакомого окна. Хозяин кабинета был на месте, и проникнуть тайно и оставить привычный набор не представлялось возможным. Оставалось либо развернуться, либо набраться смелости и постучать. И над этой дилеммой Ровер промучился добрые полчаса, просто наблюдая за мужчиной через стекло.        Наконец, собрав волю в кулак, скиталец поднял руку и слабо постучал пальцем по стеклу, хотя со стороны это больше выглядело, будто он поскрёбся. Джиян, склонившийся к работе, тут же поднял голову и развернулся к окну, чтобы увидеть, как из-за нижнего края выглядывает знакомая чернявая макушка и блеск золотистых глаз. Джиян тут же подскочил и распахнул окно.        — Ровер?        — Привет. Извини, что так поздно. Я задержался, — глаза генерала едва заметно вспыхнули.        — Ничего страшного. Заходи, — и отошёл, давая резонатору проникнуть внутрь. Ровер неловко перелез через подоконник. Почему-то привычное действие в этот раз было делать тяжелее. Возможно всё дело в травмах или в пристальном взгляде. Стоило только ногам твёрдо опуститься на пол, Джиян плотно закрыл окно, чтобы прохлада вечера не проникала внутрь. Лишь попав в комнату, Ровер понял насколько на самом деле на улице прохладно, и насколько он замёрз сам.        Впрочем, он сюда не просто погреться пришёл. Джиян не успел развернуться, как перед лицом оказалась привычная коробка. Только вместо обычного стояния на столе, та была протянута руками. Скиталец в этот момент отвернулся, стараясь не выдать своей неловкости.        — Я немного припозднился с обедом, но надеюсь в качестве ужина тоже подойдёт, — генерал с улыбкой принял подношение.        — Спасибо. Посидишь немного? — Ровер кивнул и медленным шагом приблизился к стоящему в углу диванчику. Тот явно появился здесь недавно, ведь в прежние его визиты он его не видел, но сейчас не хотелось об этом думать, так что парень просто устало плюхнулся на сиденье, вытягивая ноги. — Выглядишь немного потрёпанным. Что случилось? — Джиян плавно опустился на стул, сдвинул документы и раскрыл уже привычный обед. Ровер неловко провёл рукой по волосам. Он и забыл, что после столь выдающегося приключения выглядит весьма лохмато, но попытки пригладить, творившееся на голове безобразие результата не дали. Стоило распустить волосы и расчесаться, но сейчас не было сил, нужно было немного отдохнуть.        — Разбирался с аномалией в Болотах Цапель, — мужчина прекратил распаковку.        — Это там, где большой ядовитый вихрь? — В голосе генерала послышались тревожные ноты, но Ровер в силу усталости не очень их заметил.        — Угу. Там ещё Огромная тень, которую местные называют Скорбящей нимфой, — в следующее мгновение его лицо обхватили крепкие руки.        — С тобой всё в порядке? Обратимся к медику? Ты сильно ранен? — Потусторонний аж опешил от такого напора.        — Всё хорошо, просто несколько ушибов и переутомление, меня уже осмотрели учёные из группы. Всё в порядке, — Джиян ему явно не поверил.        — Прошу прощения, — он отпустил бледное лицо, резким движение распахнул куртку и рывком задрал серую футболку. Ровер успел только возмущенно вскрикнуть и вцепиться в свою одежду. Что ж, тёмно-фиолетовые синяки явно не выглядели как «всё хорошо». Джиян глубоко вздохнул, успокаиваясь, и отпустил чужую одежду, шагнув к шкафу с аптечкой. — Сними, пожалуйста верх, я обработаю твои травмы.        Ровер с возрастающими неловкостью и смущением послушно приподнялся и стал раздеваться, мысленно уговаривая себя не краснеть. Они оба мужчины. В этом не должно быть ничего страшного. Руки, однако, всё равно подрагивали, когда он стаскивал через голову футболку.       По голой коже бегали мурашки, несмотря на то, что в кабинете было тепло. Джиян пододвинул стул и сел рядом, ставя пополненную чужими стараниями аптечку. Прежде чем приступить к обработке генерал снял перчатки и протёр руки. Ровер смущённо прикрыл глаза и постарался не сжиматься под чужим пристальным взглядом, пока крепкие мозолистые руки натирали его синяки специальной мазью, обрабатывали антисетипком порезы и заматывали бинтами явно треснувшие рёбра.       — Вот и всё. Можешь одеваться, — Джиян в последний раз провёл по бледной коже кончиками пальцев, прежде чем отвернуться, чтобы упаковать аптечку обратно. Ровер с трудом разлепил глаза. Сначала он сгорал от стыда и неловкости, но очень скоро успокоился, а уменьшающаяся боль и приятная прохлада на горящих синяках и ссадинах только успокаивала и убаюкивала. Скиталец вяло кивнул и медленно натянул на себя футболку, куртку он просто набросил на плечи, нагрудный ремень не надевал вовсе. Разомлевшие золотистые глаза взглядом отыскали хозяина кабинета, переместились на коробку с обедом, а после на упругую поверхность дивана.        — Я прилягу ненадолго?        — Конечно, — Ровер осторожно опустился боком. Звуки стали доноситься глуше, постепенно веки его смежились, и скиталец погрузился в дрёму, истощённый сегодняшними приключениями.        Джиян же в это время убрал аптечку на место, снова помыл руки и наконец сел за поздний ужин. Кончики пальцев всё ещё покалывало от приятного ощущения прикосновения к коже. Такой светлой и гладкой, такой тёплой и мягкой. Казалось, что малейшее нажатие — и на коже расплывётся новый синяк. Привычная трапеза прошла в уютной тишине. После чего Джиян вернулся к оставленным картам. В себя он пришёл, когда понял, что за окном совсем темно, а время на часах приближалось к полуночи.        — Ровер, тебя не пора домой? Уже очень темно и опасно. Ровер? — Золотистые глаза поднялись на притихшего гостя, и генерал проглотил следующую фразу. Скиталец спал на недавно приобретённом диване, закрывшись своей курткой. Ноги его всё ещё оставались на полу, под лицо он просто подложил руку. Джиян бесшумно приблизился к спящему. Его приближение никак его не потревожило. Ровер продолжал спать.        Джиян ласково улыбнулся. Надо же, вымотался настолько, что уснул. Генерал осторожно стянул с чужих ног сапоги и положил ноги на диван, давая Роверу устроиться в более удобной позе, после чего взял свой плащ и накрыл дополнительно, чтобы его гость точно не замёрз. Скиталец тут же немного заворочался, устраиваясь удобнее и несколько раз повёл носом, после чего зарылся в плащ по самый нос, довольно выдохнул и продолжил спать. Мужчина наблюдал за всем этим со счастливой улыбкой, после чего выключил свет и устроился сидя на оставшейся части дивана, задевая бедром спрятавшиеся под плащом ноги. После чего прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул.        Ровер проснулся ночью, ближе к утру, чувствуя небывалое для него спокойствие и тепло. Нос забивал знакомый аромат чая и мяты. Резонатор несколько раз сморгнул и пошевелил ногами, чтобы осознать, что лежит на чём-то умеренно мягком, весь он был укутан в ткань, а стопы упираются во что-то мягкое и тёплое. Скиталец осторожно приподнялся и осмотрелся. В памяти наконец начали мелькать воспоминания вчерашнего вечера. В темноте было не видно, но по щекам разлился румянец, стоило вспомнить, как он совершенно случайно заснул на диване в чужом кабинете.       Глаза наконец остановились на высокой фигуре, что уснула сидя в его ногах. Генерал глубоко и размеренно дышал, будить его не хотелось. Ровер осторожно сел и и тут же поёжился от лёгкой прохлады. Ткань, которой он был укрыт, оказалась весьма знакомым плащом, что всё это время заботливо согревал его тело. Как же Джиян ещё не замёрз?       Сейчас дальнейшие события зависели от Ровера. Он мог снова лечь и уснуть. Мог встать и попытаться тихонько уйти, но… последнее не хотелось абсолютно. А ещё он мог лечь, но по другому, что он в конце концов и решил сделать. Скиталец развернулся и пододвинулся ближе к статному телу генерала. После некоторых колебаний, он прижался к горячему боку, опираясь головой на широкое плечо, после чего укрыл их обоих плащом насколько возможно и наконец довольно выдохнул. Было тепло и хорошо, поэтому уже вскоре Ровер снова уснул, не чувствуя, как во сне генерал обнял его рукой и прижал ближе к себе, опираясь головой на тёмную макушку. Так прошла ночь. Солдаты с удивлением озирались, когда поняли, что всегда ответственный и пунктуальный генерал, всегда приходивший на завтрак в одно и то же время, сегодня отсутствует. Будить, тем не менее, его никто не решился.        Ровер и Джиян проснулись почти одновременно, сонно озираясь, когда коммуникатор Ровера издал звук будильника. Время тогда перевалило за восемь часов. Оба вздрогнули и заворочались, чтобы с удивлением понять, что всю ночь провели бок о бок, грея друг друга, плащ всё ещё закрывал их от неприятной прохлады. Джиян удивлённо посмотрел на чернявую макушку, короткие волосы на которой пушились и путались ото сна.        — Доброе утро, — мужчина чувствовал себя как никогда бодрым и отдохнувшим, в его голосе слышалась улыбка.        — Доброе, — Ровер спросонья выглядел просто умилительно, от чего губы норовили расползтись в ещё более широкой улыбке. Джиян нежно прижался губами к темноволосой макушке, пользуясь тем, что скиталец пока ещё не до конца проснулся.        Они нехотя встали и привели одежду и волосы в порядок, умылись в скрытой за неприметной дверью ванной, после чего попрощались и разошлись. Точнее Джиян просто вышел после утренних процедур, чтобы с лёгкой печалью обнаружить, что его гость уже ушёл через окно. Зато на столе стояла кружка свежезаваренного чая, тарелка каши и миска печенья. Когда Ровер всё это приготовил и как сохранил, осталось загадкой. В любом случае, под тарелкой лежала записка, выведенная знакомым почерком: «Хорошего дня и продуктивной работы. Загляну в обед.» Генерал поймал себя на мысли, что улыбка не сходит с его лица и просто приступил к трапезе. Для себя он поставил цель закончить все свои возможные дела к обеду, что посвятить всё своё свободное время желанному гостю.

***

      Вскоре визиты в кабинет стали для Ровера явлением настолько обыденным, что он мог заглядывать туда не только в обед, но и на ужин, и на завтрак, и просто перед сном. Он, конечно, старался больше не засыпать в кабинете, но порой усталость брала своё, а позже скиталец просыпался в крепких объятиях, укутанный в широкий военный плащ. Джиян приветствовал теплой улыбкой, угощал в ответ, проверял и обрабатывал раны, прижимал к себе во сне, если Ровер всё же засыпал в кабинете.        В один из своих визитов скиталец решился спуститься в лагерь на планере. Рейнджеры увидели его издалека, Ровер в десяти метрах от земли видел, что его уже ждут. В последнее время он предпочитал убирать планер, не дожидаясь полного приземления. Правда в тот раз он приземлился не на ноги — его подхватили, из-за чего скулы вспыхнули едва видимым румянцем. Генерал держал его на руках, будто пушинку, и улыбался.       — Приятно снова встретиться с тобой, Ровер, — произнёс он тогда с мягкой улыбкой, заставившей всё внутри сжаться и замереть, чтобы потом вспыхнуть теплом.       — И тебе привет, Джиян. Не мог бы отпустить меня на землю? Остальные смотрят, — Генерал тогда медлил до последнего, прежде чем со вздохом поставил черноволосого. Что это вообще тогда было? — Я проходил мимо и решил заглянуть, заодно убедиться, что всё хорошо. — Ровер неловко потеребил края собственной куртки, прежде чем поднять взгляд на мужчину. — Как у тебя дела, Джиян? — Генерал сразу встрепенулся, а его глаза радостно засветились.        — Всё в порядке. Было несколько нападений Теней Тацета во время патрулей, но они произошли на довольно большом расстоянии от базы. Пострадавших нет. Работы как всегда довольно много…        — Я немного другое имею в виду, — перебил его Ровер. Джиян осёкся, — Я хотел узнать всё ли хорошо именно у тебя, — Скиталец смущённо отвёл глаза, но почувствовал, как янтарные глаза тепло вспыхнули.        — Спасибо за беспокойство, Ровер. У меня все хорошо, — черноволосый посмотрел на генерала скептично.        — То есть ты утверждаешь, что всё это время пока у меня были дела, ты хорошо питался и спал, — парень недоверчиво скрестил руки на груди. А увидев, что мужчина немного тушуется и неловко смотрит в сторону, только тяжело вздохнул. — Я собирался сразу после базы Полуночных Рейнджеров посетить несколько мест на центральной равнине. Не хочешь со мной? — Вообще было немного неловко предлагать подобное, но… что-то внутри жаждало его согласия, чтобы они провели время вместе пусть даже ради уничтожения монстров и бандитов.        — Я не против составить тебе компанию, — Джиян тепло улыбнулся.

***

       Они лежали на высокой траве рядом. Роверу редко удавалось видеть столь спокойные пейзажи, а уж тем более задерживаться на них. Джиян сидел рядом, настолько близко, что их бедра почти соприкасались. Было спокойно.        Небо было удивительно ясным, по нему задорно бежали белые кучевые облачка. Внезапно совсем рядом пролетела обычная синекрылая бабочка, которая почти сразу села на подставленный Ровером палец. Пока скиталец задумчиво рассматривал мотылька, Джиян с улыбкой смотрел на него самого. Отвести взгляд генерал не успел — бабочка взлетела, золотистые и янтарные глаза встретились.       Ровера омыла волна чужой нежности и любования. Опустить руку скиталец не успел — её перехватила рука, более крепкая и большая, в тёмной перчатке и с когтями. Джиян не отводил взгляда, пока подносил её ближе, чтобы оставить небольшой легкий поцелуй на чужих пальцах. Ровер вспыхнул и отвёл глаза на секунду, прежде чем вернуть взгляд. Он поднялся с земли, чуть потянул чужой воротник и внезапно прижался губами к щеке в невинном поцелуе, чтобы через мгновение отпрянуть и спрятать лицо в отвороты военного плаща.        В этот тихий момент метки резонаторов ярко синхронно вспыхнули несколько раз. В тот момент их глаза говорили больше, чем когда-либо смог язык. И шутник-ветер уносил вдаль тихий смех, вороша траву, что стала свидетелем нежных объятий и первых шагов в сердца друг друга.

***

      Ровер с сомнением рассматривал коммуникатор — из любопытства он забрался слишком далеко на восток, а время поджимало. Вечером ему было необходимо встретиться с Чисей. Наконец разобравшись с маршрутом, скиталец свернул виртуальную карту и присел на поваленное дерево, вытягивая ноги.       Золотые глаза пробежались по очередному следу прошлой цивилизации — разрушенная, почти поглощённая природой деревня, а может быть и целый город, где даже остовы зданий почти не сохранились.        На камень неподалёку приземлилась птица с ярким зелено-бирюзовым оперением, напоминая о тёмно-бирюзовых волосах Джияна. Ровер улыбнулся и мечтательно уставился в даль. О Генерале он не мог вспоминать без тепла. Они не признавались друг другу в чувствах, но даже без этого понимали друг друга лучше, чем кто-либо ещё. Скиталец продолжил кормить генерала, но в ответ стал сам получать подарки и посылки, заставляющие глупо улыбаться, хотя подарки Джияна всегда носили самый прагматичный характер.       В окружении других они оставались хорошими друзьями, боевыми товарищами и просто надежными союзниками. Наедине же Ровер позволял себе крепко прижиматься к теплому боку, будто кот, позволять их пальцам переплетаться, прятаться в объятиях от вечерней прохлады, ветра или дождя.       Из счастливых воспоминаний вырвало ощущение чужого присутствия, опасного присутствия. Ровер не подал виду, но взгляд его стал из мечтательного острым. Он плавно поднялся с дерева, будто наконец отдохнул и незаметно огляделся, ожидаемо, ничего не увидев и не услышав. Он развернулся в сторону, куда собирался направиться изначально, и слегка активировал метку, улавливая едва заметное присутствие старого знакомого.       Нападение произошло быстро. Просто в свете солнца мелькнул едва заметный росчерк, от которого скиталец увернулся. В землю легко вошла карта.       — Ровееер. Здравствуй, ягнёночек. Давненько мы с тобой не виделись, — Шрам скалился ему с ветки ближайшего дерева. Ровер скрипнул зубами и выхватил свой меч. Безумец не мог появиться здесь просто так. — Соскучился?       Надзиратель легко спрыгнул и выпрямился, не обращая внимание, как скиталец резко достал из ножен меч. Золотистые глаза светились враждебностью и настороженностью. Шрам ухмыльнулся и стал медленно наворачивать круги вокруг Ровера.        — Мы не виделись так долго, а ты вновь встречаешь меня так враждебно, — разноцветные глаза, карий и ярко-красный, внезапно вспыхнули едкой злобой, — а вот того генерала ты всегда рад видеть. Обнимаешь, улыбаешься, даже в щёку целуешь. — Ровер похолодел от услышанного, а после едва не зашипел от накатившей ярости. Да как смеет этот безумец лезть в его дела?!        — Тебя это не касается, — скиталец буквально прошипел эту фразу, гневно щуря глаза. Надзиратель на это только безумно рассмеялся, но очень резко прекратил, будто кто-то переключил кнопку. Глаза его горели безумием.        — Очень даже моё, Ровер. Очень даже моё… — Ровер уловил лишь мимолётное движение, а уже дёрнулся в сторону. На том месте, где он стоял буквально несколько секунд назад в землю воткнулись знакомые карты. Следующую атаку резонатор принял на меч. Карты сыпались на него шрапнелью. Похоже в этот раз Шрам был настроен серьёзно. Внезапно тот буквально возник прямо перед ним, нанося сильный удар во корпусу. Ровер не успел защититься. Удар буквально подбросил его в воздух, после чего почти сразу прилетел следующий — коленом в живот. Скиталец закашлялся. Карта вонзилась в руку, сжимающую клинок, выбивая и раня, после чего его сбили с ног подножкой.       Ровера прижали к земле всем своим немалым весом. Черноволосый сопротивлялся и лягался, его сила нанесла Шраму несколько глубоких порезов на лице, торсе, ногах, но тот продолжал довольно скалиться, после чего ухватил резонатора за волосы и несколько раз ударил затылком об землю. В голове тут же поселился ужасный гул, зрение поплыло. Ровер выдал очень яркую вспышку, после чего с трудом поднялся и рванул куда-то в сторону меча. Мир вращался, будто карусель, его снова сбили с ног, в довершение ударив по лодыжке, от чего по всей ноге прокатилась мучительная боль. Кажется, ему сломали ногу. Шрам снова навалился на него, прибивая к земле. Ровер тяжело дышал под чужим весом, дёргался и старался скинуть надзирателя.        — Выдохся, ягнёночек? — Голос отдался эхом в голове и вспышкой боли, — кажется я перестарался, но это даже к лучшему, — вокруг шеи что-то обернулось, после чего раздался щелчок, и Ровер почувствовал себя почти глухим, слепым и беспомощным. Внутри всё похолодело. Его привычная, искрящаяся, родная сила пропала, застыла где-то внутри. Ровер задёргался, но его руки скрутили сзади и связали. Мир стал стремительно тускнеть.        — Нет! Нет! Нет! — с запястья сдёрнули коммуникатор, рядом послышался треск. Этот звук скиталец слышал словно сквозь вату, после чего его закинули на плечо и куда-то понесли. Потерявший сознание Ровер так и не смог позвать на помощь.