Часть 2

      кажется я забыла сказать что Шрам здесь главный антагонист…       — На восточную границу отправьте дополнительный отряд и возобновите патрули. По возможности изучите развалины.       — Есть! — Генерал тяжело вздохнул и сел за стол. Золотистые глаза пустым взглядом уставились на бумаги, под ними залегли глубокие тени.       — Генерал, вы ещё работаете? — Мужчина поднял голову, встречаясь с обеспокоенной Ян Ян. Девушка робко стояла на пороге.       — Скоро закончу. Что-то случилось?       -… Поиски опять не дали результата, да? — Ян Ян заметила, как генерал едва вздрогнул и поджал губы.       Ровер пропал без вести пять суток назад. В день похищения, с самого утра он навестил нескольких людей в городе, Ян Ян видела его, когда тот что-то объяснял торговцу. Она подошла, и они немного поговорили, после чего парень попрощался, сказав, что у него в планах разведка где-то на центральных равнинах, а потом он должен встретиться с Чисей.       Уже вечером Ян Ян натолкнулась на подругу, которая в беспокойстве ходила возле скамейки. Как оказалось, Ровер не вернулся с миссии, более того с ним не получалось связаться. Чися начинала откровенно паниковать и не знала к кому ей обратиться, она опросила нескольких торговцев, постовых солдат, но никто не видел Ровера с обеда. Ян Ян сначала сама попробовала связаться с другом, но та сторона всё так же не отвечала.       Тогда она связалась с Генералом. Джиян выслушал её очень внимательно, после чего на базе Полуночных рейнджеров всё пришло в движение. Ян Ян направилась прямиком туда, а Чися увязалась с ней. Джиян связался с Научным институтом, где получил информацию о последнем сигнале коммуникатора скитальца, после туда направилось несколько поисковых отрядов, которые в течение двух часов и вплоть до самых сумерек прочёсывали лес. Первая находка ждала их в какой-то заброшенной деревне, даже не отмеченной на карте, где во время осмотра Ян Ян наткнулась на сломанное средство связи, будто кто-то на него наступил. Ровера нигде не было.       Улику девушка показала Генералу, больше поиски результатов не дали. Уже стемнело, и решено было продолжить на следующий день. Едва рассвело — был отправлен поисковой отряд. Джиян лично обследовал место, где, предположительно пропал Ровер. Помимо осколков он нашёл следы схватки, а после — крови и волочения. Все внутри генерала оборвалось и похолодело. Он судорожно шёл по следу, петлял, возвращался и начинал сначала, пока не понял, что след просто обрывается. Просто пропадает в пространстве. Будто кто-то специально его путал.       Осознание. Холод сменился пламенем гнева, от чего вокруг завихрились потоки ветра. Генерал прислушался к ощущениям, и те лишь подтвердили догадку.       — Фракцидус, — название организации он пошипел-прорычал. Ян Ян, стоящая неподалёку, побледнела. Мужчина резко развернулся. — Обыщите округу! Ищите следы. В штаб отправьте посыльного — пусть начинают собирать информацию, где этих фанатиков видели в последний раз! — Рейнджеры, до этого находящиеся в ужасном напряжении, прыснули в стороны. Следующие несколько дней вся линия обороны стояла на ушах.

***

      Ровер с трудом открывает слипшиеся от слез глаза. Для него дни тянутся, сменяют друг друга так, что он уже не помнит сколько времени находится в этом месте. Скиталец пустым взглядом обводит голые стены. Руки, сцепленные за спиной, ужасно затекли, Ровер на пробу шевелит ими, но лишь тревожит раны. Те начинают снова кровоточить, по запястьям бежит кровь, но парня это не особо волнует. Боль для него — способ убедить себя, что он всё ещё жив и в трезвом рассудке. Хочется пить. Откуда-то сверху раздаются шаги.       — О, ягнёночек, проснулся? — Шрам — Зови меня Шань Хэн — присаживается рядом на корточки. Ровер скользит по нему ядовитым взглядом, но безумца это ни капельки не трогает. Тот наоборот улыбается шире, щурится довольней. Издевательски небрежно протягивает Роверу бутылку с водой. — Пить будешь? Или опять покапризничаешь? — Сил спорить нет, да и голос он сорвал дня два назад. Воспоминания о пережитом унижении и боли заставляют передёрнуться, но ему действительно хотелось пить. Так что скиталец с трудом приподнимается и тянется к бутылке. Ему милостиво дают утолить жажду. От взгляда Шрама, жадного, опаляющего, неуютно.       Ровер отстраняется и ложится обратно, потому что сил особо нет. В голове до сих пор вопросы. Шрам знал о Джияне. Он видел их вместе — или у него были глаза во всех уголках Цзиньчжоу. Ровер не знал, что страшнее: то, что он за ними следил, или то, что он использовал это как оружие.       — Ну-ну, не стоит засыпать, я ведь нашёл время спуститься к тебе, а ты так холоден со мной, — рука в перчатке обводит скулу с обманчивой нежностью, и пленник замирает испуганным кроликом, вспоминая как эта же рука душила его.       — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Только не снова! — Ровер уворачивается от ласки, перекатывается, пытается вскочить, но ноги не слушаются, особенно та, которую ему сломали, а сверху уже наваливается тяжёлой тело. Ему шутливо дуют в ухо, мерзко хихикают, а скиталец тем временем задыхается от ужаса. Все оставленные до этого метки жгут кожу.       — Агнец снова хочет поиграть? — Шань Хэн ловко вытряхивает его из уже потрёпанной и грязной одежды, предоставляя себе обзор на все оставленные метки — след руки и многочисленные укусы на шее, засосы и синяки по всему телу. Мужчина обновляет потускневшие метки, шутливо прикусывает чужую кожу, в то время как Ровер задыхается от ужаса.       В теле всё ещё ужасная слабость, но он сопротивляется изо всех сил, пытается кричать сорванным горлом. Со связанными руками и заблокированными силами противостоять безумцу сложно, а тот игриво мурчит себе под нос, стаскивая с него брюки и нижнее бельё, трогают пока Ровер мечтает забыть, стереть с кожи прикосновения, которые ощущаются грязью и не чувствовать запах, который вызывает тошноту.       Ровер содрогается от отвращения, вертится, ускользает, тревожит раны и те вновь кровоточат. Правда, его насильника это не останавливает. Скиталец втягивает голову в плечи и жмурится, пытаясь абстрагироваться, но всё равно слышит шуршание одежды, расстёгивающиеся молнии и вкрадчивый голос Шрама.       — Рооовееер… — Темноволосый жмурится сильнее и стискивает зубы до скрежета, стоит ощутить грубое проникновение. Шань Хэн с ним не церемонится, с самого начала не собирался. Ровер плачет, скулит едва-едва слышно и не смеет открыть глаза. Пытаясь забыться он вспоминает, вспоминает другое лицо, его тёплую улыбку, крепкие уверенные руки, которыми он ловил его, если видел, что приземление с планера выйдет не слишком удачным, яркие темно-бирюзовые длинные волосы, собранные в высокий хвост, круглые серёжки, на которые он всегда смотрел и сдерживал порыв потрогать. А ещё в последнее время Ровер взял привычку приходить к нему в кабинет под конец рабочего дня.       Он всегда становился за его спиной и осторожно перебирал волосы, ожидая, когда тот закончит работать, а, бывало, распускал хвост и переделывал на более низкий, почти как у него самого, на это мужчина хмыкал и слегка обдавал его тёплыми потоками ветра. Ровер вспоминал крепкие объятия, прячущие его от непогоды и согревающие прохладными вечерами, вспоминал довольное лицо, когда тот уминал его стряпню, вспоминал трепетные поцелуи на лбу и щеках.       Скиталец крутил эти воспоминания по кругу, пока экзекуция не закончилась. Его лицо нежно огладила рука в перчатке, но парень не шевелился, лишь слегка приоткрыл мутные от слёз глаза. Лицо мучителя расплывалось, но было так чертовски близко.       — Опять расплакался, ягнёнок? — Ровер ощутил нарастающий внутри гнев, Шрам, вовремя уловивший перемену, дёрнулся назад, на месте, где было его горло звучно клацнули скитальца, ранее мутные, покрасневшие от плача глаза яростно сверкали, совсем как при их первой встрече. Шань Хэн засмеялся, громко, безумно, крепко сжимая в объятиях снова извивающегося пленника, — как всегда яростен и свиреп. Спи, Ровер, засыпай, — рука закрыла глаза пленника, заставляя замереть, — я буду рядом.       -Ненавижу…

***

      Генерал уже который час пытается разобраться в отчётах. В глазах всё ужасно плывёт, а рука неосознанно теребит серьгу в левом ухе — на одной из последних тренировок он её сломал и потерял, о чём узнал слишком поздно, из-за чего пришлось ходить с одной. Было жаль, ведь эти серьги достались ему как память. Но потом стало не до сожалений, ведь Ровер, дорогой сердцу скиталец пропал из-за Фракцидус. Несколько дней Генерал толком не ел и пости не спал, срывался на любое упоминание, обнюхивал почти каждую веточку, кустик.       На третий день поисков ему неожиданно пришла посылка. Джиян с шоком и неверием смотрел на целую серёжку. Оказывается, Ровер не поленился обыскать все возможные места, чтобы найти пропажу, а потом отнёс её в мастерскую, где украшение починили и укрепили. Теперь, болтаясь на своём привычном месте, она служила немым напоминанием: не уберёг, беспомощен.       От перегрузки его спасали лишь Ян Ян и Мортефи, которого она привлекла, чтобы учёный заставлял его периодически есть принесённую девушкой еду и отдыхать. Поиски длились уже почти неделю, но… никаких результатов, хотя Рейнджеры задействовали все возможные ресурсы. Паршивец Шрам, звезда всех местных ориентировок, будто испарился. Остальные нет-нет, а мелькали где-то и только этого безумца никто нигде не видел. Погружаясь в тягучую меланхолию, Джиян раз за разом прокручивал все счастливые воспоминания, связанные с Ровером. Мужчина вздрогнул, стоило его двери широко распахнуться.       — Генерал, — на пороге стояла запыхавшаяся Чися, — Ян Ян только что прислала, что они напали на след, — девушка ещё не успела договорить, а мужчина уже подскочил и натягивал свой плащ.       — Координаты мне!

***

      Ровер лежал, уставившись в стену. В последнее время Шрам от чего-то не показывался в логове, что было весьма странно. Конечно, скитальцу было сложно следить за временем в помещении, где нет ни окон, ни часов, но обычно между фазами сна и бодрствования тот всегда приходил, а мог и разбудить, но… он проснулся уже раз пять, а его мучитель так и не появился. Мысли снова пошли по какому-то меланхолично-депрессивному кругу, когда чуткие от постоянной тишины уши уловили нетипичный шум.       Ровер напрягся. Могло случиться так, что в отсутствие Шрама в подвал могла забрести какая-то тварь, а ведь он даже отбиться не сможет. В последнее время ему будто не хватало воздуха, а тело наливалось свинцовой тяжестью. Впрочем, это было естественно — его почти не кормили, раны обрабатывали по минимуму, а те хоть кровили мало, но постоянно.       То, что случилось дальше, заставило сердце замереть от ужаса, а потом помчаться галопом. Железная дверь, которая, как он знал, стояла наверху лестницы прогнулась от мощного удара. Раз, другой, и вот она слетела с петель и послышались спешные шаги. Не монстр. Уже что-то. Вбежавший человек сначала показался плодом воспалённого сознания. Генерал стоял перед ним во всем своём боевом великолепии. Ровер не мог произнести ни звука. Стоило лишь моргнуть, как Джиян буквально телепортировался к нему с другого конца комнаты.       — Ровер, Ровер. Жив. Нашёл, — казалось, мужчина перед ним никак не может решиться дотронуться, но быстро взял себя в руки и аккуратно приподнял его с пола, доставая из хранилища бутылку воды и давая напиться. Ровер пил жадно, даже не осознавая до этого насколько на самом деле велика его жажда. В мозгах была какая-то каша. Он боялся, что всё, что сейчас происходит — сон, бред воспалённого сознания.       Бутылку отняли, а следующее мгновение он почувствовал, как его руки наконец стали свободны, и внутри забурлила привычная сила. Реверберации Генерала нахлынули внезапно. Беспокойство, горечь, вина, злость на себя, на Шрама, облегчение, — чужие эмоции едва не захлестнули с концами, прежде чем Джиян сжал собственное поле. Это наконец заставило очнуться. Ровера затрясло, он вцепился в чужую кофту и уткнулся лицом в подставленное плечо и заскулил. Его осторожно погладили по спине.       — Всё хорошо. Всё закончилось. Теперь ты в безопасности, — из охрипшего горла вырвался едва слышимый вой, Ровер расплакался, как ни плакал до этого. В слезах его смешались облегчение, тоска, бесконечная вина и усталость.       Он продолжил плакать даже тогда, когда Генерал бережно укутал его в собственный плащ и поднял на руки. Идти бы Ровер всё равно не смог. Одну ногу Шрам сломал ему, когда они сцепились в день его похищения, чтобы он не смог уйти. Та опухла и причиняла мучительную боль.       Снаружи было светло, из-за чего отвыкшие от яркого света глаза, будто ножом полоснули. Парень зарылся глубже в плащ, пытаясь привыкнуть к ощущениям, голосам, волнам резонанса и свету.       Где-то рядом заговорила Ян Ян, но Ровер уже не слушал. Он, привалившись к крепкому телу, от которого приятно пахло мятой и чаем, стал проваливаться в сон, всё ещё тихо плача.

***

      Он очнулся в больничной палате, в форме пациента и с капельницей в руке. Раны слегка чесались, не дававшая покоя нога наконец не ныла и не болела, по ощущениям даже двигалась свободно.       — Вижу ты проснулся, — золотые глаза метнулись ко входу и уставились на вошедшую в палату Байчжу. Та мерным шагом подошла к кровати и быстро визуально оценила его состояние. — Как твоё самочувствие? Что-нибудь болит? Тошнота? Головокружение? — Ровер на пробу шевельнул конечностями, немного поёрзал.       — Нет, всё в порядке. Даже нога, — женщина кивнула и отсоединила капельницу, после чего помогла устроиться в сидячем положении.       — У тебя при поступлении были диагностированы множественные порезы, ушибы, сотрясение мозга недельной давности, перелом правой большеберцовой кости, лёгкие вывихи запястий, постгеморрагическая анемия, переохлаждение, истощение, и… — доктор на мгновение запнулась, поджимая губы, — следы насилия, — Ровер крупно вздрогнул и сжал в руках одеяло. Он опустил глаза, руки его задрожали. Похоже, в той капельнице было успокоительное — разум оставался спокоен. Байчжу смотрела прямо, без жалости или брезгливости, как и следует доктору. — В настоящее время почти все последствия излечены. В ближайшее время тебе не стоит перенапрягаться, сосредоточься на выздоровлении и нормализации питания. К тебе разрешат заходить посетителям, — женщина почти вышла из палаты, прежде чем обернулась перед самым выходом. — Генерал очень о тебе переживал. Его состояние опасно близко к перегрузке, поэтому если можешь, убеди его отдохнуть и принять помощь медиков.       Дверь в отсек захлопнулась, и Ровер остался наедине со своими мыслями. Воспоминания о плене всё ещё были слишком острые, но. больше всего пугала реакция Джияна. Что он ему скажет? Как с ним объясниться? Бросит ли его генерал? Последняя мысль нагоняла удушающий ужас. Он не был готов к подобному развитию событий, он не был готов остаться один. Навязчивые мысли, бесконечные вопросы, они крутились в его голове безумным вихрем, внося раздрай в хрупкое равновесие и заставляя метку на руке мерцать.       Из размышлений его вывел звук открывающейся двери. Ровер резко поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Джияном. Тот выглядел ужасно. Истощенный, бледный, с видимой щетиной, растрёпанный, под глазами залегали почти чёрные тени.       — Можно? — Его вопрос прозвучал удивительно робко, но открыть рот было выше сил, поэтому Ровер просто коротко кивнул. Генерал вошёл внутрь, дверь за ним закрылась. Мужчина подошёл вплотную к кровати, скиталец старался не поднимать глаз. Собственная уязвимость и всё произошедшее в том подвале навалилось на него с новой силой, заставляя крепче сжимать одеяло. Он пытался себя убедить, что сможет пережить сказанные сейчас слова, что отпустит этого потрясающего человека, если тому будет противно и гадко к нему прикасаться. Однако он не ожидал так это услышать робкое, — прости. — Роверу казалось, что ему мерещится, что он оглох. — Прости меня, — Джиян вдруг резко упал на колени, опустив свои руки по бокам своего тела, сжимая кулаки до скрипа перчаток, голос его звучал надрывно, почти шёпотом. — Прости, что подвёл твое доверие, что не спас, прости, что оказался беспомощен. Если ты не захочешь меня видеть — я пойму, только прошу, дай мне ещё шанс… — У Ровера не осталось сил слушать весь этот бред. Он резко рванул в бок, обнимая чужую голову и плечи, вжимаясь в потное, грязное тело, будто от этого зависела его жизнь.       — Не бросай! Не бросай меня, Джиян! Пожалуйста! Пожалуйста! — Голос Ровера подводил, звучал хрипло и надсадно, с его глаз опять потоком катились слёзы. Он впервые, с тех пор как очнулся в этом мире, так жалобно и беспомощно плакал. Генерал вздрогнул, стоило его объятиям сомкнуться на нём, но он не оттолкнул, лишь обнял в ответ.       — Ровер, Ровер, Сокровище моё. Ни за что не брошу, и думать не смей, — они замерли в неуклюжих объятиях, раненные, но не сломленные, и сейчас их раны начали подживать. Джиян ещё минут тридцать шептал на ушко утешения и покачивал в объятиях скитальца. Тот перестал плакать, но всё ещё не разжимал объятий. Ноги устали от неудобного положения, но они не смели отстраниться.       Наконец оба успокоились. Джиян прислушался и понял, что Ровер задремал прямо на нём, а ещё, что он в очередной раз спас его от перегрузки. Мужчина уложил потустороннего на кровать, укрыл одеялом и прикрыл жалюзи на окнах, погасил верхний свет и тихо выскользнул из палаты. Очутившись в коридоре, спокойный и умиротворённый, он наконец осознал насколько за эти дни устал, Генерал задумчиво провёл по своему подбородку и почувствовал щетину. Джиян вздохнул и всё-таки направился к Байчжу. Та его осмотрела, ввела в вену несколько препаратов и настоятельно рекомендовала отдохнуть.       — Хотя бы ради Ровера. Вам самому не неловко выглядеть перед ним столь неопрятно? — Генерал вздохнул и кивнул, после чего наведался к себе домой. Ему по большому счёту было плевать как он выглядит. Порой потный, грязный, в залитой кровью одежде он мог ходить сутками — разбираться с делами.       Его жильё встретило его запустением и двухсантиметровым слоем пыли. Вообще каждые пол года солдаты получали право на месячный отпуск. Таким образом снижался общий уровень стресса и профилактировались перегрузки у резонаторов. Джиян этим правом пользовался… почти никогда. Он жил на базе Полуночных Рейнджеров, ел и спал тоже там. Пока не поступал приказ сверху, он даже не смотрел в сторону Цзиньчжоу. И всё же на этот случай у него был дом, который вполне мог убирать нанятый человек, но Джиян оказался весьма территориальным человеком. Он без проблем мог спать в общей казарме, но ни за что не был готов пускать кого-то на порог своего дома.       По этой причине он сейчас тяжело вздохнул и вместо отдыха вытащил уборочный инвентарь. До самого позднего вечера он расчищал дом от пыли и пауков, после чего наконец почти ночью забрался в ванну. Ещё какое-то время ушло на стирку одежды и чистку снаряжения. Укладываясь той ночью спать он вспоминал трепетные объятия, запахи чужой боли, страха и слёз. Дракон внутри беспокойно ворочался от этих воспоминаний, поэтому уже через три часа он проснулся. На часах едва перевалило шесть.       Генерал не спеша умылся, причесался и оделся. Он не стал надевать военное обмундирование, но спокойно натянул борцовку, плащ, штаны, сапоги и перчатки, руки без них ощущались голыми. Что ж, с чистыми волосами, лицом и в свежей одежде он выглядел намного лучше, стоило это признать.       Завтракать пришлось в ресторанчике, так как в его собственном холодильнике было ровным счётом ничего, да и насчёт своих навыков готовки мужчина не обольщался. Поедая порцию риса с мясом и овощами, генерал не мог не сравнивать это с готовкой Ровера. Почему-то казалось, что все переданные пайки, даже самые простые, казались намного вкуснее. Завтракая же в ресторанчике, Джиян будто не чувствовал вкуса вовсе, будто солдатский паёк жуёт, честное слово. Несмотря на собственное отношение, он всё же купил с собой несколько закусок, зная, что скиталец часто обедал здесь с подругами, однако стараясь брать что-то нейтральное, потому что как медик знал, насколько важно пациенту питаться правильно.       Когда он пришёл в больницу Ровер уже не спал, встречая его счастливой улыбкой и осторожными объятиями. Скиталец всё ещё стоял немного не уверенно из-за дрожи в ногах, но его состояние стремительно шло на поправку, так что через пару дней его обещали отпустить.       Джиян обнял резонатора свободной рукой в ответ, потом отстранился, вручил пакет с закусками и аккуратно поднял Ровера на руки, чтобы самому донести до кровати. Скиталец от неожиданности пискнул и сильнее прижался к его телу.       — Джиян! Я бы и сам мог дойти! — однако сопротивляться парень даже не пробовал, послушно позволил усадить себя на кушетку и тут же засунул нос в угощения. Генерал с улыбкой наблюдал, как Ровер почти с урчанием ест купленное им, и неторопливо рассказывал новости. В палате был лёгкий полумрак, так как потусторонний не стал открывать жалюзи до конца и включать слишком яркий свет. Сидя в столь спокойной обстановке, счастливый и уставший, Джиян не заметил как задремал прямо на гостевом диванчике, всё же скитальцу выделили лучшую палату.       — Джиян? — Ровер наконец объелся и обратил внимание на своего гостя. Мужчина спал, откинувшись на спинку и наклонив голову чуть назад и в бок, положив руки на колени. Скиталец отставил оставшуюся еду на тумбочку и подошёл к диванчику, всматриваясь в чужое лицо.       Сегодня генерал выглядел намного свежее, но на бледном лице всё ещё были круги под глазами. Ровер, честно признаться, тоже спал сегодня беспокойно. Он осторожно взял с кровати одеяло, аккуратно забрался под чужой бочок и завернулся. Потом он положил голову на чужое плечо и тоже прикрыл глаза. Пошло не больше пяти минут, как Ровер тоже спокойно уснул. Во сне Джиян почувствовал чужое присутствие, уютное и тёплое, поэтому просто прижал его рукой чуть ближе.       Зашедшая через два часа Байчжу застала картину, как двое героя Цзиньчжоу в обнимку спят на диване, прижавшись друг к другу. Женщина тихонько хмыкнула и вышла, поставив пометку зайти попозже. Двое самых проблемных её пациента нашли для себя лекарство. Кто она такая чтобы мешать их выздоровлению?